антипрививочники в россии история
Запугивания, моратории и научные статьи. Как человечество боролось с вакцинацией и к чему это приводило
Коровы, оспа и первые антипрививочники
Историю вакцинации принято отсчитывать с XVIII века. В Европе тогда бушевала эпидемия оспы (по некоторым данным, от нее погибло около 500 миллионов человек), доктора проводили так называемую «вариоляцию»: здоровому человеку прививали гной из язвы другого человека, больного оспой, чтобы первый переболел в легкой форме и приобрел иммунитет. Но это распространение заболевания не сдерживало — даже наоборот, провоцировало новые вспышки.
Уже в конце столетия английский врач Эдвард Дженнер стал наблюдать за доярками графства Глостершир, которые, в отличие от остальных местных жителей, не заболевали, хотя на их руках появлялись язвы, похожие на те, что были у заразившихся оспой. Такие же язвы врач обнаружил на вымени коров, которых они доили, — так Дженнер понял, что девушки заразились более легкой формой заболевания — коровьей оспой. Тогда он решил провести эксперимент и привил гной из язвы одной из доярок Сары Нелмс в руку 9-летнему Джеймсу Фиппсу, а через некоторое время провел мальчику вариоляцию. Тот не заразился, и новый метод борьбы с эпидемией стали использовать повсеместно. Его назвали «вакцинацией», от латинского слова «коровья» — vaccinae.
Позже английское правительство решило сделать прививки от оспы обязательными, именно после этого из тени вышли противники вакцинации — так называемые «антиваксеры». Некоторым казалась противоестественной сама идея заражать человека болезнью животного. Другие считали, что и вариоляция была вполне действенным методом, отказываться от которого не стоит.
В Стокгольме антипрививочники говорили, что сомневаются в эффективности вакцинации, и считали, что, когда она становится обязательной, нарушаются естественные права и свободы человека. В итоге в городе привились лишь 40% граждан, и произошла новая вспышка оспы.
Шло время, вакцины становились лучше, распространялись активнее, и в 1930-е годы заболевать оспой, как и протестовать против прививок, стали реже. Примерно в это же время уже не отдельные страны, а международные организации здравоохранения стали проводить массовую вакцинацию, предотвращая вспышки по всему миру.
Карикатура конца XVIII в Фото: GettyImages
Суды с государством и новые вспышки
В XX веке врачи стали разрабатывать все больше вакцин: в 1914 году появилась прививка от столбняка, в 1915-м — от коклюша, в 1921-м — от туберкулеза, в 1923-м — от дифтерии. Из-за высокой смертности во многих странах вакцинация от этих заболеваний стала обязательной, но активных антипрививочных кампаний в начале века не было — болезни пугали людей больше, чем возможные осложнения от прививки.
В 1980-е годы движение антиваксеров возродилось. Это было связано с тем, что младенцев в Америке стали вакцинировать АКДС ( Адсорбированной коклюшно-дифтерийно-столбнячной вакциной). Антипрививочники считали, что прививка не только не защищает от заражения коклюшем, дифтерией и столбняком, но и вызывает другие заболевания. Они начали массово судиться с государством и получать миллионы долларов компенсаций, хотя установить связь между прививкой и заражением никто не мог.
Из-за отказа от прививок в разное время случались вспышки таких заболеваний, как коклюш (Швеция, в 1979–1996 в стране был введен государственный мораторий на вакцинацию), дифтерия (Россия и СНГ, в 1990-е граждане стали массово отказываться от вакцинации), детский полиомиелит (Нигерия, в 2000-е в стране отказались от применения западных вакцин).
Эрнест Борд. «Доктор Дженнер проводит первую вакцинацию в 1796 году» Фото: Wikimedia
The Lancet, аутизм и врач-«антипрививочник»
При этом «исследование» так впечатлило людей, что слухи о том, что прививки вызывают аутизм, распространяются до сих пор. Это, например, один из доводов тех, кто выступает против вакцинации от COVID-19. Правда, никаких доказательств (кроме доказательств обратного ) у антиваксеров до сих пор нет.
Подготовила Кристина Боровикова
Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь
От рогов и копыт к «чипизации»: история сопротивления прививкам
Люся Мовсесян
Из-за пандемии Covid-19, которая продолжается в мире второй год, перед человечеством встала задача в короткие сроки привить сотни миллионов людей. Массовая вакцинация, в свою очередь, привела к подъему движения антипрививочников и появлению самых диких конспирологических теорий — одна из самых популярных утверждает, что вместе с вакциной людям вводят чипы с целью то ли уничтожить, то ли поработить человечество.
Впрочем, первые противники вакцин появились тогда же, когда сами вакцины, — больше 200 лет назад. Разбираемся, где и как возникло движение антипрививочников и какой путь оно прошло за два века.
Первая вакцина от натуральной или как ее еще называют — «черной оспы» была изобретена в конце XVIII века. В 1796 году английский врач Эдвард Дженнер доказал, что если «привить» здоровому человеку немного коровьей оспы, то у него появится иммунитет ко всем разновидностям этой болезни. Биологический материал для прививки врач взял из нарыва на руке доярки, больной коровьей оспой (которую люди переносят легко). Вскоре этот метод начали использовать по всей Европе, а затем и в других частях света.
Власти Великобритании приняли ряд законов, по которым прививки стали сначала бесплатными, а затем и обязательными. Тем, кто уклонялся, грозили штрафы и даже тюремное заключение. Так, согласно «Акту о вакцинации» 1853 года, все дети должны были получить прививку в первые три-четыре месяца жизни. Родителям и опекунам, которые уклонялись от вакцинации, грозил штраф в размере одного фунта стерлингов (большие деньги по тем временам).
На такие меры пришлось пойти из-за упорного нежелания многих граждан прививаться. Людей отвращала сама мысль, что их организм могут «улучшить» с помощью биологического материала, взятого у коров. Да и сама процедура тогда выглядела максимально неприятной и небезопасной: на руке пациента делали надрез и помещали туда вещество, взятое из язвенного надрыва.
Многим все это казалось недопустимым с точки зрения их религиозных верований. Кто-то просто бесился от того, что государство лезет в сферу здоровья, которое всегда было частным, семейным делом. Карикатуры против вакцинации показывали людей, у которых после прививки отрастают рога и хвосты. На других вакцинация изображалась в образе похожего на корову чудовища, которому ученые мужи в париках скармливают детей.
К концу XIX века тысячи англичан выходили протестовать на улицы, требуя отменить закон об обязательной вакцинации, который они называли «проклятием нации». «Лучше тюремная камера, чем отравленное дитя» — подобные надписи украшали плакаты протестующих. Копии ненавистного закона жгли на улицах, толпа линчевала чучела, изображавшие несчастного доктора Дженнера.
В XIX веке происходит подъем самосознания простых людей, возникает движение за права рабочего класса, что повлияло и на движение против вакцинации. «Было ощущение, что правящие классы пытаются получить какую-то выгоду, чувство недоверия», — пишет историк медицины, доктор Кристин Хасси. «Вакцины были не так безопасны, как сейчас: люди действительно серьезно заболевали и даже умирали. Если бы я жила в те времена, мне тоже было бы страшно прививаться», — отмечает исследовательница.
Действительно, в те времена многие врачи были попросту некомпетентны, ведь их деятельность не лицензировалась и толком не отслеживалась, не соблюдались привычные нам санитарные нормы, из-за чего пациенты во время вакцинации заражались сторонними инфекциями.
В целом аргументы сторонников и противников вакцинации были такими же, как сейчас: первые указывали на значительное снижение заболеваемости, вторые — на возможные побочные эффекты, а также недопустимость насилия над личностью в таком вопросе, как здоровье.
В 1869 году в английском городе Лестере, который стал «столицей» антиваксерского движения, была учреждена Лига противников вакцинации (Anti-Vaccination League). В этом английском городе действовала система, согласно которой жители были обязаны докладывать властям о новых случаях заражения оспой. Больного немедленно изолировали, его домочадцев запирали на карантин, а вещи, с которыми они соприкасались, дезинфицировали или сжигали. Изначально эта система была придумана как дополнительная мера по предотвращению эпидемий, однако Лига требовала сделать ее основной и прекратить вакцинацию.
Власти не отказывались от идеи вакцинировать все население, Лестер продолжал отчаянно сопротивляться. Статистика за 1883 год показывает, что из 2281 родившегося младенца вакцинировали только 707. Росло количество дел о нарушении закона о вакцинации. Если в 1869 году к ответственности привлекли только двоих диссидентов, то в 1884-м — около 3000 человек. Годом позже в городе с новой силой вспыхнул гражданский протест: в одном только митинге, состоявшемся в марте 1885 года, приняли участие от восьмидесяти тысяч до ста тысяч человек.
Протестам отчасти удалось достичь своей цели: к концу века штрафы за отказ от вакцинации отменили, а в законе появился пункт, позволяющий отказываться от прививок «по моральным соображениям».
Тем не менее благодаря прививкам уже к 1820-м годам заболеваемость оспой в Великобритании значительно снизилась. Отдельные вспышки случались еще и в XX веке, но уже без прежних тяжелых последствий. Постепенно оспу удалось победить во всем мире: последний случай гибели человека от этой болезни произошел в 1977 году в Сомали.
Общественное движение против вакцинации существовало не только в Великобритании. Первое Общество противников вакцинации Америки (Anti-Vaccination League of America) было создано в 1879 году. Десятилетиями власти разных штатов боролись с нежеланием жителей прививаться, а те подавали иски в суды, утверждая, что имеют право сами решать, как им заботиться о собственном теле. В конце концов, в 1905 году Верховный суд США постановил, что власти штатов имеют право вводить принудительную вакцинацию, когда речь идет об общем благополучии.
В канадском Монреале в 1885 году широко разошлась брошюра доктора Александра Росса, который утверждал, что вакцинация не спасает от оспы, а напротив, приводит к болезням. Для борьбы с эпидемиями Росс рекомендовал свежий воздух, чистоту и трезвость. Чтобы придать вес своим заявлениям, автор брошюры ссылался на авторитет неких «докторов» и «профессоров». Позднее, правда, выяснилось, что сам Росс от оспы привился.
Историк медицины Паола Ларссон отмечает, что причины, по которым люди сопротивляются вакцинации, разнообразны, сложны и зависят от социального и политического контекста. Так, во время эпидемии в Монреале в 1880-х годах антипрививочное движение подпитывалось напряженностью между англоязычным и франкоязычным населением. Коротко говоря, рабочие-французы были недовольны тем, что английские доктора из высших сословий хотят втыкать в них иголки. Когда власти объявили всеобщую обязательную вакцинацию, недовольство вылилось в погромы и беспорядки.
С начала XX века появляются все новые вакцины от разных болезней: туберкулеза, полиомиелита, кори, коклюша, столбняка, дифтерии. Детей стали прививать по определенному плану, начиная с первого года жизни, что позволило практически забыть о многих страшных болезнях. Всеобщая вакцинация также сыграла важную роль в резком снижении детской смертности.
Но и скандалы вокруг отдельных вакцин, применение которых предположительно приводило к тяжелым последствиям, регулярно происходили. Так, в 1970-х годах в Европе, Азии, Северной Америке и Австралии разгорелась дискуссия вокруг АКДС — комплексной вакцины от коклюша, дифтерии и столбняка, предназначенной для детей первых лет жизни. Скептики, в частности, ссылались на отчет одной из детских больниц Лондона, в котором утверждалось, что у 36 пациентов, получивших АКДС, возникли неврологические заболевания. Некоторые врачи публично выражали скептицизм по поводу прививок, либо просто не рекомендовали их своим пациентам. В 1979 году британское правительство даже приняло закон (Vaccine Damage PaymentsAct), предусматривающий денежную компенсацию за вред здоровью, вызванный прививкой, — в случае, если связь будет доказана.
Заметную роль в этих спорах сыграла Ассоциация родителей детей, пострадавших от вакцинации (The Association of Parents of Vaccine Damaged Children), которая пыталась через суд доказать связь между АКДС и неврологическими заболеваниями и истребовать с государства компенсации. Иски организации суд оставил без удовлетворения, но сомнения в обществе были посеяны. В Великобритании темпы вакцинации от коклюша снизились на 59 %, что привело к эпидемиям в 1979 и 1982 годах. Это отрезвило общество, и темпы вакцинации восстановились.
Упомянутая Ассоциация была создана в 1973 году двумя женщинами, которые утверждали, что вакцина от полиомиелита вызвала повреждения мозга у их детей.
В XXI веке начался очередной подъем антипрививочного движения. Немалую роль в этом сыграла всего одна публикация: в 1998 году британский врач Эндрю Уэйкфилд написал статью, в которой утверждал, что аутизм якобы возникает у детей из-за комбинированной прививки от кори, краснухи и свинки. Никаких доказательств этого утверждения так и не нашли, а сам Уэйкфилд лишился врачебной лицензии за недобросовестность.
Тем не менее и по сей день в социальных сетях не прекращаются обсуждения несуществующей связи между прививками и аутизмом. Хуже того, все больше родителей отказываются прививать детей, из-за чего, например, во всем мире растет заболеваемость корью. В 2019 году было зафиксировано более 400 тысяч случаев болезни и более 200 тысяч смертей, связанных с корью (для сравнения, в 2016 году от кори умерло менее 89,7 тысячи человек). И это при том, что действенная и доступная прививка существует с 1960-х годов!
В 2019 году ВОЗ включила скептицизм в отношении прививок в десяток главных угроз здоровью человечества.
Антипрививочники, это вы отправили на кладбище 100-тысячный город!
Ковидиотизм как социально-психологический феномен
Уж не знаю, хорошо это или плохо, но факт остается фактом: пришествие коронавируса и сама пандемия с ее волнами — первой, второй и теперь уже третьей — обнаружили не только плачевное после катастрофических оптимизаций состояние отечественной медицины, когда срочно, силами доблестных Вооруженных Сил пришлось в разных уголках страны возводить модульные инфекционные госпитали или переоборудовать под ковидарии выставочные павильоны и закрытые спортивные арены. А еще — так же срочно перебрасывать на ковидное направление хирургов, гинекологов и эндокринологов, обнажая профильную медпомощь, и мобилизовать на борьбу с пандемией даже первокурсников медицинских училищ.
Но не только это. Пандемия — как это ни удивительно — обнаружила очень достойную российскую вирусологию и микробиологию с блестящими, действительно на мировом уровне учеными, что можно отнести к советскому наследию, когда мы готовились в том числе и к биологической войне с вероятным противником и потому активно развивали соответствующие центры двойного назначения — в Москве, Подмосковье, Санкт-Петербурге (тогда Ленинграде), Новосибирске и Екатеринбурге (тогда Свердловске). Именно те, советские еще наработки, сохраненные, дополненные и развитые, позволили так быстро создать аж три (или даже три с половиной) отечественных вакцины от восточной заразы.
Пандемия наконец показала и все преимущества тоже советской системы санитарного надзора. Как бы ни ругали сейчас ведомство Анны Поповой (и ее предшественника Геннадия Онищенко), но ведь с первыми двумя волнами пандемии худо-бедно — да ладно, чего уж там, вполне прилично — Роспотребнадзор справился. Хотя его и вязали по рукам и ногам, сдерживая самые решительные меры из соображений политических, социальных и экономических.
Однако ж при том пандемия выявила интересный социально-психологический феномен. Явление, которое — теперь уже можно сказать об этом определенно — раскололо страну примерно на две равные части. Причем трещина этого раскола прошла вовсе не по принципу имущественного ценза (и в той, и в другой группе есть и вполне состоятельные люди, и малоимущие), не по полово-возрастным показателям (и там, и там примерно одинаковое количество мужчин и женщин, молодежи, людей среднего и старшего возраста) и уж тем более не по политическим взглядам и идеологическим воззрениям.
Раскол произошел по отношению сначала к самому коронавирусу, а потом и к вакцинированию от этой заразы. Вспомните первоначальную волну отрицания — а ведь это было какой-то год назад: «Да нет никакого коронавируса!», «Это обычная простуда», «Маски не будем носить, потому что в этом нет никакого смысла!» и тому подобные проявления ковид-диссидентства.
За прошедшее время отрицающих само существование коронавируса стало существенно меньше — все же дико полностью отрицать реальность, хотя самые отмороженные и сейчас продолжают заявлять, что ковид — это самая обычная ОРВИ. Но большинство в рамках дегенеративной эволюции вышло на новую ступень, переключившись на обсуждение страшных последствий использования вакцины — и в целом и в особенности российского производства. Самое распространенное: мол, с помощью прививок людям вживляют жидкий чип, превращая их в послушное управляемое стадо. Чушь полная, но ведь многие верят!
Каких только ужасов не обещают привившимся — от импотенции и бесплодия, злокачественных образований и паралича до неизбежных генетических изменений и полного вырождения. Одна моя знакомая, которая не только привилась сама, но и привила своих родителей-инвалидов старшего возраста, рассказывает: «Обнаружила уйму осуждающих меня. Мол, сама себя в гроб укладываю, так еще и родителей добить решила. Например, подбираю родителям очередную сиделку. Интересуюсь, привита ли кандидатка. В ответ: „ВЫ ПРИВИТЫ. А родители? ТОЖЕ. Я не пойду к вам работать. Вы понимаете, что ковида не существует. А вы загнали себе и родителям смертельную инфекцию и хотите меня заразить!“. Этой женщине 52 года…».
Нередко в качестве «аргумента» используется посыл о том, что прививка «неправильная», «не такая», и она сама, и ее компоненты — это отрава. Например, некоторое время назад по соцсетям пошла гулять байка о тяжелых металлах, которые содержатся в вакцине и хорошо видны в теле привитого человека при прохождении им контроля в аэропорту. И опять это оказалось полной ерундой, а правда заключается в том, что в некоторых вакцинах как консервант используется, причем в микроскопических и абсолютно безвредных дозах, выделенный из ртутьсодержащих материалов тиомерсал. Его использование одобрено ВОЗ, а чтобы его обнаружить, требуется едва ли не спектральный анализ.
Обычный прием антипрививочников — ссылка на жуткие медицинские последствия вакцинирования с пометкой «с одним человеком случилось».
Одна из моих знакомых пишет мне: «У меня все удачно переболели дома, муж особенно тяжело, но никто не умер и не остались никаких последствий. А вот от волшебной сыворотки так у знакомых и друзей много примеров осложнений, в том числе иммунные заболевания, и тромбов, и болезней с высокой температурой, и людей надо откачивать в больницах, и пресса писала о смертях от прививки».
Стоп! То, что сами переболели, причем тяжело, верю, потому что информация от первоисточника, а вот насчет «знакомых и друзей» предъявите явки, пароли, адреса. Чего воздух молотить? Давайте конкретно, ответы типа: «мне сказал друг, у которого родственники знакомого…» не проходят. Но в ответ — тишина. Какие-то все эти тяжелые последствия анонимные. С чего бы вдруг?
Другой мой товарищ пишет: «Когда на совещании я рассказал группе чиновников, что не только переболел, хотя и в легкой форме, но и сделал две прививки, один из них спросил: „У вас хвост не вырос?“. И ведь не шутили!».
Или вот еще, из последнего: «обычных людей прививают не „Спутником“ или „ЭпиВакКороной“, а другой не проверенной вакциной!» Но зачем?! Этот вопрос ставит антипрививочника в тупик, но вовсе не заставляет отступить хоть на шаг от своей упертой убежденности во всеобщем заговоре.
Ну и для коллекции еще одна байка о вакцине, которую прислала мне другая знакомая: «Вчера подруга горячо убеждала, что стоит привитым людям поднести к телу их мобильник, как блютуз высвечивает некий номер чипированного бедолаги. На полном серьезе, с горящими глазами. Говорю, давай ко мне поднесем и увидим это чудо. Нет, говорит, нужен мобильник старого поколения. Что у людей в голове?».
Откуда вообще возник этот феномен — от просто антипрививочных настроений до откровенного ковидиотизма? Такой вопрос задаю клиническому психологу Юлии Овечкиной.
А в случае пандемии оба фактора — ситуативный и личностный — совпадают. Карантин или локдаун — и тревога пошла по нарастающей.
«СП»: — То есть все дело в том, что женщины стали поздно рожать?
— И в этом в том числе. А еще общая ситуация в стране, неуверенность в завтрашнем дне. Да много еще чего. Вы знаете, что когда в обществе происходит смена формаций, даже не в результате войн и революций, а относительно мирным путем, то есть когда рушится система, как у нас произошло в начале 90-х, происходит всплеск психиатрических заболеваний. Те, кто был в пограничном состоянии, начинают верить в теорию заговора, чипирование и прочую чепуху.
Если в стране высокий уровень психиатрии, то такие проявления достаточно просто купируются. Но у нас психиатрия уничтожена. Скажем, в состоянии острого психоза пациент должен отлежаться в больнице минимум 60 дней, а по факту его на 10-й день отпускают, нет средств держать дольше.
Вот этот пациент и бродит по городу и, естественно, распространяет вокруг свои представления о том, что происходит.
«СП»: — Получается, недолеченные психозы одних накладываются на массовую истерию?
— Вот именно. Взять тот же ковид. Вас государство вынуждает делать прививку, но ответственность-то за это вы берете на себя. Вы думаете: ага, меня пытаются обмануть. А зачем? Попытка объяснить себе это как раз и накладывается на самые нелепые выдумки типа тех же жидких чипов, тайного мирового правительства и тому подобной ерунды. И люди начинают в это верить.
«СП»: — Но можно как-то разубедить человека?
— Очень сложно. Как бы врачи ни объясняли таким пациентам безвредность прививки, они будут выискивать единичные случаи осложнений — ту одну тысячную процента, считать ее системой, и отбрасывать все, что не укладывается в их представления. И дело тут не в уровне образования, не в имущественном положении и не в возрасте. Боятся летать на самолете самые разные люди, и эти их тревога и страх вне логики.
«СП»: — Тогда мне понятно, почему в ход у антипрививочников идут самые экзотические аргументы для отказа от вакцинации. Например, такой — политический: не будем прививаться, потому что власть развалила российскую медицину! И вообще прививки эти антинародные, потому что от антинародного режима!
После таких нелепых доводов возникает историческая аналогия. Ну это примерно, как если бы в ноябре 1941 года по стране прошла кампания: «Не будем защищать Москву и сдадим Ленинград, потому что в 1937-м Сталин уничтожил верхушку Красной Армии!».
Самое тревожное, что антипрививочники ничего не предлагают. Ну если ты отрицаешь, то что можешь предложить взамен? Как спастись от вируса, если не вакцинироваться? Однако все истерики антипрививочников абсолютно тупиковые. Не хотят прививаться, а делать-то что? Накрыться простынями и свободно, безо всякого насилия отползать в сторону кладбища?
Кстати, о кладбище. Вчера пришли свежие данные: от ковида в России уже умерли 132 064 человека. В действительности больше, много больше, если иметь в виду смерти от последующих осложнений. Как минимум две трети этих потерь из-за вас, антипрививочники. Из-за того, что вы убедили людей не прививаться. Сто тысяч человек. Население целого города. Такого, как Муром, Арзамас или Ханты-Мансийск. Именно из-за вас, ковидиоты, с карты России исчез этот город…
От религиозных страхов до боязни осложнений: кто такие антипрививочники и почему они не дают нам покоя
Прививать или не прививать — безусловно, один из самых раздражающих вопросов в любой соцсети. Противники и сторонники вакцинации десятилетиями не могут прийти к согласию. Анна Ремиш, научный журналист, автор блога о прививках и администратор группы «Inter nos: прививки за и против», рассказывает, откуда взялись антипрививочники и каких принципов придерживаются.
Почему мы больше верим чужим эмоциям, а не фактам
Противников вакцинации ругают со всех сторон. Договорились уже до того, что они не иначе как «антипрививочное лобби» и даже «угроза национальной безопасности»! В общем, жизнь не сахар, но они стойко держатся за свои идеалы. Почему?
Многие принимавшие участие в прививочных холиварах представляют себе антипрививочников как фанатичных и (местами) истеричных людей. Стандартный портрет: не терпят возражений, увлекаются выдёргиванием фраз из контекста, любят несуразные страшилки и без конца сыплют ссылками на исследования давно минувших дней.
На самом деле антипрививочники очень разные. Далеко не всегда сторонников этих взглядов можно назвать ярыми приверженцами идей «вакцины — вселенское зло». Среди них есть те, кого запугали врачи, другие вроде бы и не против, но «только не сейчас», потому что «страшно прививать маленького ребёнка». Тем не менее многие противники вакцинации — образованные, заботливые и любящие родители, а не какие-нибудь старообрядцы или беспечные хиппи. Но, что самое удивительное, среди них немало врачей! По некоторым оценкам, каждый четвёртый российский медик как минимум скептически относится к прививкам. Профессора медвузов от них не отстают и тоже озвучивают сомнительные идеи.
Амина Назаралиева, врач-психотерапевт Mental Health Center:
«По моим наблюдениям, за настороженностью родителей в отношении вакцинации могут стоять разные причины. Чтобы разобраться в аргументах и контраргументах, нужно быть суперобразованным человеком: знать статистику, эпидемиологию и в целом хорошо разбираться в медицине. Однако обычно споры вокруг прививок ведут люди, имеющие к этим наукам очень отдалённое отношение. Даже если в разговор вступают врачи, нужно учитывать, что психиатр или кардиолог разбирается в этом вопросе гораздо хуже, чем эпидемиолог или инфекционист.
Представьте себе ситуацию: в роддоме лежат две мамы, одна из которых прививками никогда особо не интересовалась, а вторая относится к ним, мягко говоря, скептически. Она прочитала множество статей, пересмотрела кучу видеоблогов и пришла к определённым выводам… Обе женщины, безусловно, любят своих детей, желают им добра и хотят их защитить. И вот между ними завязывается разговор (хочу заметить, что в этой ситуации нет дистанции, которая возможна при разговоре с врачом). Одна из них восклицает: «Знаете, я первого прививала, и это было ужасно! У нас были такие осложнения — ребёнок заболел. Так что второго я рожала дома, от прививок отказалась — и всё отлично! Этого тоже прививать не собираюсь. Мы едим только органические продукты, лечимся исключительно у гомеопата и остеопата, в поликлинике уже лет 10 не были и очень довольны».
С помощью кучи наукообразных слов она доходчиво объясняет, насколько «ужасны» вакцины. Такие сведения очень впечатляют слушателей. Особенно если у них нет оснований не верить приятному человеку, «такой же маме, как я», которая так страстно говорит и точно любит своего ребёнка. Мы больше склонны верить эмоциональным заявлениям, особенно если в них есть какой-то негативный личный опыт, а не абстрактным цифрам и сухой статистике, которой оперируют врачи».
Когда и как появилось антипрививочное движение
«Жалкие попытки нескольких человек обесценить новую методику (вакцинацию против оспы) быстро уйдут в небытие», — был уверен основоположник вакцинации Эдвард Дженнер. Практика показала, что он немного ошибся. Понадобилось около двухсот лет, чтобы ликвидировать оспу, но даже это не переубедило недоверчивых родителей.
Фактически антипрививочному движению столько же лет, сколько и вакцинации. Правда, сначала никаких особых теорий не было: в ход шли религиозные соображения — прививки могут противоречить замыслам Бога. Они подогревались тотальным недоверием к врачам, которые зачем-то предлагали здоровым людям заразиться коровьей оспой и утверждали, что это убережёт их от натуральной.
В Европе (и в России тоже) стали чаще болеть корью. Почему и как это связано с отказом от прививок
Однако вскоре появились и другие сомневающиеся. Они опасались, что после прививки обзаведутся рогами или копытами или и тем и другим одновременно. Страшилка оказалась настолько живучей, что во времена Дженнера появилось множество карикатур на эту тему.
Тем не менее рисунками всё не ограничилось. В 1866 году в Англии появились первые «мракоборцы» — Лига борцов с прививками (National Anti-Vaccination League). К 1879 году она насчитывала уже 10 000 участников. Чуть позже они перекочевали и за океан, где появилось Американское общество антивакцинации (Anti-Vaccination Society of America). Тогда же начался бум антипрививочной литературы, в том числе и специализированных журналов (сегодня их место заняли группы в соцсетях и блоги в «ЖЖ»).
Впрочем, отношение к вакцинации всегда носило циклический характер и сильно зависело от эпидемий. Например, в 1852 году по Англии прокатилась очередная волна оспы. После неё родители не то что не отказывались от прививок, а даже вставали за ними в очередь. Правда, продолжалось это недолго: как только заболеваемость (вместе со смертностью) пошла на спад, всё вернулось на круги своя — люди вновь начали отказываться и сомневаться.
До сих пор мы наблюдаем примерно ту же картину: оспы уже нет, но страхи остались. В середине 1970-х годов после появления в Англии слухов о том, что прививка против коклюша, дифтерии и столбняка (АКДС), возможно, как-то влияет на мозг, число привитых упало до критических 30%. Крупнейшая с 1950-х годов вспышка коклюша последовала незамедлительно. В результате погибли десятки детей, хотя, по некоторым оценкам (их приводит Пол Оффит в книге «Смертельно опасный выбор»), число могло достигать и нескольких сотен.
Естественно, что после таких событий родители снова начали делать прививки. Однако повысить охват до приемлемых 92% удалось только к 1992 году. Научные исследования не подтвердили опасений о влиянии АКДС на мозг.
Антипрививочники приходят в Россию
В СССР прививки считались обязательными. Возражать принято не было, поэтому начало антипрививочного движения совпало с гласностью конца 1980-х. Запустила его вирусолог Галина Червонская. Однако, начав бурную деятельность по борьбе с прививками, она прекратила публиковаться в научных журналах (и не удивлюсь, если с тех пор наукой больше не занималась). Довольно-таки долго Червонская «просвещала» общественность чуть ли не в одиночку. Пока в 2004 году вышла библия антипрививочников — «Беспощадная иммунизация» гомеопата Александра Котока. И вот тогда, действительно, началось: о прививках и «геноциде» начали кричать на всех перекрёстках.
Вы помните много случаев, когда родители публично признаются в том, что потеряли ребёнка из-за отказа от прививок? Это не значит, что их не бывает, — просто для родителя трудно осознать и переварить такую страшную идею. Кроме того, есть риск, что тут же налетят хейтеры со своими «так тебе и надо», ведь многие сторонники вакцинации ведут себя жестоко и бесчеловечно по отношению к «инакомыслящим».
В основном в соцсетях возмущаются по поводу припухлости в месте прививки и чересчур эмоционально переживают, если ребёнок отреагировал на вакцинацию температурой или не спал всю ночь. Именно эти «ужасы» активно обсуждаются; люди пересказывают друг другу данные из инструкций к вакцинам о тех или иных тяжёлых реакциях, совершенно забывая упомянуть, что реакции бывают частыми, редкими и очень редкими (то есть одна на миллион). Для антипрививочников всё едино, и в их представлении риски подобных исходов зашкаливают. Любые контраргументы воспринимаются ими сквозь призму теории заговора.
Другими словами, если для тех, кто делает прививки, «вакцины вызывают аутизм» — сто раз опровергнутое заявление, то для противников вакцинации это неоспоримый факт. И когда перед ними встаёт выбор: столкнуться с проблемами из-за прививок или отказаться от них, — они выбирают последнее. И, главное, «ничего не происходит». Но даже если вдруг (что кажется очень маловероятным) случится нечто ужасное, это будет из области Божьей воли, на которую невозможно повлиять. То есть нам гораздо легче договориться со своей совестью, если что-то произошло «естественным» путём, без усилий с нашей стороны, чем если бы мы совершали активные действия в данном направлении. Именно поэтому ничего не делать субъективно ощущается как менее страшное».
Есть ещё одна категория людей, которые негативно относятся к прививкам, — те, кто предполагает, что столкнулись с осложнениями после них. Тут нужно понимать, что далеко не все события, случившиеся после или совпавшие во времени с прививкой, — её следствие. Тем более что слово «осложнение» в бытовом языке может подразумевать что угодно: температуру, подозрение на аутизм, длительный плач, ОРВИ, косоглазие. Но никто и не скрывает, что после прививки возможен подъём температуры, покраснение, уплотнение, травма плеча, а в редких случаях и более серьёзные реакции. Вопрос лишь в их количестве и причинно-следственных связях.
«„Детскими“ болезнями лучше переболеть». 4 мифа о прививках, которым не стоит верить
«Даже одно осложнение вакцинации — это очень много, — считает Сара Атанасофф, врач федеральной программы США для выплаты компенсаций людям, пострадавшим от прививок, — но всё-таки важно оставаться объективным. Ведь преимущества вакцинации для отдельного человека, небольшого сообщества и нации в целом намного превышают существующие риски». Что удивительно, такого же мнения придерживается и адвокат по вопросам поствакцинальных осложнений Лия Дюрант, которая защищает в суде пострадавших от прививок (кстати, она сама получила травму плеча во время иммунопрофилактики столбняка): «Вакцинация позволяет нам сохранять здоровье. Она искореняет болезни. Если бы у меня были дети, я бы их прививала».
По словам Амины Назаралиевой, у противников прививок переоценены вероятности так называемых плохих исходов и совершенно недооценены плюсы вакцинации. А если вдруг что-то пойдёт не так, это будет уже из области, на которую невозможно повлиять. Вмешательство фатума родителям принять гораздо легче, нежели совершить действия, которые, с их точки зрения, могут привести минимум к инвалидности.
Почему нас заботит, что кто-то не делает прививки
Довольно часто антипрививочники возмущаются, почему их не любят и боятся, раз большинство прививает своих детей. Действительно, в чём проблема? Ответ прост: на одного человека, который не делает прививки по идейным соображениям, может приходиться пара человек с медотводами (часто ложными, но это ничего не меняет).
Если к категорическим противникам прибавить людей с уважительными причинами, то получатся уже не 10%, а 20% или 25%. То есть в среднем соотношение привитых к непривитым будет 75–80% против 20–25%. Однако для многих инфекций из календаря прививок привитых должно быть не менее 90%, но чем больше, тем лучше.
Не нужно забывать и о том, что «привитые дети» — это дети в возрасте полутора лет и старше, которые получили курс рекомендованных прививок (но по факту получается, что у многих графики растягиваются). А те, кто младше, либо не защищены, либо частично уязвимы.
Кроме того, благодаря большому количеству «отказников» какой-нибудь возбудитель может «научиться» заражать привитых
Вирусы и бактерии выживают благодаря мутациям. То есть чем больше людей заболевает, тем выше вероятность, что однажды возбудитель получит преимущество заражать привитых и, может быть, переболевших. Начнётся цепная реакция: болезнь с огромной скоростью будет распространяться среди людей, и, пока не наберётся большое количество невосприимчивых, остановить её будет сложно (а доработать вакцину быстро не получится).
Конечно, это вариант всеобщего Армагеддона, но вполне жизнеспособный. Именно поэтому нельзя сказать, что из-за антипрививочников страдают только антипрививочники (точнее, их дети): мы живём в одном обществе, и часто — в одном доме.
«Мы забыли про опасность болезней, от которых избавились только благодаря прививкам»
Конечно, прививки не идеальны, не всегда дают длительную или стопроцентную защиту, однако никаких других эффективных средств для того, чтобы влиять на болезни, пока не придумали. Лекарства, к сожалению, не всегда выполняют эту функцию, хотя противники прививок часто прибегают к аргументу «даже столбняк лечится». На самом деле у столбняка высокая летальность: даже при госпитализации она может достигать 60–70%! А «лечится» — понятие растяжимое: можно всю жизнь бороться с последствиями того же паротита или полиомиелита.
В общем, существуют методы, доказавшие свою эффективность и безопасность в предотвращении ряда опасных заболеваний. И именно вакцинация, а не гигиена или правильное питание, на первом месте. Во многих странах ЕС с гигиеной всё в порядке, однако вирусу кори это не помешало. У него свои задачи, и его не останавливает водопровод или запас витаминов с iHerb. Корь предпочитает страны с низким охватом прививками и не может разойтись в тех, где люди прививок не боятся.
Спорить или нет
Безусловно, всегда сложно дискутировать с убеждёнными и категоричными собеседниками, поэтому обычно попытки переубедить антипрививочников с помощью научных данных или доказанных фактов терпят крах. Они убеждены в собственной правоте и на все вопросы имеют «свои» ответы: зайдёт ли речь про прививку от ветрянки («Да что вы! Ветрянка — лёгкая болезнь») или о том, что прививки не ослабляют иммунитет («Прекратите врать: мой опыт показывает обратное»).
Мало того, доказательства вроде «прививки не вызывают аутизм», которые призваны переубедить сомневающихся, могут иметь обратное действие и ещё больше снизить желание прививать детей. Классические интернет-споры сторонников прививок с их ярыми противниками чаще всего имеют только один итог — потерю времени и массу негативных эмоций для обеих сторон.
Как показывает практика, многие люди не склонны к критическому мышлению. Наоборот, психологи утверждают, что для нас характерно подтверждать свою точку зрения любыми способами. И хотя часто кажется, будто мы проанализировали все за и против, многие наши убеждения и выводы не основаны на тщательном поиске и анализе информации.
Именно этот феномен затрудняет диалог между про- и антипрививочниками, потому что даже полностью опровергнутые факты могут лишь укрепить веру в собственной правоте: «Ах, ВОЗ отрицает опасность тиомерсала. Ну-ну… Да более коррумпированную и постоянно врущую организацию ещё поискать!»
Амина Назаралиева:
«Очень часто я замечаю у антипрививочников тотальное недоверие к организациям, которые влияют на жизнь людей. Они интуитивно предполагают, что те существуют только для насилия и порабощения, поэтому «кругом обман», «все врут», «доверять никому нельзя», а опираться можно только на личный опыт. Плюс вышеупомянутая иллюзия безопасности, когда родители или их друзья лично не сталкиваются с проблемами из-за отказа от прививок. Например, многие врачи-педиатры их видят, и даже я как психотерапевт встречалась с подобными случаями, однако у противников вакцинации такого опыта нет. Они живут в другой реальности и оперируют фактами ошибки выжившего: «Мой ребёнок заболел, и смотрите, как всё хорошо закончилось!» Действительно, нужно некоторое время и определённое количество непривитых людей, чтобы негативные последствия отказов дали о себе знать.
«Корь/коклюш/паротит — это лёгкая болезнь» — очень популярный лозунг, однако так может сказать только тот, кто никогда не видел этих болезней. И пока не появится реальная информация, что от кори умирают или становятся инвалидами, многие будут этому верить. Однако стоит только появиться негативному опыту, взгляды кардинально меняются и люди бегут делать прививки, так как осложнения от болезней становятся слишком реальным фактом».
Похожая история и с успокаивающими аргументами из области «железной логики»: «От всех менингитов не привьёшься» или «Зачем прививать дифтерию, если в моём городе ею не болеют?» Ведь если подумать, это полный абсурд! Существует ли хоть одна объективная причина, по которой не нужно снижать риски от смертельной инфекции, если есть способ их снизить? Безусловно, предлог отказаться от прививок найдётся всегда, но насколько это оправдывает решение оставить зависящего от вас ребёнка без защиты?
Данные для статьи получены из результатов нескольких научных исследований, в которых автор принимала участие.