арам ашотович габрелянов учебник истории
Арам Габрелянов: биография, фото, профессиональная деятельность
В данной статье будут представлены самые важные события из трудовой биографии Арама Габрелянова.
Человек поднялся с самых низов, никогда не сдавался, благодаря чему добился огромных успехов в своей деятельности. Сейчас это успешный предприниматель, президент холдинга, выпускающего различные высокотиражные издания.
Биография Арама Ашотовича Габрелянова
Арам появился на свет 10 августа 1961 года в городе Дербенте Республики Дагестан. Все детство Арам провел в Дербенте, там же обучался в школе.
После того как школа была окончена, Арам Ашотович поступил в МГУ на факультет журналистики.
Начало карьеры
Он предложил перепрофилировать «Ульяновский комсомолец» в издание под названием «Слово молодежи». В начале девяностых годов в газете появились элементы желтой прессы.
В 1991 году сотрудники приватизировали газету и поменяли название на «Симбирские губернские новости». Контрольным пакетом акций компании владел Арам Ашотович Габрелянов. Компания преобразовалась в ЗАО.
Тираж издания рос, к 1997 году стало издаваться порядка 200 000 экземпляров газеты. Она имела своих осведомителей, регулярно получающих деньги за свой труд, поэтому самые эксклюзивные новости были только в данном издании, и, соответственно, газета была очень популярна среди населения.
Дальнейшая деятельность
В 1995 году Арам Габрелянов решил, что пора расширяться, и выкупил в городе Дмитрове издание «Местное время». Сразу после этого он приобрел половину акций организации «СКиФ», которая была владельцем газеты «Скифы». Направление этой газеты было сугубо экономическим.
Арам Ашотович продолжал расширять свой газетный бизнес и в конце концов создал свой издательский холдинг, в который вошли печатные издания из разных городов.
В 1996 году Арам Габрелянов перебрался в Москву, где стал издавать еженедельную газету «Московские ведомости».
В 1998 году ему было очень сложно, так как наступил дефолт. Он спасал труд своей жизни с помощью собственных средств: вкладывал в спасательную операцию свои средства, продавал автомобили, занимал деньги у друзей и знакомых.
Он справился. В 1999 году Арам Ашотович уже владел двадцатью девятью изданиями. Он решил перебраться обратно в Ульяновск, но при этом уже в качестве главного редактора.
Его компания помогала на выборах мэра Ульяновска, однако новое руководство Габрелянова не устроило, и он снова уехал в столицу России.
В 2001 году Габрелянов создал холдинг ОАО «Ньюс Медиа». Газета «Жизнь» стала брендом, под которым печатались издания в других городах. Она была одной из лучших российских газет. В 2004 году стала одной из пяти самых популярных. Все это в основном происходило благодаря тому, что информаторы, предоставляющие материалы, получали за это весьма неплохие деньги.
В 2005 году бренд «Жизнь» объединял 52 российских печатных издания, у него было представительство в городе Киеве. Где-то газеты были ежедневными, в других городах они, как и в Москве, издавались раз в неделю. Сам Габрелянов Арам Ашотович решил больше не быть главным редактором и стал председателем совета директоров.
В 2006 году тираж издания составлял уже более двух миллионов экземпляров.
Еще в начале века Габрелянов подумывал продать часть своего холдинга, однако продажа состоялась только в 2006-м. На деньги, вырученные от продажи, Габрелянов увеличил тиражи, оплатил хорошую рекламную кампанию, произвел ребрендинг.
Он убрал из издания все криминальные и сексуальные темы, сделав его более солидным, чтобы читать могла вся семья.
Габрелянов с каждым годом все больше и больше расширял свой бизнес, создал сайт Life.ru.
В 2009 году в холдинге «Ньюс Медиа» были открыты курсы журналистики, где Арам Габрелянов иногда преподавал.
В 2010 году холдинг стал продавать видеоматериалы на ведущие телеканалы страны, управлял двумя телеканалами.
Также Арам Габрелянов имеет прямое отношение к политике, даже получил от президента Орден почета в 2014 году.
Личная жизнь
Оба они пошли по стопам отца и стали журналистами.
Русофобская история от неполживой Тамары Эйдельман
«Очень печально, что Русь не была захвачена римлянами», считает историк Эйдельман. Рассказываем, в чём она не права.
Автор: Александр Чаусов 06 августа 2021 09:48
Заслуженный бывший учитель Российской Федерации, а ныне радиоведущий Тамара Натановна Эйдельман поделилась своими соображениями по поводу истории России. А точнее, главным, по её мнению, событием, которого в нашей истории не было. По её словам, не было у нас того, чтобы «эти земли, эти территории захватил Рим». А если бы это случилось, то, по мнению Тамары Натановны, на Руси узнали бы, и что такое законность, и про отношение к частной собственности. И вообще, была бы у нас тут культура и демократия, судя по всему.
В этой связи можно было бы сразу задать ровно один вопрос и на этом закончить. А вот как насчет Израиля?
Древний Израиль, стоит напомнить, стал провинцией Рима. Там неоднократно подавлялись национально-освободительные восстания. Например, Шимона Бар-Кохбы. И несмотря на то, что восстание привело к окончательной утрате еврейской государственности и разрушению Второго Храма, Бар-Кохба в Израиле – это фигура безусловно героическая. Так, может, тогда это, заклеймить его позором и покаяться в том, что смели сопротивляться цивилизационному влиянию Рима? Но думается, что Тамара Натановна эту тему поднимать в своих публичных выступлениях не будет. Есть почему-то такое стойкое ощущение.
Но мы все же не про Землю Обетованную с её уникальной историей, а про «эти территории». И здесь тоже есть несколько важных вопросов. Начать стоит с того, какой именно Рим – какого хронологического периода – имеет в виду Тамара Эйдельман?
Если Рим языческий, до Христа, то завоевание «этих территорий», случись тут в то время когорты римских легионеров, мы в иерархической системе Империи так и остались бы варварами. А то и хуже, какими-нибудь «дикарями-киноцефалами», монстрами на периферии «цивилизованного пространства». Ну типа пиктов и древних британцев. Которые с точки зрения права, цивилизации, устоев и обычаев римлян не интересовали вообще.
Если же мы говорим про Рим христианский, то, опять же, какой именно? Второй, который Константинополь и Восточная Римская Империя? Так там выбрали иной путь, путь просвещения и христианизации Руси. И в целом не прогадали.
А вот если Ветхий Рим и Западную Римскую Империю, то здесь всё очень интересно. Потому что можно, например, почитать «Очерки по истории Русской Церкви» Антона Владимировича Карташёва, чтобы понять, что на момент той же княгини Ольги это русские князья считали римскую монархию, современную им, какими-то дикарями и самозванцами, не имеющими ничего общего с кровью «подлинных императоров».
Когда перед овдовевшей Ольгой встал выбор, «куда пойти жениться», он был однозначен, хоть, по некоторым сведениям, и не совсем удачен – в Византию. Хотя «западная партия» при княгине была. Но… тогдашний Запад, мягко говоря, не прельщал.
Основания на то были. Поскольку Рим уже не был, собственно, ромейским. Ну, знаете ли, нашествия готов и прочих диких племен. Воцарение этих племен там, на фундаменте римского права и законности. Долгое осмысление и интерпретация римского наследия. И варварство с антисанитарией.
Хорошо хоть от арианства, которое упрощало до полной деградации христианскую идею, эти ребята отошли и вернулись к христианству каноническому. Правда, тоже по историческим меркам не то чтобы надолго. А там уже и раскол 1054 года, которому предшествовала масса разного рода насилия и, самое главное, деградации права, философии, культуры, да и самой религии, которая лежала в основе всего этого.
Нет, понятно, что Запад знавал и свои небывалые взлёты. Но уж точно не в те времена, когда на Руси распространялось христианство, а сама Русь выходила из Крещальной Купели Князя Владимира.
В общем-то, сама позиция госпожи Эйдельман по поводу того, что «лучше бы Русь захватили римляне» — это тоже классика. Это Достоевский и его Смердяков с рассуждениями о том, что «в двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки».
Впрочем, как-то раз нас попытался захватить «Рим», в смысле, Третий рейх. Тоже ведь несли цивилизацию и законность. И имперское величие. Ну еще с «легким налетом» геноцида. Странно, что Тамара Натановна Эйдельман об этом «цивилизирующем» походе не помнит. Уж кому-кому, как не ей. Но вот ведь какая избирательная историческая память у человека.
Я. Но и об истории ХХ-го века у неполживицы еще более русофобское мнение.
Автор: Тамара Эйдельман «Повторение азбучных истин» 22.06.2021 18:03
Извините за учительское занудство, давайте повторим азбучные истины, то, что стоит знать и помнить всем.
22 июня 1941 года — ЭТО НЕ НАЧАЛО ВОЙНЫ.
Война, которую правильно называть Второй мировой, началась 1 сентября 1939 года. Советский Союз вступил в нее 17 сентября 1939 года, когда советские войска в соответствии с преступным сговором, заключенным между Сталиным и Гитлером 23 августа 1939 года, вторглись в Польшу с востока, после чего Польша была разделена между Советским Союзом и Германией.
22 июня — это день, когда Гитлер решил переиграть своего союзника и напал на Советский Союз. Напал, безусловно, вероломно — пакт о ненападении-то был подписан на десять лет. Напал, безусловно, не неожиданно — Сталин получил много предупреждений — и от политиков, и от разведчиков, но не поверил им.
А бороться с этими проблемами Сталин стал типичным для него путем — натравливая СМЕРШевцев на людей, со страшными усилиями выходивших из окружения, угрожая арестом семьям тех, кто сдается в плен, прославляя подвиги самоубийственных героев — вместо того, чтобы вести войну так, чтобы эти подвиги не понадобились, а потом еще создавая заградотряды, которые сзади стреляли по своим же…
И еще раз, и еще, и еще: Сталин не выиграл войну, Сталин сделал очень многое для того, чтобы наша страна войну проиграла. Войну выиграли мужественные солдаты и командиры, сражавшиеся на фронте, те самые, «кто в пехотном строю/смело входили в чужие столицы/но возвращались в страхе в свою». Те, кого называли фронтовиками — прежде, чем штабные крысы и партийные начальнички придумали слово «ветеран», которым можно называть любого человека, жившего во время войны, даже если он и близко к фронту не приходил.
Нас сегодня пытаются заставить забыть правду о войне. У нас пытаются отнять эту память и превратить ее в череду парадов и гуляний ряженых в пилотках. И если мы поддадимся на это, то в исторической памяти нашей страны возникнет огромное и очень страшное черное пятно, которое постепенно будет затягивать в себя все новые и новые поколения, внушая им, что настоящая память о войне, это кричать «Деды воевали!» «Можем повторить».
Настоящая память — это совсем другое, это скорбь и желание мира, это надежда на то, что подобное никогда не повторится.
Хорошо, что её хотя бы из школы попросили: что такая дрянь оставляла в головах своих учеников. Источник
«Королей я путаю с тузами
И с дебютом путаю дуплет» (с)
Восхитительная, конечно, история о том, как Эйдельман на голубом глазу заявила, что главу для школьного учебника истории написал Арам Ашотович Габрелянов.
Который, как выяснилось, не заморачивается на фактчекинг.
А потом мы удивляемся, почему у нас с историей все так не очень.
А все потому, что вот такие вот заслуженные на голубом глазу выдают вот такие вот легенды. Причём, выдают не у себя на кухне, а на аудиторию. На школьную, на студенческую, на зрительскую, на иностранную.
Да, вчера она «просто перепутала» Гаспаряна с Габреляновым.
А позавчера она Сталина с Гитлером точно так же «путала».
Бывшие сотрудники Арама Габрелянова рассказали Znak.com, как будут строить новое медиа
На этой неделе стало известно, что основатель телеграм-канала Mash (25% акций принадлежит News Media) Никита Могутин, главный редактор интернет-портала Life.ru Александр Потапов, генеральный директор холдинга News Media Анатолий Сулейманов и руководитель проекта LifeCorr Рауль Смыр покинули свои должности и объявили о запуске нового проекта.
В интервью Znak.com Никита Могутин и Анатолий Сулейманов рассказали о конфликте Арама Габрелянова с Алексеем Громовым, о том, как Кремль давил на Mash, поделились, чем их проект будет принципиально отличаться от других СМИ, как они будут выстраивать отношения с силовыми структурами и будут ли вновь торговать эксклюзивами.
— Почему о своем уходе с прежних мест работы вы заявили одновременно? Вы хотели привлечь чье-то внимание?
Никита Могутин: Внимание?!
Анатолий Сулейманов: Смотри, как было в реальности. Мы не психанули, просто за неделю до этого мы (Анатолий Сулейманов, Никита Могутин, Александр Потапов и Рауль Смыр — прим. ред.) собирались и решили, что поступим вот таким образом в один конкретный день. Говорили друг другу, мол, чуваки, я пишу пост в Facebook. То есть не было такого, что мы хотели создать панику или запустить флешмоб. Честно скажу, меня немного колбасит, когда кто-то сейчас пишет: «Я тоже ухожу из Life». Думаю, что шефу (Араму Габрелянову — прим. ред.) это неприятно, потому что мы его таким образом подставляем. Хотя, если уж на то пошло, то мы его вообще подставили тем, что ушли.
— Ваши синхронные увольнения многие вслед за Арамом Габреляновым называют «бунтом на корабле». Daily Storm писал, что за несколько дней до вашего ухода у руководства News Media прошло совещание. Что случилось на этом совещании, если после него вы решили уйти?
А.С.: Совещаний было много, но на последнем мы сказали шефу, что уходим. Ему это было неприятно, но совсем неожиданностью для него это не было. Арам Ашотович [Габрелянов] спрашивал нас: «А вы уверены? Вы думаете, что вы сможете? А куда вы денетесь?» Шеф просто сказал, что мы мудаки и *** (геи). Это был честный разговор между мужчинами. Шеф имеет право говорить и писать о нас все что угодно, с нашей стороны всегда будет только уважение.
Н.М.: Очень многие вопросы у нас раньше [в Life] решались по понятиям. Я не мог не сказать Араму Ашотовичу, что ухожу из Mash. Мы же некое единое целое (хоть проект Mash и не относится к Араму Габрелянову), у нас было много общего в прошлом. Мы должны честно говорить о намерениях, потому это наши понятия. Нельзя играть втемную с человеком, который тебе близок, кто был твоим учителем.
— Складывается ощущение, что у вас, Арама Габрелянова и акционеров News Media сложился некий конфликт интересов. Это связано с тем, что акционеры стали против перезапуска Life в виде открытой платформы для авторов? Или конфликт в другом?
А.С.: У нас никогда не было конфликта с Арамом Ашотовичем [Габреляновым]. Недопонимание было с акционерами, да, когда те отказались делать новый проект. Я вчера в интервью Meduza на эмоциях жестко высказался про акционеров, это было неправильно. Но, если разобраться, то они имели право принять такое решение. Россияне же не хотят ни копейки платить за контент, поэтому надо понимать, что за него кто-то все равно должен платить, если не сам журналист, то акционер, чьи интересы придется учитывать. А если кому-то что-то не нравится, он всегда мог уйти. Вот мы и ушли.
— А как акционеры объяснили свой отказ перезапускать платформу Life в новом качестве, если, конечно, вообще стали объяснять?
А.С.: Мы хотели запустить открытую платформу с авторским контентом сразу, 8 октября, а акционеры предлагали делать все постепенно. То есть мы по-разному понимали идеологию проекта. Мы изначально хотели запустить такой проект на Life еще в 2015 году, у нас был готов даже дизайн, но сделать это в то время было нереально. А через год или два Яндекс запустил «Яндекс.Дзен». И вот мы, казалось бы, подходим к старту, а нам снова говорят: «надо постепенно».
— Анатолий, ты в журналистике давно, и ты реально верил, что можно запустить новый крутой проект под брендом Life, но без прежнего шлейфа, без читателей — ура-патриотов, без отсутствия какой-либо критики в адрес Владимира Путина и Рамзана Кадырова?
А.С.: Этот вопрос мы задавали друг другу. Мы мыслили так: у нас [на сайте Life] 20-23 млн уников ежемесячно, это чистый трафик, без накруток. Да, нас читали в том числе и ура-патриоты, да, вот такая аудитория собралась, это отдельный кокон, но ведь есть и кокон из людей, кто мыслит иначе. И эти люди в России сейчас не слышат друг друга. А мы хотели предложить площадку для всех, чтобы люди из разных коконов могли общаться, слышать друг друга. И, кстати, авторы с совершенно разными взглядами уже были готовы к сотрудничеству на одной площадке с названием Life.
— Ты пытался смешать масло с водой. И, если я все верно помню из курса химии, то это нереально. Хотя, химию я плохо знаю.
А.С.: Мне кажется, в химии есть такая возможность.
Н.М.: Во-первых, масло с водой смешать можно (смеется). Во-вторых, получился бы неплохой соус, м?
— Давайте вернемся к конфликту интересов журналистов и акционеров. Никита, полгода назад ты мне говорил в интервью, что твой Mash строго вне политики. И вот в сентябре появляется пост с призывом пойти на выборы со словами «голосуйте или проиграем», а еще все эти подробные разборы того, что из себя представляет пенсионная реформа, но ни слова о протестных митингах. Что изменилось?
Н.М.: Ничего ровным счетом не изменилось. «Голосуй или проиграешь» — это был стеб, не очень удачный, дебильный. Мы такое иногда любим (смеется). Пенсионная реформа… А как ты себе представляешь, чтобы мы это не трогали? Я тебе говорил зимой, что мы мимо политики, но за исключением тех случаев, когда политика вмешивается в жизнь простых людей. Мимо реформы пройти нельзя, а искусственно отворачивать лица людей от этого — ненормально и неестественно.
— РБК ты сказал, что продал 51% акций Mash, из этого я делаю вывод, что ты с течением времени все-таки стал владельцем контрольного пакета Mash, что хотя бы в теории дает тебе возможность самому руководить информполитикой твоего канала. Я пытаюсь понять, в редакционную политику Mash кто вмешивается? Габрелянов? Акционеры News Media?
Н.М.: Настя, я вот тебя сразу перебью, потому что мы наступаем сейчас с тобой на поляну, о которой я не могу все рассказать. Да, за редакционную политику Mash полностью отвечал я, но в России, как и во всем мире, есть устоявшаяся практика: если вдруг СМИ становится популярным, оно имеет влияние на людей, то в отношении него начинают искать рычаги влияния. Спроси у Аксаны [Пановой — шеф-редактора Znak.com], она тебе то же самое скажет.
В моем случае рычаги влияния оказались весьма простые. Можно один раз сказать «да», можно два или три раз сказать «нет», а еще можно не взять трубку, будто ты не видел звонка, можно бесконечно пытаться проскакивать между струйками. Но в какой-то момент ты понимаешь, что раз кирпичик, два, три, и вот уже есть здание, в котором ты не можешь больше жить, больше не по кайфу.
А если убрать все политическое, то Mash стал заложником своего формата. Как только мы начинали немного отходить от жанра новостей, сразу же нас начинали писать, мол, все, у Mash нет эксклюзивов, им не о чем писать.
Я честно задолбался, хотелось сбежать на Бали и делать всякие плохие вещи.
А.С.: Я тоже хотел с ним на Бали. Но потом решил, что надо обсудить новый проект.
— Никита, что это за рычаги? О ком ты говоришь? Есть версия, что все перестановки в Life и News Media произошли из-за вашего конфликта с Алексеем Громовым (первый заместитель руководителя администрации президента, курирующий информполитику — прим. ред.) и сложных отношений с Юрием Ковальчуком (основателем «Национальной Медиа Группы», куда входит NewsMedia — прим. ред.).
Н.М.: Ты знаешь мою позицию. Если человека нет здесь, я не могу о нем говорить.
А.С.: У Арама Ашотовича [Габрелянова] вообще нет конфликта с [братьями Юрием и Михаилом] Ковальчуками. А с [Алексеем] Громовым, да, конфликт есть. Очень долгий, затяжной. Это правда, это есть. И в лучшую сторону ничего не менялось. А Алексей Алексеевич [Громов] очень влиятельный человек, очень, с ним достаточно сложно спорить. Но это дело шефа.
— Арам Габрелянов в комментариях к посту на своей странице Facebook написал, что «иногда даже умные и умудренные заражаются бациллой свободы», при этом «ребята не понимают, что абсолютной свободы не бывает. Подрастут — поймут». Вы подросли, но не поняли? Или изобрели внезапно способ, как может существовать со всех сторон независимое СМИ в нынешних реалиях страны?
А.С.: Мы знаем всю парадигму очень хорошо, поверь. Мы побитые жизнью журналисты (смеется). Есть моменты и будут, когда надо будет сто раз измерить, а только один раз отрезать.
Н.М.: Знаешь, мы вчера проезжали мимо зоопарка московского, и я вспомнил мультик «Мадагаскар», где из зоопарка сбежали лев, жираф, бегемот и зебра.
А.С.: Мы все понимаем, кто из нас бегемот, да, Никита?
А.С.: Да, если серьезно, мы захотели немного больше свободы, чем было. Пока мы создаем проект на свои личные деньги, это дает нам возможность чувствовать свободу.
— Деньги когда-то кончатся. Что потом? Придется же искать спонсоров и снова учитывать их интересы, на рекламе вы не проживете, что очевидно. И это снова несвобода.
А.С.: У нас не будет большого полноценного СМИ, мы это понимаем. Сейчас есть финансовая группа, которая предложила нам сотрудничество. Она достаточно крупная, к медиа никак не относится.
Н.М.: Мы будем заниматься определенным видом рекламы, с котором сейчас никто не умеет работать в России, а мы умеем. Такого жанра рекламы вообще пока не существует нигде в мире. И такой рекламой уже заинтересовались.
— Что за финансовая группа и что это за магический вид рекламы такой?
Н.М.: То есть ты правда хочешь, чтобы мы сейчас тебе (пауза) ничего не ответили?! (смеется) Если да, то у тебя получилось.
А.С.: Это высшая степень нативной рекламы! (смеется)
— Сколько вы уже вложили в свой проект? Как между вами, Никита и Анатолий, Александром Потаповым и Раулем Смыром распределены доли в проекте?
А.С.: Это не какие-то огромные деньги. Доли разделены поровну: у Никиты, меня, Рауля [Смыра] и Саши [Потапова] по 25%.
Н.М.: Я вот, например, пасту на обед по акции взял (смеется).
А.С.: Мы ехали к тебе на встречу и думали, где ее назначить. Никита говорит, вот на улице Льва Толстого есть ресторан, а я ему отвечаю: «Ты че? Мы его сейчас вообще не потянем».
— Я повторю свой вопрос, сколько вы вложили в проект?
А.С.: Мы чертовы стартаперы с рюкзаками за спиной и самокатами.
Н.М.: Нам не хватает денег на смузи.
— Окей, а каким будет ваше СМИ? Мне бы не хотелось развешивать ярлыки, мол, кто-то провластный, а кто-то оппозиционный. Но все же вы себя как видите?
Н.М.: Самое свободное, что есть — это рок-н-ролл. А последние несколько лет на медийной поляне — гребаный концерт в консерватории, где музыканты пятого состава то и дело рвут струны и играют фальшиво. Тягомотно и скучно. Мы хотим навести рока. Пошуметь можно тупо, но я предпочитаю умный рок.
А.С.: Мы с Никитой в этом отношении разных взглядов. Я чуть более консервативный. Не знаю, а мы оппозиционны или провластны, если хотим в нашем проекте иметь возможность задать вопрос и [главе Росгвардии Виктору] Золотову и [Алексею] Навальному? Если условный человек выяснил, что есть проблемы с тендерами, например, в Росгвардии, то почему этот «кто-то» оппозиционер, он же по логике-то патриот? Я хочу спросить Виктора Золотова: «А что у вас за хрень с тендерами?»
С другой стороны, я бы хотел задать вопрос Навальному: «Слушай, чувак, ты за два месяца объездил много европейских стран. Ты как эти деньги заработал? У тебя есть претензии к детям чиновников, тогда почему твоя дочь [Даша Навальная] ездит в лагерь за 600 тыс. рублей? Почему бы ей не быть в лагере подешевле? Есть ли у тебя как оппозиционера моральное право на такое?
— А формат какой? Сайт, YouTube-канал, Telegram-канал?
Н.М.: Сейчас, погоди! (Смеется, пытаясь делать нарочито плохой акцент) All in one cross integration media (СМИ, в котором есть все — прим. ред.). Мы будем работать реально со всеми существующими видами платформ. Тут важно другое. Я не верю в новости как информацию, как обычные слова, я верю, что сейчас наступило время реакции, время всего «пост». Сейчас время, когда надо уметь заметить не столько само событие, сколько показать реакцию людей на него. Кто это может, тот и властвует умами.
— Сколько человек уже сейчас в вашей команде?
А.С.: Человек 15-20. Когда разовьемся, примерно через полгода, то будет около 50.
— А кто эти люди? Насколько я знаю, что из Mash уходили продюсеры за тобой, Никита.
Н.М.: Честно скажу, уход с Mash — это моя личная история. Если вдруг с Mash что-то будет не так, то я буду чувствовать свою капец какую вину, это как будто я ушел из дома, а ребенок умрет с голоду.
— Как планируете выстраивать отношения с силовыми структурами, администрацией президента и кураторами оттуда?
Н.М.: Такой типично региональный вопрос. Типа у тебя еще *** (ничего) нет, но ты уже думаешь, как будешь выстраивать отношения с АП. Первейшее для любого регионального медиа — это выстроить отношения с АП, а потом начать жить комфортно. У нас такой задачи нет.
А.С.: А никак не будем. Кто нас будет замечать? Мы нулевой проект.
— Слушай, Никита, ты когда Mash создавал, тоже казалось, что будешь делать что хочешь, а потом начались звонки из Кремля. Здесь же то же самое будет.
А.С.: Что касается силовиков, то есть одно правило. Если мы с ними сотрудничаем, у нас партнерские отношения…
Н.М.: В смысле мы сотрудничаем?
Н.М.: Мы обещали не рассказывать эту историю [про полковника] (смеется).
— Это шантаж. Взамен что будете брать? Как и прежде делал Life, эксклюзивы?
А.С.: Ну, если у силовиков что-то есть, интересная история, то, да, они должны будут нам об этом сказать. А мы уже можем согласиться или нет писать об этом. Каждый преследует свои цели. Разве не так?
— Продавать полученные так эксклюзивы продолжите? Сотрудничать с редакциями СМИ в таком формате?
Н.М.: Нам для начала надо заново выстроить поток эксклюзива. Но когда появятся предложения, то мы, естественно, не откажемся от денег. Пока нам придется соревноваться с Mash. Пока шанс поражения высочайший.
А.С.: Мы хотим наладить работу с пользовательским контентом, который тоже намерены продавать.
— Как будет называться ваш проект?
Никита Могутин и Анатолий Сулейманов в течение минуты молча переглядывались.
А.С.: Понимаешь, у нас есть название, но пока мы не можем озвучивать его. Это необходимо, чтобы у нас не купили домен, который мы хотим. Потому что домен с созвучным названием стоит 2 млн рублей, а тот, что хотим купить мы — около 200 тыс. рублей. Мы можем сказать пока, как называется наше юридическое лицо.
Н.М.: Очень гейское название! (смеется)
А.С.: Да с чего ты взял, что оно гейское?
Н.М.: Вот, Настя, четыре мужика собрались и сделали ООО, назвав его…
А.С.: ООО «Четыре кота».
— А что в нем гейского? Коты же не обязаны, так скажем, любить друг друга.
Н.С.: Толь, ты видел лицо нотариуса, когда она зачитала название ООО «Четыре кота»?
А.С.: Нотариусом была женщина, которая приближается к тому приятному возрасту, когда у нее по-любому есть кот или кошка, так что все нормально.
— Когда вы официально запустите свой проект?
А.С.: Пока не будем загадывать. Это вопрос нескольких месяцев.