асташово лесной терем история
Терем в Асташове: как крестьянин заработал денег и построил удивительный дом для возлюбленной
В 30 километрах от города Чухломы Костромской области, в деревне Асташово стоит необычайно красивый терем. Или, как его чаще называют, Лесной терем. Его в конце XIX века построил в подарок своей молодой жене разбогатевший крестьянин Мартьян Сазонов. Название «Лесной терем» — не случайное, он стоит посреди глухих лесов, как раз в тех местах, куда в 1613 году Иван Сусанин завел польско-литовский отряд. Как же сложилась судьба этого удивительного строения? Давайте разберемся.
Терем-теремок
Терем был построен разбогатевшим крестьянином — отходником Мартьяном Сазоновым. Крестьяне-отходники, которые уходили на заработки в города, после возвращения часто строили своим семьям новые дома (что, кстати, говорит о том, что в дореволюционной России простой человек из народа мог при желании неплохо заработать). Вот и житель деревни Асташово (сейчас она называеся Осташово), вернувшись в 1897 году из Санкт-Петербурга, построил терем-усадьбу в подарок своей молодой жене.
Скорее всего, терем был построен по проекту известного архитектора Ивана Павловича Ропéта (настоящее имя — Иван Николаевич Петров,1844–1908), который в 70-е годы XIX века строил дачи в модном тогда «русском стиле» для обеспеченных слоев петербургского общества. Но точных данных о том, что именно Ропет — архитектор «Лесного терема», нет. Просто ему принадлежит чертеж дома, чрезвычайно похожего на дом в Асташово.
О запустении
После революции терем был национализирован, и семью Сазонова оттуда выселили. До начала 1940-х годов терем просто пустовал и был заколочен. А позже его открыли и стали постепенно наполнять различными учреждениями: в разное время там находились сельсовет, контора колхоза, клуб и почта. Когда в 1970-е годы село опустело, все они закрылись, и терем стал разрушаться.
Кстати, надо сказать, что «теремом» его начали называть недавно. В советское время все местные жители говорили просто: «Асташовский дом». Может быть, потому, что слово «терем» в советское время напоминало о дореволюционной истории страны.
Начало возрождения
К началу XX века о тереме в Асташове уже вряд ли кто-то помнил. Его руины случайно обнаружила семейная пара из Москвы. Андрей Павличенков и Ольга Головичер, путешествуя по Костромской области, доехали от Чухломы до деревни Асташово, где и увидели выглядывавшую из-за деревьев башенку.
С этого момента начинается удивительная история восстановления асташовского терема и его интерьеров, которые теперь в точности повторяют дореволюционные. Андрей и Ольга выкупили терем и за свой счет отреставрировали его. Сейчас терем в Асташово — это музей с более чем столетней историей, в котором полностью воссоздана обстановка конца XIX века.
После обнаружения терема его сперва собирались увезти в Подмосковье или в Музей деревянного зодчества. Но в конечном счете было решено оставить дом Марьяна Сазонова и восстанавливать его на месте. Тогда Андрей и Ольга познакомились с реставратором Александром Поповым, который реставрировал древнейшую (из точно датированных) деревянную церковь в России — церковь Ризоположения в Вологодской области.
Но, прежде чем начать реставрацию, нужно было определиться с ее целью. Ведь если просто «спасти, чтобы спасти» и потом забыть — дом снова придет в упадок. Поэтому Андрей и Ольга, начиная этот проект, решили превратить терем в небольшую гостиницу для туристов, а часть помещений отвести для музея старинного быта. Также терем решено было сделать местным культурным центром, устраивая там музыкальные и поэтические вечера, встречи с интересными людьми.
Как по кусочкам печной плитки и обоев восстанавливали дом
Весь ход дальнейшей реставрации определило решение о том, что терем надо воссоздавать в облике, как можно более приближенном к первоначальному. Поэтому большое внимание уделяли эскизам, по которым восстанавливали старинные предметы. Создавая эти эскизы, Александр Попов опирался на те предметы, которые были найдены внутри дома, и на старые фотографии терема.Таким способом практически с полной достоверностью были воспроизведены облик и внутреннее убранство. Но главной задачей в этом деле реставраторы видели не просто копирование вещей XIX века, а сохранение как можно большего количества деталей от изначальной постройки. Внутри терема удалось оставить около 60 % оригинального дерева, из которого дом был изначально построен. При этом детали, которыми заменили разрушенные элементы XIX века, органично вписались в интерьер. В общей сложности более 5 000 элементов резного декора были изготовлены заново. Но в каждой комнате есть и какой-нибудь предмет XIX — начала XX веков, будь то прялка, игрушка, кровать или книжная полка, сделанная из старого наличника.
Конечно, в такую реставрацию надо вложить очень много личного подхода и любви. Это видно во всем: в мелочах, которые стоят на столе, в витражах и печной плитке. Ее узор удалось восстановить по найденным маленьким кусочкам.
Для того чтобы лучше понять, с какой ответственностью реставраторы подошли к работе, достаточно услышать рассказ об обоях в тереме. Когда здание обнаружили, в гостиной не было потолка, окна были разбиты, но в комнате на стене сохранились небольшие обрывки обоев. Сначала планировалось заказать похожие, но ни одни современные обои в дом не подходили. Тогда и нашлась компания в Англии, которая занимается изучением и воссозданием обоев XIX — начала XX века. При их участии был определен первоначальный цвет обоев и сделана современная копия. А компания даже включила принт найденных в тереме обоев в свой каталог под названием «Асташовский дамаск» — наверное, потому что в этих узорах они увидели что-то восточное.
Сейчас «Терем» в Асташове — это не только восстановленный дом Мартьяна Сазонова, реставрацию которого можно считать образцовым подходом к истории и памяти, не только музей быта позапрошлого века (кстати, экскурсии в «Тереме» проводят сами его владельцы, Андрей и Ольга), но и центр культурной жизни в своей округе, где проходят поэтические вечера и встречи. Подробную информацию легко найти в Интернете.
Как устроен терем Асташово — главное место силы 2020 года
Асташово — это та самая усадьба, которая фигурирует во всех подборках путешествий по России в 2020 году, находится черт знает где и из которой все возвращаются в восторженном восхищении. О ней пишут, что это музей или что это отель, но на самом деле усадьба Асташово — намного больше чем просто место для сна, прогулок и экскурсий. Уже сейчас терем меняет к лучшему удаленную часть Костромской области, до которой раньше добирались лишь краеведы. Редакция PRTBRT съездила в терем и разузнала, как там все устроено.
Терем в Асташово — что это?
Деревянная усадьба на севере Костромской области. Ближайший город — Чухлома. На территории усадьбы терем в два жилых этажа с чердаком и башней, три дубль-дома неподалеку, пруд и часовня. Работает терем как музей и как отель. Сюда можно приехать с экскурсией или переночевать в гостинице. Уникальным терем делают сразу несколько особенностей.
Находится буквально посередине ничего. Вокруг, кроме усадебных построек, ничего нет, хотя это именно то самое место, где крестьянин Мартьян Сазонов его построил. Еще 120 лет назад здесь была большая деревня.
Это пример беспрецедентной реставрации. Занимался им один из главных специалистов по деревянному зодчеству России архитектор Александр Попов. Он, например, реставрировал усадьбу Поленово и менее известную, но на самом деле самую старую сохранившуюся деревянную русскую церковь Ильи Пророка на Цыпинском погосте.
У места нет аналогов в России. Это показательный пример того, как может выглядеть туризм в нашей стране: терем в глуши, в советское время был сельским МФЦ и потом в буквальном смысле стал никому не нужен — не удалось даже найти первоначального собственника, — но благодаря усилиям команды стал настоящей сенсацией. Здесь были Артемий Лебедев и дизайнер Вика Газинская, сюда приезжают с экскурсиями «Заповедные железные дороги». Как только об этой усадьбе узнают за рубежом, здесь будет солд-аут на годы вперед.
А еще уникальность в том, что в этом месте история живет не под толстым стеклом и табличкой «не трогать» — здесь к истории можно прикоснуться, почувствовать ее и даже полежать на ней. Сюда можно приехать с детьми, а можно с палаткой. Невероятная для России возможность окунуться не в аляпистую, сделанную по разнарядке реконструкцию, а в живой жилой дом с более чем столетней историей.
История
Терем М.С. Сазонова в Асташове. 1910-е гг
Дача крестьянина
Усадьба Асташово необычна тем, что построена не дворянами, а бывшим крепостным крестьянином, и сочетает в себе архитектуру изысканной загородной дачи со строительными решениями и планировкой, типичными для крестьянской избы. Находится усадьба в Чухломском уезде, который, по словам его знаменитого уроженца Александра Зиновьева, «в Костромской губернии считался самым глухим». Однако уезд был и самым зажиточным. До революции здесь насчитывалось несколько десятков усадеб, столь же богатых, как Асташово. Все они принадлежали крестьянам и стояли в их родных деревнях. Откуда у крестьян были деньги? Как и почему в «медвежьем углу» возникла такая роскошь? Что нам известно о культуре, которая произвела ее?
Между деревней и городом
В XIX веке Чухломской уезд населяли отходники. Это были крестьяне, уходившие из родного села или деревни на сезонные заработки (отход). Нечерноземная и неплодородная Костромская губерния была в России по их числу одной из первых. Макарьевский уезд славился жгонами – бродячими каталями валенок. Ветлужские мужики сплавляли в Нижний Новгород лес. Молвитинцы ходили по Русскому Северу и зарабатывали художественной росписью. Ну а Галич, Солигалич и Чухлома «Питер построили» – и это не преувеличение.
Чухломичи ходили в столицу почти поголовно (их так и называли – питерщики). По переписям конца XIX века, 95% местных мужиков имели неземледельческие профессии. Они работали малярами, плотниками, столярами, резчиками, токарями, гробовщиками, кровельщиками, краснодеревщиками и водопроводчиками. На промысел отправлялись в конце зимы, а возвращались перед Рождеством. Отходничали с отрочества и до 50-60 лет; большую часть своей жизни чухломской крестьянин проводил в Петербурге. В деревне оставались жены с детьми, которым отходники высылали свои жалованья. Семьи были большие – до 15 человек. Перевезти такую ораву в город и прокормить ее там было невозможно. Поэтому родные терпеливо ждали, а современники ехидно называли безмужицкие чухломские деревни «бабьей стороной».
Заработки квалифицированных строителей были сравнимы с заработками заводских рабочих. Многие отходники приобретали вкус к городской жизни, даже в деревне одевались в пиджаки и пальто и обставляли свои избы не по-крестьянски, а по-мещански. Среди обычных мастеровых выделялись подрядчики – ими становились самые предприимчивые. До отмены крепостного права помещики отбирали у своих отходников до половины их заработков, но даже тогда некоторые подрядчики были столь успешны, что становились богаче своих бар. К концу XIX века подрядчики – их приходилось по одному на две чухломские деревни – могли позволить себе каменные дома в столице. А на родине они строили резные деревянные дачи-терема с паркетными полами, зеркальными стенами, витражными окнами и с такой неслыханной роскошью, как водопровод.
Костромские отходники. Санкт-Петербург. Нач. XX в.
Макарьевские жгоны из деревни Обелево. Макарьевский уезд, Костромская губерния. Ок. 1914 г. Архив Natalya Shkaya
Артель плотников-дровосеков. Фото З.З. Виноградова. Серия «В краях заволжских-приветлужских». 1912 г.
Дом Симоновых в деревня Буболино. Чухломской уезд, Костромская губерния. 1900-е гг.
Дом Худиных в деревне Алешкино. Чухломской уезд, Костромская губерния. 1890-е гг.
Дом Добрецовых в селе Мироханово. Чухломской уезд, Костромская губерния. 1900-е гг.
Приходская Ризположенская церковь в селе Озерки. 1907 г.
Предположительно, Мартьян Сазонов с первой женой Анной Андреевой. 1880-е гг. Семейный архив
Эскиз фасада дома в 12-й роте Измайловского полка, купленного М.С. Сазоновым. 1844 г. Центральный государственный исторический архив. Санкт-Петербург
Казармы Измайловского полка в 3-й роте и Собор Св. Троицы. 1895-1903 гг.
Квартира ломового извозчика с «билетом» (работающего по договорам с предприятиями и не зависящего от случайных заказов). 1900-е гг.
Рождение Маркиана Маркова (впоследствии Мартьяна Сазонова)
Мартьян женится на Анне Емельяновой
Вся семья переезжает в столицу
Смерть жены Анны Андреевны
Столяр Сазонов
В 1842 году в деревне Асташово в семье государственных крестьян Созонта Маркова и Екатерины Авдиевой появился первенец, нареченный в крещении Маркианом. Мать рожала его, как и все крестьянки, в зимнице, рядом с коровами. На третий день младенца передали повитухе, чтобы она отнесла его за три версты в приходской Ризположенский храм в Озерках, построенный на месте, где полвека назад стоял монастырь. По этой упраздненной обители окруженная с трех сторон дремучими лесами местность, в которой родился новокрещеный Маркиан, называлась Пустыней. Повитуха срезала с головы младенца несколько волосков, закатала их в свечной воск и бросила в купель. Шарик поплыл – это сулило долголетие.
Мы работали с костромскими и петербургскими источниками несколько лет, но о первых сорока годах жизни Маркиана Маркова (взрослым он именовался Мартьяном Сазоновым) удалось узнать немногое – это общее описания быта отходников Костромской губернии да питерские адреса Мартьяна и его родни. Впрочем, по чухломским метрическим книгам можно многое восстановить. Например, дата первой свадьбы Мартьяна – воскресенье, 14 января 1862 года – выпадает на зимний мясоед. Это традиционное время свадеб питерщиков. Шесть детей Сазонова были зачаты зимой и рождались осенью в Асташове. Значит, в 60-е –70-е Мартьян, как простой отходник, оставлял своих дома. Заметим, что в пору высокой детской смертности пятеро пережили младенчество, а это говорит об определенном достатке.
В отличие от простых отходников, подрядчики жили в столице почти безвыездно, раз в год навещая деревню. Так было и с Мартьяном, пока он внезапно не вернулся. Вероятно, виной был сыпной тиф. По его распространению Россия занимала одно из первых мест в мире, наряду с Египтом и Мексикой. Болезнь не была спутницей неурожая и войн – в сытые и мирные 1892-94 годы тифом в империи болели 430 тысяч человек. Одной из жертв эпидемии стала жена Сазонова Анна Андреевна. Она скончалась в возрасте 52 лет в феврале 1894 года в родительском доме Мартьяна в Асташове. Мы не знаем точно, был ли Мартьян рядом или приехал на похороны. Но богатым вдовцом он оставался недолго. В ноябре того же года он обвенчался с красавицей Елизаветой Добровольской, дочерью заштатного дьякона пустынской Ильинской церкви. Она была младше на 31 год.
В народном стиле
После свадьбы молодые, как можно предположить, отправились в Петербург, но вскоре вернулись обратно. Возможно, Елизавете Алексеевне не понравилась столица, или же ей было тяжело жить с сазоновским семейством – кроме младшей дочери Любы, с которой они были погодки, все дети Мартьяна были старше нее. Как бы то ни было, Сазонов и Добровольская решили обосноваться в родных местах – в собственном чухломском доме и в Асташове. Но старая отцовская изба не отвечала ни статусу, ни городским привычкам Мартьяна. Требовалось новое жилище.
Неудивительно, что Мартьян остановился на проекте в «русском стиле», взяв за основу эскиз загородного дома, опубликованный почти за 20 лет до этого в периодически выходившем альбоме «Мотивы русской архитектуры». Чтобы объяснить, чем этот стиль приглянулся Сазонову, стоит сказать о нем пару слов. В России работы Виктора Гартмана и Ивана Ропета, постоянных авторов «Мотивов», относят к «псевдорусскому историзму». Приставка «псевдо» подчеркивает фантазийное начало архитектуры. Она не пытается воспроизвести народные или допетровские формы, но изобретает свои, заимствуя мотивы из книжных миниатюр, вышивок, головных уборов, одежды. Английское название стиля – «русское национальное возрождение» – ставит его в один ряд с современными ему течениями в европейском романтизме (чешское, болгарское и другие национальные возрождения). Эти течения способствовали самоидентификации и создавали национальные «бренды». Гартман и Ропет понимали «русское» как экзотическое. Их работы перенасыщены яркими полихромными деталями – кокошниками, полотенцами, петухами, необычными резными орнаментами. В 1870-90-е этот похожий на театральные декорации стиль стал визитной карточкой России на международных выставках.
На парижской Всемирной выставке 1878 года национальным российским павильоном была «Русская изба» Ропета. Она привела в восторг главного художественного критика тех лет В.В. Стасова: “Бесконечное разнообразие окон, пилястр, резных орнаментов, фантастических птиц, стоящих в ряд и держащих в лапе веточку, и разнообразных кокошников и кровель, наконец, повсюду богатая цветная резьба из узоров и цветов, широкие прелестные резные карнизы, висящие из-под кровель, словно богатые поднизи из бус на лбу у русской крестьянки, и полотенца, вывесившиеся из окон, словно передники сарафана”. Идеальное крестьянское жилище было декорировано киотом с образами, зеркалом с полотенцем и медным гребешком на шнурке, кроватью с пологом, русской печью с ухватом, кочергой и хлебной лопатой, горшками, плошками, лубочными картинками на стенах. Парижане были впечатлены ориентальностью увиденного. Архитектурный теоретик Эжен Виолле-ле-Дюк написал работу, в которой излагалась версия об индийских корнях русского искусства.
Из выставок фантазия о народном шагнула в русскую повседневность. Большинство опубликованных в «Мотивах» проектов были слишком вычурными, чтобы реализовываться целиком, но их отдельные элементы разбежались по загородным дачам, городским усадьбам и ярмарочным павильонам. Однако к 1890-м «русский стиль» успел набить оскомину и воспринимался многими интеллигентными людьми как кич, то есть ровно то, чего желал для себя Сазонов. Из ропетовского эскиза 1877 года он позаимствовал башенку с необычным ободом на шпиле, увенчанную кокошником светелку с балконом и резной гребень на кровле. Эти яркие детали стали завершением чуть более спокойных фасадов в эклектичном стиле. Можно почти с уверенностью сказать, что сам Иван Ропет не имел отношения к переделке своей работы. Цитаты из его проектов слишком широко использовались в постройках конца XIX века, чтобы предположить участие автора даже в малой их части. Например, нам известна исчезнувшая подмосковная дача с такой же башенкой, как в Тереме.
Однако формы задуманного Сазоновым были слишком сложны, чтобы здание можно было построить, не прибегая к услугам профессионального архитектора или хотя бы инженера. Видимо, Мартьян заказал проект или эскиз в Петербурге, а реализовывал его самостоятельно, без надзора, на свое крестьянское усмотрение. Об этом говорит ряд особенностей. Например, в Тереме не было ванных комнат, которые в 1890-е были обязательны для любого городского особняка или богатой дачи. Вместо них хозяева использовали полухолодный нужник, пристроенный к переходу во флигель. Не было предусмотрено капитальной лестницы к башенке и светелке. Многотонные изразцовые печи поставили на деревянные перекрытия – традиционное решение для богатых чухломских изб, но не лучшая строительная практика.
Точная дата постройки Терема неизвестна, но можно предположить, что его строительство началось вскоре после свадьбы Мартьяна и Елизаветы, а закончилось в 1897 году, когда Сазонов назначил в своем петербургском доме управляющего и был избран пустынскими крестьянами полицейским десятским.
Лесной терем в Асташово. Экстерьер.
В этом году наконец-то удалось увидеть своими глазами терем в Асташово.
Я уже не помню, когда я впервые узнал о существовании этого строения, но скорее всего перед этим я узнал о словосочетании «Полная Чухлома». Последнее меня практически не заинтересовало, а вот терем прочно засел в мозгу.
И вот в середине августа, мне нужно было отправиться в Чухломский район Костромской области по рабочим делам, но при этом не заехать в терем хотя бы на пару-тройку часов было бы преступлением против мечты! Поэтому, не смотря на будний день, мы с Дарьей встали рано утром и отправились в это путешествие.
У нас были опасения, причем у каждого свои. Я думал, что уже достаточно видел великолепных фотографий и своими глазами будет совсем не интересно, т.к. снимки, сделанные умелыми руками и в удачное время, будут лучше. Дарья же опасалась, что это будет банальный и скучный музей. Забегая вперед, скажу — опасались мы оба напрасно!
Терем в Асташово — это удивительная история, которая берет начало в 1897 году и, вопреки российской действительности, длится до сих пор. Здесь было все: расцвет, упадок, забвение и невероятное возрождение.
Попробую рассказать невероятную историю лесного терема и, конечно же, покажу много фотографий с земли и с высоты птичьего полета.
Вероятно, у вас в голове уже возник вопрос, а как же сюда добраться?
Находится терем в покинутой деревне Асташово (есть и другая версия этого топонима — Осташево), а карты яндекса именуют это место Осташово. В любом случае, находится эта красота в Чухломском районе, от районного центра до терема порядка 30 км отсыпанной дороги. Да, асфальта нет, но проезд возможен в любое время года и практически на любом автомобиле.
Не заезжая в центр Чухломы, нужно повернуть направо на перекрестке с АЗС ТНК (Роснефть) и двигаться по направлению на поселок Якша, на въезде в которое нужно взять правее (ориентир Введенская церковь). Дальше дорога сама приведет к терему, но на всякий случай пишу его WGS координаты: 58.68802, 43.08223.
Но скорее всего это все не пригодится, т.к. даже навигатор по яндекс картам отлично строит туда маршрут, navitel и osmand тоже знают туда дорогу. Главное, определиться с нужным вариантом написания названия деревни.
Первым делом, мы решили поднять в небо квадрокоптер и наглядно убедиться, что терем называют лесным не просто так. Вокруг действительно только лес.
Территория вокруг терема на данный момент выглядит так.
Все ухожено, очень приятно гулять. Очень понравились деревянные качели и плотик на пруду в форме легких.
Удивительно, но в середине августа уже вполне себе начали желтеть деревья. Непонятно, когда в этом году ждать классическую золотую осень…
Классический вид сверху. Пруды к концу лета уже подзаросли, но с ними гораздо уютнее.
А теперь, давайте любоваться теремом.
А пока вы любуетесь фотографиями, я немного попробую себя в сторитейлинге.
Терем — это главный дом усадьбы Асташово.
И самое удивительное, что усадьба эта принадлежала крестьянину Мартьяну Сазонову. Все-таки такие слова, как усадьба и крестьяне живут на разных полюсах царской России. Но оказывается, в этом нет ничего удивительного.
Как и многие, после отмены крепостного права, Мартьян отправился на заработки в Петербург, где специализировался как краснодеревщик.
К 1897 году разбогател и решил вернуться на родину, тогда и началось строительство дома.
Двухэтажный с мезонином деревянный дом был построен в русском стиле с насыщенным и разнообразным резным декором. При доме была также построена резная беседка, разбит сад, посажена липовая аллея, выкопаны пруды.
Сазонов не дожил до революции три года и не был свидетелем того, как в 1918 г. дом был национализирован, а его жена была из него выселена. Дом никак не использовался вплоть до войны, после чего в нём расположились всевозможные учреждения: сельсовет, контора колхоза, почта, библиотека, фельдшерский пункт, кинобудка. Это и стало началом конца усадьбы в Асташово.
В тереме начала течь кровля, а занимающие его учреждения вместо ремонта, просто закрывали эти комнаты и спокойно продолжили работать в оставшихся.
Такое отношение к усадебному дому продолжалось вплоть до 70-х годов. В это время деревни стали стремительно пустеть, как раз тогда появился термин «бесперспективной» деревни, жителей которых насильно переселяли, укрупняя «перспективные» населенные пункты. Тогда же стремительно начался отток сельских жителей в города.
Размещавшиеся в тереме конторы закрылись. А к 90-м окончательно опустела и пришла в упадок деревня Асташово.
И вроде бы все, конец, утрачено. Стандартный сценарий.
Терем, с текущей крышей, простоял более 30 лет заброшенным. Башенка была на грани обрушения, некоторые внутренние перекрытия также обвалились.
Он настолько зарос лесом, что его было непросто найти.
Наверное, так бы и сгинул терем в костромских лесах.
Но в 2005 г. случилось чудо — московский предприниматель Андрей Павличенков, случайно узнав о тереме, попал в Асташово.
В течение нескольких лет после этого начаты волонтерские работы по консервации терема. В разное время проекту помогали Василий Киреев, джиперский фестиваль «Полная Чухлома», костромской департамент культурного наследия, «Архнадзор», местные жители, волонтеры из Москвы, Вологды и других городов.
Накренившаяся башенка, угрожавшая сохранности всей конструкции, была снята с помощью автокрана. К дому отсыпана новая дорога, заново подведено электричество.
Для реставрации терем был полностью разобран и вывезен на Вологодчину, в город Кириллов.
Где и была проделана масштабная работа по реставрации сруба.
Сейчас трудно представить, что когда-то терем был на грани обрушения и исчезновения.
Вот такая история, друзья!
Чуть позже покажу интерьеры терема и еще немного попытаюсь рассказать о тереме в Асташово.
Продолжение следует!