аурум магомед вечедов биография
О компании AURUM MEDICAL
Компания Aurum Medical основана в 2017 году командой профессионалов, состоящей из врачей, инженеров и продакт-менеджеров с многолетним и успешным опытом работы в области комплексного проектирования и оснащения медицинских учреждений, с целью реализовать масштабный план по развитию государственного здравоохранения.
С первых дней работы команда поставила перед собой сложную и ответственную задачу — вывести отечественную медицину на новый уровень, чтобы увеличить продолжительность жизни граждан, а также сделать абсолютно доступным новое поколение современных медицинских технологий для специалистов и пациентов российских лечебно-профилактических учреждений.
За годы своего существования компания развила и упрочила свои позиции на рынке. Сейчас Aurum Medical — крупнейший в России поставщик медицинского оборудования и ведущий системный интегратор в области медицины, владеющий широкими компетенциями в сферах проектирования медицинских учреждений и управления проектами.
В штате компании работает более 50 узкопрофильных специалистов в различных отраслях, имеющих многолетний опыт в проектировании медицинских центров, разработке концепции дизайна, генеральных планов инженерных сетей, технической документации для учреждений здравоохранения, обеспечении медицинских учреждений оборудованием различного вида.
Aurum Medical работает с клиентами любого профиля, сферы и объема — от разового локального до масштабного длительного проекта государственного уровня. Ноу-хау компании — организация крупных проектов под ключ: от проектирования конкретного медицинского учреждения до его полного оснащения необходимым оборудованием.
Компания предлагает к поставке оборудование следующих производителей: Samsung, Siemens, Canon, Olympus, Atmos, Ancar, EMS, Pentax, Johnson & Johnson и многих других.
Профессионалы компании принимали и принимают участие в реализации большого пула многоуровневых проектов для крупных региональных и федеральных медицинских учреждений, в их числе — проектирование областной детской больницы в городе Красногорске в 2019 году и оснащение перинатальных центров в городах: Сочи, Южно-Сахалинск, Барнаул, Улан-Удэ, Оренбург, Казань, Махачкала, Челябинск, Уфа, Сергиев Посад, Коломна, Раменское, Наро-Фоминск, Щелково.
Главным достижением Aurum Medical в 2019 году стал передовой и крупный проект в сфере детской медицины в Московской области. Компания заключила контракт на выполнение работ по инженерным изысканиям и разработку проектной документации для строительства Московской областной детской больницы в Красногорске.
Один из секретов успеха компании заключается в непрерывном развитии структуры в целом и каждого сотрудника в отдельности. Следуя ритму времени, Aurum Medical расширяет сферы своих профессиональных компетенций.
Другой важнейшей составляющей генеральный директор компании Александр Бондарев считает грамотную кадровую политику: «Мы высоко ценим тех людей, которые любят свою профессию. От руководителя также требуется немаловажная составляющая — сообщение всему коллективу единой цели».
В планах компании дальнейшее расширение присутствия на рынке поставок медицинского оборудования и проектирования медицинских учреждений.
Мы занимаемся проектированием и поставками медоборудования:
Aurum Medical предлагает полный цикл работ по проектированию и оснащению медицинских учреждений: от разработки проекта будущего здания или его составной части, с подготовкой плана помещений и рабочей документацией до полного оснащения оборудованием.
Наши специалисты разрабатывают проекты строительства, капитального ремонта и реконструкции зданий медицинских учреждений, подбирают современное медицинское оборудование, опираясь на хорошие знания производителей и поставщиков.
Наша отличительная особенность – работа «под ключ»: от получения исходно-разрешительной документации и помощи с составлением ТЗ, до разработки и согласования проектной документации, проведения строительно-монтажных работ и ввода объекта в эксплуатацию.
При проектировании мы применяем передовые технологии, это позволяет нам выбирать оптимальное решение, чтобы обеспечить максимальную эффективность и минимальные затраты.
Компания Aurum Medical реализовывает медицинское оборудование по лучшим ценам. Это достигается прямыми договорами поставок с крупнейшими международными и российскими компаниями (Samsung, Siemens, Canon, Olympus, Hitachi, Atmos, Ancar, Dixion, EMS, Pentax, Johnson&Johnson, Ackermann и многими другими). Поэтому, мы можем гарантировать клиентам конкурентные цены на медицинское оборудование.
Безусловно мы поставляем медицинскую технику от надежных компаний-производителей, которые получили признание во всем мире, принципиально работаем без завышения цены и предлагаем наиболее выгодные условия.
Одна из ключевых отраслей специализации Aurum Medical – поставка тяжелого медицинского оборудования. В нашем каталоге представлены компьютерные и магнитно-резонансные томографы, ангиографы, передвижные флюорографы и маммографы, рентгеновские аппараты различной модификации, палатные передвижные рентгеновские аппараты, С-дуги, ультразвуковые аппараты, операционное оборудование и многое другое.
Выходец из Дагестана признан лучшим главврачом Москвы.
В Экспоцентре на Красной Пресне 5 и 6 декабря проходит фестиваль «Формула жизни», являющийся важным событием для медицинского сообщества Москвы — 17-я ассамблея «Здоровье Москвы». На огромной территории были выставлены экспозиции лучших достижений и новинок в области здравоохранения столицы. Свою экспозицию представила здесь и детская клиническая больница им. Башляевой департамента здравоохранения Москвы, где главным детским нефрологом является дагестанец Исмаил Османов. Эта больница приняла активное участие в работе выставки. Главврач отметил в своем блоге, что уровень профессиональной подготовки и пациентоориентированность развиваются стремительно: «Сотрудники нашей больницы продемонстрировали на стенде новые инновационные подходы в своей работе, которая существенно облегчается современным оснащением на фоне постоянного повышения квалификации с расширением профессиональных компетенций».Мэр Москвы Сергей Собянин вручил награды победителям конкурсов. Были названы лучшие специалисты города, лучшие главные врачи и ветераны-медики. В числе награжденных оказались директор НИИ Склифосовского Сергей Петриков, руководитель Московского многопрофильного центра паллиативной помощи Анна Федермессер и многие другие.
В номинации «Лучший главный врач города» награду из рук мэра получил главный врач больницы им. Башляевой Исмаил Османов.
Османов Исмаил Магомедович, окончил педиатрический факультет Дагестанского Государственного Медицинского института в 1983 г.
В 1989г. после окончания аспирантуры в Московском НИИ педиатрии и детской хирургии МЗ РФ защитил кандидатскую диссертацию на тему «Факторы риска и принципы диспансеризации при оксалатных нефропатиях у детей».
В 1991-1992 г. – проходил стажировку по детской нефрологии и по педиатрии в Университетском детском госпитале Баффало, штат Нью-Йорк, США (по результатам Всесоюзного конкурса)
В 1993-1996 гг. выполнял докторскую диссертацию в отделе нефрологии Московского НИИ педиатрии и детской хирургии МЗ РФ
В 1996 г. защитил докторскую диссертацию на тему «Клинико-патогенетические особенности и тактика лечения при поражениях почек у детей в экологически неблагоприятных регионах».
1996-2003 гг. доцент, а затем– профессор кафедры детских болезней №2 Российского Государственного Медицинского Университета (ГОУ ВПО РГМУ).
С 2012 г – главный врач Тушинской Детской Городской Больницы (ныне ДГКБ им. З.А. Башляевой Департамента Здравоохранения г. Москвы); 2003 г. профессор кафедры детских болезней №2 ГОУ ВПО РГМУ по совместительству (ныне ГБОУ ВПО РНИМУ им. Н.И. Пирогова МЗ РФ).
С 2012 г. – главный детский нефролог Департамента Здравоохранения г. Москвы;
Автор более 250 опубликованных научных работ,в том числе 4 изобретений, 12 монографий, 2 учебных пособий. Подготовил 5 кандидатов и 1 доктора мед. наук.
В настоящее время член редколлегии ряда ведущих научно-практических журналов медицинских журналов.
Председатель научного комитета ежегодного Всероссийского Конгресса «Современные технологии в педиатрии и детской хирургии».
В 2010 году награжден памятной медалью «10 лет подписания Договора о создании Союзного государства» («За безупречную службу»).
В 2013 году отмечен благодарностью мэра г.Москвы С.С. Собянина за многолетнюю работу по оказанию высококвалифицированной медицинской помощи жителям г.Москвы. Отличник здравоохранения РФ, награжден рядом Почетных грамот.
В 2015 году награжден Дипломом ДЗМ «За большой личный вклад в развитие столичного здравоохранения в 2015 году»
Является Почетным профессором Университета Баффало, (штат Нью-Йорк, США).
С 2016 года руководит Университетской клиникой педиатрии ГБОУ ВПО РНИМУ им. Н.И. Пирогова МЗ РФ.
А в чём проблема? На фото вообще не одного коренного москвича. Да и Дагестан входит в состав России.
Когда он заканчивал институт, дагестанец еще не было ругательным словом, и он был просто советским педиатром. А так давайте и на Бокерию бочку гнать за нацию. Важно понимать отличие человека той формации и нынешней молодежью, которая в большинстве своем мало что из себя представляет в плане обучения и профессионализма.
Врач родом из Дагестана? Ужас! Позор русским! Гастарбайтеры захватили всё. Как жить славянам?
Интересно в США как звучало бы? «Лучший хирург Нью-Йорка родом из Техаса!» Ох. Позор! Катастрофа!
У нас многонациональная страна что в этом такого, или розенбаума ждали
Уах! Чего только земляки не сделают уважаемому чэлавеку.
А почему выходец? Давайте пойдем дальше: Выскочка из Дагестана оказался умным человеком
Ответ на пост «Ниточка на запястье»
Короче, придётся пилить «ответный пост». Я, конечно, не доктор, но посмотреть могу.
Откуда эта хрень про ниточку? От растяжения запястья. Мама это у меня называет «рука развИлась». Обычно это бывает, когда перетрудишь предплечье. Тогда запястье опухает и взять рукой орудие труда (лопату, топор и так далее) становится трудно. Черенок не держится в руке, кисть плохо сжимается.
И тут на сцену выходит она! Шерстяная ниточка! Не знаю точно, почему шерстяная. Думаю, это чтоб руку не резало ниткой.
«Магия» в том, что при сжатии кулака нитка «придерживает» запястье и можно работать дальше, кисть руки снова пригодна для работы.
Всякие «бабки» шептали разное над узелками и нитками. Но помогает эта нитка только от вышеуказанного недуга.
Думаю, травматологи и спортсмены могут лучше объяснить, как это работает.
UPD
Граждане пикабушники, это не пост о магии! Сработает любая нитка. Сработает даже обхват запястья пальцами, нужно лишь прижать распухшую от нагрузки мышцу.
Ниточка на запястье
Так уж сложилось, что самые любопытные пациенты поступают преимущественно по ночам. Этот случай исключением не стал. Бригадой скорой помощи доставлен мужчина 50 лет с выраженными болями в животе.
— Что случилось с Вами?
— Боли в животе в течение месяца, с каждым днём все сильнее
— В поликлинику обращались? В больницу?
— А почему не лечились?
— И не прошло. Скорую вот вызвал.
— А зачем скорую? Может к бабке надо было? Ниточку там заменить, например
По итогу поджелудочная железа уже на треть развалилась. Несколько операций, ходил как ёжик, с трубками из живота, еле выкарабкался.
P.S. А интересна будет почитать про дичь, которую вытворяют некоторые доктора и фельдшеры?
Про болевую чувствительность при диабете. Вернее про её отсутствие
Женщина, 60+, поступила с жалобами на боль в левой поясничной области. Боль появилась семь дней назад. Лихорадки не было. Пациентка честно ждала, что пройдёт. Несколько лет назад она перенесла травму позвоночника, была прооперирована, сейчас ходит с ходунками, так что боль списала на позвоночник. Сахарный диабет 2 типа, вполне компенсированный. В остальном вполне сохранная.
Сколько времени этому процессу? Ну точно не неделя. Минимум вдвое больше. Камень в мочеточнике, если кто не в курсе, это очень больно. Люди на стену от боли лезут! Почка, растягивающаяся от нарушения оттока мочи, это тоже больно, это тупая постоянна боль, которая не позволяет вести обычный образ жизни. И она ничего этого просто не заметила.
Ответ простой: диабет поражает нервные волокна, резко снижая болевую чувствительность. Поэтому если человек с диабетом пожаловался на боль, пусть даже и не сильную, это зачастую может быть признаком очень серьезных проблем.
Пациентка довольно спокойно перенесла операции и последующие ревизии раны, провела два дня на ИВЛ, затем проснулась и пришла в ясное сознание. Маркёры воспаления зашкаливали, но все органы работали вполне стабильно, даже креатинин ни разу не поднялся.
Сегодня её перевели в урологию. Похоже, обошлось.
Дышать
Каково это — попасть в реанимацию с «короной». Рассказ пациента.
Брестчанин поделился своей историей борьбы с COVID-19.
Вышел Саша из больницы. Месяц адочка с реанимацией. Как не заказывал. Пост не только о том, как лежать пластом в каменном мешке. Но и о людях, которые белыми призраками ходят вокруг тебя, пытаясь достать с того света. ***
Я пригвожден к больничной кушетке двумя резиновыми трубками. Они подают кислород в мои обожженные ковидом легкие. Это отдает в уши постоянным раздражающим звуком. Эдакой смесью радиошума и кипящего чайника. На соседней койке корчится старик без возраста. Глухой, слабо соображающий, практически не ходячий. Он поступил ночью и сестры с нянечками уже трижды на руках носили его в туалет. Адскую боль на лице деда выдает гримаса и сжимающий край матраца сморщенный кулак. Нас разделяет 50 сантиметров и целая жизнь. Объединяет одно. Надеюсь, не навечно.
В палату то и дело заходят медсестры, нянечки санитарки. В белых защитных костюмах, масках с прозрачными забралами. По голосу им всем лет 18. Да, пусть будет 18. Одна подвозит мне капельницу примерно на полтора часа. Вчера я такую едва пережил. Мне трудно дышать даже лежа на животе. В других положениях – задыхаюсь. — Потерпи, милый, — говорит сестра, помогая перевернуться на бок. – Потерпи. Мы сейчас как-то подберем, чтобы удобно, чтоб для тебя, чтобы вы все выкарабкались.
Кое-как я бухнулся на спину, закрыл глаза и на секунду память ворвалась сцена из кино. Наверное, из детства или юности. Полевой госпиталь, десять бойцов и медсестричка, которая бегает с бутылкой воды от одного солдата к другому, поит их и говорит: потерпите, миленькие.
Черт возьми, это я, в 37 лет, здоровый откормленный мужик с солидным животом и жизненным опытом должен ее успокаивать. Я-то отсюда в любом случае через неделю другую уйду. Лучше ножками, конечно. А она останется на бог весть еще сколько. И таких как я и дед только в этом отделении минимум человек 30. В этой больнице, как и в других теперь, нет профильных отделений. Кардиология, неврология, терапия – все стало инфекционкой. Я вот лежу формально в проктологии. Действительно, все через…
В палату входит разносчица пищи. — Мальчики, пожалуйста, вы должны покушать. Вам надо набраться сил…
Господи, девчата, да у вас их откуда столько? Я же знаю, что и без ковида ваша работа не сахар, а награда – не мед.
Медсестричка, зашедшая проверить мою капельницу, бросила взгляд на старика. Тот успел стянуть с себя трико до колен и в очередной раз отключился от кислорода, который нам подают через маски или нос, вставляя туда две трубочки – канюли. Мы с дедом получаем максимальную дозу – 15 единиц. И все равно дышится тяжело.
— Дедушка, давайте вернемся в обратное состояние, — абсолютно спокойным голосом произнесла медсестра, принявшись одевать его. Это повторяется уже раз в четвертый или пятый. – Потерпи, милый!
Дед ее не слышит. Она слышит его.
В палату входит наш лечащий врач. Доктор появляется как итоговый выпуск новостей: раз в день. Ну и потом, может, еще заглянет сказать что-то вдогонку. Я дотошен. Прошу каждое указание прокомментировать. И уж больно хочется понять: почему легче не становится. То дышать тяжелее, то кашель… Врач терпеливо и рассудительно отвечает… Так заканчивается первый день на больничной койке.
Городская больница №1. Брест. ***
Утро. Капельница не зашла. Задыхаюсь. Со стороны, наверное, выгляжу как рыба на берегу. Открываю рот, а воздуха нет. От страха кричу на все отделение. Прибегают медсестры, следом приходит врач. Затыкают лицо кислородной маской. Я теряюсь во времени. Неизвестно, сколько прошло часов до прихода еще одного доктора. Тот походил вокруг, что-то буркнул моему лечащему врачу…
— Доктор, — не выдерживаю, — шансов на тот свет много?
— Не буду врать. Много. Так что лежи и не дергайся. Весело, да? Еще неделю назад же на велике рассекал.
— Ничего, — успокаивают медсестры, — они всем так говорят. Чтобы люди пугались, слушались их и быстрее выздоравливали. У них в реанимации так…
У меня после этих слов упало.
— Да. Тебя туда переводят. Но это не страшно. Просто будешь под более пристальным наблюдением.
Вставать нельзя. Вещи с собой брать нельзя. Мобильный оставляешь медсестрам. Да что там мобильный – одежду. Всю. Кто был там – тот знает. Кто нет – лучше не знать. Раздевают тебя уже санитарки. Одежду в прямом смысле слова срывают. Меня перенесли на каталку, накрыли одеялом и повезли на лифте куда-то вниз.
Описать реанимацию сложно. Это сугубо личные впечатления. Палата – помещение с маленьким окном. На картинках или в кино вы наверняка видели эти складывающиеся кушетки и приборы с множеством проводков, которые подключают к тебе, как к подопытному животному. Кровать – гроб без крышки. На стенах нет даже часов. Связь с внешним миром потеряна. Очень скоро ты не понимаешь: день сейчас или ночь.
Лежишь в склепе, а в голове – слова врача, что шансы двинуть кони весьма высоки. Лежишь, кстати, только на животе. В так называемой прон-позиции. Это облегчает течение заболевания – легкие вентилируются. В носу – канюли, на лице – маска. Кислород бьет как вода из пожарного шланга. Дышится, вроде, нормально, если учесть, что это предел нагрузки. Дальше – ИВЛ, говорит врач. Так что, мол, дышите. Это все, что от вас требуется.
А у меня начинается паническая атака. Гроб, склеп, никакой связи с внешним миром… Уже потом я встретил зав. реанимацией, когда лежал в обычной палате. Тот улыбнулся, мол, дал я им прикурить. Впрочем, чему удивляться. В их отделении много таких. У меня началась гипоксия. От кислородного голодания мозг немного неадекватно воспринимал действительность. В какой-то момент я это почувствовал. Прошу аудиенции с психиатром.
Смирившись с действительностью, все, о чем я его попросил – выписать каких-нибудь таблеток или уколов. Успокоиться и уснуть. Следующие несколько дней – туман. Мне сложно вспомнить что-то отчетливое. Даже не могу сказать: где был сон, а где явь. Вот, приподнимаюсь, смотрю в окно в соседнюю палату, а там кого-то на ИВЛ дефибриллятором выхаживают. Реаниматолог кричит: не смотрите сюда! На мониторе я успел разглядеть прямую линию. Приснилось это или нет? Медсестры отвечали уклончиво, мол, не думай ни о чем. Дыши.
И я дышу, проваливаясь в сон. Часто слышу, как прикованного к кровати больного человека сравнивают с овощем. Себе я сам напоминаю больше кусок мяса на рыночном прилавке. Хотят – иглы втыкают, хотят – переворачивают, хотят моют тряпкой…
Еда не интересует вообще. За все время в палате интенсивной терапии я съел разве что пару йогуртов под конец лечения там. И то, уж очень уговаривала разносчица пищи. Ну как же так, вздыхала она, силы нужны. Выкарабкиваться надо…
Зато воду пьешь постоянно. Кислород зверски сушит. Отходить от этого безумия, воспринимать более-менее адекватно действительность стал, как потом понял, на шестой день. На седьмой меня выписали. Из реанимации. Всем, кто мучился со мной, терпел и выхаживал – спасибо.
К сожалению, я не видел ваших лиц даже в масках. Но я чувствовал невероятную силу, сверхчеловеческое желание помочь.
*** Спустя день мясо стало обретать тело. Как только меня бросили в обычную палату, передали из предыдущей вещи, я попытался встать. И упал. За неделю ноги атрофировались. Далеко, впрочем, и не сходишь. Я все еще подключен к источнику кислорода. И снова санитарки, сестрички, доктор, подбадривающий с каждым повышением сатурации.
— Молодец! Давай, крепни… И я креп. Как мог.
С переменным успехом, но все-таки вперед. После реанимации я, кажется, попал в санаторий. Относительная свобода передвижения, снова связь с внешним миром. Чувствуешь себя заново родившимся.
Вечером в палату заходит доктор, который оформлял меня по скорой. Молодой. Фамилия Котович. На груди на белом защитном костюме кот нарисован. Очень доброжелательный и грамотный врач:
— О, рад вас видеть… Живым!
— Что, все было очень вот так вот?
— Ну да. В реанимацию у нас по приколу не кладут. Я когда вас оформлял в больницу — у вас уже было плохо очень с дыханием. На следующий день прихожу в проктологию — а у вас кислород на максимуме. И вы совсем плохо дышите. Потом на следующий день зашел — а ваша койка пуста. Я очень испугался. Мне, правда, сказали, что вы в реанимации, но все равно было стремно.
— А мне как… Чудил в реанимации. Помню смутно, что мобильный требовал. Работать хотел… — Сказалась гипоксия. Нехватка кислорода мозгу. Это вызывает сбои. Паника, галлюцинации… Глюки я не ловил, а вот причудливые картинки из того, что окружает мозг, рисовал. Помню на смятом одеяле из складок сложился образ старушки в платке…
— Хорошие вы мне новости принесли, — заключает доктор Котович. — Очень рад, когда больные поправляются. ***
На следующий день снимаю маску (на короткое время это разрешается) и выхожу в коридор…
Трудно описать движ, который там происходит. Медики или бегут, или идут быстрым шагом. Откуда-то доносятся стоны. Грохочут тележки на которых перевозят больных в тяжелом состоянии.
Вскоре я увидел и накрытые тела, которые везли мимо нашей палаты на вечную выписку.
Снова всплывают ассоциации с полевым госпиталем. Да. Здесь идет настоящая война. Война XXI века, к которой генералы по всему миру совершенно не были готовы, ибо они всегда готовятся к прошедшей войне.
Многие из них до сих пор по привычке ищут врага в человеческом обличии: в танке или самолете. Потому что он виден, понятен и помещается в прицел.
Я представляю, сколько стоит один залп гаубицы или пуск ракеты.
Если бы каждую копейку от них собрать в один огромный кошелек и направить эти средства разработчикам вакцин, медикам в ковидные больницы… Сколько жизней было бы спасено, а не приплюсовано к тем, кто погибнет от разрыва снаряда…
*** Я дома. Слова доктора: «пора домой» готов слушать всю свою биографию. Да, к сожалению, процесс возврата нормальной жизни не такой быстрый, как я надеялся. Вряд ли смогу бегать и через месяц. Но, как там говорится: что не убивает – делает сильнее. Надеюсь, все будет так.
*** Спасибо. Всем. Врачам, медсестрам, санитаркам. Всех больниц и поликлиник.
Конкретно по мою душу тем, кто работает в отделениях, где лежал я: проктология, реанимация, кардиология.
— Судас Александр Валентинович;
— Копанько Олег Николаевич;
— Осовец Руслан Кириллович.
Довелось пообщаться и с главврачом на обходе в реанимации, Эдуардом Васильевичем Бабичем. Еще до приема успокоительных.
Диалог был примерно такой:
— Доктор, сколько мне тут лежать?
— Давайте мы вас понаблюдаем, — уклончиво ответил главврач.
— Но я не могу, я тут с ума сойду!
— У вас сильное поражение легких…
— … И что я должен делать?
— Не паниковать, не делать резких движений и сотрудничать с администрацией. Выполнять наши указания. Тогда все будет хорошо…
Амбулаторно в Брестской центральной поликлинике меня вытягивает, выслушивает, терпеливо отвечает и подбирает нужные пилюли терапевт Ольга Александровна Тагаева.
. Увы, я не знаю, как зовут других работников отделений больницы, где довелось лечиться за исключением Светланы из реанимации.
За сим – большая просьба к администрации клиники. И этой, и других. Будет в перспективе возможность – сделайте на сайтах больниц, поликлиник раздел, где можно будет прочитать о всех работниках, увидеть их прекрасные лица, не закрытые масками и не усталые, а горящие глаза, полные энергии и желания помочь тем, кто борется за свою жизнь.