аристотель и его место в истории философии метафизика аристотеля
Размышления о философии Аристотеля
Аристотель — философ Древней Греции, живший в 384 г. до н. э.— 322 г. до н. э. Ученик выдающегося мыслителя того времени, Платона. Аристотель известен тем, что был наставником Александра Македонского. Знания, переданные Аристотелем Александру, были для полководца путеводной звездой всей его жизни. Философия Аристотеля достойна пристального внимания. Она и до сих пор несет в себе пользу и ценные знания.
Основы философии Аристотеля
Аристотеля интересовали как основы мироустройства, так и вопросы сущности человеческой личности. Эти исследования он отражал в своих работах, дошедших до наших дней. Мыслитель много трудов посвятил искусству риторики — обучал красноречию.
Вплотную Аристотель начал изучать философию еще в 17 лет. В этом возрасте он поступил в Академию Платона, где обучался 20 лет. Впоследствии, основал собственную философскую школу в городе Пеле, которая получила название «Ликей» (прототип современного лицея), где преподавал до конца жизни.
Аристотель – автор работ, которые легли в основу современной философии. И самые известные из них — «Риторика», «Метафизика», «Политика», «Поэтика», «Органон».
Составляющие философии Аристотеля
Учение философа делится на 4 части:
В вопросах сущности бытия, Аристотель критиковал труды своего учителя, Платона. Он был противником однозначных теорий о мироустройстве, и считал, что каждая идея будет зависеть от обстановки в окружающем мире, а каждая вещь уникальна. Подробно остановимся на этих моментах.
Понятие метафизики
Суть метафизики Аристотеля — критика трудов Платона и его концепции о разделении мира идей и мира вещей. Ученый считает, что форма и материя неотделимы друг от друга. В материи заложено стремление воплотить в жизни те возможности, которые она заключает в себе.
Понятие «формы» по Аристотелю включает в себя три момента: сущность предмета «в настоящем времени», и потенциально возможные вещи, которые могут получиться из неё после – результат определенного создавшего её акта творчества.
Переход потенциальной возможности в существующую действительность – движение. В процессе движения, простые вещи превращаются во все более и более сложные. Постепенно, они приближаются к совершенству и к своему первоисточнику — Богу. Согласно этой концепции, Бог — это чистое мышление, которое не имеет выражения в вещественной форме. В дальнейшем, мышление просто не может развиваться – оно достигло совершенства, но Бог не существует отдельно от материального мира.
Аристотель о физике
По мнению ученого, материя возникает, исчезает и изменяется по законам движения, которое представляет собой бессмертную жизнь природы во времени и пространстве. Целью движения является постепенное расширение границ влияния формы над материей, и совершенствование жизни.
Ученый выделяет 4 основных вещества, из которых состоит Вселенная — огонь, воздух, вода и земля.
Философия Аристотеля четко разграничивает направления движения: вверх (к границе мира) и вниз (к центру Вселенной). Обусловлено это тем, что одни предметы (вода, земля) имеют тяжелый вес, а другие (огонь и воздух) легкие; из этого следует, что каждая из стихий двигается по-своему: воздух и огонь стремятся вверх,а вода и земля — вниз.
Вселенная, согласно философской мысли, имеет форму шара. Внутри нее по четко обозначенным окружностям движутся небесные тела, которые тоже имеют шарообразную форму. Граница Вселенной — это небо, которое представляет собой живое существо, и состоит из эфира.
Что такое душа
Аристотель считал, что каждый живой организм имеет нечто, руководящее им — душу. Они есть не только у людей, но и у растений, животных. Это то, что отличает живое от мертвого.
Согласно трактатам мыслителя, душа и тело не существуют друг без друга, поэтому, невозможно изучать одно и другое отдельно.
Мыслитель отличает души растений и животных от человеческой. Последняя — частица божественного разума, имеет более возвышенные функции, чем ответственность за пищеварение, размножение, передвижение и ощущения.
Философ о природе
Аристотель в трудах говорил о том, что материя всегда будет стремиться к более совершенному состоянию. Так, предметы неорганического мира постепенно становятся органическими; растения в процессе эволюции преобразуются в предметы животного царства. Все в природе представляет собой частицы единого целого.
Постепенно, жизнь организмов становится все ярче и ярче, и достигает своего пика, воплотившись в человеке.
Аристотель об этике
Древнегреческий философ говорил о том, что суть добродетели состоит не в знании того, что есть добро и зло, потому что, наличие знания не способно удержать человека от совершения дурных поступков. Нужно сознательно тренировать в себе волю к совершению добрых поступков.
Добро — это преобладание разума над человеческими желаниями и страстями. Поведение человека можно назвать этическим, лишь тогда, когда он находит компромисс между своими желаниями и тем, как нужно поступить, согласно морально-этическим нормам. Не всегда человек хочет поступить правильно. Но усилием воли он должен контролировать свои действия. Поступив нравственно и справедливо, мы испытываем чувство довольства собой.
Нравственность неразрывно должна быть связана с государственностью и политикой.
Аристотель о политике
Высочайшей целью нравственной деятельности человека является создание государства. Согласно этой идее, ячейкой общества и государственности является отдельная семья. Супруги состоят между собой в союзе, который основан на нравственности. Руководит им мужчина, но женщина в семье тоже имеет свободу в своих действиях. Мужчина должен в большей степени иметь власть над детьми, чем над своей супругой.
Согласно Аристотелю, рабство — это нормальное явление. Каждый грек может иметь рабов из варварских племен. Ведь они — существа высшей природы. Рабы находятся в полном подчинении своего господина.
Несколько семей образуют общину. А когда общины соединяются между собой — появляется государство. Оно должно обеспечивать счастливую жизнь для каждого, стремиться делать граждан добродетельными. Государство должно стремиться к совершенному устройству жизни.
В своем трактате «Политика» ученый приводит несколько разновидностей форм государственного правления: монархия (государством правит одно лицо), аристократия (правят несколько человек) и демократия (источником власти является народ).
«Поэтика» Аристотеля
Многогранный Аристотель изучал также искусство драмы. Он написал отдельный трактат, посвященный этой отрасли — «Поэтика», который не дошел до нас целиком, но некоторые страницы этого труда, сохранились. Поэтому мы знаем, что думал великий философ о драматическом искусстве.
Ученый считал, что суть трагедии — пробуждать в зрителях сострадание и ужас. Благодаря таким сильным впечатлениям, человек испытывает «катарсис» — происходит его духовное очищение.
В пьесах Древней Греции всегда рассматривался определенный период времени. Философ в трактате «Поэтика» говорил о том, что время, место и действия в сюжете не должны расходиться с друг другом (теория «трех единств»).
Многие драматурги в своей работе опирались на учения Аристотеля. Позже, в «Новое время» в Европе не всегда стали придерживаться теории «трех единств», но она стала основой классического стиля в искусстве.
Метафизика Аристотеля
Вы будете перенаправлены на Автор24
Метафизика – это направление философии, нацеленное на поиск первопричин и сущностей бытия, рассматривающее мир как нечто стабильное, неизменное, в противовес диалектике, как учению о развитии.
Аристотель как основатель метафизики
Аристотель один из наиболее выдающихся мыслителей периода античности, заложивший традиции современной системы философии. Аристотель входит в число учеников Платона, однако он не ограничился изучением концепции собственного учителя, но шагнул значительно дальше, собрав все сведения о философских, научных, этических, политических концепциях своего времени. Как учитель Александра Македонского, Аристотель стал одним из кто сформировал феномен эллинизма – единого культурного пространства, объединявшего достижения греческой и восточной культуры.
В качестве наследия Аристотель оставил свои многотомные труды, в которых дал изложение, критику и обобщение научной и философской мысли античного мира. Именно благодаря Аристотелю и его работам до современности сохранились описания философских взглядов натурфилософов, пифагорейцев, Демокрита и его последователи и т.д. Аристотель заложил традицию философской рефлексии и переосмысления прежних концепций, которая лежит сейчас в основании всей философской деятельности.
Заложил Аристотель и основания метафизики. Однако само слово метафизика появилось достаточно случайно и значительно позднее. Собиратели его сочинений разделили их на две большие группы – физику, в которую включались труды, посвященные конкретным наукам и областям знания – математике, физике, истории, логике, этике и т.д., а также группу из 14 трудов, которые нельзя было отнести ни к одной из этих категорий, и в которых излагались собственные философские воззрения Аристотеля. Сам Аристотель предполагал, что в этих трудах он описывает новую науку, еще неизвестную миру, направленную на познание божественного. Андроник Родосский обобщил эти труды под названием «Метафизика», что буквально означало «то, что идет после физики».
Готовые работы на аналогичную тему
Следует отметить, что метафизика Аристотеля значительно отличается от той метафизики, что устоялась под давлением схоластической полурелигиозной философии и являет собой образец идеализма и догматизма. Метафизика Аристотеля лишена догматичности, рассматривая проблемы причины, сущности, первоначал бытия, она не отрицает подвижного характера самого бытия, его стремления к развитию и становлению.
Основными понятиями метафизики Аристотеля выступают:
Представления о сущности в метафизике Аристотеля
Рассматривая сущность бытия Аристотель подвергает жесткой критике учение своего учителя – Платона. С его точки зрения Платоновские идеи представляют собой не более чем бесплодное удвоение бытия, которое ничего не дает и ничего не объясняет. Так существование неких абстрактных идей, например, идеи яблони, не объясняет реальных процессов, происходящих с яблоней – превращения семени в росток, его развития до состояния плодоносящего дерева, наконец созревания плодов и гибели самого дерева. Идеальный, а потому неизменный, статичный образ яблони не позволяет ни ничего узнать о яблони реальной, ни объяснить, что с ней происходит и как за ней ухаживать, чтобы получить лучший урожай.
Аристотель полагает, что только чувственно-воспринимаемый объект является реально существующим, и воплощает сущность в самом себе. При этом Аристотель выделял два рода сущности (усиа):
Материя есть первая усиа. Материя определяет свойства объекта или предмета. Форма – это вторая усиа. Она определяет бытийность объекта, способ его существования. Так для бронзового шлема, в качестве материи выступает бронза, определяющая такие его качества как вес, прочность/гибкость, твердость и т.д., а формой собственно шлем, определяющей назначение данного предмета и его отличия от друг предметов из бронз, например, кубка. Однако в отличии от Платона, Аристотель на обособляет материю и форму друг от друга, а напротив объединяет. Подлинная сущность объекта раскрывается в единстве материи и формы – без материи форма не существует вовсе, без формы материя не может найти свое воплощение и стать чем-либо.
При этом под сущим Аристотель понимает все бытие, все то, о чем мыслится и о чем говорится, при этом само сущее ни о чем не говорит. Когда же человек обращает свое внимание на некий отдельный объект, он начинает рассматривать именно его сущность, как совокупность определяющих свойств, характеризующих сущее. Аристотель разделяет все свойства объекта на два вида – акциденцию и субстанцию. Если первая представляет собой несущественные, временные качества, то вторая определяет его сущность.
Причины бытия в метафизике
Реализация сущностей в сущем мире согласно философии Аристотеля происходит не спонтанно, а имеет свои причины. Этих причин четыре:
Формальная и материальная причины входят в собственно сущность самого объекта – это его форма и материя, материал из которого он состоит. Без них никакой объект не мог бы быть воплощенным в реальность. Однако одних лишь материи и формы недостаточно. Должно быть нечто, что даст им возможность воплотиться и это движущая причина. Для неживых объектов движущая причина внешняя – деятельность мастера, рабочего, крестьянина, благодаря которой появляются различные вещи. Для живых объектов – той же яблони, движущая причина заключена в ней самой.
Однако никакой мастер не сможет изготовить объект имея под рукой материю, и представление о форме объекта, если нет цели. Без цели никто не станет просто так создавать меч, чашу, весы или чтобы то ни было. Целевая причина является одной из наиболее важных именно она детерминирует и действия мастера, и выбор подходящей формы и материала и переделяет конечное бытие объекта. Также и живые объекты имеют свою целевую причину. Яблоня растет, чтобы приносить плоды, которые в свою очередь дадут начало новым деревьям.
Аристотель и его место в истории философии метафизика аристотеля
Лекция 6:
Аристотель – Метафизика
(Продолжение. Начало и полный список лекций вот здесь)
Но вернемся к нашему Аристотелю.
Однако изначально наименование «Метафизика» было дано работам Аристотеля, следовавшим сразу после его работ по «физике», или науке о природе. «Мета» по-гречески означает «сверх» или «после», и, таким образом, книги, шедшие по порядку «после физики» были буквально так и названы – «мета физика». Вероятнее всего сделал это не сам Аристотель, а либо один из его последователей, либо, что еще более вероятно, один из средневековых писарей, редактировавший работы философа.
Формально сам Аристотель говорит в начале первой книги, что данного сочинения – уяснить первые причины, стоящие «над» бытием, ибо только поняв самые первые и основные причины можно считать себя владеющими подлинным «знанием».
Немалое место «Метафизики» занимает критика философии Платона, от которой Аристотель считает своим долгом решительно обособиться. В частности, критикуется основа платонизма – учение об «идеях», или «эйдосах».
Прежде, чем мы поговорим о том, почему Аристотель критикует учение об «идеях», нам следует отметить, что это разделение между ними будет ключевым для всей последующей истории философии. Отметим основную разницу:
Платон своим учением об «идеях» заложил фундамент идеализма, то есть учения о том, что помимо физической реальности существует и отдельная, идеальная реальность, и именно эта идеальная, НЕ-ФИЗИЧЕСКАЯ реальность и является основной.
Аристотель наоборот, критикует идеализм Платона, и, тем самым, закладывает фундамент эмпирицизма, из которого и выросла современная наука.
Итак, в чем же Аристотель видит проблему с «идеями» Платона? В «Метафизике» он указывает на пять таких проблем:
1. «Идеи» Платона с точки зрения Аристотеля бесполезны – они не имеют никакого практического значения, ничего не добавляют и не убавляют от нашего знания реальности. В результате изобретается ненужная, дополнительная форма реальности, которая увеличивает, а не уменьшает число объектов, требующих понимания.
2. Неизменяемые «идеи» Платона не в состоянии помочь в объяснении изменения или движения реально наблюдаемых объектов вокруг нас. Однако мы испытываем эти изменения, и они должны иметь объяснение.
3. Если «идеи» отделены от вещей, то они никак не могут являться их «сущностью» или «субстанцией».
4. Непонятно, что вообще означает туманный термин «участия», которым Платон связывает свои «идеи» с объектами? Как они связаны?
Отбросив, таким образом, платоновскую «идею» как ненужную и необоснованную, Аристотель нашел собственное понятие, дающее улучшенное обоснование наблюдаемой нам реальности: понятие субстанции, о котором мы уже упомянули в прошлый раз.
Что же такое «субстанция», и в чем ее отличие от платоновских «идей»? Напомню, что под «субстанцией» Аристотель понимал основную единицу реальности, от на которой замыкается все понимание и объяснение физических феноменов. В определенном смысле это тоже «идея», но идея заключенная в реальном физическом существе. Так, конкретный человек, Сократ – это «субстанция Сократ», а конкретный конь, Борисфен, это «субстанция Борисфен».
То есть если платоновские «идеи» трансцендентны, существуют отдельно от «участвующих» в них объектов, то субстанция Аристотеля имманентна, нераздельно соединена с объектом, которым, собственно, и является.
Фундаментальной реальностью, или основой бытия для Аристотеля, таким образом, становится набор субстанций, наблюдаемый нами самым непосредственным образом, в ежедневном опыте, а не бестелесных «идей», висящих где-то в нематериальном мире, как это было у Платона.
Субстанция, еще раз.
Чтобы понять субстанцию (ousia) Аристотеля нам нужно понять две вещи:
1. Нам нужно понять «что-это» (to-ti-esti) данного индивида (универсальное качество), то есть то, что мы отвечаем на вопрос «Что это?» Так, мы можем ответить «Это Сократ». Что такое Сократ? «Грек, философ, маленький и лысый мужчина.»
2. Нам нужно так же понять «это-вот» данного индивида (единичное качество). Сократ – это данный, единичный грек, который стоит на площади в своей тоге и занимает определенный объем пространства (северо-западную часть площади в Афинах) в определенный промежуток времени (6 июня 420 года до рождества христова). В мире могло быть много лысых, маленьких философов-греков (потому это и универсальные качества, то есть относящиеся ко многим), но Сократ является уникальным экземпляром, в котором эти универсальные качества сошлись.
Субстанция, согласна Аристотелю, состоит из двух элементов: формы и материи.
Форма субстанции – это и есть «что-это», или ее сущность.
Материя субстанции – это и есть «это-вот», то, из чего она состоит.
Каждый объект имеет форму, которую он имеет, потому, что он выполняет определенную функцию, и имеет конкретную цель.
Форма составляет сущность объекта. Назвать его сущность объекта «А» — значит ответить на вопрос «что такое А?»
Сущность чего-либо, таким образом, это набор качеств, которые делают его тем, что он есть.
Как правило, сущность объекта — это то, что пытается передать его словарное определение. Например, сущность кофейной чашки — это «содержание напитка под названием кофе таким образом, чтобы его можно было пить».
Потенциальность и актуальность
Потенциальность (бытие в возможности) объекта относится к его актуальности (бытию в действительности) так, как желудь относится к дубу: желудь это потенциальный дуб, а сам дуб – актуальный дуб.
Материя является потенциальным качеством субстанции, а форма – его актуальным качеством. Таким образом из безликой и единообразной материи, например, из глины, можно создать некий объект, бюст Сократа, придав ей определенную форму, и, тем самым, сделав ее актуальной, то есть действительной. Глина, таким образом, это потенциальный бюст Сократа, но так же и потенциальный горшок, или потенциальная затычка в бочке. Бюст же Сократа – это актуализированная потенция глины, которой предана уже определенная форма (форма бюста Сократа).
Функция объекта очевидно связана с его формой – став затычкой в бочке, глина получает функцию «препятствовать вытеканию жидкости», а став бюстом Сократа – функцию «воспроизведения внешности Сократа».
Аристотель называет четыре различных причины бытия любого объекта, указывающих на его сущность:
1. Материальная причина – материя (глина или бронза, например)
2. Действующая причина – источник (скульптор, например)
3. Формальная причина – сущность (форма, схема, план или иная формирующая структура)
4. Конечная причина – конечная цель (та функция, которую данный предмет в конечном итоге должен выполнять)
Эти четыре причины можно понять как четыре аспекта, объясняющих каждый существующий объект бытия.
Бог – недвижимый двигатель.
Но откуда происходит все движение во вселенной? Ведь материя сама по себе – не более, чем потенция, набор возможностей. Кто же делает потенцию актуальной?
Вселенная, по Аристотелю, находится в вечном движении. Движение это можно сравнить с движением цветка к солнцу. Недвижимый двигатель, необходимый для этого движения – это некое присутствие, объясняющее, отчего оно происходит. Присутствие бога в каком-то иностороннем пункте, к которому стремится все живое, воплощающее свою потенцию. Средневековые схоласты, в первую очередь Фома Аквинский, с большим энтузиазмом воспримут эту идею.
Однако нужно иметь ввиду следующее:
1. Бог Аристотеля – это не трансцендентный, антропоморфный, личный Бог иудо-христианской традиции. Он не «вне» мира, он – часть мира; он не подобен человеку – он совершенно отличен.
2. Мало того – поскольку Недвижимый Двигатель сам не находится в движении, он так же не может являться и действующей причиной, то есть причиной в нашем понимании (как скульптор является причиной скульптуры). Следовательно, он не может быть его создателем. Его роль – роль конечной причины. Все в этом мире стремятся к нему, хотят быть как он. Движение продиктовано силой любви – «любовь заставляет мир вращаться».
3. Недвижимый Двигатель представляет собой высшую реальность, и он посвящен в высший тип активности – мышление.
«Таким образом, ясно, что ум мыслит самое божественное и самое достойное и не подвержен изменениям, ибо изменение его было бы изменением к худшему, и это уже некоторое движение…. Следовательно, ум мыслит сам себя, если только он превосходнейшее и мышление его есть мышление о мышлении.»
(Метафизика 12.9, 1074b 25-35)
В следующий раз – Этика и Политика Аристотеля
Метафизика Аристотеля
В. АСМУС «МЕТАФИЗИКА АРИСТОТЕЛЯ»
На пороге теоретической философии Аристотеля мы встречаем введенное им понятие субстанции («сущности»). Под субстанцией Аристотель понимает бытие вполне самобытное, пребывающее в самом себе, но не в чем-либо ином. Поэтому субстанцией, в аристотелевском смысле, может быть только единичное бытие.
По Аристотелю, для нашего познания единичное бытие есть сочетание «формы» и «материи». В плане бытия «форма» — сущность предмета. В плане познания «форма» — понятие о предмете или те определения самого по себе существующего предмета, которые могут быть сформулированы в понятии о предмете. То, с чем может иметь дело знание, есть только понятие, заключающее в себе существенные определения предмета.
Чтобы знание было истинным, оно, по Аристотелю, не только должно быть понятием о предмете. Кроме того, самим предметом познания может быть не преходящее, не изменчивое и не текучее бытие, но только бытие непреходящее, пребывающее. Такое познание возможно, хотя отдельные предметы, в которых только и существует непреходящая сущность, всегда только предметы преходящие, текучие. И такое познание может быть только познанием «формы».
В «форме» Аристотеля соединяются вечность и общность.
Для того чтобы «форма» могла стать «формой» такого-то единичного, или индивидуального, предмета, необходимо, чтобы к «форме» присоединилось еще нечто. Но если к «форме» присоединится нечто, способное быть выраженным посредством определенного понятия, то это вновь будет «форма». Поэтому Аристотель полагает, что присоединяемый к «форме» новый элемент может стать элементом субстанции только при условии, если он будет совершенно «неопределенным субстратом» или «неопределенной материей». Это тот субстрат (материя), в котором общее («форма») впервые становится определенностью другого бытия.
«Материя», или «субстрат», по Аристотелю, — это, во-первых, отсутствие, «лишенность» того определения, которое ей предстоит приобрести как ее определенность, иначе говоря, «материя» есть прежде всего «лишение» «формы».
Но «форма» эта, во-вторых, не могла бы возникнуть и из небытия: ведь из небытия ничто произойти не может. Выходит, что то, из чего возникает «форма», не есть ни отсутствие «формы», ни уже возникшая, действительная «форма», а есть нечто среднее между отсутствием («лишенностью») «формы» и «формой» действительной. Это среднее между отсутствием бытия и действительным бытием есть, согласно Аристотелю, бытие «в возможности».
Стало быть, действительным, по Аристотелю, становится только то, что обладает «возможностью» стать действительным. Аристотель поясняет свою мысль примером. Человек, ранее бывший необразованным, сделался образованным. Но образованным он стал не потому, что был необразован, не вследствие «лишенности» или «отсутствия» образованности, а потому, что человек этот обладал «возможностью» (способностью) стать образованным. Но если это так, то необходимо признать, что «материя» («субстрат») заключает в себе или предполагает два определения: 1) отсутствие «формы», которая в ней возникает впоследствии, и 2) возможность этой «формы» как уже действительного бытия. Первое определение — «лишенность» — всего лишь отрицательное, второе — «возможность» — положительное. В отличие от «материи», которая есть бытие «в возможности», «форма» есть «действительность», т. е. осуществление возможности.
Выходит, стало быть, что, хотя, по отвлечении от формы шаровидности, медь есть не шар, она всё же возможность шара, или шар «в возможности», иначе, возможность той действительности, какой будет существующий, уже сделанный шар.
Доказательство вечного существования мира и вечного существования мирового движения необходимо ведет, согласно Аристотелю, к предположению вечной причины мира и вечного двигателя мира. Этот вечный двигатель есть в то же время первый двигатель (перводвигатель) мира; без первого двигателя не может быть никаких других двигателей, не может быть никакого движения.
Из неподвижности перводвигателя мира Аристотель выводит как необходимое свойство Бога его бестелесность. Всякая телесность или материальность есть воз- можность иного бытия, перехода в это иное, а всякий переход есть движение. Но Бог, он же перводвигатель, неподвижное бытие; следовательно, Бог необходимо должен быть бестелесным.
Нематериальностью, или бестелесностью, неподвижного перводвигателя обосновывается новое важное его свойство. Как нематериальный, Бог (неподвижный перводвигатель) никоим образом не может быть мыслим в качестве бытия возможного, не может быть ни для чего субстратом. Чуждый возможности, Бог есть всецело действительность, и только действительность, чистая действительность, не «материя», а всецело «форма», и только «форма».
Развив это учение о человеке, Аристотель переносит его результаты — по аналогии — на Бога. Так как Бог, по Аристотелю, — наивысшая действительность, то Бог есть ум. В этом уме необходимо различать активный и пассивный элементы. Активный элемент сказывается, когда мысль есть мысль деятельная. Но высшая деятельность мысли, по Аристотелю, — деятельность созерцания. Стало быть, будучи умом и высшей действительностью, ум Бога есть ум, вечно созерцающий.
Но если Бог как высшая «форма» породил вечный процесс движения, происходящий в мире, то получается, что деятельность Бога направлена на нечто существующее вне его. Если бы это было так, то в Боге уже. нельзя было бы видеть только ум, или чистый ум.
Однако, согласно учению Аристотеля, «материя» есть лишь возможность «формы». Но это значит: для возникновения движения нет необходимости, чтобы высшая «форма» оказывала на движение предметов активное непосредственное воздействие. Достаточно, чтобы высшая «форма» просто существовала сама по себе, и «материя», уже в силу одного этого существования, необходимо должна испытывать стремление к реализации «формы» и потребность в этом.
Итак, Бог есть высшая, или чистая, «форма»; действительность, к которой не примешивается ничто материальное, никакая возможность; чистое мышление, предмет которого — его собственная деятельность.
3. Учение о природе
«Материя», по Аристотелю, возможность «формы»: в самой природе «материи» коренится возможность принять «форму», стать «формой», измениться в «форму». Изменение не результат внешнего положения тел (или их частиц) в пространстве (как это считали атомисты). Согласно Аристотелю, вещество, будучи возможностью, стремится к своей «форме». Осуществление этого стремления и есть цель движения.
Философия Аристотеля предполагает не только целесообразный характер мирового процесса, она также предполагает и единство его цели. Обосновывается это единство идеями космологии и теологии. Единый Бог — источник и причина движения. Хотя он сам по себе неподвижен и непосредственно соприкасается только с крайней, последней сферой мира, он все же в результате такого прикосновения сообщает этой сфере равномерное и вечное круговое движение. Движение это последовательно передается от нее через посредствующие сферы планет все дальше и дальше по направлению к центру. Хотя в центре оно не столь совершенно, как на окружности, тем не менее движение это как единое движение охватывает весь мировой строй. А так как перводвигатель мира есть вместе и причина движения, и его цель, то и весь мировой процесс направлен к единой цели.
Предметы обладают не данной или предписанной им извне целью, но сами в самих себе объективно имеют цель. Состоит она в реализации, или осуществлении, «формы», понятия, кроющегося в них самих.
Аристотель отличает научное знание и от искусства, и от опыта, и от мнения. По своему предмету научное знание есть знание о бытии. В отличие от знания предмет искусства — произведение вещей при помощи способности, определенной к действию. Поэтому сфера искусства — практика и производство; сфера же знания — созерцание предмета, теория, умозрение. И все же у науки есть общее с искусством: как и искусство, знание способно быть сообщаемым посредством обучения. Поэтому искусство есть знание в большей мере, чем опыт.
Знание предполагает, что известна причина, в силу которой вещь не только существует, но и не может существовать иначе, чем как она существует («Вторая аналитика» I 2). В-третьих, знание есть исследование сущности факта. В плане бытия необходимая причина может быть только сущностью вещи. В плане познания или в логическом плане она может быть лишь началом (принципом) в отношении к логическим следствиям.
5. Место метафизики в иерархии наук
В метафизике, в классификации наук и знаний, разработанной самим Аристотелем, над всем главенствует чистая и бестелесная, вне физического мира пребывающая «форма» (Бог, неподвижный перводвигатель). Несмотря на свою бестелесность и беспримесность, она рассматривается одновременно и как самое простое бытие, и как бытие, наиболее реальное, как чистая действительность. Ряд помещенных ниже ее «форм» есть ряд нисходящий, именно вследствие все более увеличивающегося количества «материи», которая присоединяется к этим «формам».
Все предстоящее чувствам и мышлению указывает, по Аристотелю, на проблему бытия. Но метафизика — «первая философия», как ее называет Аристотель, — исследует не отдельные области бытия, а начало и причины всего сущего, поскольку оно берется как сущее.
Для учения о категориях, как, впрочем, и для всей философии Аристотеля, характерен двоякий аспект: в онтологическом плане категории — высшие роды бытия, к которым восходят все его частные стороны и обнаружения; в гносеологическом плане категории — различные аспекты или точки зрения, с каких могут быть рассмотрены предметы, роды бытия и которые не могут быть возведены к единому для всех них аспекту или к единой, возвышающейся над ними точке зрения. В специальном сочинении о категориях («Категории») таких родов указано десять. Это: 1) сущность; 2) количество; 3) качество; 4) отношение; 5) место; 6) время; 7) положение; 8) обладание; 9) действование и 10) претерпевание.
Но хотя таблица категорий открывается у Аристотеля категорией сущности, при первом своем появлении эта категория еще не наполнена всем тем своим понятийным содержанием, какое она приобретет с развитием всей системы категорий. В своем первоначальном смысле сущность есть предмет, обладающий самостоятельным бытием, не нуждающийся для своего существования в существовании другого, иначе бытие всегда частное, единичное (например, этот единичный человек). Такое единичное самостоятельное бытие есть субстанция. Особенность субстанции в том, что она может внутри себя самой совмещать противоположные друг другу свойства, но вовне себя не может иметь ничего, что было бы ей противоположно. Так, единичный человек может быть вместе и добрым, и отчасти злым, но отдельный человек вне самого себя не имеет ничего, что было бы противоположно ему как отдельному человеку.
Субстанция, или единичное бытие, может выступать в суждении только как субъект этого суждения, только как предмет суждения. Предикат может высказывать нечто о таком субъекте, но сам субъект как единичное бытие ни о чем высказываться не может. Субстанции в этом — первом — смысле или значении Аристотель называет первыми сущностями. Первая сущность есть «вот это нечто», вещь, еще неопределенная — для знания — в своих признаках, но сама по себе вполне индивидуальная.
Развитие знания о предмете приводит к возникновению понятия о предмете: понятие предмета раскрывает его существенные черты. Такие понятия Аристотель называет вторыми сущностями. Первая сущность, или субстанция, есть не что иное, как указанный средствами языка отдельно существующий предмет.
В качестве родов и видов «вторые сущности» отличаются от «субстанций», или «первых сущностей»: они могут иметь противоположное себе. Так, огонь как «субстанция», или «первая сущность», не имеет в природе ничего, что было бы противоположно ему как огню. Но горячее как «вторая сущность» имеет противоположное себе — холодное. В отличие от «первой сущности» «вторая сущность» может быть предикатом суждения.
ИЗ «МЕТАФИЗИКИ» АРИСТОТЕЛЯ
[Сущность и суть бытия]
Однако очевидно, что определение и суть бытия вещи в первичном и прямом смысле относятся к сущностям. Стало быть, ясно, что определение бывает только у сущности: если оно имеется и для других родов сущего, то его необходимо давать через присоединение, как, например, для того или другого качества и для нечетного; ведь нечетного нет без числа, как и нет “женского” без живого существа (говоря “через присоединение”, я разумею те случаи, где приходится два раза повторять одно и то же).
[Вещь и суть ее бытия]
Ведь знание об отдельной вещи мы имеем тогда, когда мы узнали суть ее бытия, и одинаково дело обстоит как в отношении блага, так и в отношении всего остального, так что если бытие благом не есть благо, то и бытие сущим не есть сущее, и бытие единым не есть единое. И точно так же существует всякая суть бытия либо ни одна не существует; а потому если и бытие сущим не есть сущее, то таковым не будет и никакая другая суть бытия. Далее, то, чему не присуще бытие благом, не есть благо. Поэтому необходимо, чтобы были тождественны благо и бытие благом, прекрасное и бытие прекрасным, а равно все то, что обозначается не через другое, а как существующее само по себе и первичное.
[Сущность и ее части]
То, что есть соединение формы и материи, например, курносое и медный круг, разлагается на указанные составные части, и материя есть их часть; а то, что не соединено с материей, но имеется без материи и обозначение чего касается только формы, не исчезает ни вообще, ни во всяком случае таким именно образом; так что для названных выше вещей это [материальное] составляет начала и части, но оно не части и не начала формы.
[Части формы и целого]
Естествен вопрос, какие части принадлежат форме и какие не ей, а составному целому; ведь если это остается неясным, нельзя давать определения чему бы то ни было, ибо определение касается общего и формы; если поэтому неясно, какие части относятся к материи и какие нет, то не будет ясно и обозначение предмета. Так вот, если говорить о том, что появляется в разных по виду вещах (например, круг у меди, камня и дерева), то представляется ясным, что ни медь, ни камень не относятся к сущности круга, так как круг отделим от них. Там же, где отделимость не видна, вполне возможно, что дело обстоит подобным же образом, как если бы все круги, которые мы видим, были медные (тем не менее медь нисколько не относилась бы к форме); однако в этом случае трудно мысленно отвлечься [от формы]. Так, например, форма человека всегда представлена в плоти, костях и тому подобных частях; значит ли это, что они части формы и определения? Все же нет, они материя, только мы не в состоянии отделить их [от формы], потому что форма человека не появляется в чем-то другом.
[Правомерно ли считать общее сущностью?]
И вообще следует признать, что если “человек” и все, о чем говорится таким же образом, есть сущность, то ничего из того, что содержится в определении, не есть сущность чего-то и не существует отдельно от них или в чем-то другом; я имею в виду, например, что не существует какого-либо “живого существа” помимо отдельных живых существ, как не существует отдельно и ничего из того, что содержится в определении.
Итак, если исходить из этих соображений, то очевидно, что ничто присущее как общее не есть сущность и что все, что одинаково сказывается о многом, означает не “вот это”, а “такое-то”.
А кроме того, это ясно и из следующего: невозможно, чтобы сущность состояла из сущностей, которые находились бы в ней в состоянии осуществленности, ибо то, что в этом состоянии осуществленности образует две вещи, никогда не может быть в том же состоянии одним; но если это две вещи в возможности, то [в осуществленности] они могут стать одним (например, двойная линия состоит из двух половин, но в возможности; обособляет же их осуществленность); поэтому, если сущность есть одно, она не будет состоять из сущностей, которые содержались бы в ней.
[Можно ли определить единичные сущности?]
Ясно, что для чувственно воспринимаемых единичных сущностей не может быть ни определения, ни доказательства. Поэтому, если тот, кто имеет дело с определением, дает определение какой-нибудь единичной вещи, он должен знать, что оно всегда может быть опровергнуто, ибо дать такое определение невозможно. Поэтому вечным вещам нельзя дать определения, в особенности существующим в единственном числе, как, например, Солнце или Луна.
[Причина единства предмета]
Последняя материя и форма – это одно и то же, но одна – в возможности, другая – в действительности; так что одинаково, что искать причину того, что вещь едина, или причину единства материи и формы, ведь каждая вещь есть нечто единое, и точно так же существующее в возможности и существующее в действительности в некотором отношении одно, так что нет никакой другой причины единства, кроме той, что вызывает движение от возможности к действительности. А все, что не имеет материи, есть нечто безусловно единое.
[Возможность и действительность]
[Можно сказать], все возникает из сущего, однако из сущего в возможности, а не из сущего в действительности.
[Возникающее и становящееся]
[Мера, как выражение сущности единого]
Таким образом, единое есть мера всех вещей, потому что мы узнаем, из чего состоит сущность, когда производим деление либо по количеству, либо по виду. И единое неделимо потому, что первое в каждом [роде вещей] неделимо.
[Различие и противоположность]
Таким образом, из только что сказанного ясно, что противоположность есть законченное различие; а так как о противоположном говорится в различных значениях, то ему каждый раз будет сопутствовать законченность в том же смысле, в каком ему присуще быть противоположным. И если это так, то ясно, что каждая противоположность не может иметь больше одной противоположности: ведь ничего не может быть еще более крайним, чем крайнее, как и не может быть у одного расстояния больше чем две конечные точки; да и вообще если противоположность есть различие, а различие бывает между двумя вещами, то и законченное различие должно быть между двумя.
[Противоречие и лишенность]
[Равное, большое и малое]
Причина того, что движение кажется неопределенным, состоит в том, что его нельзя отнести ни к возможности сущего, ни к действительности сущего: ведь и то, что есть количество в возможности, не приводится необходимым образом в движение, так же как и то, что есть количество в действительности, и движение, правда, кажется некоторым осуществлением, но незаконченным; причина в том, что не закончено то сущее в возможности, осуществление которого есть движение. Поэтому-то трудно постичь, что такое движение: его необходимо отнести или к лишенности, или к возможности, или просто к осуществлению, между тем ничто из этого не представляется допустимым. Так что ему только и остается быть тем, что мы сказали, а именно быть осуществлением, и притом осуществлением в указанном смысле; понять это осуществление, правда, трудно, но оно вполне возможно.
Изменение не привходящее бывает не у всякого, а у противоположностей, у промежуточного между ними и у противоречащего одно другому. Что это так, подтверждается наведением. И то, что претерпевает изменение, изменяется или из одного субстрата в другой субстрат, или из того, что не есть субстрат, в то, что не есть субстрат, или из субстрата в то, что не есть субстрат, или из того, что не есть субстрат, в субстрат (под субстратом я разумею здесь то, что выражено утвердительной речью). Так что необходимо существуют три вида изменений, ибо изменение из не-субстрата в не-субстрат не есть изменение: здесь пет ни противоположностей, ни противоречий, потому что пет никакого противопоставления. Изменение по противоречию, происходящее из не-субстрата в субстрат, есть возникновение. Изменение же из субстрата в не-субстрат есть уничтожение, при этом если происходит изменение в безотносительном смысле, то и уничтожение в безотносительном смысле
[То, для чего есть движение, и то, для чего его нет]
Если категории разделяются на сущность, качество, место, действие или претерпевание, отношение и количество, то должно быть три вида движения: для качества, количества и места. По отношению к сущности нет движения [1] так как нет ничего противоположного сущности; нет движения и для отношения (ибо может вполне соответствовать действительности, что при изменении одного из двух [соотнесенных членов] другой не изменится, так что их движение привходящее; [2] также нет движения ни для того, что действует или претерпевает, ни для того, что движет и приводится в движение, ибо нет ни движения движения, ни возникновения возникновения, ни вообще изменения изменения. В самом деле, движение движения возможно было бы двояким образом: или (1) движение берется как субстрат (подобно тому как человек движется, потому что он меняется из бледного в смуглого), так что таким же образом и движение становилось бы теплым или холодным, или меняло бы место, или росло; однако это невозможно, ибо изменение не есть какой-либо субстрат; или (2) движение движения могло бы означать, что какой-нибудь другой субстрат переходит из одного изменения в другой вид, как, например, человек переходит из болезни в здоровье. Далее, если бы было изменение изменения и возникновение возникновения, то пришлось бы идти в бесконечность.
И так как нет движения ни сущности, ни отношения, ни действия и претерпевания, то остается сказать, что движение имеется для качества, количества и “где” (ибо для каждого из них имеется противоположность); а имею я в виду не то качество, которое принадлежит сущности (ведь и видовое отличие есть качество), а то, которое способно претерпевать (ввиду чего о чем-то говорят, что оно что-то претерпевает) или не способно претерпевать.
[Природные сущности и перводвигатель]
А именно: существует нечто вечно движущееся беспрестанным движением, а таково движение круговое; и это ясно не только на основе рассуждений, но и из самого дела, так что первое небо можно считать, вечно. Следовательно, существует и нечто, что его движет. А так как то, что и движется и движет, занимает промежуточное положение, то имеется нечто, что движет, не будучи приведено в движение; оно вечно и есть сущность и деятельность
Кроме того, остается вопрос: есть ли постигаемое мыслью нечто составное? Если да, то мысль изменялась бы, переходя от одной части целого к другой. Но разве то, что не имеет материи, не неделимо? Так же как обстоит дело с человеческим умом, который направлен на составное, в течение определенного времени (у него благо не в этой или другой части [его предмета], а лучшее, будучи чем-то отличным от него, у него-в некотором целом), точно так же обстоит дело с [божественным] мышлением, которое направлено на само себя, на протяжении всей вечности.