аринбасарова биография национальность личная жизнь
Наталья Аринбасарова
Наталья Утевлевна Аринбасарова (каз. Наталья Өтеуліқызы Арынбасарова). Родилась 24 сентября 1946 года в Москве. Советская и российская актриса театра и кино казахско-польского происхождения. Заслуженная артистка РСФСР (1979).
Наталья Аринбасарова родилась 24 сентября 1946 года в Москве. В столице встретились её родители. Отец военный и в то время учился в Военной академии им. Фрунзе.
В 1956 году семья вернулась в Казахстан. В Алма-Ате Наталья поступила в хореографическую школу, оттуда её направили в Академическое хореографическое училище при Большом театре, которое она окончила в 1964 году.
В том же году её пригласили сниматься в главной роли в фильме Андрея Михалкова-Кончаловского по роману Чингиза Айтматова «Первый учитель». Фильм сделал ее знаменитой.
Наталья Аринбасарова в фильме «Первый учитель»
За женскую роль в ленте «Первый учитель» она получила приз Венецианского кинофестиваля «Золотой кубок Вольпи» 1966 года, обойдя Джейн Фонду с ее ролью в фильме Роже Вадима «Добыча».
В 1969 году вышла лента с ее участием «Песнь о Маншук». В 1970 году за работу в этом фильме она получила вторую премия за лучшую женскую роль в фильме на Всесоюзном кинофестивале и премию Ленинского комсомола Казахской ССР.
Наталья Аринбасарова в молодости
В 1994-м стала лауреатом МКФ «Звёзды завтрашнего дня» в Женеве, получив приз за лучшую женскую роль в фильме «Слабое сердце».
В 2000-е часто снимается в телесериалах. Всего сыграла более чем в 60 фильмах и сериалах.
В конце 1990-х Наталья решила надиктовать дочери свои мемуары, которые в итоге были изданы под названием «Лунные дороги».
Наталья Аринбасарова в программе «Мой герой»
Рост Натальи Аринбасаровой: 162 сантиметра.
Личная жизнь Натальи Аринбасаровой:
Трижды была замужем (один брак гражданский).
Первым мужем был Андрей Кончаловский, с которым она познакомилась на съемках ленты «Первый учитель».
Брак с Андреем Кончаловским продлился 5 лет.
Наталья Аринбасарова и Андрей Кончаловский
В 1970 году вышла замуж за художника-постановщика и живописца Николая Двигубского, который работал в фильмах Тарковского и Кончаловского.
Во втором браке в 1974 году родилась дочь Екатерина Двигубская, ныне тоже кинорежиссёр и писательница.
В 1980 году рассталась с Двигубским, который уехал во Францию.
Наталья Аринбасарова и Николай Двигубский
О третьем браке рассказывала: «С Эльдором мы официально отношения не оформляли. Он был заботлив, очень любил моих детей, порой был к ним даже более внимателен, чем к своим сыну и дочери, семью обеспечивал. Я снялась в нескольких его фильмах. Вообще чувствовала себя с ним как за каменной стеной. Но наступили страшные 1990-е годы. Кино не снималось, безработица, жить не на что. Все выкручивались как могли. Многие люди, в том числе и из круга наших друзей, переменились, совсем некрасиво себя вели. И Эльдор, будучи человеком порядочным, жутко это переживал. Потерял себя в новой реальности. Постепенно я начала замечать, что в отсутствие Эльдора чувствую себя гораздо комфортнее, мне спокойно. И мы решили мирно разойтись».
Фильмография Натальи Аринбасаровой:
Наталье Аринбасаровой – 75: Почему знаменитую актрису однажды назвали позором народов Средней Азии
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Наталья Аринбасарова родилась в 1946 г. в Москве в семье военного. Ее детство и юность прошли в Средней Азии. В Туркмении она впервые увидела в кино балет «Лебединое озеро», после чего решила, что непременно станет балериной. Она поступила в балетную школу в Алма-Ате, а оттуда ее перевели учиться в Москву, в Академическое хореографическое училище при Большом театре.
О своем балетном прошлом Наталья всегда вспоминала с теплотой и гордостью: « Балет для меня всегда был олицетворением всего самого прекрасного. Иногда, когда выпадает возможность, я иду в Большой театр и словно попадаю в детство, потому что балет – это сказка, это праздник, и я счастлива, что была у меня в жизни такая школа. Ведь очень важно в 9 лет рано утром вставать к станку и под классическую музыку делать упражнения изо дня в день. Потом ты идешь и смотришь балет. Ты растешь среди прекрасной музыки и танца. Тебя приучают мыслить образами. Это великая школа, где, кроме всего прочего, тебя научили трудиться, не жалеть себя. Когда ты падаешь, валишься с ног, а тебе говорят: вставай, – и вновь и вновь продолжаешь делать упражнения. И это умение через «не могу», через «не хочу» в жизни помогает всегда ».
Балетная школа закалила ее характер, и это ей пригодилось, когда она начала сниматься в кино. Режиссеры очень ценили то, что Аринбасарова не была капризной и терпеливо выдерживала даже самые долгие съемки. Ее кинодебют состоялся в 18 лет, когда ее пригласили на главную роль в дипломную работу Андрея Кончаловского «Первый учитель». Режиссер сам стал для начинающей актрисы первым учителем, и позже она говорила, что именно этот опыт стал залогом ее дальнейшей успешной кинокарьеры.
В одном из эпизодов Аринбасарова должна была сниматься обнаженной. Она сразу заявила о том, что не может на это согласиться – восточная девушка, воспитанная в строгости, не могла себе такого позволить. Тогда вместо нее пригласили дублершу, но зрители не знали о том, что в этом кадре – на самом деле не она. И после выхода фильма на Аринбасарову посыпались гневные письма из Средней Азии, в которых соотечественники обвиняли ее в том, что она опозорила весь свой народ.
Позже актриса признавалась: « Даже на Западе эти кадры были революционными. Они поразили не только моих земляков. Помню забавный случай, когда на Московском кинофестивале в 67-м году меня вдруг обступила французская делегация и стала делать комплименты: как я замечательно сыграла, какая у меня чудесная фигурка. Со всеми комплексами советской девушки я начала им через переводчика объяснять, что в кадре снялась дублерша. А когда оглянулась, их и след простыл… ».
Первая роль принесла Аринбасаровой славу не только в СССР, но и за рубежом: в 1966 г. на международном кинофестивале в Венеции ей вручили главный приз – золотой кубок Вольпи. После такого успеха юной актрисой заинтересовались зарубежные режиссеры, ее приглашал на съемки знаменитый французский режиссер Франсуа Годар, но Аринбасарову не выпустили за границу. Первый фильм стал для нее судьбоносным не только в творческой жизни, но и в личной: во время съемок они с Кончаловским расписались, а вскоре у них родился сын Егор. Этот брак продлился всего 5 лет: когда режиссер решил уехать за границу, Наталья отказалась его сопровождать и вместе с сыном осталась в СССР – на тот момент она была востребованной актрисой и собиралась продолжать кинокарьеру.
Окончив ВГИК, Наталья Аринбасарова продолжила свою кинокарьеру. Фильмы с ее участием часто удостаивались престижных кинопремий. Так, «Транссибирский экспресс» получил специальный приз жюри на Ереванском всесоюзном кинофестивале, а в 1978 г. его посмотрели 24 млн зрителей. В 1980 г. она заслужила Государственную премию СССР за роль в фильме «Вкус хлеба», в 1994 г. – приз за лучшую женскую роль в фильме «Слабое сердце» на международном кинофестивале в Женеве.
У актрисы было три брака. Через какое-то время после расставания с Кончаловским она стала гражданской женой художника-постановщика Николая Двигубского. В этом браке у нее родилась дочь Екатерина, которая впоследствии, как и ее старший брат Егор, тоже стала режиссером. Аринбасарова прожила с мужем 10 лет, после чего в 1980 г. он тоже эмигрировал за рубеж.
Спустя 2 года актриса вышла замуж за режиссера фильмов «Транссибирский экспресс» и «Визит к Минотавру» Эльдора Уразбаева. В 1990-х гг. из-за кризиса в кинематографе, безработицы и безденежья их отношения испортились, и они расстались. Со всеми бывшими мужьями ей удалось сохранить хорошие отношения – актриса не уставала повторять, что все они были очень талантливыми и интересными людьми, у которых было чему поучиться, и что она благодарна им за счастье, разделенное с ней.
Ей часто задают вопросы о том, считает ли она себя счастливой. На этот вопрос Наталья Аринбасарова отвечает с присущей ей мудростью: « В общем, можно сказать, что я счастлива. Хотя абсолютно счастливы могут быть только идиоты. На свою творческую судьбу мне грех жаловаться: мне везло, под меня писали роли, как, например, в «Песни о Маншук», «Транссибирском экспрессе» или «Слабом сердце». Радуешься, когда все хорошо, благополучно, но когда вспоминаешь, что людям тяжело, то ощущение радости и счастья сразу гаснет. Конечно, счастливые миги были. Что касается счастья в личном плане, то здесь это понятие короткое, мгновенное ».
Сегодня она продолжает сниматься в кино и ведет активный образ жизни. « Я давно пришла к выводу: главное в жизни – хотеть, причем многого и очень сильно. Тогда желания сбываются. Ты словно программируешь себя », – говорит актриса.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Наталья Аринбасарова
Биография
Наталья Аринбасарова — советская и российская актриса с удивительной творческой судьбой. Бывшая балерина оказалась востребована в проектах выдающихся режиссеров своего времени, а многие ее работы вошли в золотой фонд отечественного кино.
Детство и юность
Родители будущей актрисы познакомились в Москве. Ее отец Утевле Туремуратович был казахом по национальности, он приехал в Россию, чтобы учиться в столичной военной академии. Мама Мария Константиновна происходила из семьи поляков, которые покинули родину в период Первой мировой войны.
В браке родились 5 детей: две дочери и трое сыновей. Наталья Утевлевна Аринбасарова появилась на свет в сентябре 1946 года в столичном роддоме. Вскоре отца отправили служить в Туркмению, где и прошел ранний период биографии будущей артистки. Позднее семья осела в Казахстане, но девочка не переставала тосковать по Москве, которую считала родным городом.
В детстве Наташа хотела стать балериной. Она поступила в хореографическую школу в Алма-Ате, а год спустя сбылась ее давняя мечта: талантливую танцовщицу пригласили в училище при Большом театре, расположенное в российской столице. Покинув родительский дом, Аринбасарова жила в интернате, о котором у нее остались только положительные воспоминания.
В училище Наталья была в числе лучших учеников: на государственном экзамене комиссия во главе с Галиной Улановой поставила юной балерине пятерку. Но девушка, готовясь к дипломному выступлению, уже знала — балетной карьеры не видать. В 15 лет, когда ей удаляли гланды, врачи обнаружили порок сердца. Тогда она решила, что станет драматической актрисой. Об этом звезда рассказала в программе «Судьба человека».
Фильмы
Первая роль была для Аринбасаровой подарком свыше. Она училась на последнем курсе училища, когда ее пригласили на прослушивание для дипломного фильма молодого режиссера Андрея Михалкова-Кончаловского. Интересно, что изначально кинематографист присмотрел среди студенток другую девушку, но возникла путаница и прислали Наталью. Отказывать в пробах ей не стали.
Подготовка к съемкам была изнурительной: актрисе намеренно испортили волосы и нанесли сложный грим, чтобы сделать образ чумазым и неряшливым. Но куда труднее оказалась сцена, во время работы над которой экранная партнерша избивала девушку несколько дублей подряд.
Аринбасарова стойко выдержала все испытания, после чего ее утвердили, а затем последовал вердикт режиссера: надо похудеть. Для юной танцовщицы, весившей около 45 кг при росте 165 см, это было шоком. Однако Кончаловский настаивал, что ее лицо едва помещается в кадр. Причина выяснилась спустя годы: из-за сердечной недостаточности в горах, где проходили съемки, тело артистки отекало, и она казалась больше. Но тогда пришлось придерживаться строгой диеты.
Подписывая контакт, Наталья, воспитанная в восточных традициях, настояла, что не станет сниматься обнаженной. Для сцены, в которой ее героиня предстает без одежды, выписали натурщицу, а когда с ней не сложилось, выбрали девочку из массовки. Позднее, когда актриса рассказывала об этом журналистам, те быстро теряли к ней интерес.
Но мучения исполнительницы не были напрасными. Когда на экраны вышла картина «Первый учитель», где Аринбасарова сыграла юную Алтынай, на нее обратили внимание и зрители, и критики. В 1966 году ей, непрофессиональной актрисе, вручили главный приз фестиваля в Венеции — золотой Кубок Вольпи. Конкуренткой была Джейн Фонда, сыгравшая в мелодраме Роже Вадима «Добыча».
В молодости у Натальи от предложений сниматься не было отбоя, а талантливую артистку позвали учиться во ВГИКе. Там она оказалась на несколько лет старше своих однокурсников, среди которых были Наталья Белохвостикова, Николай Еременко и Сергей Никоненко. Но возраст и слава давали привилегии — Аринбасарова была единственной в группе, кому позволяли сниматься.
В 1969 году на экраны вышел фильм «Джамиля», в котором исполнительнице вновь досталась главная роль. Чтобы подготовиться к съемкам, Наталья брала уроки верховой езды и многие трюки выполняла самостоятельно.
Наталья Аринбасарова в фильме «Транссибирский экспресс»
Затем последовала премьера картины «У озера», которую снял ее мастер Сергей Герасимов. Работая над сценарием, он написал роль Кати Олзоевой специально для артистки, чтобы она могла продемонстрировать балетные навыки. С этим образом еще долго ассоциировали исполнительницу.
Не менее яркой и запоминающейся получилась ее Маншук Маметова из военной драмы «Песнь о Маншук». Сценарий ленты Кончаловский написал специально для нее, поэтому Аринбасарова так гармонично вжилась в роль храброй пулеметчицы. Эту работу исполнительница считает одной из самых любимых.
Удался ей и образ Айжан из приключенческого боевика «Транссибирский экспресс». В последующие годы звезда продолжала блистать на экранах, даря зрителям незабываемые эмоции. 1990-е начались для Натальи Утевлевны комедией «Система “Ниппель”» Александра Панкратова-Черного. Там она снялась в необычной для нее роли пьяницы и сумела сделать это правдоподобно.
Переход от образов молодых воинственных красавиц к более характерным и возрастным дался артистке безболезненно. По ее признанию, она гармонично чувствует себя, играя матерей и бойких бабушек. В 2011 году Аринбасарова снялась в картине «Небо моего детства», где воплотила пожилую мать Нурсултана Назарбаева.
Личная жизнь
Первым мужем звезды стал Андрей Михалков-Кончаловский, роман с которым разгорелся на съемках «Первого учителя». Режиссер был старше актрисы почти на 10 лет и не казался ей привлекательным, но он был прекрасным собеседником и сумел покорить ее интеллектом. Они поженились втайне от родителей артистки, которые были против такого союза, но со временем приняли выбор дочери.
В браке родился наследник Егор Кончаловский, за которым с радостью присматривала свекровь Натальи Утевлевны. Она обожала невестку и сохранила с ней теплые отношения, даже когда грянул развод. Продолжилось общение и с бывшей супругой брата Андрея Сергеевича Анастасией Вертинской. В 2021 году сын Аринбасаровой поделился фото артисток на личной странице «Инстаграма».
Расставшись с супругом, исполнительница больше не собиралась выходить замуж. Но затем в ее жизни появился художник Николай Двигубский, который долго ухаживал за женщиной и в итоге сумел покорить ее сердце. Свадьбу сыграли всего за 2 дня до появления их дочери Екатерины Двигубской, ведь звезда боялась, что девочку признают незаконнорожденной.
Наталья Аринбасарова с детьми. Егор Кончаловский и Екатерина Двигубская.
Второй муж, как и первый, развелся с актрисой из-за желания работать за границей. Наталья Утевлевна не собиралась покидать Россию, ведь знала, что только на родине будет востребованной. Ради карьеры она готова была пожертвовать личной жизнью, о чем никогда не жалела.
Позднее Аринбасарова познакомилась с режиссером Эльдором Уразбаевым, с которым прожила 16 лет, но уже не стала официально оформлять отношения. Мужчина легко нашел общий язык с детьми артистки и охотно снимал ее в кино, но в 90-е их отношения испортились, и они решили мирно расстаться.
Сейчас Наталья Утевлевна сосредоточена на воспитании внуков, их у нее трое: Мария, Тимур и Тимофей. Сын и дочь звезды связали судьбу с кинематографом, снимают фильмы, в которые часто приглашают мать. Они считают ее талисманом.
Наталья Аринбасарова сейчас
В 2021 году актриса вернулась на экраны после небольшого перерыва. Она появилась в картине «Хозяйка горы», снятой ее дочерью Екатериной Двигубской. В проекте Аринбасаровой досталась одна из главных ролей, а ее коллегами стали Анна Снаткина, Виктория Толстоганова и Сергей Перегудов. Позднее с участием исполнительницы состоялась премьера комедии «Мой папа — вождь!» Егора Кончаловского.
Наталья Аринбасарова
— В детстве я очень много мечтала. Наша семья жила в Туркмении, в воинской части, где служил папа. Бескрайняя степь, днем жара за +50 °С, ночью воздух не успевает остыть. Мама выносит из нашего барака на улицу две солдатские металлические койки, их ножки ставит в банки с водой — чтобы скорпионы и фаланги не заползли, так как они воды боятся, и укладывает нас, детей. А от кусачих москитов накрывает балдахином из тюля. Сквозь этот шатер видно небо. В Азии оно низкое, кажется, протянешь руку — и можно звезду ухватить. И вот мои братья, сестры спят, а я лежу, гляжу на звезды и… мечтаю. О том, как стану известной балериной и буду танцевать на сцене на пуантах, в пачке, под волшебную музыку…
По выходным на территории части прямо на улице показывали кино: вместо экрана натягивалась простыня, мы тащили с собой стульчики, рассаживались, и начиналось… В одном из фильмов был эпизод, где революционные матросы смотрели в Большом театре балет «Лебединое озеро». Я, четырехлетняя, была поражена этим чудом. Сказала маме: «Хочу так же». И стала на полигонах заниматься акробатикой — мостик делала, растяжки. Невероятно была гибкая, просто в узел завязывалась.
— Наталья Утевлевна, так вы родом из Туркмении?
— Нет. Я и два моих старших брата родились в Москве. А всего нас пятеро детей. Мама — полька, папа — казах, вырос в детском доме. Его отец был богатым баем, но когда пришла советская власть, у них все отобрали. А в 1930 году папины родители погибли — скорее всего, расстреляли их, как и очень многих казахов в то время. 12-летнего папу с его младшим братом забрали в детдом. Дважды они сбегали, их ловили, возвращали, и в результате братик умер — от голода.
Папа окончил пулеметное училище в Сарапуле. На фронте воевал и в артиллерийских войсках, и в кавалерии, а в Берлин въехал танкистом. В годы войны поступил в Военную академию имени Фрунзе в Москве. А в 1948 году его направили в Туркестанский военный округ, где он служил в должности начальника штаба части.
С мамой они познакомились во время его учебы в Москве, вскоре поженились. Мамины родители из Польши. Во время Первой мировой войны оттуда было огромное количество беженцев, многие осели в Рыбинске. Среди них была семья мамы. Некоторое время мама работала в отделе ОТК авиазавода, но вскоре поляков оттуда поувольняли. Маме удалось перебраться в Москву. После того как вышла замуж за папу и появились дети, она уже не работала.
— Разница в возрасте с братьями и сестрами у вас большая?
— Мы появлялись на свет подряд, друг за дружкой. В 1943-м родился мой старший брат Юрий; в 1944-м — второй, Арсен (его официальное имя Арстан); в 1946-м на свет появилась я; в 1948-м — сестра Танечка; а в 1951-м — Миша. Мама говорила: «Я не спала 20 лет…»
Детство наше прошло на полигонах. Жили очень скромно, если не сказать бедно. Сначала ютились в одной комнате барака, потом чуть расширились. После войны голод, все по карточкам, даже хозяйственное мыло, которым мама нас мыла. А на стирку его уже не хватало — стирали золой от сгоревшего саксаула.
Наш семейный уклад строился на жесткой дисциплине, все расписано по минутам, все приучены заботиться друг о друге. У папы — непререкаемый авторитет, но дома он был добрым, баловал нас. А перед мамой мы робели, слушались беспрекословно. Строгая была, могла и ремня дать. Правда, меня не била, видно, потому, что я была слабенькой, просто дохлятина, за мной даже закрепилось семейное прозвище Рахихуль.
У мамы была жесткая установка: все дети должны окончить школу с медалью и обязательно получить высшее образование. Так и вышло. Только я без медали осталась, так как оканчивала не общеобразовательную школу, а балетное училище при Большом театре, где медалей не выдавали. Но все остальные мамино требование выполнили. К счастью, все они живы. А вот родителей уже нет.
В мои девять папу перевели в Алма-Ату, и там мечта моя сбылась: я поступила в городскую балетную школу, из которой меня позже в числе 12 ребят направили учиться в Москву.
— Как устроились в столице?
— Нас поселили в интернате, и там я столкнулась с двумя проблемами. Во-первых, очень скучала по дому, а во-вторых, у меня обнаружился порок сердца. Сказали мне об этом во время обследования в больнице, куда меня положили, чтобы вырезать гланды. Я — в рев! И, представьте, умолила врача не сообщать в училище. Но стала избегать наших обязательных медосмотров, хитрила — боялась, что отчислят. А сама чувствовала: нарастающие нагрузки выдерживаю с трудом — задыхаюсь. Понимала, что из-за проблем со здоровьем с балетом вряд ли получится что-то серьезное. А тут меня стал очень нахваливать наш педагог по актерскому мастерству, и я крепко задумалась о другой профессии — мол, годика два потанцую, отработаю диплом, а потом поступлю в театральный и стану драматической актрисой.
— Получается, опять запрограммировали себя?
— Выходит, так, потому что именно в этот момент в наше училище пришли кинематографисты — искали артистку-казашку на главную роль в фильм «Первый учитель». Директор интерната вызвал меня в кабинет и сказал, что я должна поехать на «Мосфильм» для беседы с режиссером. Я ничего не поняла и очень заволновалась. Еще бы — кино, волшебный мир! На студию приехала в жуткой интернатской одежде: пальто драповое бордового цвета с огромным воротником, не по размеру, почти до пяток, шапка-ушанка, башмаки суконные на крючках. И когда Кончаловский меня увидел, он вытаращил глаза от ужаса. К тому же я оказалась не той девочкой, которую он ждал. Просто в интернате перепутали и послали меня.
Потом он говорил мне: «В комнату вошло чучело гороховое. Ты была похожа на ночного сторожа». Правда, когда я сняла верхнюю одежду и осталась в симпатичном зелененьком платьице, с балетной прической — гладко зачесанные волосы, собранные в пучок, — он сразу широко заулыбался. И начал расспрашивать. Помню, меня поразили его пристальный взгляд через очки и эта знаменитая улыбка во все 32 зуба. Несмотря на дикую зажатость и стеснение, я чувствовала себя с ним очень легко.
— Ваш дар предвидения не сработал — в том смысле, что этот человек изменит вашу судьбу?
— Как ни странно, нет. Более того, сначала я отказалась сниматься. После первой встречи в феврале вплоть до июня от Кончаловского не было ни слуху ни духу. Я посчитала, что меня не утвердили. И вдруг телеграмма: «Срочно вылетай на кинопробы во Фрунзе!» — так тогда Бишкек назывался. А тут как раз мама приехала в Москву поддержать меня на госэкзаменах. Оставалось станцевать на сцене Большого театра па-де-де из балета «Тщетная предосторожность». И педагоги стали маму стращать: «Вы что, она же за год потеряет форму! Да и вообще ни в коем случае ребенку нельзя попадать в этот мир». Ну мама и вынесла вердикт: «Ни за что не поедешь туда!» Вот я и ответила режиссеру вежливым отказом. Узнав об этом, Кончаловский позвонил в училище, в гневе кричал на меня: «Негодяйка, ты обнадежила, а теперь подводишь! Хотя бы на кинопробы прилетай». Действительно, вроде неловко получилось. Мне стало совестно. Уговорила маму. Полетели.
Поприсутствовав на кинопробах, мама совсем расстроилась. Меня для образа героини изуродовали, нарядив в какой-то ужасающий костюм — дряхлое, вылинявшее, старушечье платье и жилетку, которую специально «офактуривали» (затерли напильником, затоптали, прожгли, запачкали), потом еще обкорнали мне волосы ножницами и всю вымазали. В сцене меня все время обижали, и тетка жестоко била. Мама чуть не плакала: «Зачем тебе это нужно? В балете ты такая красивая, а тут…» Однако в ожидании, когда худсовет отсмотрит материал, вдруг разволновалась, всполошилась: «Доченька, неужели ты не пройдешь?»
— Когда почувствовали, что влюбились в вашего судьбоносного режиссера?
— Точно не могу вспомнить. Но с самого начала мне с ним было очень интересно. В свои 26 лет Андрон был блестяще образован, столько всего знал. К тому времени он уже получил на Венецианском фестивале «Бронзового льва» за короткометражку, писал с Тарковским сценарий «Андрея Рублева». Много говорил об истории, о религии, пересказывал библейские сюжеты. И этими разговорами заворожил меня, 17-летнюю. А внешне не нравился. Улыбка его постоянная раздражала, неряшливость — джинсы, затертые до невозможности, и фигура нескладная — мне, балетной девочке, казался толстоват. Но, что называется, заговорил. Абсолютно точно: мужчины любят глазами, а женщины — ушами. Вот я и влюбилась в Кончаловского, хотя на съемках он меня все время ругал.
Причем при всех, в крик: «Ты такая-сякая, негодяйка-мерзавка, специально упрямишься, назло мне!» Это когда сцены у меня по неопытности не получались. Однажды я разрыдалась: «Все, уезжаю, не буду больше сниматься! Я бездарная, все испорчу». Он жутко перепугался: «Нет, не вздумай. Ты очень способная, а ругаю я тебя специально, чтоб играла еще лучше!»
Я жила в гостинице, а Андрон — в общежитии при киностудии. После съемки он говорил: «Приеду к тебе поужинать, спускайся в ресторан». Дальше я должна была сидеть напротив и смотреть, как он ест. В лучшем случае заказывал мне капустки на блюдечке, причем просил маслом не поливать. И все рассказывал, рассказывал… Есть он мне вообще не давал, даже яблоко или помидор вырывал из рук, если замечал, что я подношу ко рту. Отнимал и сам съедал. «Щеки у тебя должны быть впалыми, — говорил, — а они будут торчать из-за ушей, лицо не поместится в кадр».
Однажды, как обычно, спускаюсь в ресторан, смотрю, а рядом с Андроном за столиком сидит молодой человек, шумный такой, пижонистый — в замшевом пиджаке рыжего цвета, в модных очках с зелеными стеклами, «капельки» назывались. Смеется, что-то рассказывает. Оказалось, это его брат Никита Михалков. Уже звезда, все его узнают — тогда как раз только прошел фильм «Я шагаю по Москве». А я еще картины не видела, поэтому смотрела на него достаточно скептически.
Потом мы отправились в экспедицию в горный аул Арал, и Никита поехал с нами. Такой чудесный был, веселый, просто солнечный. Очень мне понравился. Там меня поселили в комнатке в нежилом помещении вместе с монтажницей Леной, а в другом таком же строении жил Андрей Сергеевич с художником Михаилом Ромадиным. У них и Никита остановился. И каждый вечер он с Мишей приходил к нам. С ними было весело, мы смеялись безостановочно, а Андрон страшно злился, приходил и разгонял: «Все, разбегайтесь, вы мне актрису замучаете, она завтра на съемке будет носом клевать!» И никогда не участвовал в наших посиделках. На съемках мы действительно все ужасно уставали: сам процесс безумно тяжелый, условия жуткие, а главное — наше село располагалось на высоте четыре тысячи метров над уровнем моря, что страшно выматывало. Часто выезжать надо было в четыре утра и на целый день. Возвращались абсолютно без сил.
— Как же Андрей Сергеевич объяснился вам в любви?
— Время от времени он звал меня погулять. К слову, очень долго я называла его по имени-отчеству и на вы, еще с полгода после того, как мы поженились. Никак не могла перестроиться и обратиться по имени — Андрон.
— Кстати, почему Андрон, а не Андрей?
— Так его называл дед, Петр Петрович Кончаловский. Вот в семье и в кругу друзей и закрепилось: Андрон — Андрончик, Никита — Никитончик… Ну, в общем, мы выходили в степь — огромное пространство, залитое серебристым светом луны. А посередине стоял валун, непонятно как там оказавшийся. Мы забирались на него и разговаривали, целовались. Нам казалось, что во всем мире мы одни.
Как-то в разгар съемок Кончаловский поехал на три дня в Москву. Мой мир перевернулся. Я бесцельно слонялась, страшно тосковала, волновалась: а вдруг не вернется? Вернулся. На нашем валуне подарил мне флакон лавандового одеколона — видимо, стащил у папы, потому что флакон был уже начатый. Тогда и сказал: «Знаешь, я в Москве ехал в троллейбусе, и меня озарило: «Я же могу на тебе жениться!», и от этой мысли на какое-то время ослеп. В общем, мы с тобой поженимся». Это было счастьем. И я ответила: «Да». Но нужно было дождаться, чтобы мне исполнилось 18 лет.
За это время у нас случались и конфликты. В один из летних дней режиссер, оператор и художник отправились на выбор натуры на Иссык-Куль, позвали с собой и меня. По дороге они купили барана. Приехав на место, возле лачужки какого-то рыбака стали жарить шашлык. Та-а-акой аромат… Я, постоянно голодная, обрадовалась. «Ой, — думаю, — сейчас полакомлюсь шашлычком…» Наконец все готово, потянулась к лакомству, и… вдруг Кончаловский шлеп меня по руке и говорит: «Тебе никакого шашлыка». Взял колечко лука и дал мне: «Вот все, что ты можешь съесть». Я так разозлилась!
На обратном пути они заехали в магазин за выпивкой, но там даже местной водки, арака, не было, поэтому купили ликер какого-то жуткого ядовито-изумрудного цвета. А я потихоньку — банку черешневого компота. И, пристроившись в машине сзади, стала его есть. Едва Кончаловский это увидел, тут же банку у меня отобрал и всю съел. А пока ел, приговаривал: «Тебе нельзя, завтра будем снимать крупный план». Все время попрекал меня тем, что я толстая. На этот раз я окончательно рассердилась. Мои чувства к нему как отрезало. Думала: «Все, не нужен он мне! Он только режиссер, у которого я снимаюсь, и больше ничего».
На следующий день снимаем, смотрю, а он корчится, будто болит что-то. Злобно думаю: «Ну и пусть! Так тебе и надо». Вечером иду к себе, а навстречу бежит Миша Ромадин, кричит: «Наташа, Андрона увозят в больницу, у него температура 41 градус — дизентерия. Лежит как раненый слон, стонет, плачет. Пойди, скажи ему ласковое слово». Вижу — стоит машина скорой помощи, но уперлась: «Нет, не пойду!» И навещать не стала. Андрон прислал письмо с просьбой ответить. Я черкнула, что у меня все хорошо, я ничего не ем, худею и катаюсь на качелях с Ромадиным. Он попросил меня приехать. Я сдалась. Приезжаю, выходит — страшный такой, серого цвета, худющий и счастливый оттого, что я его все-таки навестила.
Осенью мы поехали в Москву — Андрон хотел познакомить меня с мамой, поскольку с отцом его я уже была знакома. Сергей Владимирович, узнав, что сын так тяжело заболел, приезжал во Фрунзе. Первым делом я побежала в телефон-автомат, позвонила своему педагогу и, можно сказать, старшей подруге и прокричала в трубку: «Серафима Владимировна, я замуж выхожу!» Потом состоялось знакомство с Натальей Петровной Кончаловской на их знаменитой даче на Николиной Горе, а через два дня мы вернулись во Фрунзе. Едва зашли в свой номер, звонит мама: «Я больна, срочно приезжай!» Андрон посадил меня в такси, и я помчалась преодолевать расстояние в 250 км до дома. Родители встретили криком: «Ты никуда не поедешь, никаких съемок!» И… заперли меня.
— Но почему? Речь ведь шла не о случайной связи, а о замужестве?!
— Им не нравился Кончаловский. Мама говорила: «Он какой-то развязный, беспардонный, неряшливый». Это после того как перед началом съемок Андрон приезжал к нам домой — отпрашивать меня. И старым он им казался для дочери. Вот я и боялась сказать им о нашем намерении пожениться. Ну и, разумеется, маму обидело то, что позвонила я не ей и к маме Андрона сначала приехала. Четверо суток я просидела в кресле, так и не раздевшись — в пальто и резиновых сапогах. И ничего не ела. Только воду пила. И только ждала момента, когда смогу выскочить.
Дальше скандал был страшный, на всю республику. Кончаловский через Чингиза Айтматова и главу республики Кунаева всех поднял на ноги. Дома у нас телефон разрывался от бесконечных звонков из разных учреждений: гороно, милиция… Мама что-то кричала, с кем-то ругалась. Наконец папу вызвали в ЦК партии, где его стали пропесочивать: дескать, что это за байские замашки у члена партии! Разъяренный папа взял партийный билет и положил на стол со словами: «А дочку все равно не отдам!» Потом к нам домой пришла какая-то высокопоставленная женщина — увещевать маму. И пока они дискутировали по моему поводу, я выскочила в открытую дверь. И тут же наткнулась на перепуганного, взъерошенного Андрона, который четверо суток ждал меня в подъезде. Бедный. Он схватил меня, впихнул в машину, и мы рванули. Помню, петляли по городу, все казалось, что за нами погоня. Потом немножко успокоились и — в ЗАГС. Кончаловский настоял. «Все, — заявил, — сейчас мы распишемся, чтобы никто не мог тебя у меня отнять».
А с родителями моими мы рассорились серьезно, целый год не разговаривали. Только когда уже Егорушка родился, Наталья Петровна сказала: «Надо все-таки помириться, ты пригласи маму с папой, чтобы они внука повидали». И они согласились приехать. Наталья Петровна устроила в их честь ужин, а потом моя мама приготовила замечательные котлеты. Андрон смолотил сразу пять штук и похвалил: «Необыкновенно вкусные котлеты получились, мама». Тут уж она растаяла. Но все равно в глубине души родители так и не полюбили Андрона.
— Ребенка вы хотели или беременность получилась, что называется, незапланированная?
Конечно, хотели, особенно Андрон. Говорил: «Хочу, чтобы у нас с тобой было пятеро детей, не меньше, так и вижу, что в прихожей в рядочек стоят детские ботиночки». А я полгода не могла забеременеть, зато когда получилось, очень гордилась беременностью. В общем, в 1964 году мы поженились, а Егор родился в январе 1966-го. А чуть позже, в сентябре, мы с Андроном поехали на Венецианский фестиваль, где — о чудо! — мне, непрофессиональной актрисе-дебютантке, присудили приз за лучшую женскую роль.
Какая она здесь, как настоящая голливудская звезда!
— В 20 лет получить золотой кубок Вольпи — фантастика! Выходит, едва став мамой, вы оказались в статусе звезды мирового уровня.
— Можно сказать и так, но после родов мне было не до того. Сами роды были очень тяжелыми. А после произошло и вовсе что-то ужасное: температура 40 градусов, тело почернело, меня без конца чем-то колют. Потом рассказали, что, оказывается, у меня было заражение крови. С месяц, наверное, я пролежала в роддоме с высокой температурой.
— Как вел себя муж?
— Очень хорошо. Все семья Андрона за меня боялась, волновалась, добывала всякие вкусности. Во время беременности у меня был низкий гемоглобин, так Сергей Владимирович где-то достал огромный ящик гранатового сока в литровых банках, икру покупал, печенку в деревне специально заказывал. Наталья Петровна собрала горы детского приданого, причем все было постирано и поглажено, одеяльце для прогулок простегано, кофточки-чепчики связаны вручную.
Когда я легла в роддом, Андрон был с папой в Англии, они там писали сценарий «Щелкунчика». Узнав от Натальи Петровны по телефону о рождении Егорушки, оба рыдали в трубку. Из Англии Андрон привез кучу подарков — одежды всякой, игрушек, а главное — 45 банок детского питания. Это было бесценным даром, ведь молоко у меня исчезло. Андрей Сергеевич потом страшно гордился собой, говорил: «Это я выкормил сына!»
— Почему же ваша семейная жизнь не заладилась?
— Первое время Андрон был очень ласковый, приветливый, заботливый. Беспокоился о моем здоровье, постоянно отправлял меня к врачам. Все вещи для меня покупал сам, из-за границы привозил, у спекулянтов выкупал, хотел, чтобы я была одета стильно, красиво. Украшения дарил.
Со временем настроение мужа, отношение ко мне стало меняться. Мы не ссорились, не ругались, но… Все же складывается из мелочей. Андрон стал часто куда-то уезжать, домой возвращался поздно, потом вообще переехал на дачу. А я не могла там жить постоянно, поскольку поступила во ВГИК и, соответственно, должна была находиться в Москве. Мы все больше отдалялись друг от друга, муж становился невнимателен. Допустим, я вымою дачу, отдраю, все приберу, а он приедет выпивший и, прямо не разуваясь, с лепешками грязи на ботинках — на второй этаж. Говорю: «Видишь же, пол вымыт, все чисто, снял бы ботинки!» — «Ничего, еще помоешь». Понимаете, как обидно такое слышать? А в лучшие моменты мог улыбнуться, обнять и сказать: «Ну, видишь ли, родинка моя, я так долго сам за собой убирал, и теперь мне приятно, что кто-то это делает вместо меня». Ну и все — я таю и… опять за уборку.
— Переживали из-за такого отношения?
— Я чувствовала: что-то с ним происходит, он уже не тот, нет прежней влюбленности. Видела, что ему плохо, он мается (в тот период его картину «Асино счастье» запретили, положили на полку), от стресса у него по рукам пошла экзема, вся кожа была изранена. Он постоянно слушал по радио «вражеские голоса» и бормотал: «Невозможно жить в стране, где все запрещено. Надо уезжать». Стало очевидно, что Андрон выбирает для себя жизнь за границей. А тогда возможность уехать была одна: заключить брак с иностранкой. Что он впоследствии и сделал, женившись на француженке.
Но я была так наивна, что даже предположить не могла предательства. Да и не было времени особенно концентрироваться на этом: дома крошечный ребенок, вне дома — учеба во ВГИКе плюс много предложений в кино: я снималась в фильмах «Джамиля», «Песнь о Маншук», «У озера». Сергей Аполлинариевич Герасимов меня — единственную на курсе — отпускал на съемки.
Наверное, разрыв с мужем я перенесла относительно легко из-за своей огромной занятости — у меня просто не оставалось времени на переживания. Кроме того, я была максималисткой и рассуждала так: раз нет прежних чувств, ушла любовь, то и вообще ничего не надо. Посоветовалась с Фридрихом Горенштейном — этот замечательный писатель часто приезжал к нам в гости. И он сказал: «Так жить безнравственно». И вот в какой-то момент я задержала Андрона дома, заперла дверь и произнесла: «Так жить безнравственно. И пока ты не подпишешь бумагу о том, что согласен на развод, я тебя не выпущу». Он тут же написал согласие на листочке, сунул его мне в руки, открыл дверь и почему-то не на лифте поехал, а побежал по лестнице. А на бегу крикнул: «Дурочка, эта бумажка не имеет никакого значения!»
— А вы сами не хотели эмигрировать?
— Нет, конечно. Как я могла? У меня же большая семья, все — члены партии. Нервничала, конечно, плакала. Постоянно ждала: почему Андрона нет так долго? когда же вернется? Горькое было ожидание, и большая горечь от самого факта расставания. А сейчас не знаю, с кем мне труднее было расставаться: с ним или с его мамой. Очень я любила Наталью Петровну, а она меня. И его папа, Сергей Владимирович, к слову, тоже меня любил, называл любимой невесткой. Родители Андрона были категорически против нашего развода. И когда он женился на француженке, свекор, помню, сказал: «Ты думаешь, он на ней женился?! Нет — на Франции!» А свекровь говорила: «Я надеялась, что именно ты мне кружку воды в старости подашь, и вот покидаешь меня».
Но по сути мы с Натальей Петровной так и не расстались, дружили до самой ее смерти. Она мне часто звонила, потом и моим мужьям — Николаю Двигубскому, Катиному папе, и Эльдору Уразбаеву, присылала книжки, приглашала нас в гости. Последний звонок прозвучал после смерти Сергея Аполлинариевича. «Вот умру, — сказала, — как Герасимов, и не повидаемся, приезжай же!» Спрашиваю: «А если я с Катей приеду?» — «Конечно, давайте вместе!» Потом опять звоню: «А еще подруга моя хочет приехать, с дочкой». — «Замечательно, всех бери, только приезжай!» И мы целой компанией поехали на дачу. Позвонил туда из Америки Андрон — сказал, что мы можем занять его апартаменты. Долго жили мы тогда у Натальи Петровны — наверное, с месяц. В последний раз пообщалась. В 1988 году ее не стало. Уникальная была женщина, блестяще образованная, энциклопедически эрудированная, она буквально открыла для меня мир.
— А где вы жили с Андреем Сергеевичем?
— Сначала, когда только вернулись после съемок «Первого учителя», у него была «однушка». Потом при помощи Сергея Владимировича мы получили двухкомнатную квартиру в писательском доме.
Помню, помочь с переездом приехали мои родители. Самое сложное — перетащить книги, а их было очень много. И вот мы таскаем их, и мама с папой спрашивают: «Почему ты, такая худенькая, маленькая, тащишь все это на себе, а муж твой, здоровый мужик, не помогает, тем более что это его книжки?» Я промямлила что-то невразумительное, а Андрону потом рассказала, что родители на него обиделись. Знаете, что он мне на это ответил? «А ты думаешь, сидеть перед чистым листом бумаги легко?» Он тогда жил на даче. Я сказала: «А ты бы отвлекся, помог мне, может, что-нибудь и нарисовалось бы на чистом листе…» Конечно, мои родители, видя такое ко мне отношение, не могли его полюбить. В общем, прожили мы вместе четыре с половиной года и в 1969 году разошлись. К слову, практически одновременно с нами развелись и Никита с Настей Вертинской — они еще меньший срок семьей прожили.
— Отец помогал Егору после развода, как-то поддерживал его?
— На алименты я не подавала, но при разводе у нас была договоренность о том, что он будет мне платить 150 рублей в месяц. Увы, делалось это очень нерегулярно, чаще звонил со словами: «Извини, у меня нет денег». Бывало, годами не платил. Правда, когда понадобилось мое согласие на его выезд за границу, в очередной раз попросил прощения за такие перерывы и выплатил аккордно за все время. Сказать, что Андрон проявлял к Егорушке особое внимание, не могу. Если забирал сына, то вел не в детский парк или музей, а в ресторан. Ну и еще на Николину Гору Егор приезжал, но это потому, что я не хотела лишать его общения с бабушкой, Таточкой. Что поделать, нет у них, Михалковых, потребности общаться с детьми. Даже у дедушки, знаменитого детского писателя, не было.
Как-то я приехала с Егором на «Мосфильм», и там мы случайно увиделись с Андреем Сергеевичем. Оглядев Егора, он сказал: «Слушай, какой хороший мальчик: такой же добрый, как ты, и такой же умный, как я. Я начинаю его любить». Мне так смешно стало, говорю: «Ну что ж, лучше поздно, чем никогда». Но надо отдать должное: высшее образование сыну Андрон оплатил полностью, причем лучшее — Егор окончил международную школу в Оксфорде и Кенсингтонский бизнес-колледж, стал магистром истории искусств Кембриджского университета.
До этого Егор пошел в армию — у них с Андроном была договоренность, что он обязательно должен отдать долг Родине, после чего отправится учиться за границу. Так все и произошло. В общем, по большому счету я не могу пожаловаться на равнодушие Андрона. Просто он строил свою карьеру и работал на износ. 
— Вы ощутили разницу между воспитанием сына и дочери?
— Конечно. Егорушка родился, когда мне было 19 с хвостиком, а Катюшу рожала в 28 лет. И если сын был на попечении всяких нянек, то с дочкой я решила заниматься сама и делала это с большим удовольствием. Года два дома сидела, потом брала с собой на съемки. Счастлива была, что теперь у меня есть не только сынок, но и доченька.
— Причем оба получились талантливыми, есть повод для гордости.
— Правда, я очень горжусь успехами своих детей, но в то же время я отдаю себе отчет в том, что они еще не все в жизни сделали. Да, у меня высокая планка притязаний, амбиций, но что поделать, я сама получила такое воспитание. Больше всего меня радует, что они оба заботливые, помогают мне во всем. Катя часто дает мне роли в своих телесериалах, книгу обо мне написала. Егор специально для меня построил большой загородный дом, где мы живем вместе, но не мешаем друг другу. Каждый имеет отдельный вход и свое пространство. У меня личные апартаменты, с собственной кухней, ванной, гостиной, спальней.
— А с внучкой дружите?
— Дружу, но вижу ее нечасто: я в основном живу за городом, а Маша учится в Москве и приезжает ко мне редко. Она очень талантливая девочка, с раннего детства рисует. Уже книжка вышла с ее рисунками, готовится вторая…
— Как сын познакомил вас с Машиной мамой, Любовью Толкалиной?
— Специального знакомства не было, просто мы встретились на каком-то мероприятии — Люба тогда еще училась на первом курсе ВГИКа.
— Вы приняли юную актрису так же радушно, как некогда семья Михалковых-Кончаловских приняла вас?
Я всегда принимаю всех, с кем общаются мои дети. Расстраиваюсь, когда случаются разлады. Но в их личную жизнь стараюсь не вмешиваться. Однако со всеми их друзьями и подружками знакома. Кстати, Андрон своих девушек первым делом привозил ко мне — показывал, словно ждал моей оценки.
— Ревность, обида не возникали?
— Нет, абсолютно. Я человек самодостаточный, поэтому никогда ни за кого не держалась. Три мужа было, и со всеми я рассталась по собственной инициативе. И больше замуж не хочу. Я же вижу, как люди друг друга обманывают, мучают, предают.
— Вас, получается, трижды предали?
— Не могу сказать, что предали. Все-таки в отношениях очень много зависит от женщины, и, как правило, получается так, как хочет она. Второй муж, Николай Львович Двигубский, так же, как и Андрон, решил уехать за границу. Он художник, родился в Париже в семье русских эмигрантов, бежавших из России с белой армией, и до 20 лет жил во Франции. Там же окончил Академию художеств. В Союз вернулся вместе с родителями в 1956 году, поступил на художественный факультет ВГИКа и впоследствии стал одним из лучших художников-постановщиков в кино. Сдружился с Андроном, снял с ним много фильмов: «Дворянское гнездо», «Дядю Ваню», «Сибириаду». Через Кончаловского мы и познакомились.
После нашего с Андроном развода Николай Львович стал часто заходить ко мне, буквально взял меня осадой. Умолял выйти за него замуж, но я отказала. В итоге пошли в ЗАГС незадолго до рождения Кати. И то лишь потому, что нам объяснили: если ребенок родится вне брака, будет считаться незаконнорожденным, и отцу придется его усыновлять. Когда Николай услышал это слово, прямо взвился. Ну я и согласилась, хотя смысла в этом не видела никакого. Но с Катей папа ее мало занимался. Она маленькая была, а мужчины любят, когда ребенок уже готовенький.
Знаете, я заметила, что, пока живешь с человеком не расписываясь, он ведет себя нормально, словно продолжает тебя завоевывать. Но как только проставлены штампы в паспортах, мужчину будто меняют: все, уже можно капризничать, вредничать и лежать на диване, ничего не делая. Взвалив все на себя, я очень уставала, раздражалась, взрывалась. Когда мотают нервы, я не выдерживаю.
Вот, к примеру, такой эпизод. Во времена дефицита, когда все надо было доставать, вдруг в Москве пропал лук. А без него что приготовишь? Стали мы выращивать зеленый лук на подоконнике. И тут родители выслали мне из Алма-Аты с проводником две коробки лука. Я говорю: «Коля, надо съездить на вокзал, забрать». — «Не поеду». Как?! Я представила, как мои худенькие мама с папой тащили эти 40-килограммовые коробки, и сердце сжалось. Поехала сама. Проводник помог выгрузить посылки из вагона, на тележке довез до такси, загрузил в багажник. А таксист гадкий попался. Когда подъехали к дому, говорит: «Вынимайте!» Издевался, сволочь. Но я при всем желании не в состоянии вытащить такую ношу. Слава Богу, сосед помог — мы с ним вдвоем донесли мой ценный груз до лифта. А Николаю хоть бы что — он потом с удовольствием ел этот лук.
Всеми домашними хлопотами приходилось заниматься самой, и деньги зарабатывать тоже. Но их катастрофически не хватало. Коле предлагали и оформление спектаклей, и иллюстрации в журналах, но он не желал работать на потребу, говорил, что не будет заниматься всякой ерундой, и рисовал картины, которые невозможно было продать. Но при этом был домашним и очень много дал Егору. Сын называл Колю папой.
Так же, как и Андрон, Николай не хотел жить в нашей стране. Я его отъезду не препятствовала. Быстро подписала бумаги — согласие на развод и отсутствие материальных претензий. После чего он тоже вступил в брак с француженкой и навсегда уехал во Францию. Прожил с женой почти три десятка лет, и все эти годы звонил мне. Рассказывал, что и там не сумел себя найти. В итоге трагически погиб — застрелился.
— Из-за чего же вы расстались с вашим третьим мужем, режиссером Эльдором Уразбаевым?
— С Эльдором мы официально отношения не оформляли. Он был заботлив, очень любил моих детей, порой был к ним даже более внимателен, чем к своим сыну и дочери, семью обеспечивал. Я снялась в нескольких его фильмах. Вообще чувствовала себя с ним как за каменной стеной. Но наступили страшные 1990-е годы. Кино не снималось, безработица, жить не на что. Все выкручивались как могли. Многие люди, в том числе и из круга наших друзей, переменились, совсем некрасиво себя вели. И Эльдор, будучи человеком порядочным, жутко это переживал. Потерял себя в новой реальности. Так же, как и предыдущие мои мужья, захотел эмигрировать, уговаривал меня поехать вместе. Я отказалась. От этого он злился, и злость стала отражаться на нас — теперь его уже раздражало все.
Стал часто уезжать на квартиру в Матвеевское, там к нему приходили приятели-собутыльники, они выпивали. Постепенно я начала замечать, что в отсутствие Эльдора чувствую себя гораздо комфортнее, мне спокойно. И мы решили мирно разойтись.
— Какой из трех браков для вас оказался наиболее счастливым?
— — Не знаю, все они дали мне много хорошего, но и много переживаний. С первым мужем мы прожили около пяти лет, со вторым — 10, с третьим больше 15. (С улыбкой.) Мне всегда было важно состояться в жизни не за мужем, а самой. А теперь главные мои мечты о том, чтобы полностью, по максимуму состоялись мои дети и обожаемая внучка.