азовское сидение донских казаков при каком царе
АЗОВСКОЕ ОСАДНОЕ СИДЕНИЕ (1637‒1642)
События, связанные с захватом донскими и запорожскими казаками турецкой крепости Азов и героической обороной ее от турецко-татарских войск с 24 июня по 26 сентября 1641.
18 июня 1637 донские казаки под предводительством атамана Михаила Татаринова, воспользовавшись тем, что турецкий султан Мурад IV был отвлечен войной с Персией, без ведома русского правительства при поддержке четырехтысячного отряда запорожских казаков после двухмесячной осады штурмом овладели Азовом. Казаки неоднократно обращались к царю Михаилу Федоровичу с просьбой взять Азов «под свою руку», однако это означало для Москвы начало войны с сильным противником, на что она не решалась. Положение обострилось после того, как преемник Мурада IV Ибрагим I в 1641 двинул под Азов огромную хорошо снаряженную армию и флот. Казачий гарнизон выдержал четырехмесячную осаду, за это время турки потеряли до 30 тыс. чел. Осенью Гусейн-паша, опасаясь бунта янычар, снял осаду и увел войска из-под крепости. Но силы казаков, потерявших почти половину войска, были подорваны; удержать город в случае нового наступления они бы не смогли. В Москву было направлено посольство с просьбой включить Азов в число русских владений и прислать войско. Московское правительство было готово помочь казакам деньгами, хлебом и порохом, тем более что взятие Азова было выгодно и со стратегической точки зрения, и с точки зрения развития торговли. Однако прямое вмешательство в конфликт казаков с Турцией и принятие Азова «в вотчину» русского царя означало войну с Османской империей, к которой Россия, занятая в это время политической и военной борьбой с Польшей и Швецией, не была готова. Земский собор, созванный для решения вопроса о помощи казакам, постановил отказаться от Азова. 27 апреля 1642 был принят царский указ, предписывающий казакам оставить Азов, что и было выполнено 28 мая 1642. Пятилетнее А. о. с. было воспето в песнях, легендах, повестях и сказаниях. Литературные повести об Азове представляют собой 5 самостоятельных произведений: «Историческая повесть об Азове», «Особая повесть об Азове», рассказывающая о событиях, происшедших между 18 июня 1637 и 24 июня 1641, «Документальная повесть об А. о. с.», «Поэтическая повесть об А. о. с.» и «Сказочная повесть», созданная в 70–80-х XVII в., когда донское казачество перестало быть военной корпорацией относительно равных и свободных людей.
Азовское сидение казаков
Азовское осадное сидение — пятилетняя оборону крепости Азов казаками в 17 веке, с 1637 по 1642 годы. Весной 1637 года 4500 армия казаков захватила крепость. Они действовали самостоятельно и после взятия крепости просили Михаила Романов включить Азов в состав России. Этого не было сделано, поскольку подобный шаг вел к войне с Османской Империей. Этого было допустить нельзя, поскольку Россия была втянут в конфликты на западной границе государства, а также еще только приходила в себя после разрухи Смутного времени. В результате после 5 лет обороны, известной как Азовское сидение, крепость вернулась в состав Османской Империи.
Крепость Азов в 17 веке
Азов занимал выгодное географическое положение в устье Дона. В разные эпохи город был греческим, русским (Тмутараканского княжества), золотоордынским, генуэзским. С 1471 году крепость принадлежала Турции. Азов был важным рубежом выхода из Дона в Черное море, поэтому многие конфликты тех лет развивались вокруг крепости.
К 1637 году цитадель крепости состояла из трёх линий каменных стен (до 6 м толщиной), 11 башен и вымощенного камнем рва (глубина — 4 метра, ширина —8 метров). Непосредственно в устье Дона возвели «особые» башни-каланчи по обоим берегам реки. Между ними натягивались цепи, которые корабли преодолеть не могли. Выход в море простреливался пушками с этих башен. В самой же крепости к 1637 году имелось более двухсот орудий. Постоянный гарнизон Азова состоял из 4 тысяч солдат.
Азов был одним из крупных центров работорговли. Сюда постоянно свозили тысячи пленников, захваченных турками и татарами в русских землях. Отсюда их отправляли в рабство в Османскую империю; здесь их продавали арабским и персидским купцам.
Взятие крепости казаками
Казаки не раз нападали на Азов, опустошая его предместья, но самой крепости взять не могли. В 1625 и 1634 годах им удавалось врываться и за крепостные стены; в первом случае казаки подорвали башню в устье Дона, а во втором – одну из крепостных башен.
В конце апреля 1637 года 4,5 тысячи казаков, среди которых около тысячи человек были запорожцы, остальные – донцы, взяли крепость в осаду. Царь и бояре, получив известие об этом, прислали в конце мая помощь: караван стругов с порохом, пушечными ядрами и припасами. Пушек было мало, они были маломощными и могли лишь повредить стены, но не разрушить их. Поэтому решающую роль сыграл подкоп, с последующим подрывом стен. 20 июня казаки взяли Азов, освободив при этом 2 тысячи русских невольников. После этого началось казачье азовское сидение на 5 лет.
Осада Азова и начало «сидения»
Летом 1638 года, крымский хан, по указу турецкого султана, привёл войско под Азов и взял его в осаду. К этому времени казаки восстановили повреждённые укрепления, накопили внутри крепости провианта и боеприпасов. К концу октября, потерпев ряд поражений в рукопашных схватках, так и не решившись на генеральный штурм, хан ушёл. Его попытка подкупа казаков также не удалась.
На просьбы казаков взять Азов в состав Русского царства и прислать войско для обороны города, Москва не отвечала. На претензии турецкого султана, высказанные через посла, –казаков назвали «ворами, за которых мы никак не стоим»; покарать которых султан имеет полное право. Тем не менее, царь и Земский собор направили на Дон крупную партию пороха и свинца. Вступать в открытую войну с Османской империей Русское царство не решилось: велась война на западных рубежах, и государство ещё не пришло в себя после Смутного времени.
В июне 1641 года полчища турок, а также крымских татар, черкесов, ногайцев, курдов и других вассалов султана обступили Азов. Общая численность войска составляла, по разным источникам, от 120 до 240 тысяч человек. Азов же обороняло до 9 тысяч казаков, во главе с атаманом Осипом Петровым.
Этапы осады
Основными этапами сражения, которое продолжалось с конца июня по конец сентября 1641 года, стали:
В результате крепости были нанесены серьезные повреждения. Казаки оставили город, тем самым завершив «сидение».
Потеря первых линий обороны
Уже на первом этапе крепость и внутренние постройки были сильно разрушены. Из 11 башен уцелело только три. При штурме турецкие войска понесли чудовищные потери. Казаки были вытеснены из внешних линий обороны: Топракова города (Топрак-кала) и Ташкалова города (Таш-кала) за последнюю, самую крепкую стену генуэзской постройки.
Земляная война
Другой удачной диверсией стал захват казаками турецких кораблей с порохом, стоявших в устье Дона. Ночью казаки выбрались подземными ходами из крепости, подплыли к кораблям, ворвались на них и сожгли вместе с боеприпасами.
Непрерывный штурм
В сентябре турки перешли к тактике непрерывных атак, днём и ночью. Расчёт был на колоссальное численное превосходство и выматывание сил защитников Азова. На штурм постоянно бросались свежие подразделения, в то время как другие отдыхали и готовились к атаке. Казаки же, которых оставалось в живых всего 1-2 тысячи, вынуждены были сражаться постоянно. Но все 24 штурма были отбиты.
26 сентября осада была снята, и турецкое войско отступило. Это решение было обусловлено огромными потерями, опасностью бунта в войске, трудностями со снабжением столь многочисленной армии.
Окончание Азовского сидения
Под Азовом турецкие войска потеряли, по разным источникам, от 30 до 96 тысяч человек. Колоссальным был и моральный урон: армия великой Османской империи была бита разбойниками и голодранцами, коими высокомерно считали казаков турки.
В конце октября 1641 года делегация казаков отправилась в Москву с новым прошением принять Азов в состав Московского царства и выставить там гарнизон. Ответная делегация государевых людей, побывавшая в Азове в декабре, доложила государю, что от крепости мало что осталось: она, фактически, разрушена до основания. В январе 1642 года Земский собор решил не вступать в войну с Турцией и вернуть ей Азов. Казакам рекомендовали оставить крепость и «вернуться к своим куреням». Летом 1642 года, узнав о приближении турецко-крымского войска, казаки покинули Азов, взорвав остатки укреплений и забрав с собой артиллерию. Турки вернулись в устье Дона и начали возводить новую крепость. Осадное азовское сидение казаков на этом завершилось. Окончательно Азов будет взят в 1696 году войском Петра 1, но в 1643 город вновь вернулся под контроль Турции.
Бессмертный подвиг донских и запорожских казаков: Азовское осадное сидение. Часть 1
С древности территоря Азова считалась весьма выгодным для торговли и связи с другими землями местом. Она входила в державу киммерийцев, более двух тысяч лет назад здесь основывали свои поселения скифы, затем на территории современного города Азов греко-меотским населением было основано два поселения: Паниардис (ныне это Крепостное городище в центре города) и Патарва (ныне это Подазовское городище на западной окраине города Азова). Затем эта территория входила в состав Понтийского царства, земель сарматов, гуннов, Хазарии, а после падения Хазарии вошли в состав русского Тьмутараканского княжества. В 1067 году город был окончательно подчинён половцами и получил нынешнее свое название — Азов. В XIII веке генуэзские купцы возвели здесь каменную крепость, город стал центром работорговли Приазовья. Здесь продавали пленников крымские татары и ногайцы, опустошавшие южнорусские земли.
Крепость стала форпостом Османской империи и постоянным источником военной угрозы для Руси. Кроме того, крепость фактически закрывала донскому казачеству выход в Азовское море, а затем Чёрное море для набегов на берега Крымского ханства и Турции. Казаки этими походами решали две основные цели: во-первых, освобождали пленных, наносили чувствительные удары врагам; во-вторых, захватывали богатые трофеи. А турки теперь зорко стерегли водный путь по Дону. С целью контроля над рекой, поперёк реки протянули тройную железную цепь с сигнальными колоколами, эту цепь закрепили на береговых каменных башнях с орудиями, таким образом турки полностью контролировали выход в море и могли утопить нарушителей перекрестным картечным огнем. Кроме того, преграду страховали тем, что у крепости всегда дежурили галеры, вооруженные пушками. Правда, и казаки были не лыком шиты и, бывало, ухитрялись прорваться через преграду в густой туман или под покровом ненастной ночи. Турецкую охрану изводили тем, что пускали по течению бревна, которые бились о цепи, турки открывали огонь, а когда бдительность охраны притуплялась, казачьи отряды одним броском проскальзывали под цепями.
Но крепость хоть и не остановила полностью вылазки казаков, всё же могла блокировать их крупные отряды. В итоге зимой 1636 года казачий круг принял решение: «Идти на Азов и промысел над ним учинить!». Гонцы прошлись по казачьим поселениям, сообщив весть: «Готовиться к войне!» Для похода на Азов было собрано 4,5 тыс. донцов и 1 тыс. запорожцев.
Это была стандартная для врагов Руси недооценка ратного мастерства и смекалки наших воинов. После двухмесячной осады казаки подвели под стену «мину», взорвали её; ворвавшись в крепость, казаки, потеряв 1100 человек в этом бою, безжалостно истребили турецкий гарнизон и жителей, наживавшихся на работорговле. При этом они освободили 2 тыс. русских невольников.
После штурма новые хозяева города начали новую мирную жизнь: вновь был освящён старый храм Иоанна Крестителя, заключён мир с ногайцами, налаживались торговые связи с городами Кафа, Керчь. Казаки объявили Азов вольным христианским городом.
Понимая, что решающий бой неизбежен, казаки начали к нему всестороннюю подготовку, дипломатическую и военную: были отправлены послы в Москву, они просили государя всея Руси Михаила Федоровича (годы правления 1613-1645) принять вольный Азов под свою руку. Царь поступил хитро, понимая, что сил в открытую воевать с могучей Османской империей нет – Русь была разорена долгой Смутой и ещё восстановилась не полностью, кроме того, сложная ситуация складывалась на рубежах с Речью Посполитой, сообщил, что крепость он штурмовать не приказывал, и попенял казакам за их самовольство, но при этом Михаил все же не лишил донского казачества их обычных милостей. А турецкому послу сообщил, что «казаки люди вольные», воюют они на свой страх и риск, и если турецкий султан желает, то может сам их и утихомирить.
В январе 1640 года персидский шах Сефи (Персия была враждебным османам государством) прислал в Азов своего посла Мараткана Мамедова, предлагая союзную помощь для войны с турками — 20 тыс. воинов. Но казаки отказались.
Османская «Великая армия»
Как говорится в выдающемся русском литературном памятнике XVII века, созданном одним из участников Азовского сидения около 1641 года, в «Повести об Азовском осадном сидении донских казаков»: «И собирался турецкий царь ровно четыре года, а на пятый прислал к нам под Азов четырех пашей своих с двумя полковниками да ближайшего слугу своего Ибреима-евнуха надсматривать за ними», чтобы следить, как его военачальники будут действовать под Азовом-крепостью. По данным этого исторического источника, турки собрали против казаков огромную рать, которой хватило бы, чтобы захватить целую страну: 300 тыс. воинов из регулярных частей, плюс 100 тыс. мужиков рабочей силы из покорённых земель Малой Азии, Молдавии, Валахии, Трансильвании. Ещё несколько десятков тысяч, для фортификационных работ, нагнали из окрестных земель. По данным современных источников, турецкая армия была несколько меньше – от 100 до 240 тыс., но всё равно её размеры впечатляют, настоящая армия вторжения. Всё против совсем небольшого гарнизона, численность которого уступала турецким силам, на каждого бойца казаков (включая женщин) приходилось 12-36 вражеских.
Летом 1641 года к крепости подошла огромная турецкая армия под командованием силистрийского сераскера (главнокомандующего турецкими войсками) Дели Хусейн-паши, армию поддерживал турецкий флот из 45 галер и 150 других судов под командованием Пиали-паши. В состав армии входили: 20 тыс. янычар и 20 тыс. сипахов (элитная часть турецкой армии – тяжёлая кавалерия, своего рода дворяне Османской империи), по 40 тыс. всадников привели крымский и ногайский ханы, кавказские феодалы выставили 10 тыс. бойцов, 60 тыс. были набраны в покоренных турками землях – среди арабов, персов, курдов, греков, сербов, мадьяров, босняков (принявшие ислам сербы), молдаван, румын и т. д. Были и наёмники из европейцев, так, инженерный корпус турецкой армии из 6 тыс. мастеров осадного дела целиком состоял из них. Как говорит «Повесть об Азовском сидении»: «Да с теми пашами были многие немецкие люди, ведающие взятие городов и всякие военные хитрости по подкопам, приступам и снаряжению ядер огнем» и далее перечисляет их, в турецком войске были испанцы, греки, итальянцы, шведы, французы.
Турки подготовили и осадную артиллерию: многие тысячи лошадей тащили почти 130 тяжелых осадных орудий с ядрами 1-2 пуда и около 675 пушек меньшего калибра, а также более 30 зажигательных мортир. Турки, чтобы казаки при вылазках (!) не увели орудия, орудия на позициях сковали цепями.
Понятно, что турецкое командование не собиралось завершить дело только взятием Азова – это была армия вторжения, планировали не только уничтожить казаков в Азове, но и «совсем перевесть их на Дону». Хусейн-паша считал, что город, столкнувшись с настолько превосходящими силами, падет через несколько дней. После этого армия пойдёт на Дон, а затем на Русь. Отлично понимали это и казаки. В это время Азов стал точкой, где решался вопрос – быть ли большому вторжению на Русь.
С самого начала турецкое командование и войско были приведены в смущение, они уже окружили город, когда несколько сотен запорожских казаков на своих чайках прорвались в крепость. Они пришли под своими стягами, в праздничной одежде, играла музыка, два атамана троекратно, по-русски, расцеловались. «Любо, любо!» гремело в крепости, турки только изумлялись. Эти люди пришли умереть со своими братьями, но исполнили данную клятву верности друг другу.
Янычарский офицер. Рисунок Джентиле Беллини (конец XV в.)
26 сентября в истории. Азовское сидение
В этот день 26 сентября 1641 года произошло снятие турецкой осады с крепости Азов. Этим окончилось героическое «азовское сидение» донских и запорожских казаков.
Азовское сидение
«В 7150 (1641) году октября в двадцать восьмой день приехали к государю царю и великому князю всея Руси Михаилу Феодоровичу на Москву с Дона из Азова-города донские казаки… которые сидели в Азове-городе от турок в осаде. И сидению своему осадному привезли они описание. А в том описании пишется…»
С этих слов начинается интереснейший литературный памятник XVII века. «Повесть об Азовском осадном сидении Донских казаков». Подобных эпосов в нашей культуре было немного, это – один из них. И события, которые легли в его основу, были ему под стать.
Захват крепости Азов казаками в 1637 году
В ту эпоху две державы – Османская Турецкая и Российская – старались держаться на почтительном расстоянии друг от друга. Султан и царь посылали друг другу уважительные грамоты, подарки. Но на периферии их стран почти не прекращалась война. Крымчаки, турецкие вассалы, тысячами угоняли русских в рабство. А казаки – запорожские и донские – постоянно шалили в турецких угодьях. От них османы огородились цепью крепостей на берегу Черного моря. Одна из них, важнейшая в устье Дона – Азов.
В 1637 году, прознав, что турки завязли в войне с Персией, донские казаки попытали счастье под Азовом. Прибыли к ним и товарищи с Днепра, примерно тысяча запорожцев. Сколько их было – сказать сложно, видимо около 4500. Вполне достаточно для крупного набега. Но вместо набега вышла настоящая война. Казачки после кровавого штурма сумели полностью прибрать к рукам сильнейшую крепость. И тут же осознали все последствия содеянного. Султан будет мстить, тем более что при Азове убит турецкий посол при царском дворе. Первый раз они направили депутацию в Москву:
«Отпусти нам, Государь вины наши. Мы без твоего повеления взяли Азов и убили изменника турецкого посла».
Царскому правительству была невыгодна война с Турцией. И так донцы и запорожцы остались один на один со всей Османской империей. В 1641 году, наконец, стало известно, что султан собирает к устью Дона свои силы. Южнорусские степи стали готовиться к невиданной бойне. Русский царь все же не оставил совсем без помощи единоверцев. По дону пришел караван с порохом и ядрами. Но что это для донцов, когда османский флот привел под крепость силы в десять раз больше казачьих. Были здесь и нанятые немцы, и черкесы, и гвардия янычар, «…и сбруя у всех у них одинаково красная, словно заря занимается…» Началось все, как водится, с перепалки. Казакам имени султана было предложено очистить город, но те ответили:
Начало «сидения»
Так и вышло. Три месяца шла беспрестанная бомбардировка Азова. Турки пытались подвести под стены подкопы. Но все без толку. В подземной войне «сидельцы» и вовсе начисто переиграли противника. Наконец, командующий Гусейн-паша использовал последнее средство. Он приказал штурмовать стены денем и ночью без перерыва, чтобы маленький гарнизон изнурить физически. Но и тогда казаки не сдались, а нанесли еще больший урон нападавшим. Турки дрогнули. Больше терпеть этих мук поражений они не могли и покинули берег Дона.
Окончание Азовского сидения
Все донское казачество торжествовало невиданную победу. Однако было ясно, что османы так просто Азов не отдадут. В Москву была послана депутация, там и решалось будущее города. Зимой 1642 года в первопрестольной даже созвали специальный земский собор по этому вопросу. На нем и порешили, что воевать с Турцией – опасно. Тем более что и Азов пострадал в осаде так сильно, что рисковать ради него одного неправильно. 30 апреля Государь послал казакам приказ – Азов покинуть.
«Азовское сидение» казаков: подвиг у эшафота
Политический взлет казаков не соответствовал стратегической линии Посольского приказа Московии, а Азов не нужен был как их столица
Успешная борьба казаков против объединенных сил Турции в крепости Азов в 1641 году стала одним из самых героических событий истории казацкого народа. Одновременно это крупнейшая битва протяженностью 93 дня — роковая «Пиррова победа», ибо она стала для казаков первой ступенькой к подъему на тот исторический эшафот, где в 1709 году в эпоху Петра I был обезглавлен политический суверенитет казацкой вольницы.
Тайная доктрина Москвы
Исторический официоз Российской империи, в полной мере усвоенный исторической школой cоветской эпохи, рисовал политические взаимоотношения Московии и Войска Донского исключительно сусальными красками. Согласно этому официозу, свирепые, но очень политически наивные донские казаки все время норовили оттяпать где-нибудь, будь то в Сибири, на Дальнем Востоке или в Причерноморье, лакомый кусок территории. Разумеется, не для себя, ибо настоящим казакам, кроме воли, степи и коня, как известно, ничего не нужно, а исключительно для целей усиления и разрастания Московского государства. Москва же, наподобие заботливой матери, всячески сдерживала активность казаков-несмышленышей, и только в самых крайних случаях вынужденно брала на себя бремя обладания территориями, которые прирубала по всему периметру окоема острая казацкая сабля.
Реальная картина политической стратегии монархической Московской Руси в отношении Войска Донского (фактически — народной казацкой республики) была совершенно иной. Москва реализовывала в отношении донских казаков свою собственную, хорошо продуманную политику, цели которой были безгранично далеки от панславянского альтруизма, «православного братства» и тому подобных идеологем. Посольский приказ Московии рассматривал казаков как особый, ментально очень отличный от московитов христианский народ, который ввиду постоянной угрозы набегов со стороны Крымского ханства было бы целесообразно иметь в союзниках.
Собственно, «крымская угроза» была единственной причиной заинтересованности Московии в существовании порубежного с Крымским ханством Войска Донского. Все остальные аспекты взаимоотношений Московии с донцами носили характер почти постоянной дипломатической тяжбы, политического риска, а подчас и открытой враждебности. В 1641 году в Москве еще очень хорошо помнили события Смуты 1600–1613 годов, когда военно-политический произвол казаков легко сбрасывал с царского престола Московии ставленников известнейших боярских фамилий. Никогда не забывали московиты и про знаменитый казацкий принцип «С Вольного Дона выдачи нет!», который не только резервировал для великорусских крепостных крестьян потенциальную возможность «беспошлинно» обрести личную свободу, но и весьма недвусмысленно декларировал политический суверенитет Казацкого Присуда.
Исходя из этих соображений, политика Московской Руси в отношении Войска Донского преследовала цель сохранить казаков в качестве ограниченно суверенного военного союзника, привязанного к Московии не только политически, но и в первую очередь экономически — через систему регулярных «государевых отпусков» зернового хлеба и военного снаряжения. При этом казаки, с точки зрения московитов, в военно-политическом отношении должны были оставаться слабым союзником, в идеале способным только на несение пограничной стражи на рубежах Московского царства.
Резкий политический взлет казацкого этносоциума в первой четверти XVII века, зримым результатом которого стал молниеносный захват ими турецкой крепости Азова в 1637 году, никак не соответствовал стратегической линии Посольского приказа Московии. Внешнеполитическому кабинету царя Михаила Романова совершенно не нужно было конституирование новой, стратегически значимой столицы объединенного казачества в Азове. Обоснованно предполагая мощный военный ответ Оттоманской Порты на этот геополитический вызов, дьяки Посольского приказа решили повести в складывающемся политическом пасьянсе собственную игру. Эта доктрина предполагала, по-видимому, столкновение военных сил турков и казаков в столь масштабном и долговременном конфликте, который гарантированно снимал бы возможность возникновения объединенного, полностью независимого от Московии казацкого государства на Дону. С другой стороны, в этом же конфликте должны были надолго увязнуть крымские татары — наиболее опасный для Московии союзник Оттоманской империи.
Обескровить казаков и турок
Сразу же после взятия казаками 18 июня 1637 года крепости Азов посольские дьяки подготовили пространное письмо царя Михаила Романова, адресованное турецкому султану Мураду IV. В этом письме, переправленном в Константинополь с греком Мануилом Петровым, царское правительство категорически отмежевывалось от какой-либо ответственности за штурм казаками Азова и даже предлагало султану покарать вооруженной рукой захватчиков.
Письмо русского царя, бесспорно, достигло цели: турки поняли, что при любом масштабе их карательной акции против казаков союзнические отношения Московской Руси и Оттоманской Порты не пострадают.
Одновременно с посольством к султану Мураду IV московиты снарядили специальную миссию в Азов, которую возглавил дворянин (сын боярский) Михнев. Задачей Михнева стало определить: насколько готовы казаки к отражению будущего турецкого наступления. Уже 11 февраля 1638 года вернувшийся с Дона Михнев дал исчерпывающий ответ: казаков в Азове, вместе с запорожцами, пять тысяч сабель; имеется 300 пушек, но пороха и запаса продовольствия так мало, что в случае блокады Азова турками «пробыть им [казакам] там не уметь».
Быстрый возврат Азова турками не мог соответствовать внешнеполитическим замыслам Посольского приказа, поэтому уже в начале марта 1637 года с зимовой станицей есаула Антипа Устинова на Дон была переправлена первая крупная партия стратегического ресурса: двести (!) пудов пороха и сто пятьдесят пудов свинца. Позднее с атаманом Иваном Каторжным на Дон передали и деньги — более шести тысяч рублей — значительную по тем временам сумму (русский конь стоил два рубля). На эти деньги казаки обновили все крепостные сооружения Азова и даже соорудили в них новую трехъярусную систему огневых точек — «бои нижние, средние и верхние учинены».
Впоследствии с очередной зимовой станицей (посольством) казаков в Москву была передана Войску Донскому новая партия пороха и восемь тысяч рублей. К этому «государеву отпуску» прилагались две грамоты, фактически инструкции, которые не оставляют сомнений, что Посольский приказ Московии отнюдь не возражал бы против новой эскалации вооруженного противоборства между казаками и турками за Азов. Более того, дьяки Посольского приказа очень хотели бы получать о ходе конфликта самую подробную и своевременную информацию.
«И только почаете к себе приходу воинских турских и крымских людей, — сообщалось казакам в посольских грамотах, — и как вам себя оберегать и над ними промышлять, про то нам про все было ведомо». Кому должен был отойти по итогам военной борьбы город Азов, в этих документах Посольского приказа дипломатично умалчивалось.
Международная обстановка накануне турецкого вторжения
Обстановка вокруг и внутри новой столицы казачества в период 1637 — начало 1641 года была очень сложной.
С одной стороны, обретение новой высокостатусной столицы, имеющей очень выгодное стратегическое и торговое расположение, вызвало массовый энтузиазм казацкого народа. Выкупленный из крымского плена московский мещанин Сафон Бобырев рассказывал в Посольском приказе, что в Азове наблюдается подлинное казацкое многолюдство — «сошлись-де казаки с Яика, с Терека, и со всех речек, и черкасы (запорожцы. — РП) тоже». Хлеб дешев, мех сухарей стоит 20 алтын. «Зелейной казны (т.е. запаса пороха. — РП) вельми много, — отмечал далее Бобырев, — башня крепости полна наставлена бочек».
С другой стороны, Войско Запорожское — главный союзник Войска Донского — попало в длительный период острого военно-политического кризиса. Идейный преемник великого гетмана Сечи Петра Сагайдачного, прославленный предводитель морских походов запорожцев Иван Сулима попал в плен к полякам, был вывезен в Варшаву и казнен там. Разгоревшееся вскоре восстание запорожцев против Речи Посполитой было фактически подавлено — распалось на несколько очагов разной степени интенсивности. Ждать массированной военной помощи из Запорожья в этих условиях было нереально.
После того как в декабре 1638 года турки захватили Багдад — главную крепость Персии в Месопотамии, стало ясно, что ответный военный рейд Турецкой империи против казацкого Азова уже близок. Турки, скованные войной с Персией, еще могли сквозь пальцы наблюдать за усилением казацкого влияния в Северном Причерноморье. В новых условиях победного мира с персидской державой экспедиционная миссия турецкой армии по возврату Азова уже не имела альтернативы.
Соотношение сил и подготовка к битве
С началом похода войск султана Ибрагима, нового владетеля Оттоманской Порты, по образному выражению турецкого хронографа Эвлия Челеби, — на казаков Азова «опрокинулось небо Востока и много сияющих звезд благородного мщения, исторгнутых из сердец истинных газиев (исламских рыцарей. — РП), зажглось на нем».
Масштаб мобилизации военных сил Оттоманской империи, задействованных в экспедиции против казацкого Азова, поражает. По данным географа Челеби, исполнявшего в турецкой армии обязанности войскового хронографа, общее число турецких войск у Азова насчитывало 267 тысяч человек, к которым впоследствии присоединилось 40 тысяч вооруженных турецких моряков во главе с капуданом Сиявуш-пашой.
В столь астрономическую концентрацию живой силы можно было бы не верить, если бы данные Челеби не подтверждались казацким письменным источником «Повестью об Азовском осадном сидении», в которой указывается: «И всего с пашами людей было под Азовом и с крымским царем по спискам их браново ратного мужика, кроме вымышленников (специалистов. — РП) немец и черных мужиков (чернорабочих. — РП) и охотников (добровольцев. — РП), 256000 человек».
Особо ценной составляющей турецкой армии были европейские наемники — специалисты по взятию крепостей: опытные артиллеристы, взрывники, саперы. «Да с ними же, пашами, — писали казаки в своей «Повести», — было для промыслов над нами многие немецкие люди городоимцы, приступные и подкопные мудрые вымышленники [специалисты] многих государств, которые делать умеют всякие приступные и подкопные мудрости и ядра огненные чиненые».
В обстоятельном современном исследовании Б.В. Лунина «Азовская эпопея» указано на существование в архивах Турции аутентичной турецкой раздаточной ведомости на выплату довольствия для экспедиционной армии под Азовом. В ведомости указано 240 тысяч человек.
Была в крепости и другая «живая сила» — 1200 быков и коров, которых загнали в Азов как живой продовольственный запас, поскольку в зерне и муке, как всегда, ощущался дефицит.
Прорыв запорожцев в крепость
Ранним утром 24 июня 1641 года, подойдя с трех сторон, турецкая армия взяла крепость Азов в плотное кольцо.
Казаки указывали, что турецкие войска совершенно открыто стали строиться примерно в семистах метрах от города. Двенадцать янычарских военачальников развернули свои полки в восемь шеренг, которые протянулись от Дона и до Азовского лимана и стояли так плотно, что солдаты упирались локтями друг в друга. Янычары были одеты в огненно-красные мундиры, на их киверах ярко блистали золотыми отблесками начищенные медные шишаки.
Построение армии на виду у всей крепости преследовало, конечно, цель устрашения казаков. Постояв так некоторое время, турецкая армия стала поротно расходиться по палаткам, а турецкие парламентарии передали казакам ультиматум главнокомандующего Хусейн-паши. В передаче казацкого источника он звучал так: «Очистите вотчину нашу Азов-город в ночь сию не мешкая. Что есть у вас в нем вашего серебра и злата, то несите из Азова-города вон с собою в городки свои казацкие без страха, к своим товарищам. А на отходе ничем не тронем вас. А естли толко вы из Азова-города в ночь сию не выйдете, не можете уж завтра у нас живы быти».
В ответ казаки, как указывает на основе аутентичных источников историк А.В. Венков, обозвали турецкого султана «собакой смрадной», обещали биться с турками как с «худыми свиными наемниками», а вскорости самим явиться под стены Константинополя.
Впрочем, свой более весомый ответ казаки дали Хусейн-паше в ту же ночь, в какую им предлагалось очистить крепость. «В эту ночь мятежные казаки, — скорбно повествует Эвлий Челеби, — принялись так палить из ружий, что крепость Азов запылала, подобно птице-саламандре в огне Немруда. И, ударив что есть мочи в свои барабаны, они наполнили крепость ликующими криками — «Иисус! Иисус!». А все крепостные башни и стены они разукрасили крестами. Оказывается, в ту мрачную ночь по реке Тен-Дон в крепость прибыли на помощь 10 тысяч кяфиров (неверных — РП)! И так как они без передышки принялись бить из пушек и ружей, 600 наших человек пали шахидами (исламскими святыми. — РП)».
Как полагают современные исследователи, в ночь с 24 на 25 июня казаки двойным ударом — со стороны крепости и со стороны Дона — деблокировали Азов и в город смог ворваться крупный отряд пришедших на подмогу запорожцев. Даже истекая кровью в неравной борьбе с Речью Посполитой, Запорожская Сечь сумела найти резервные силы и направила на помощь Азову два отряда. Первый, числом (по разным оценкам) от двух до десяти тысяч сабель, сумел благополучно прорваться в город.
Второй отряд запорожцев, числом около четырех тысяч человек, спешащий на «чайках» во весь размах парусов и весел к Азову, а потому, наверное, не выславший вперед разведку, попал в засаду. Суденышки запорожцев были расстреляны на прямую наводку из пушек. Немногочисленные выплывшие на берег казаки были взяты янычарами в плен.
Штурм пред «оком судьбы»
Уже самый первый штурм азовской цитадели 30 июня 1641 года, казалось, мог увенчаться полной победой турок. Бомбардировка крепости, которая велась семь часов, дала превосходные результаты. «Ворота и стены крепости, — пишет Челеби, — были разбиты и разрушены, а дома в ней разнесены в щепы. Но башни и укрепления, сооруженные генуэзцами, выстояли, так как были прочны и основательны. В тех же местах, которые были разрушены выстрелами наших пушек, кяфиры отправились на тот свет, чтобы гореть адским огнем».
После артподготовки начался штурм всеми силами янычарских полков и особого шеститысячного отряда европейских наемников.
Под стенами крепости янычары попали в заранее отрытую казаками систему «волчьих ям» с установленными на их дне заостренными кольями. Этот казацкий «сюрприз» не задержал, тем не менее, турецкую гвардию, и мощным согласованным ударом янычары захватили «Топраков-город» — ключевое в стратегическом отношении крепостное предместье Азова. Захват «Топракова» показался турецким военачальникам настолько бесспорным, что они приказали внести в предместья восемь знамен, из которых одно было личным штандартом Хусейн-паши.
Знамена внесли и уже ликовали о бесспорной победе. И в это время центральная часть площади «Топракова-города» взорвалась!
Взорвалась в самом прямом смысле. Впоследствии казаки объясняли свою задумку так: «…Приведен был у нас заряд многий, пороховой, на то место подкопное и набит он был у нас весь дробом сеченым».
Страшный по мощи фугас, начиненный рубленными железными прутьями, буквально разнес на куски все передовые, наиболее решительные батальоны янычар. Мгновенно погибло не менее трех тысяч солдат. Возникла паника. В этот ключевой момент казаки дружно бросились в решительную контратаку.
Взаимное ожесточение было неописуемым. Позднее казаки признавались, что «окромя большого приступа первого, такова жестокого и смелого приступа не бывало к нам: ножами мы с ними резались, лицо на лицо, в тот приступ». В своей оценке казаки не преувеличивали кровавую ярость боя, ибо им в точности вторит турок Челеби – «битвы, подобно этой, еще не видело, вероятно, око судьбы».
К вечеру 30 июня «око судьбы» увидело, наконец, безусловный триумф казаков: турки были выбиты из «Топракова-города» и отступили к своим лагерям. Турецких янычар и «немецких» наемников погибло (по разным оценкам) от четырех до шести тысяч человек. Были убиты также шесть высших турецких офицеров и «два немецкия полковника со всеми своими солдатами».
На следующий день Хусейн-паша через присланного парламентария предложил казакам перемирие на период захоронения трупов. За выдачу тел убитых в крепости офицеров казакам был предложен выкуп: по золотому червонцу за каждого убитого янычарского военачальника и по сто европейских талеров за каждого полковника. Казаки «трупового злата» не взяли, гордо заявив турецкому толмачу: «Не продаем мы никогда трупы мертвые, но дорога нам слава наша вечная». Всех убитых турецких офицеров казаки отдали.
28 бочек пороха и полторы тысячи мертвецов
После первого штурма Хусейн-паша понял, что за «здорово живешь» казаков из Азова не выбить. Была дана установка перейти к методичной бомбардировке крепости из всех осадных орудий. Одновременно на ключевой позиции, параллельно крепостной стене, стали отсыпать специальный вал, который должен был подняться на высоту выше разрушенных крепостных стен. На верхней площадке этого вала турки рассчитывали установить пушки и расстреливать на прямую наводку внутреннее пространство казацкой цитадели. Именно таким незатейливым, но очень эффективным методом турки в 1638 году захватили неприступный, казалось бы, персидский Багдад.
Казаки, увидев турецкую инициативу, мешать не стали. Со своей стороны они потянули к валу свой подземный взрывной ход (сап). Через некоторое время сап вышел под строящийся вал, а казаки стали ожидать «официальной церемонии открытия» нового сооружения.
Вероятно, 7 июля 1641 года (точная дата неизвестна) турецкий штурмовой вал достиг заданной отметки. Турки подняли на нем свой штандарт, принялись затаскивать на верхнюю площадку пушки и бочки с порохом.
В этот момент казаки поняли, что пришло время «избранных от Бога», т.е. кому-то из них придется сегодня «безвременно» умереть. «И тогда, учиня меж себя надгробное последнее прощение друг с другом, — писали впоследствии казаки, — малою своею дружиною в седмь тысяч наших пошли мы из града на прямой бой противу их трехсот тысяч».
С яростным волчьим воем многотысячная волна казаков буквально одним вплеском залила построенный вал. Турецкие солдаты и разнорабочие, таскавшие бочки с порохом, большей частью разоруженные, никак не ожидали этого натиска, а потому побежали без оглядки. Казаки захватили на вершине вала шестнадцать знамен янычарских и двадцать восемь бочек пороха.
Под прикрытием беспорядочной стрельбы и коротких демонстрационных атак, казаки спустили в свой отрытый взрывной сап все 28 бочек «порохового зелья». Это заняло, разумеется, какое-то время, в течение которого и турки сумели отмобилизоваться. Под давлением янычар казаки как бы нехотя стали втягиваться обратно в крепость. Янычары, воодушевленные успехом, все более яростно наседали, казаки все более быстро ужимались в Азов, — все дальше от начиненного порохом штурмового вала.
Наконец, шеренги янычар затопили подошву штурмового вала. Еще одно усилие, — и вот уже молодой янычарский ага, обнимаясь с товарищами, радостно кричит с верхней площадки «Аллах акбар!» и истово чертит над головой окровавленным ятаганом.
Именно в этот момент в центре вала широко раскрылся огненный зев казацкого Пекла — пороховой, упрятанный в двадцати восьми бочках фугас отворил ее!
Можно сомневаться в числе переброшенных за крепостную стену мертвых тел турецких героев. Но даже если этих тел было только 150, — в десять раз меньше, нежели представлялось казакам, — все равно сила взрыва была колоссальной, а результат этой дерзкой военной акции исключительным!
Нужно отдать должное боевому опыту Хусейн-паши — он сумел вернуть солдатам духовную бодрость и веру в грядущую победу. Шел только 14-й день осады.