армандо диамантэ биография национальность
Армандо Диамантэ: «Я произвожу впечатление эпатажного человека, но это не так»
Недавно общественность удивила новость: директор русского драматического театра «Мастеровые» Армандо Диамантэ возглавил платное отделение БСМП и теперь совмещает две, вроде бы, разные сферы деятельности. В интервью «Челнинским известиям» Армандо Диамантэ рассказал о переменах и о философии своей жизни
Про театр
— В «Мастеровых» недавно планировалась постановка «Десяти негритят», шли репетиции, но выяснилось, что режиссер уехал в Санкт-Петербург. Как так вышло и представят ли этот спектакль позже?
— К нам приехал режиссер из Санкт-Петербурга Николай Русский. Он начал работать с материалом, сделал распределение ролей, а потом неожиданно ему понадобилось вернуться в Питер, и тогда мы решили сменить режиссера. Взяли того, кто у нас уже ставил – Валентина Левицкого, который делал спектакль «Свидетель обвинения». Он стал работать над материалом, но мы поняли, что нетактично продолжать начатое другим режиссером дело, и предложили ему выбрать любой другой детектив. Тем более что для «Десяти негритят» мы еще не успели сшить костюмы, построить декорации. Было и еще одно «но»: все смотрели фильм, то есть знают, кто убийца, а в детективе так не пойдет. Мы выбрали пьесу Дж.Б. Пристли «Опасный поворот», она выйдет в конце октября. Жаль только, что из-за коронавируса разрешено продавать билеты только на половину зала.
— Это тяжелый год для театра?
— Мы потеряли много денег, но лучше работать так, чем вообще никак. Надо адаптироваться к тому, что есть. Может быть, не удалось реализовать многие вещи, которые мы могли бы сделать. Но я не понимаю людей, которые хнычут.
— Премьеры вы все равно готовите…
— Премьера спектакля «Жизнь прекрасна», который вышел совсем недавно, была готова уже в апреле, мы планировали представить ее зрителю именно тогда, даже сделали афишу, а потом пришел коронавирус, нас закрыли. Мы сначала ждали, что откроемся в мае, потом в июне и в июле. В общем, мы точно потеряли какой-то один непоставленный спектакль, на который могли бы заработать за это время.
— С каждым годом в «Мастеровых» становится больше премьер. Благодаря чему это удается? Театр стал больше зарабатывать?
— Каков бюджет одного спектакля? Какой спектакль самый дорогой и какой самый популярный? Что планируете поставить еще?
— В разных театрах по-разному. Например, наш Татарский театр умудрялся за «пятнадцать копеек» ставить спектакль, мы подтрунивали над коллегами по этому поводу. Я говорил, что три дощечки и две натянутые простыни – это не декорации. Но сейчас у них новое руководство, новое видение, может быть, они будут работать по-другому. У нас бюджет одного недорогого спектакля – 600-700 тысяч рублей, самые дорогие обходятся в сумму, приближающуюся к двум миллионам рублей. Например, спектакль «Варшавская мелодия» дорогой, потому что мы установили каток на сцене, который нам изготовили на заводе, только он обошелся примерно в 500 тысяч рублей.
Сейчас думаем над детским спектаклем, но тут с деньгами вообще тяжело. Детские постановки обычно бывают очень дорогими, при этом тяжело окупаются. Поэтому правильно, что в Набережных Челнах появится театр юного зрителя, который расположится в здании, где сейчас находятся «Мастеровые».
Мы делаем спектакли не только для широкого зрителя, но и фестивальные постановки. Они не такие популярные, но высокого художественного качества, и мы часто выигрываем. С одной стороны, теряем кассу, но, с другой, – зарабатываем на них профессиональные очки, престиж. Тем не менее театр «Мастеровые» никогда не опускается до уровня бытовых комедий, даже в кассовых спектаклях для широкой публики.
— А как же комедия «Дуры мы, дуры»?
— Это не банальная комедия положений, а очень трогательная лирическая история, сделанная прекрасным режиссером и автором этой пьесы Дамиром Салимзяновым. Не получается у нас чистой комедии: тут и трагедия, и всплакнуть хочется, и пофилософствовать. «Мастеровые» глупости не показывают. У нас все вещи для того, чтобы люди поразмышляли.
— Вы работаете одновременно над несколькими постановками, сейчас в театре достаточно актеров?
— На данный момент у нас около двух десятков актеров. Есть востребованные, их типаж нужен в каждом спектакле, а есть и те, кто редко попадает в постановки. В «Дуры мы, дуры» мы взяли тех, кто не очень много играл, а этот спектакль оказался самым востребованным, и получилось, что эти актеры многих других превзошли.
— Сложно найти новых актеров? Достаточно ли они сейчас зарабатывают?
— А среди актеров часто такое встречается?
— У нас нет, а вообще, да. В каждом театре такие проблемы есть, у нас нет. Мы расстаемся с теми, кто употребляет алкоголь.
— Даете ли вы актерам творческие рекомендации? И бывает ли такое, что актеры отказываются от роли?
— Как директор, я вообще стараюсь не вмешиваться в творческий процесс. Я даю это на откуп главному режиссеру. Глупо с моей стороны давать советы актеру, как нужно играть. У нас есть несколько правил в театре, которые должны выполняться на сцене, и я знакомлю с ними приглашенных режиссеров: не ругаться матом на сцене, не курить настоящие сигареты, не демонстрировать голое тело без особой надобности.
— Только в «Собачьем сердце» актер разделся …
— Когда вы только начали работать в театре, то в репертуаре появилось много постановок с танцами, песнями, моноспектакль, кто-то критиковал это, кому-то нравилось. Но сейчас вы чаще возвращаетесь к классическим постановкам…
— Не я лично начал включать все это, этим занимаются режиссеры. Я просто выступал за разнообразие, чтобы было много жанров, разных режиссеров. Мы немного модерновый театр, совсем классические спектакли не ставим, добавляем какие-то элементы современности, чтобы не было «нафталинового» прочтения. В «Ревизоре» городничиха, например, на велотренажере занимается. Мы перестали воспроизводить доскональные интерьеры, костюмы той эпохи, то, что делает классический театр. Стараемся применять фантазию, каждый раз придумываем оригинальную концепцию.
— Пожалуй, самая необычная постановка – это «Конечная остановка». В афише ее мало, зритель ее не принял?
-У нас есть спектакли, которые идут тяжело. Кроме «Конечной остановки», есть еще спектакль «Таня-Таня», он тоже редко идет. Там режиссер выбрал форму, к которой, как мне кажется, зритель не готов. Это спектакль без ярко выраженной драматургии, сюжетной линии. Постановку «Таня-Таня» я впервые увидел только на премьере, потому что когда я приходил на репетиции, режиссер очень волновался, и я перестал. Но, может быть, если бы я знал, что происходит, то как-то поменял бы целевую аудиторию, подачу. Когда увидел премьеру, понял, что по деньгам мы попали. Хотя обычно все спектакли у нас возвращают потраченные на них деньги. Есть те, что многократно возвращают, например, «Дуры мы, дуры».
— В 2022 году «Мастеровые» планируют переехать в новое здание. Сейчас у вас зал на 150 мест, в новом здании будет 500 мест. Как считаете, удастся его заполнить? Все-таки театральной публики в городе не так много…
— Сейчас новое здание находится на этапе проекта, ждут финансирования. Думаю, у разных спектаклей будет разная заполняемость. Совершенно по-другому придется выстраивать менеджмент, это новый вызов, и нам это нравится. Мы хотим заполнять 500 мест, но для этого нужно стараться.
— А сейчас можно сказать, что всегда стопроцентная заполняемость?
— В сезон бывает даже дефицит мест. Сейчас большой спрос на спектакль «Жизнь прекрасна». Люди звонят, умоляют кассу: «Пожалуйста, хоть на стульчик», народ хочет премьеру. В первый день обычно приходят фанаты, которые будут положительно реагировать. А вот на четвертый-пятый день премьеры мы увидим обычного зрителя и поймем реакцию публики.
— Искушенные театралы говорят, что после того как побывали в столичном театре, в провинциальный даже не хочется идти: дескать, и артисты переигрывают, и реквизит дешевый. Что вы об этом думаете?
— Многие из них приходят к нам и понимают, что мы не уступаем. Наоборот, мы любим тех, кто любит театры Москвы и Питера. Когда в Челны приезжают гости из столиц, их любят водить в «Мастеровые», и отзывы у нас всегда от них были хорошие. Ведь «Мастеровые» тоже периодически работают на сценах Александрийского театра или Театра Наций. Если бы у нас был низкий уровень, нас бы не приглашали.
Про себя
— Как вы проводите досуг?
— Иногда хожу в Органный зал, редко захожу в картинную галерею. Работая в учреждениях искусства, хочется свободное время проводить вне этого. Тем более что у меня много разных хобби, мне вообще нравится периодически менять вид деятельности, иногда отдыхать от театра. Понимаю, что много шума вызвала моя вторая работа в БСМП, могу лишь сказать, что это связано с моей универсальностью, потому что я всегда говорил, что менеджер может работать в любой среде. Хотя театр – моя основная работа, от нее надо иногда отдыхать, потому что она слишком эмоционально затратная. Пусть будет медицина. Я благодарен руководству города, что они пошли мне навстречу и поняли, что у меня есть ресурсы еще где-то реализоваться. Посмотрим, что получится.
— Но как вообще возможно, что руководитель театра оказывается в медицине?
Кем я был до того, как стал руководителем театра? Восемь лет директором телевидения. Тогда тоже говорили: «Ну как он может руководить театром?». Сейчас мне кто-нибудь скажет, что я непрофессионал в мире театра? То же самое произойдет с любой областью. А до телевидения я работал в компании «Татнефтепродукт» и занимался рекламой. Это и есть универсальность, когда быстро переключаешься и начинаешь достигать результатов в новой среде.
— Кто-то говорит, что вы друг главврача БСМП Марата Мухамадеева, а кто-то предполагает, что, возможно, вы когда-то столкнулись с проблемами в этой больнице и предложили их решение.
— Чтобы просто пресечь слухи, скажу, что я знаком с Маратом Фанисовичем много лет, а что касается каких-то проблем, это очень интересно, но лично у меня их не было при посещении БСМП. Ну пусть люди комментируют, я уже много сказал.
— А как будете делить работу в театре и в БСМП?
— Очень просто. Больница — утром, а театр начинает жить и просыпаться только после обеда, он вечерний.
— А город поменять не хотите?
— Я жил в разных городах. Большую часть жизни прожил в Казани, потом в Москве, сейчас в Челнах. Я не сторонник каждые полгода менять жену, работу, машину. Бывают странные моменты, например, шесть лет ездил на одной машине, потом захотел что-то поменять в жизни. Квартиру менять хлопотно, дом в деревне тоже устраивает. Поэтому сменил машину.
— У вас дорогая машина, трость особенная, вы производите впечатление обеспеченного человека, как долго вы шли к этому?
— В 30 лет я был нищим. До 2004 года было тяжелое материальное положение. А я родился в 1972 году. Мне повезло, что сейчас я могу содержать себя, давать деньги детям. Да, у меня дорогая марка авто, она требует достаточно средств на содержание. У меня такие возможности есть, и я их умножаю.
Я, может быть, произвожу впечатление эпатажного человека, но это не так. Я вырос в интернате для детей-инвалидов, у нас там было все общее. Мы все одинаково одевались. Когда-то меня пленил литературный персонаж Эркюль Пуаро: элегантный, спокойный. Перенял некоторые привычки, которые были у него. Это, наверное, связано с преодолением комплекса неполноценности, который у меня был с детства. Когда ты сильно хромаешь, то люди начинают думать, что ты еще и дурачок. А когда ты хорошо одеваешься, они так не подумают. У меня есть страсть к костюмам, уже места в шкафу нет, но я их все покупаю. Но не люблю галстуки – чиновничий стиль. И вы никогда не увидите меня в спортивном костюме или свитере. Также после того, как я пожил в интернате, часто тяготею к одиночеству.
— Сколько вам нужно зарабатывать, чтобы чувствовать себя обеспеченным?
— Вам часто задают вопрос про имя, тем не менее не могу не спросить: почему вы поменяли его, это был юношеский шаг, какая была причина?
Есть концепция развития татар, которая идет в противовес глобализации. Ее приверженцы хотят идентификации по национальному признаку и, тем самым, прячутся под саркофаг.
Я пресекаю, когда цепляются к моему имени, потому что это прямо ведет к национальности. Я человек мира и чуть-чуть все-таки европеец, наверное.
— Вы, как человек с ограниченными возможностями здоровья, как оцениваете доступность среды в городе?
— Я человек с неограниченными возможностями. Да, так принято называть – с ограниченными возможностями, подчеркиваю, физическими. Но я встречал огромное количество людей с ограниченными умственными возможностями. Почему мы о них так не заботимся?
Что касается доступности среды в городе, то иногда она сделана для галочки. Я на машине, мне проще. Я еще и левша, приходится страдать от того, что все сделано под правую руку. В новом здании театра мы устроим нормальную доступную среду.
— Несколько лет назад вы начинали работать над общегородской программой «Культурный город», в итоге она так и не была реализована.
— Там была большая востребованность со стороны экс-мэра Шайхразиева. Он хотел, чтобы люди были культурными. Поэтому все мои попытки это дело бросить пресекались, и мне приходилось вновь и вновь заниматься проектом.
— Это город, где люди уважают интересы друг друга. Если ты за рулем, и кто-то хочет проехать, ты уступаешь, а не подрезаешь. А если тебе уступили, то благодаришь. Из таких мелочей и состоит культура в городе.
Экс-директор челнинского «Эфира» Армандо Диамантэ грезит о звездах
«ЕСТЬ МЫСЛЬ СОБРАТЬ С БИЗНЕСА ДЕНЬГИ. НО ДЕЛАТЬ ЭТО БУДУ НЕ Я…»
Представляясь участникам делового обеда, новый директор русского драматического театра «Мастеровые» Армандо Диамантэ сразу сообщил, что он впервые оказался у руля бюджетной организации – до этого руководил лишь коммерческими. Он подчеркнул, что не намерен вмешиваться в творческую жизнь коллектива: его директорское дело – администрирование, и с момента назначения он занимался изучением спроса и в целом экономики театра.
Поскольку учреждение культуры нерентабельно и частично дотируется бюджетом города, на тревожный вопрос модератора встречи Павла Евдокимова: «А не будет ли теперь муниципалитет, как водится, собирать средства на постановки с бизнеса?» – Диамантэ ответил не раздумывая: «Я допускаю такую мысль. Меценатов ведь сейчас нет. Вот на новый спектакль «Золушка» денег не хватает. Но в любом случае делать это буду не я. Я обратился с такой просьбой к руководству города».
– Театр зарабатывает продажей билетов и – немного – сдачей помещений в аренду, – пояснил Диамантэ. – Со спросом проблем нет – купить билет на спектакль не всегда просто, люди стоят в очередях. Но я понимаю, что это не показатель, поскольку русский драмтеатр в городе-полумиллионнике один, у него просто нет конкуренции. В то же время наш зал рассчитан всего на 150 мест, и повышать цену билета мы не можем, так как сама услуга востребована в первую очередь не самыми богатыми слоями населения. В этом сезоне программа пока включает 6 взрослых и 6 детских спектаклей, плюс «Золушка», премьера которой запланирована на 21 декабря.
Диамантэ отметил, что увеличить доходы театра можно, но для этого нужно провести ряд реформ, и главной проблемой остается вместимость зала, поэтому он всерьез думает о строительстве нового здания. Здесь уместно будет напомнить, что 26 июля 2013 года на площади Азатлык в Набережных Челнах президенту Татарстана Рустаму Минниханову мэр Василь Шайхразиев представил проект строительства здания татарского драмтеатра. По словам главы автограда, строительство театра рядом со зданием мэрии было предусмотрено еще в первоначальном генплане. Руководство города предлагает возвести здание площадью 8500 кв. м с залом на 400 мест и стоимостью 450 млн. рублей. Кроме того, в планах челнинских властей – строительство цирка. Также не надо забывать, что кукольный театр Набережных Челнов уже не первый год не может давать представления в собственном здании из-за запрета пожарных. Поэтому новый директор «Мастеровых» может, конечно, «всерьез думать о новом здании», но, скорее всего, только думать, не более того. Во всяком случае ближайшие лет 10.
Что же касается зарплаты актеров, за которых замолвила слово гендиректор ООО «Фермент ЭРА» Эльмира Широких, то, по словам спикера, есть некие способы улучшить их материальное положение, чтобы актеры не распыляли себя на «подработку тамадами», но к этому вопросу театр вернется после «Золушки». В рамках своего театрального амплуа Диамантэ также ответил на вопрос о печально известной истории с собственной постановкой «Ромео и Джульетты» на сцене татарского драмтеатра, на которую, как утверждают некоторые, городским бюджетом было выделено 400 тыс. рублей. Спикер эту версию опроверг, заявив, что деньги были только обещаны, но он их так и не получил. Если же у Диамантэ возникнет желание новой постановки, он реализует его не в театре «Мастеровые», ведь дал слово не вмешиваться в творческую деятельность.
 |
«ИНОГДА ПРИХОДИТСЯ ДАТЬ ПИНКА»
Вторая часть беседы была посвящена деятельности «Культурного города» – проекта под руководством Диамантэ, о котором, по его собственным словам, несмотря на двухлетний возраст, никто не знает. Теперь, если верить советнику руководителя исполкома города по культуре, узнают, и бизнес с этим проектом очень даже тесно познакомится. Сейчас в «Культурном городе» разрабатываются, как выразился Диамантэ, «культурологические стандарты». Челнинским предприятиям торговли и обслуживания специально созданная комиссия станет присваивать «звезды» – вроде гостиничных статусов, по пятибалльной системе оценивая уровень сервиса компании.
– С подачи мэра организовался проект: есть 13 групп, каждая из них займется определенным аспектом культурной жизни города, – рассказал Диамантэ. – Группы отраслевые: управление образования, ЖКХ и так далее. В их числе и управление предпринимателей. Они люди достаточно самостоятельные, и заставить их быть культурными сложно. Но у нас с ними созрело желание обратить пристальное внимание на сервис предприятий торговли и услуг. Я был во многих странах, и первое, что бросается в глаза, – это отличие от них России в уровне сервиса. Однако как стимулировать бизнес к повышению культуры обслуживания? Бизнес понимает только язык конкуренции.
«Звезды», которые, возможно, станут на практике инструментом административного влияния на репутацию компаний, должны, по мысли авторов проекта, как раз создать конкуренцию. На вопрос корреспондента «БИЗНЕС Online» о том, как «Культурный город» планирует обезопаситься от коррупционных рисков в том случае, если имиджевые «звезды» станут выгодным вложением для неких компаний, Диамантэ ответил, что следить за чистотой механизмов он будет сам. Кроме того, среди 13 групп есть и «культурное управление аппарата», которое занимается вопросами коррупции и в состав которого при желании можно войти, как и в любую другую группу, не будучи чиновником. Вообще, по словам директора русского драматического театра «Мастеровые», «культурные управления» уже заняты наведением порядка – каждое в своей отрасли. В 13-ю группу входят представители всех остальных для решения оперативных вопросов – ею руководит сам Диамантэ.
«Скажите нам, кто из чиновников бросает трубку, возьмем на карандаш», – заверил Диамантэ журналистов, которые выразили полное одобрение таким поворотом дела. В ноябре, по его словам, пройдет первая акция с участием руководителя исполкома автограда Фархада Латыпова, и они будут проходить по одной в месяц, от каждого отраслевого «культурного управления». И в этом заключается самое интересное – Диамантэ не раскрыл, кого именно первая акция коснется, но сообщил, что для «окультуривания» фокус-группы будут применены санкции. «К сожалению, мы не всегда можем уговаривать, иногда приходится дать пинка», – развел руками советник по культуре.
НЕ БУДУТ ОКУЛЬТУРИВАТЬСЯ – НАПРАВИМ УФАС
Что касается санкций за бескультурье в отношении коммерческих предприятий, Диамантэ сообщил корреспонденту «БИЗНЕС Online», что в этой зоне муниципалитет не может наказывать, однако может направить УФАС по адресу невоспитанных бизнесменов.
– В плане наказаний стало чуть легче. Для чиновников у нас уже появились наказания за бездействие в рамках проекта «Культурный город». Мне очень дискомфортно от того, что приходится наказывать, но других способов иногда нет. Например, в числе санкций – лишение премии, дисциплинарные взыскания. А коммерсантов мы можем поощрять звездочками и рекомендациями. Что касается наказания, то тут надеемся еще и на помощь СМИ. Когда вы скажете, что предприниматель – жулик, это будет если не смертью для бизнеса, то репутацию подмочит основательно.
Оценивая для газеты «БИЗНЕС Online» уровень директивности работы «Культурного города» с предприятиями, который может быть обусловлен участием мэра, Диамантэ заявил, что Шайхразиев до сих пор не вмешивался в работу над проектом, однако помощь при необходимости обещал. «Мне понравилось, как однажды Василь Гаязович сказал: «Культурный город» – это Конституция нашего города», – припомнил спикер.
Напомним, недавно Диамантэ был заявлен еще один масштабный проект в рамках «Культурного города» – очный опрос 6 тыс. горожан на предмет их духовных ценностей. Этим займутся социологические лаборатории на базе трех главных вузов Челнов.
 |
«ПРОГРАММА «КУЛЬУТРНЫЙ ГОРОД» – БЕЗУМНАЯ…»
Сергей Валишев – владелец таксомоторной компании «5 девяток»:
— Считаю, что сама администрация не должна этим заниматься напрямую. Есть ведь целый ряд компаний, которые могут оценить уровень качества сервиса, оказываемого фирмой, а также ее работу – и с юридической точки зрения, и с точки зрения общественной значимости, и так далее. Другое дело, нужно ли это? Я считаю, что нужно. Уровень сервиса в любом городе определяет уровень жизни. И поднимать надо и то, и другое. Городу это важно. Если работа в этом направлении пойдет активно, то кто-то, наверное, испытает чувство удовлетворения, кто-то – гордости, а кто-то, может, и разочарования. Когда бываешь в других городах, невольно сравниваешь уровень сервиса там и у нас. С одной стороны, у нас он растет сам по себе – предприниматели, чтобы быть конкурентноспособными, сами активно работают в этом направлении. Но нам есть куда расти. В том же Екатеринбурге или Казани уровень сервиса выше. Да, там, конечно, и денег больше, но ведь есть такое понятие, как культура. Я думаю, в этом плане не лишним было бы ввести в городе специальную премию – лучшее предприятие сервиса. Наверное, многие бы хотели ее завоевать. Это и престиж и, самое главное, дополнительный поток клиентов. Раз ты заслужил это звание, значит у тебя действительно высокий уровень сервиса.
Денис Нитенко – гендиректор ЗАО «Деловой центр Форт Диалог»:
«АДМИНИСТРАЦИЯ ЖЕ НЕ МОЖЕТ В ОДНОСТОРОННЕМ ПОРЯДКЕ ПРИСВОИТЬ ЗВЕЗДУ И ОПУБЛИКОВАТЬ РЕЙТИНГ?»
Валентин Голубев – директор бизнес-отеля «Татарстан»:
— Идея сама по себе хорошая, но как она будет реализована? Если мы будем выдавать сертификат только по внешним признакам – красиво или некрасиво, то, может быть, там будет классный официант, хорошая музыка, но при этом, возможно, еду готовят в антисанитарийных условиях. Я выступаю за то, чтобы все предприятия были сертифицированы по категорийности. Иной раз ты заходишь в заведение с вывеской «ресторан», а получаешь уровень придорожного кафе. Считаю, что администрация города должна принимать участие в оценке предприятий сферы обслуживания. Потому что к нам в город приезжают гости разного уровня, и администрация хочет быть уверенной в том заведении, куда она может повести своих гостей. Вопрос в том, зачем придумывать новое, когда уже давным-давно есть система добровольной сертификации? У нас в городе один-единственный на всю республику специалист по общепиту, которая работает в «Тест-Татарстан». Не помню, к сожалению, ее фамилию, зовут Татьяна Павловна. И когда в Казани шла подготовка к Универсиаде, ее привлекали к наведению порядка в казанском общепите. Думаю, самый короткий путь для администрации города – скооперирироваться с организацией «Тест-Татарстан». Предприятия должны сертифицироваться для того, чтобы потребитель знал, куда он идет. Но сертификат должны выдавать авторитетные специалисты, чтобы это не превратилось в ярмарку тщеславия. У нас и при Халикове выдавали сертификаты Open City предприятиям, у которых был определенный процент сотрудников, знающих иностранный языки. Но потом я видел эти сертификаты в тех местах, где точно сотрудники не знают ни одного языка.
Юлия Белова – директор ресторана «Шантарель»:
— Я не считаю, что эта инициатива – вмешательство в бизнес. Это, скорее, дополнительный стимул для предприятий мотивировать себя на повышение уровня обслуживания. Администрация же не может в одностороннем порядке прийти, присвоить какую-то звезду и опубликовать это в СМИ! Для этого нужно иметь такое право – давать оценку. А у исполнительных и законодательных органов власти таких прав нет, в законе это не прописано. Так что в любом случае это будет носить добровольный характер: «Хотите поучаствовать? Пожалуйста. » Это неплохая идея. Я не знаю ее деталей, но если будут существовать при этом какие-то конкурсы лучшего администратора города, лучшего официанта, бармена, то, думаю, это будет интересно и для сотрудников заведений. Можно сформировать какой-то призовой фонд, чтобы не только эти «звезды» получать, но и персонал замотивировать. Любую идею можно и опошлить, и сделать чрезвычайно интересной. Вопрос в том, как будет реализована эта идея.