авзян белорецкий район история
Глава 1. Век 18-й. Так начинался завод
Сергей Анатольевич КУЗНЕЦОВ:
Тогда же в этих краях появился и И.Б. Твердышев. Занимался Иван Борисович поставками провианта для Оренбургского гарнизона (перегоняя сюда скупленный по дешевке у башкир скот) и, как тогда говорили, винным откупом. Стоит отметить, что слою долю отцовского наследства Иван по молодости прогулял. Когда он, как говорится, взялся за ум и изрядно поработав, утвердился в числе известных купцов и ближайших приятелей назначенного в 1742 году губернатором Оренбуржья Ивана Неплюева, ему потребовались деньги, чтобы начать заводское депо. За ними он пришел не к двум братьям, а к сестре Татьяне, бывшей замужем за И.С. Мясниковым. Татьяна не отказала, но потребовала, чтобы Иван Борисович делил заводскую прибыль с ее мужем. Так Твердышев обзавелся компаньоном.
Определяющим же для нынешнего места расположения Верхнего Авзяна стало поданное 14 октября 1752 года в Оренбургскую канцелярию, (кстати, пятое по счету) «покорнейшее прошение» Ивана Мясникова: «. А к построению железного завода для плавки чугуна отыскана внутри Башкирии речка, впадающая в реку Белую с правой стороны, называется Авзян, на устье которой еще в 1739 году генерал-майор Самсонов, будучи в походе против бунтующих башкирцев, лагерем стоял».
В музее авзянской русской национальной школы хранится записанный в 1949 году рассказа жителя деревни Исмакаево Хайретдина Махмутова, праправнука одного из старейшин. А передал его в 1983 году в школьный музей Григорий Никандрович Петров.
События, связанные с продажей земли, в семье Махмутовых передавались из поколения в поколение и дошли до наших времен».
Огнеупорный камень возили с Литовской горы, что близ Табынской крепости (55 верст), белую огнеупорную глину брали в 67 верстах (ныне Белорецк), известь добывали в четырех верстах.
Приписанные к заводам шуваловские крестьяне жили в 33 селениях, расположенных у места впадения Вятки в Каму. Это практически весь нынешний Архангельский район, называвшийся прежде «Чистое поле». Приписные приезжали на своих телегах из дома, и по несколько месяцев отрабатывали свою «вахту». Петр Шувалов перевел сюда также часть своих крепостных крестьян из центральных губерний, и заселил в заводской поселок, насчитывавший 50 дворов. В частности, улица Кукарка (нынешняя Блюхера) была названа плотниками, привезенными графом из одноименного села Вятской губернии. Так же появилась и улица Калужевская.
Растущие долги вынудили Шувалова продать в 1758 году оба завода К. Матвееву, который и принял их с долгом в 24 тысяч рублей. Современники отмечали крайне жестокое обращение заводчиков и их помощников с рабочими. За различные провинности людей пороли кнутами, держали в цепях или в рудных ямах, заставляли работать в «железах».
В переходные периоды на заводах непременно происходили волнения и иногда «заводским» удавалось добиться некоторого облегчения условий труда и быта. В 1760 году К. Матвеев за 90 тысяч рублей продает свои заводы Евдокиму Никитичу Демидову. Волновавшаяся толпа в сто человек с луками и дубинами ходила по заводу и прогоняла всех, кто не хотел покидать рабочие места добровольно. Уже в январе 1761 года на предприятиях не осталось приписных. Последние мастеровые из числа переведенных на завод ушли в феврале. Бунт был, однако, подавлен, наиболее активных наказали «кошками», а остальных вернули на заводы.
Авзяну 250 лет. тв. коллектив: Л. П. Швец, Л. И. Гришина, Н. М. Панченко. 2004 г.
Экспедиция ЮЖНЫЙ УРАЛ 2012. Часть 10: Верхний Авзян – Кага – Узян – Миндигулово – р.Белая
Шатак – Верхний Авзян – Кага – Узян – Миндигулово – р.Белая
Спуск с Шатака до Верхнего Авзяна обошелся почти без приключений. Правда Коле так и не удалось реанимировать свой генератор. Поэтому последние 3 км., когда у него полностью сдох акам нам пришлось тащить его на поводке.
Въехав в Авзян, я оставил экипажи Коли и Сатана у водонапорной колонки, а сам поехал на разведку – искать сервис или сварщика, чтобы починить передний мост чирка. Ситуация осложнялась тем, что было воскресенье и найдя по подсказке местных какую-то базу по первичной обработке леса (где был свой гараж и сварочное оборудование), я уперся в закрытые ворота – в выходные там не было никого, кроме сторожа.
Развернувшись около базы, я окликнул двух местных мужиков, которые с удочками направлялись в сторону реки. Один из них – весьма колоритный дед, который был одет в старую ментовскую гимнастерку и такие же галифе, вызвался помочь найти сварщика. Отдав свою удочку напарнику он залез в наш деф.
Однако найти сварщика в воскресенье оказалось непросто. На первом адресе нам сказали, что сварщик в запое, на втором – ушел на охоту, на третьем – уехал в Уфу. В поселке было еще два частных сервиса, один их которых не работал, а вот во втором нам, наконец, повезло. Сергей (так звали его мастера и владельца в одном лице) вызвался нам помочь, но только после того, как закончит ремонт двух пузотерок, стоящих у него в гараже.
Мы дотащили Колю до этого сервиса, я подбросил «ментовского» деда до реки и мы стартанули на поселок Узян, куда должна была прийти машина с Уфы с нашими московскими друзьями, приехавшими на сплав. Обратно в Уфу эта пузотерка должна была захватить нашу съемочную группу.
Дорога на Узян, проходит через село Кага и думаю, будет интересным написать несколько строк об этих двух селах.
Кага́ (башк. Ҡағы) — село, расположенное у одноимённой реки Кага, неподалёку от места её впадения в Белую, на автодороге Р314. Ходят разные байки расшифровки названия села, вроде абревиатуры «колония административно государственных арестантов». Ну это для Южного Урала не новость. Например, подобная народная этимология встречается в расшифровке названия города Сим – «ссыльные имеют место». Еще по одной версии Кага, а в верховьях ее стоит бакширская деревня Кага-Таш, переводится как «камень, который трясется». Есть мол такая скала, а уж название реки вторично.
Годом основания села считается 1740 год, до этой даты на данном месте была маленькая деревня Кага, возможно, основанная еще старообрядцами и названная по протекающей здесь реке. По другой версии деревня стала селом после того, как здесь появились первые ссыльные из центральной России. Так или иначе, но развитие села связано купцами Демидовыми. В 1769 году, внук основателя рода Демидовых — Никиты Демидовича Антуфьева, построил на р. Каге плотину для пильной мельницы. Впоследствии были установлены четыре молота, и в конце 1769 года началась ковка железа из чугуна, доставляемого из Авзяно- Петровских заводов. Так был основан Кагинский завод.
В середине 19 века в селе проживало 11 тысяч жителей, было две церкви, школа и свой кирпичный завод. Жизнь Каги резко изменилась, когда в 18 июля 1911 года от загорания строений домохозяина Сысоева возник пожар. За несколько часов было уничтожено все село. Остались без крова и скарба приблизительно 500 домовладельцев с семьями. Сгорели: два завода, плотина, клуб, церковь, заводские магазины, амбары, заводоуправление, все документы. Завод восстанавливать не стали. Жители были вынуждены переселяться в другие деревни. Бурная жизнь в Каге прекратилась.
Сейчас в селе порядка 900 жителей. Кага расположена очень живописно – на крутых холмах, частично поросших лесом. У подножия холмов – Кагинское водохранилище (перегороженное плотиной). Из достопримечательностей в селе расположен Свято-Никольский храм, в котором сохранилась настенная роспись, являющаяся памятником архитектуры. Храм открывается для экскурсий и (реже) праздничных служб. В селе расположены турбазы «Тенгри» и «Агидель», недалеко от села — турбаза «Сухов Ключ». В сельской библиотеке — экспозиция, посвящённая истории села. Рядом с селом (по другую сторону дороги) — святой источник «Сажелка», где можно искупаться и набрать свежей воды.
Село Узя́н (башк. Үҙән) — село в Белорецком районе Башкортостана, также находится на трассе Р314, только уже на берегу реки Белая. История Узяна во многом схожа с Кагой: до того, как в 1777 году Демидовы построили здесь еще один чугунный завод, в селе проживали староверы, многие из которых занимались кузнечным делом. Поначалу второй завод Демидовых находился на речке Кухтур, но во времена «пугачевщины» его сожгли восставшие. Демидов не стал его восстанавливать, а в Узяне основал новый завод. Во второй половине 19 века производство чугуна на заводе резко сократилось и он был продан. Новые хозяева подвергли завод реконструкции, хотя свою специализацию по выплавке чугуна он сохранил. 8 мая 1862 года сильнейшим наводнением была размыта плотина и завод практически был разрушен. В результате этого бедствия завод остановился на долгие годы. Только в 1896 году Узянский завод вновь был пущен в работу. Проработал Узянский завод вплоть до 1921 года, когда из-за нерентабельности его окончательно закрыли.
Сейчас в Узяне живет чуть более 1500 человек, и это одно из немногих сел, в котором с 2002 года наблюдается прирост населения. В селе есть несколько магазинов и почтовое отделение. Село известно тем, что в его окрестностях снимали сцены из фильма «Пропавшая экспедиция» и культового советского сериала «Вечный зов». В частности известная сцена, когда Агата ходит каждый день встречать Ивана Савельева, который должен вернуться из мест заключения. Сцену снимали за Узяном, на Старобелорецком (Верхнеуральском) тракте. Кстати, кусок того, еще старого Верхнеуральского коммерческого тракта, спроектированного инженером Сергеевым, уцелел. Однако разведать и прокатится по нему мы (в силу ограниченности времени) увы не смогли.
К обеду мы добрались до Узяна, забрали двух прибывших к нам москвичей (Алексея и Сашу), отправили съемочную группу в Уфу и вернулись в В.Авзян за чирком. Остальные экспедиционеры, к тому времени уже спустились с Шатака и тоже подтянулись к сервису.
Коля, вместе с Сергеем (владельцем сервиса) уже заканчивали установку моста. Необходимые детали уже были сварены, а коротыш в цепи – найден, и генератор вновь ожил.
Вообще, по нашей практике, большинство людей за пределами Московской области, в лучшую сторону отличаются от многих москвичей и «замкадышей». Не стал исключением и этот случай – за снятие, разборку, сварку и установку переднего моста и ремонт электрики Коля отдал владельцу сервиса всего 2500 руб. (!). Так что еще раз огромное спасибо Сергею, с В.Авзяна.
В 16 часов мы наконец-то смогли выехать в сторону Миндигулово. Эта небольшая деревушка (всего 110 жителей) стоит на реке Белой и находится в 80 км. от Авзяна. Там есть турбаза фирмы «Каповатур», которая организовала нам сплав по Белой. Дорога до этого места асфальтированная, поэтому мы доехали до деревни быстро и без приключений.
Сплав начинался утром следующего дня, поэтому мы переправились вброд по Белой и разбили лагерь на живописной поляне, на противоположном берегу от деревни. Походу эта поляна являлась чьим-то выпасом, поскольку спустя час после того, как мы разбили лагерь на поляне появились лошади. Близко ни к нам не подходили, поэтому мы друг-другу не мешали.
А некоторые наши клубни смогли пообщается с кониками и даже покормить их сахаром. Остаток вечера мы использовали для купания в Белой, приготовления плова и шашлыка (купили еще одного барана).
Впереди нас ждал сплав по реке Белой.
Глава 9. Последние Авзяно-Петровские караваны
Григорий Никандрович ПЕТРОВ
Первый сплав каравана с Авзянским железом состоялся в 1759 году. С годами на заводе сформировались целые династии мастеров-строителей и специалистов- сплавщиков. В этих семьях мастерство проводки тяжелых барок по быстрой и своенравной реке передавалось из поколения в поколение. В 12 километрах от завода на реке Бедой, (недалеко от старого парома, где в Белую впадает Ашкарка) была построена большая пристань, на которой одновременно строилось от 20 до 25 плоскодонных речных судов. Здесь имелся запас пиломатериалов, круглого леса, копа- ней для строительства барок, склады для чугуна, слесарная и столярная мастерские, служебные и жилые помещения. От локомобиля действовала лесопилка. Работы здесь шли круглый год.
В 1919-м, как и все предыдущие годы, караван готовился к отплытию, так как нужда в чугуне на Сормовском заводе была еще более острой. Но 3 апреля 1919 года Верхний Авзян вновь заняли белые, командование которых распорядилось продолжать работы, но чугун сплавить для нужд белой армии. Авзянцы, однако, совсем не стремились работать на своих мучителей и отправили караван, когда вода пошла на убыль. В пути у Акбуты, Биккузино-Сыртланово, Юмагузино и в Мелеузе все барки сели на мель, а рабочие с них сбежали. Перед своим командованием белые оправдались, что караван якобы осох. Разбираться было некогда.
В феврале 1920 года из Москвы также пришла телеграмма от В.И. Ленина с просьбой отправлять караванами оставшийся от прошлых лет запас чугуна, который достигал в Авзяне одного миллиона тонн. Чтобы успеть к середине апреля к строительству барок, кроме авзянских плотников, привлекли специалистов из Каги, Нижнего Авзяна. Но сплав 1920 года постигла неудача. Караван осох.
Рассказывают, что делегация авзянцев-сплавщиков во главе с Д.М. Авдеевым побывала в Москве на приеме у В.И. Ленина и доложила ему о выполнении задания по доставке чугуна в Сормово. А в конце января 1919 года, после освобождения Авзяна Красной Армией от белоказаков на завод поступила телеграма от В.И. Ленина, в которой он благодарил авзянцев за доставленный в Сормово чугун, из которого были изготовлены снаряды для защиты революции. Д.М. Авдеев и сплавщики, сопровождавшие караван в Сормово, вернулись в Верхний Авзян с наступающими частями Красной Армии. Д.М. Авдеев часто выступал на митингах и собраниях, зачитывая ленинскую телеграмму, которая, к сожалению, до наших дней не дожила.
Авзяну 250 лет. тв. коллектив: Л. П. Швец, Л. И. Гришина, Н. М. Панченко. 2004 г.
Светлана Комкова, член Союза журналистов и фотохудожников России, почетный член Объединения фотографов Азербайджана
Верхний Авзян. Первое знакомство
На сей раз мой путь лежал в сторону села Верхний Авзян Белорецкого района республики Башкортостан. Это была рабочая поездка, но без фотокамеры она была немыслима.
За окном шел снег, и вся внешняя картина была покрыта серо-голубым тоном, из-за которого небо и земля сливались в единое целое. Пасмурное состояние погоды погасило краски природы, придав им уныние и безликость.
Первым пунктом остановки в Авзяне стала церковь Казанской Божией матери, построенная в 1877 году владельцем Авзяно-Петровского чугуноплавильного завода дворянином Дмитрием Егоровичем Бенардаки. В 1930 году церковь была закрыта. Долгое время при Советской власти в здании Казанской церкви располагался клуб и только в 1991 году храм возвращен РПЦ.
В храме нас ждал настоятель, иерей Борис Стоцкий. Батюшка стоял перед распятием Христа и медленно расставлял на поминальный подсвечник 92 свечи. 
«Сегодня 40 дней со дня крушения Ту-154 над Чёрным морем. Давайте помолимся», — предложил о. Борис, и в храме вознеслась молитва об упокоении всех безвинно погибших на борту этого самолета. Батюшка то тихим, то громким голосом просил Господа упокоить их души в селениях праведных, в месте, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная. От его слов и интонации трещали и плакали свечи, а осознание произошедшей трагедии терзало душу.
Во время проповеди батюшка произнес фразу, которая мысленно проскакивала у меня во время молебна:
— Дорогие братья и сестры! Думаю, что для всех нас эта молитва стала самым важным делом на сегодняшний день.
С чувством душевного удовлетворения от посещения храма, мы направились в местную коррекционную школу-интернат, куда везли подарки для ее воспитанников.
С 1949 года в поселке работала школа слепых детей.
18 августа 1959 года Верхне-Авзянская школа слепых была реорганизована во вспомогательную школу–интернат для умственно-отсталых детей. Директором школы был назначен Кудимов Венедикт Павлович – сын Героя Советского Союза Кудимова Павла Васильевича.
В настоящее время ГБОУ Верхне-Авзянская специальная (коррекционная) школа-интернат VIII вида расположена в пяти зданиях деревянной постройки.
Учебно-воспитательная деятельность коллектива направлена на коррекцию дефектов личности ребенка с одновременным раскрытием его потенциальных возможностей.
В школе-интернате воспитываются и обучаются дети с ограниченными возможностями здоровья и из неблагополучных семей.
Школа ребятам стала родным домом, и большинство из детей неохотно покидают ее стены в летние каникулы.
Директор школы Нагима Мурзагалеевна Хитауллина провела нас по корпусам интерната, рассказав о быте и досуге детей, их творческом развитии и подготовке к профессиональной деятельности.
Несмотря на ветхое состояние корпусов, в них было уютно и тепло. В спальнях поразил порядок и аккуратность заправки постелей. Стены учреждения завешаны детскими картинами и резными полками, сделанными руками детей.
Качество изготовления и изящество полок сразу привлекло внимание, поэтому Нагима Мурзагелеевна повела нас в столярный цех. В это время шел урок труда, где мальчишки рубанком лихо обрабатывали деревянный брус. Табуретки, полки и рабочие станки — все собственного изготовления.
Видимо желая закрепить мое восхищение от мастерства ребятишек, на память мне подарили набор из двух резных деревянных досок с настенной планкой.
В учебных классах мы знакомились с детьми, и все они были крайне удивлены появлению человека с фотоаппаратом. Они смущались, но мне удавалось вызвать в них улыбку и дружественный настрой. За это я была награждена «обнимашками» и конфетой, которой со мной поделились.
В завершении мы вручили детям подарки, и ребята с нескрываемым счастьем на лице, побежали по комнатам, чтобы, уединившись с гостинцами, приступить к расправе над сладостями.
С чувством морального удовлетворения мы направились в пимокатный цех. Хозяина, Витушкина Виктора Васильевича, мы не застали, но его помощники продемонстрировали нам производство валенок.
29 лет назад Дом быта, находящийся в этом здании, был закрыт, и тогда оно попало в руки местного умельца, который поставил свое ремесло на поток, снабжая своими валенками не только родной край.
В цеху стояли станки, возраст которых дважды превышал мой, но в руках мастера их жизнеспособности ничего не угрожает. В отдельной комнате вдоль стен стояли шкафы с деревянными колодками разных размеров. Тут же стояла емкость для покраски валенок в черный цвет. На свободных площадях лежали мешки набитые овечьей шерстью. Как нам пояснили это осенняя шерсть, из которой изготавливают валенки. Весенняя шерсть годится только для изготовления пряжи на вязания.
За пятнадцать минут экскурсии в голове сложилась картина тяжелого ручного труда. Простота изделия даже не предполагала в нашем сознании такой длительный и скрупулезный процесс валяния, который здесь сохранил свою самобытность и народные традиции.
Напоследок мы подъехали к жилому дому, который еще при въезде в поселок привлек наше внимание своей «ажурностью». Его хозяин, Пушнин Александр Викторович, в 2014 году решил преобразить облик дома с помощью декоративных элементов. Желание украсить резными вензелями оконные проемы дома переросло в масштабы стен дома и двора.
Таким образом, дом Пушниных стал местной достопримечательностью, а на праздник села 21 июля Александр стал обладателем Гран-при в конкурсе мастерства.
За четыре часа знакомства с Авзяном нам удалось увидеть мизерную часть природных красот и творческого потенциала местного населения. Звучали приглашения в гости, и мы понимали, что этот край для себя нельзя открыть за это время. Он требует осмысленного и глубокого погружения в атмосферу села, что мы обязательно постараемся сделать.
Авзян белорецкий район история
Во время посещения сайта «Белорецк: Вчера, сегодня, завтра. » Вы соглашаетесь с тем, что мы обрабатываем Ваши персональные данные с использованием метрических программ.
Продолжая пользоваться нашим сайтом, Вы даете согласие на обработку Ваших персональных данных. Подробнее
Предупреждение
На чём стоит Верхний Авзян
Старинное русское село в Белорецком районе держится верой, надеждой, любовью
Спросил я у Михаила Петровича Телятникова, восседавшего в кресле главы сельского поселения Верхнеавзянский сельский Совет, каким образом он угодил на этот «электрический» стул. Он отделался шуткой: «Давно тут сижу – девятнадцать лет. Шел, очнулся – сельсовет…»
Сельсовет – не Дума
А если серьезно, то на молодого работника Верхнеавзянского леспромхоза в Белорецком районе давно обратили внимание: деловой, ответственный и главное – неравнодушный к проблемам не только производственным, но и житейским, к людям относится с вниманием и сочувствием. Начинал с рабочего, стал инженером-технологом. Если бы не распалось предприятия под напором экономических реформ 90-х разрушительных, и сейчас бы трудился там.
От леспромхоза сегодня мало что осталось: два крана на ржавых рельсах, застывших под снегами и дождями, остатки древесины, здание да всякий хлам на территории. Раньше он давал работу практически половине мужского населения села. Его продавали и передавали несколько раз из одних небрежных рук в другие, бесхозяйственные, хваткие до личной выгоды, пока не распатронили остатки.
О больном глава старается не говорить и не вспоминать. Было – быльем поросло. Только печаль да тяжелая память в сердце у людей. Но село живет и здравствует вопреки всем передрягам и благодаря силе духа и упорству, трудолюбию и оптимизму его жителей.
Вот спросил Телятникова про веру в Бога.
Он с отчаянной смелостью признался:
— Не верю. Всю жизнь был атеистом. Хотя ч уважением отношусь к верующим, к священникам.
Но тех, кто когда-то с партбилетами в кармане гнобил верующих, а сегодня стоит со свечкой в первых рядах в храме, не понимает и не принимает.
Не исключает, что пришел человек к вере своим непростым путем, но такая стремительная перемена – не от лукавого ли?
Впрочем, судьей он тоже не выступает.
Как главу его заботят сегодня все проблемы, которыми живут люди: и прокладка водопровода, и ремонт дороги, и восстановление храма Казанской Божьей Матери, которое ведется уже не один десяток лет и никак не завершится.
Забот у главы – выше крыши: как отремонтировать мост, отсыпать дорогу, подготовить школу к предстоящему учебному году, проложить водопровод, найти деньги, материалы, «взбодрить» подрядчиков. Ему бы жаловаться традиционно на проблемы, а он говорит о высоком, о духовном. О том, как много значит для авзянцев поклонный крест. О том, что теперь на Казанскую, которая по традиции ежегодно отмечается в селе в июле, 21 числа, народ поглядывает с не меньшим трепетом не только на древний храм, но и на поклонный крест.
Говорит глава о музыке, о культуре, о детях. И о своих сподвижниках-единомышленниках, которые ему помогают во всем.
Спросите Серегиных
Директор местной средней школы Валентина Алексеевна Серегина – другой, не менее надежный и ответственный.
Валентина Алексеевна с порога отметает все подозрения в семейственности:
— Много Серегиных в Авзяне. Но не родственники мы, а однофамильцы.
Для пущей убедительности прочитала стихотворение:
— Вы Авзян на карте не ищите,
А езжайте и Серегина
Если встретится Серегин вам,
Значит, все – приехали
Она поведала о причудливой судьбе верхнеавзянских фамилий:
— У нас они двойные – уличные и семейные. У меня девичья фамилия Слепова. А по-уличному – Опочкина. К примеру, все Аверьяновы – по-уличному Пугачевы. Есть у нас и Салаваткины. Значит, Салават Юлаев, по всему, здесь тоже был, если есть такая фамилия. Кого-то называют Петька-Пугач. Не иначе, он ведет свою родословную от Емельяна Пугачева-бунтаря. Это царица Екатерина Великая, чтобы извести саму память о бунтовщике, велела его возможных наследников, да и всех, кто знал и видел Пугачева, именовать неблагозвучными фамилиями – Тупицыны, Дураковы. Мы, конечно, собирали историю фамилий. Все это уходит в прошлое, но мы стараемся не забывать ее. Я этим занималась, когда еще училась в Орском педагогическом институте.
А вот песни и традиции помогают сохранять другие Серегины – названный уже выше Владимир Павлович и его супруга Гузель Мирзаевна. Она 33 года назад приехала сюда молодым специалистом, тут-то ее и окружил своим вниманием будущий супруг.
Гузель Мирзаевна не просто жена, она тоже директор – музыкальной школы. В которой учатся около ста детей.
Серегины про надежду, веру и любовь тоже ничего не скажут. Говорят о своей работе.
— Как уживаются два директора в одном Доме культуры. На втором этаже которого располагается и музыкальная школа? Как, наконец, они уживаются просто в своем доме?
— Очень даже хорошо. – весело отвечает Серегин – глава семейства.
Они не преувеличивают своего значения и роли в сохранении верхнеавзянских традиций:
— Люди сами хранят и помнят.
Это конечно, так, но с маленьким уточнением. К примеру, только в Авзяне и благодаря Серегиным сохранился такой песенный день под названием сипеньки. Это когда народ, уставший после праздника, скажем, после Троицы, уже не поет чистыми голосами, сипит песню. А сделали из этого сипенья настоящее народное представление именно супруги Серегины.
В музыкальной школе детвора кроме сольфеджио, нотного стана и игры на классических инструментах постигает искусство музыкального исполнения на гнущейся пиле-двуручке, на утюгах, на стиральной доске. Не удивляйтесь. В руках народных умельцев эта бытовая утварь превращается в великолепные инструменты…
Владимир Павлович со смехом вспоминает, ка лет пять назад заезжие гастролеры из Магнитогорска решились было пошатнуть нравственные устои верхнеавзянцев:
— Давайте, говорят, мы привезем вам стриптиз.
— Вы, ребята, поостерегитесь – народ здесь крутой, живет традициями, он ведь вас, охальников, на вилы может посадить…
Династическое древо Прохоровых
В сельской школе есть место, где хранится вся история старинного села. Это небольшой музей, уголок русской избы, несколько стендов из современной истории. Хранитель и руководитель всего этого исторического наследия – учитель истории Татьяна Прохорова.
Татьяна сама – из учительской династии Прохоровых.
Чтоб не зашкаливала политкорректность
Верхнеавзянская средняя школа является русской школой национальной культуры. Разумеется, в первую очередь – это обычная общеобразовательная школа, которая дает фундаментальные знания. И практические навыки: с 1967 года здесь действует класс автомобильного дела, уровень преподавания в котором не уступает специальным учебным заведениям.
Оборудование далеко не по последнему и даже не по предпоследнему слову техники: на стендах образцы узлов, скоростных коробок с советских, наверное, полуторок. А качество подготовки – позавидовать можно. Здесь учат не просто рулить, но и разбираться в двигателях, узлах, механизмах. Вместе с аттестатом зрелости ребята и девчата (!) получают водительские права категории B и C.
В школе и сегодня неплохая «автобаза»: в гараже стоят семь автомобилей. Два грузовика, два автобуса. Две легковушки для уроков вождения и одна ассенизаторская машина. Здесь сохранили работу ЮИД – юных инспекторов движения. Казалось бы, атавизм советского прошлого. А ведь ничто так не укрепляет и не цементирует знания ПДД, как ответственность за регулировку дорожного движения. Тут ошибиться нельзя: не так и не туда жезлом махнешь – и пожалуйста тебе, авария… У мальчишек и девчонок есть и своя форма инспекторов, на соревнования выезжают.
Школа – это и страшная стенгазета под названием «НАРКОВИЧПОСТ».
Национальная школа – это и народные песни, и старинные обряды, традиции. Это и предметы быта, собранные детьми и взрослыми в музее.
Это и ансамбль, в котором детвора в народных костюмах танцует и поет.
Это и более глубинное и сокровенное.
Политкорректность нынче зашкаливает. Политкорректность, по мнению Валентины Алексеевны, не в том, чтобы стыдливо прятать свое, а в том, чтобы уважать чужое. Этому в Верхнем Авзяне учат детей, как говорится, с младых ногтей. И в школе, и в семье.
Макаров, И. На чём стоит Верхний Авзян. Старинное русское село в Белорецком районе держится верой, надеждой, любовью [Текст] / И. Макаров // Единая Россия-Башкортостан. – 2015. – 13 августа. – С. 3, 4.