анимированные истории про психушку
Работники психбольниц делятся историями про пациентов
Пушистого и мягкого вторника, мои дорогие и все, кто забрёл на огонёк!
Психушка – мрачное место, покрытое тайнами, но пугает обычно не неведомая нечисть, а люди и их поступки. Чего такого натворили пациенты психбольниц?
2) Наш больной сбежал и автостопом доехал до Сиднея ( за 900 км от больницы).
4) У нас был целый этаж пожилых сумасшедших. Как-то ночью я проходил мимо, одна из пациенток просунула голову в дверной проём и окликнула меня:
— Могу ли я составить компанию прекрасному молодому человеку этой ночью?
Но бабуля не растерялась и выдала:
— Всё в порядке, у меня плохое зрение.
Я отверг предложение, но надо отдать должное её обаянию.
5) Парень во время приступов мог играть на пианино как профи: классику, джаз, регтайм. В остальное время он просто сидел в кресле и пялился в пустоту.
6.1) Ещё был случай: пациент сделал себе надрез на бедре и постоянно его расковыривал, не давая зажить. Удивительно, как инфекция не затронула бедро, но вскоре отверстие покрылось рубцовой тканью и пациент начал использовать его как «мясной карман», чтобы носить там всякую мелочь. И никто бы не узнал об этом, пока он случайно не укололся скрепкой и не занёс себе инфекцию. Уже в реанимации при осмотре его жуткий тайник был обнаружен.
7) Когда я училась в школе для подготовки медсестёр, мы проходили практику в государственной психлечебнице. Мне поручили присматривать за одной пациенткой. Девушка сидела почти полчаса, просто поедая пудинг пластиковой ложкой. Она съела где-то 6 упаковок, затем тщательно облизала ложку, задрала рукав и засунула ложку целиком под кожу, спокойно заключив: «Упс.» Медсёстры, которые ухаживали за ней, не поверили мне, когда я рассказала об увиденном. И только через несколько часов на обследовании у пациентки заметили немного крови на рубашке. Её отвели в комнату сменить одежду и заметили, что рана на её руке вскрылась и кровоточит. Позже рентген показал всю ложку целиком, застрявшую в складках подкожного жира на предплечье. Судя по всему, пациентка постепенно вытаскивала швы, открывая понемногу разрез, оставшийся после удаления гормонального импланта на прошлой неделе (*противозачаточная капсула, вшиваемая под кожу).
8) Наблюдал больного, который пытался достать «крыс» из своего ануса. Утверждал, что их туда запихнула его бывшая. В итоге он в клочья разодрал себе прямую кишку.
11) Работал охранником в блоке особо строгого режима. Серийный маньяк-насильник отпустил сальную шуточку, на что медсестра сказала ему: «Прекрати это!». Он ответил: «Я уже слышал это раньше».
12) Я работаю медсестрой в Бостонской психиатрической больнице, и я видела некоторое дерьмо. Однажды у нас был парень с маниакальными наклонностями, которого перевели к нам из другого учреждения, потому что все пациенты пытались прибить его. Я дежурила тогда в ночную смену и где-то в 3 часа ночи ко мне пришёл этот болезный, пожаловался, что у него болит зуб и попросился к стоматологу. Я ответила, что сейчас ночь и стоматолог будет только утром, дала ему обезболивающего и отправила обратно в палату. Минут через 5 он снова пришёл и сказал, что зуб болит действительно сильно и ему нужно срочно к врачу. Я снова отправила его в кровать, пообещав достать ещё немного обезболивающего. Тогда она встал передо мной, засунул руку в рот и вырвал свой коренной зуб, после чего протянул его мне. Кровь хлестала у него изо рта, а ему было пофиг, судя по всему. Когда я привела его в порядок, то услышала: «Обязательно верните мне мой зуб, не пытайтесь его украсть!»
Рассказы врача сумасшедшего дома
Добрейший денечек, или вечерочек.
В качестве небольшой предыстории (Чтобы было понятно о чем многобукв): Какое-то время я обитал на форуме любителей мопедов, имел счастье наткнуться на рассказы ака истории из жизни мотолюбителя Томича, Хирурга по профессии. Дико занимательные, поэтому выкладываю тут. Все истории реальны, по его заверениям.
А о нём считаю моральным долгом упомянуть здесь, ибо мужик классный. Орфография и пунктуация автора сохранены.
###
Рассказы врача сумасшедшего дома
Эпиграф. «-Это тот самый врач, который на работу в дурдом на мопеде ездит». (Из разговоров коллег)
Предисловие.
Закончена трудовая неделя. Никак не получается уснуть – вспоминаются разные люди, к лечению которых я так или иначе имел отношение. Многие из них выздоровели, некоторых уже нет в живых. Хочется записать те истории, которые с ними были связаны. В больницах есть страшные отделения – травматология, ожоговое, онкология. Самые жуткие из них – это детские травматология, ожоговое и онкология. Страшнее только психиатрия. Самые морально тяжелые случаи я видел в детской психиатрии. Размозженную ногу можно «собрать», обожженную кожу «нарастить», в онкологии все-таки встречаются опухоли, которые можно вылечить и человек будет жить. Психиатрические заболевания в большинстве своем не лечатся. Эти воспоминания – ни в коей мере не насмешка над несчастными людьми. В любой, даже самой тяжелой работе встречаются юмористические, даже анекдотичные случаи. Здесь рассказываются некоторые из них.
Все персонажи и действующие лица реальные. Имена и фамилии изменены.
В начале мая, окончательно разругавшись с прежним начальством, я «положил заявление на стол», и с середины мая стал «свободным человеком». Все лето я отдыхал, была только подработка плавильщиком на заводе в ночную смену. Там я работал еще до увольнения, совмещая производство электромоторов с врачебной деятельностью, чтобы семья не умерла с голода на зарплату врача-хирурга. У Ричарда Баха в его книге «Биплан» есть такие слова: «будьте осторожны с мечтами, они имеют свойство сбываться». Студентом мне хотелось работать в челюстно-лицевой хирургии, потом в травматологии. Когда начался курс по психиатрии, в голову пришла дурная мысль: «-А хорошо бы здесь поработать, забавное место!» Почти через десять лет это мысль осуществилась. В августе в газете появилось объявление, что в психиатрическую больницу требуется врач-хирург. Приехав на встречу с начмедом, я быстро получил работу, как говорится «оторвали с руками». Началась моя трудовая деятельность в новом месте.
Полковнику никто не пишет
«Психом однажды может стать каждый!» Санитарка «дурдома» о жестокости, Наполеонах и показных суицидах
Предупреждаем сразу: этот выпуск рубрики «Личный опыт» впечатлительным людям лучше не читать. В нем много жестокой, но жизненной правды. Бывшая санитарка одной из психиатрических больниц Карелии откровенно рассказала, что происходит там, за высоким забором. Как люди становятся психами, почему больные чаще всего зовут маму, как их можно уговорить работать за еду и как нужно себя вести, чтобы тебя не избили, и почему такого количества человеческого, простите, дерьма она не видела больше никогда в жизни.
Я работала санитаркой в психиатрической больнице, хотя у меня высшее образование. Был период, когда не могла найти работу, и знакомая из этой больницы предложила посодействовать в трудоустройстве. Если кто-то скажет вам, что в таком учреждении легко получить работу, пусть даже и санитаркой, это неправда. Несмотря на действительно большие и чаще всего не имеющие ничего общего с «обычной» работой нагрузки, люди дорожат своими местами, потому что неплохая зарплата и много льгот. Я готова рассказать о том, что я там увидела, хотя, конечно, не все.
В обычном медицинском учреждении пациент может запросто заглянуть в ординаторскую, поговорить с доктором. В психиатрической больнице не так: отделение, где содержатся больные, строго отделено от помещения, где работают врачи. У них свои дела: обход, назначения, заполнение истории болезни. Основное время с пациентами проводит как раз средний медперсонал (уколы, раздача таблеток), а еще больше — низший. Это мы, санитарки и санитары.
Каждый наверняка слышал такое выражение: «Родственники сдали его (ее) в психушку». Однако мало кто представляет, как сильно страдают те, кто год от года, сутки за сутками, живет рядом с психически ненормальным человеком. С тем, кто пребывает в мире, куда, с одной стороны, никому из нас нет доступа, а с другой — куда они постоянно стараются нас затянуть. Причем среди них есть и реально опасные люди, от которых никогда не знаешь, чего ожидать.
Психические больные буквально высасывают энергию из окружающих людей. Или это мы сами тратим столько энергии, чтобы создать некий щит для того, чтобы оградить от пагубного воздействия свою собственную душу? В стенах учреждения для душевнобольных крайне гнетущая и тяжелая атмосфера. Я читала, что в заброшенных дурдомах она сохраняется долгие годы, даже столетия.
Бытует мнение, что в подобных учреждениях работают жестокие люди, чуть не садисты. Это не так. Все везде и всегда зависит от человека. Конечно, эмоционально ранимые, как и слишком брезгливые люди здесь не задерживаются. Приходится каким-то образом отстраняться от того, что ты видишь и делаешь, иначе быстро сгоришь, приняв все на себя и не выдержав этого груза. Я считаю, что персонал психиатрических учреждений должны составлять хотя и стойкие, но вместе с тем и милосердные люди. Даже на санитарку такой больницы стоило бы обучать, как минимум, на каких-то курсах.
Психом однажды может стать каждый. Порой в человеке что-то ломается, и происходит непоправимое. Пациенты таких учреждений — не только пресловутые Наполеоны или те, кто получает через газеты зашифрованные послания от инопланетян. Есть история женщины, потерявшей мужа и двоих детей во время автокатастрофы, девушки, попавшей в психушку после группового изнасилования.
Опасна и депрессия, на которую родственники больного чаще всего не обращают никакого внимания. То есть не то чтобы не обращают, а говорят близкому человеку, например, следующее: «Что ты дурью маешься? Займись чем-нибудь!» Или что-либо в этом роде. А человек просто не в состоянии чем-то заняться, он нуждается в помощи, и когда эта помощь не приходит вовремя, психика больного может серьезно пострадать.
Такие «больные» сразу начинают плакать, проситься домой и говорить, что просто «так вышло». Сразу никуда и никто их не отпускает, и им приходится лежать по соседству с откровенно ненормальными людьми. А не лучше ли было подумать, какую травму способно нанести близким подобное глупое показушничество?! Как правило, эти люди к нам больше не попадают. Одной совершенной в жизни глупости им хватает, чтобы одуматься раз и навсегда.
Больше всего мне было жалко стариков обоего пола, которых родственники в самом деле порой старались спихнуть в больницу (пусть и на платную койку), лишь бы не ухаживать самим. Эти бабушки и дедушки, даже если они и потеряли связь с реальностью, не представляют никакой угрозы для окружающих. Если у кого-то из них и случаются приступы агрессии, это легко купируется специальной терапией. Другое дело, что их сыновьям, дочерям, внукам не хочется менять памперсы, кормить с ложки, терпеть какие-то причуды стариков. Многие из них мажут стены дерьмом — куда уж стерпеть такое в квартирах с крутым ремонтом!
Никогда не забуду бабушку, которая сутками сидела на кровати, думая, что это скамейка на вокзальном перроне, и со слезами на глазах повторяла: «Да когда же за мной приедет мама и заберет меня отсюда!» Многие из них почему-то зовут именно маму, и этой старушке предстояло ждать ее до конца жизни и встретиться с нею уже за неким пределом. Но ее мог бы забрать кто-то другой и позволить ей умереть не в стенах казенного учреждения. Однако этого не случилось.
С другой стороны, чей-то «вечный бред» никогда не станешь слушать, иначе сама свихнешься. Порой, да, под настроение, хочется кого-то обнять, посидеть рядом с ним, утешить, принять что-то на себя. Но вот как раз в это время некто другой, рядом, простите, обкакался! И тогда ты, конечно, идешь к нему.
«Грязной» работы, конечно, было много. Прошу прощения, но такие кучи человеческого дерьма мне никогда не забыть! Многие больные могли начать «делать свои дела» в самой непредсказуемой ситуации, не контролируя себя. Когда начинаешь убирать, как бы отключаешь реакцию сознания — действуют только руки и тогда все просто, потому что со временем в такой ситуации притупляется даже обоняние. Пациентов я за подобные «провинности» не ругала, потому что от этого, как правило, никакого толку. Хотя за день раздражение, конечно, накапливалось.
Прибегала ли я в плане уборки, скажем так, к услугам других больных? Да, но не путем угроз, а за еду. Большинство ненормальных людей очень много едят, при этом обладают огромной физической силой. «Самые сильные — это психи», — такую фразу я услышала в первый день работы. Почему сильные, объяснили: мышцы человека обладают гораздо большими возможностями, чем проявляемая ими сила. Ограничителем выступает мозг: для того, чтобы мышцы попросту не порвались. А у психически больных людей такой «предохранитель» отсутствует. Потому, к примеру, казалось бы, немощные старики и способны разрывать в клочья памперсы.
Прием пищи — это отдельная тема. Один из самых важных, знаковых моментов для пациентов психиатрической больницы — это завтрак, обед и ужин. Тут оживление начинается за час, даже за два, причем даже среди тех, кто вроде бы ничего толком не понимает. Видимо, некие биологические часы есть у всех.
Для «психов» важен не вкус пищи, а ее количество. Главное следить, чтобы никто ни у кого ничего не отбирал. Я бы не сказала, что больных кормят плохо: конечно, это не санаторий, но в целом при нашей жизни иногда и в семьях нет такого питания. Когда я впервые шла дежурить в изолятор, очень переживала, боялась. Но одна медсестра мне сказала: «Купи пару буханок хлеба в нарезке». Я так и сделала. Дашь кусок хлеба — и все будет нормально, пациент спокоен.
Проблема уважения и признания личности больного существует в любом учреждении, в том числе и в психиатрическом. Почти все санитарки, медсестры ругаются матом. Я и сама так делала, хотя раньше никогда не употребляла ненормативную лексику. Мат — простейшая энергетическая подпитка низкого качества, но такая все же лучше, чем ничего. Но я материлась «в пространство», не на больных. И еще никогда не обращалась к пожилому пациенту на ты, не заталкивала связанному или лежащему больному ложку горячей каши в рот, потому что ему придется лежать с вытаращенными глазами и с мучительным выражением лица.
Смирительных рубашек давно уже нет, но все равно связывание существует. В большинстве случаев это необходимость. К каждому больному не приставишь санитара! В дневное время неагрессивные, более-менее адекватные больные свободно перемещаются по коридору, смотрят телевизор, играют в настольные игры, а также гуляют во дворе. Ночью двери в палаты запираются снаружи, свет не гасится.
Угроза агрессии пациентов в отношении медперсонала всегда существует. И пресловутое правило никогда не поворачиваться к психическому больному спиной действительно одно из главных. В первое время меня, как новенькую, а еще зазевавшуюся, пациенты били не раз, и это всегда была в большей степени психологическая травма, потому как подобное поведение никак не было спровоцировано с моей стороны. Представьте, что к вам на улице подойдет человек и ни за что ни про что ударит вас по лицу! Вы испытаете то же самое. Потом больные постепенно привыкают к тебе, а ты привыкаешь к ним, и проблем уже гораздо меньше.
Разумеется, за больными нужен глаз да глаз! В отделении была пациентка, которая раз за разом пыталась выброситься из окна. Вопреки представлениям, решеток на окнах психиатрической больницы нет, потому что это не тюрьма. Несколько раз эта больная все-таки пробивала головой стекло и прыгала вниз. Что удивительно — никогда ничего себе не ломала, да особо почему-то и не резалась!
С врачами я не общалась, я была санитаркой. И все-таки у меня сложилось определенное мнение о нашей современной психиатрии. «Психи» особо никому не нужны. Мне кажется, задача психиатра — подобрать человеку диагноз из имеющихся в некоем списке, а потом назначить таблетки из другого списка. А тратить душевные силы на то, чтобы индивидуально подойти к пациенту, никто то ли не хочет, то ли не может.
Почему я все-таки уволилась из больницы? Потому что вне работы стала видеть, замечать, сколько вокруг ненормальных людей. Они есть везде, их можно встретить среди клиентов любого учреждения. При этом никто из них наверняка никогда не лечился в психушке. Однако, поработав в «дурдоме», всегда определяешь потенциальных пациентов по лицам, движениям, взглядам. Сейчас, получив другую работу, я стараюсь от этого отходить. И все же не отказываюсь от мысли о том, что психическое здоровье нации — под угрозой.
Анимированные истории про психушку
В прошлом посте я закончил на том, как меня приняли в психиатрическую больницу. Не буду повторяться с деталями. Упаковав мои вещи в какую-то большую наволочку, мне выдали теплую одежду, чтобы довести до отделения. Территория больницы большая. Из некоторых точек до других добираются на машине. То ли из-за расстояния, то ли чтобы никто не убежал, сложно сказать. Мы доехали до моего отделения на машине. На месте у меня забрали теплую одежду.
Дверь отделения, естественно, закрывалась на ключ. Я говорю «естественно», но когда сам с этим столкнулся, словил некоторую озадаченность. Это одна из тех вещей, которые становятся очевидными, если о ней подумать. Я не думал, просто столкнулся с этим фактом. Я вошел в отделение, когда был обед. Это максимально неподходящее для меня время прибытия банально потому что все стояли в коридоре, лицом к двери, через которую я вошел. И разве что не прожектором тебя высвечивают перед десятком глаз. Тут и привыкшему может стать неловко, что уж говорить обо мне, который с людьми-то особо не общается. А потом меня еще провели первее всех поесть, когда люди стояли ждали еще до моего прихода, и легче мне не стало.
Столовая. Людей много, столов мало. Нас выгоняли в коридор минут за 15 до начала кормешки, я так и не понял, зачем. Помимо того, что ты в принципе стоишь в очереди, пока успевшие раньше поедят, так еще и до начала приходится торчать в коридоре. Пока все ели, палаты освечивали кварцевыми лампами и, возможно, причина в том, что они должны работать довольно долгое время, не знаю. Еда лично для меня была не вся съедобная. Во-первых, потому что я привык есть довольно соленую пищу, во-вторых, вкус или вид некоторых блюд вынуждал меня бороться с дурнотой. Я понимаю, что не ресторан, и не осуждаю. Просто делюсь. Еду не солили, сахар тоже особо не добавляли ни во что, поэтому некоторые жидкости я не решался пить. Опять таки, из-за вкуса.
В один из дней случился весьма нелепый инцидент. В виду того, что я смог съесть не очень много еды, решил докинуться хлебом. Его часто давали куска два-три. Пить тогда дали настой шиповника, вообще без всего. Мой организм его не оценил, и пить я его не мог. Я попросил воды, чтобы запить хлеб. В коридоре стоял фонтанчик с водой, типа школьных американских, и меня отправили туда. Но. Из столовой нельзя выходить с едой. Чтобы попить воды, надо было выйти. Я описал медсестре ситуацию, как бы намекая, что одно исключает другое, но ее ничего не смутило. В общем, хлеб я тогда тоже не доел, потому что в итоге мне сказали заканчивать есть, потому что им там убираться надо. Может быть, есть какая-то точка зрения, в которой все это ложится в какую-то логическую картину, но в моей голове логика в этот момент не знала смеяться или плакать.
Через пару дней меня перевели в другую палату. Почти в самую дальнюю. Стало немного спокойнее. И в разы тише. Правда, все равно тоскливо, потому что делать было нечего. Я иногда пишу истории, и мог бы заняться этим, но ручки-карандаши нельзя было иметь пациентам. К вечеру я узнал про книги, и взял одну. Спасение в этом океане безумия.
Ну и под конец еще несколько забавных моментов.
Когда ходили на флюху, я держался чуть на расстоянии от общей группы. Частично осознанно, частично по привычке. Женщина, которая нас провожала сказала медбрату следующее: смотри за этим, а то мне не нравится, что он постоянно отходит. Достаточно громко, чтобы я услышал, потому что никуда я не отходил, держался на расстоянии одного-два шага. Плюс один в копилку «»ты тут никто». Пару раз я прямо говорил, что лег сюда сам, по своему выбору, и было бы глупо пытаться сбежать, выплевывать таблетки, и что там еще делают. Но у большинства врачей проф. деформация, и эти не исключение.
Выписка. Врач сообщил моей девушке, когда меня выписывают. Я не очень понял, чтобы она меня забрала? Выписка общая была в 11, и всех отпустили с родственниками, а мне сообщили, что девушка еще не пришла, ждите. Я словил некоторую растерянность. Ребят, мне 28 годиков, я дееспособный и большую часть времени адекватный, вы за мной почти неделю наблюдаете. И не отпускаете домой, потому что меня не забрали? Девушка задержалась где-то на час, и когда она пришла, меня отпустили. Не могу подобрать слов, но ощущается это как что-то безумно дикое.
У психушки поехала крыша
Врачи, больница, отрицание
Итак, август. Как я уже писал, срок действия рецептов подходил к концу, сон в норму не пришел. Было решено снова пойти в ПНД. Как минимум, разобраться с рецептами, ибо на большее я не надеялся. За время моих точечных визитов к психиатру, за год, на моем участке их сменилось 4 штуки. Каждый раз приходишь в надежде, что они хоть что-то помнят, и не надо рассказывать историю заново, но мне такое счастье не светило. В этот раз снова был новый врач. Довольно молодой. Это немного приободрило меня, потому что прошлая женщина в возрасте оставила очень такое себе впечатление. Я не ошибся, врач оказался.. мм.. понимающим, слышащим.. не знаю, какое слово подобрать. Я рассказал ему все снова, и он удивился, что я год наблюдаю отсутствие результата от таблеток, и ни разу не пришел. Я ему сказал, что приходил, и мне сказали, что все у меня все нормально и менять ничего не будут. Он, к счастью, такого мнения не разделял. Сразу предложил поменять дозы и настоял на том, чтобы я походил в группу, которая начинается с сентября. Я согласился. Мы сошлись на том, что я ему позвоню через неделю с результатом изменения доз. А еще позже выяснилось, что чтобы ходить на группу, надо иметь прививку от ковида. Как удачно, что я ее сделал незадолго до этого. Помимо прочего, он предлагал лечь в больницу, чтобы подобрать лечение, но я отказался. Перспектива лежать в психиатрической больнице веяла смутной тревогой, а еще у нас собака болеет онкологией, и бросать ее я не очень жаждал.
Изменение доз. Мне повысили кветиапин в 4 раза, антидепрессанты на половину уменьшили. Так же врач сказал, что сейчас важно войти в режим и ложиться спать пораньше, чтобы дать организму восстановиться от моего нестабильного сна. Как известно, сон дает результат, только если мы ложимся довольно рано (для меня). Мне сказали, что в кроватку лучше часов в 10 вечера. С учетом повышения дозы, я не опасался проблем с таким режимом, потому что повышение дозы всегда давало мне пару дней на заснуть в течении часа после таблеток. Но в этот раз увеличенную в 4 раза дозу организм просто проигнорировал. Чем весьма меня удивил. После эффект не появился, о чем через неделю я и сообщил врачу. Он еще раз предложил лечь в больницу, но в итоге мы сошлись на том, что я похожу в дневной стационар.
— Вы рассказываете, что у вас все плохо, но вы улыбаетесь, смеетесь.
На скорой меня довезли до больницы. Было жутко холодно. Потому ли, что действительно было холодно, или потому что меня морозило, черт знает. Я довольно много лежал в больницах в виду не очень крепкого здоровья, и очень их не люблю. Перед тем, как провести в отделение, у меняя забрали все. Вообще все. Документы, украшения (пришлось снимать не до конца заживший пирсинг), одежду. Оставили трусы и носки. Одежду дали местную. Что-то мешкообразное, будто стащенное с дачных захоронений склада одежды «чтоб было что одеть».
Убийство несовершеннолетней, психически не стабильной девушки в Израиле
Девушку на фото звали Литаль Яэль Мельник. Ей было семнадцать лет, когда её тело было обнаружено закопанным в песок на стройке, в городе Кирьят Моцкин, Израиль, 3-го октября.
Девочка проживала с бабушкой и старшей сестрой: их родители вернулись в Россию. Бабушка и сообщила в полицию, что Литаль не вернулась домой из школы интерната. Литаль успела пробыть в этом интернате всего несколько дней. Это был специализированный интернат для подростков с психическими отклонениями. Недавно она выписалась из психиатрической клиники.
Бабушка и девочки из интерната рассказали полиции, что Литаль много говорила о том, что у неё есть «взрослый парень». Полиции удалось выяснить, что это сорокадевятилетний медбрат из клиники, проживающий в Хайфе.
Мужчина на данный момент задержан полицией, но отрицает вину, говоря, что не помнит, чем он занимался в тот день, когда пропала девочка. Алиби у него нет.
Другие пациентки клиники рассказали, что этот медбрат имел особенность сближаться с пациентками, рассказывать им о своей жизни и вести долгие и глубокие беседы. У Литаль сложились с ним очень близкие отношения, но неизвестно, была ли между ними интимная связь. Мужчина просил девочек никому не рассказывать об их «дружбе». Возможно, то, что Литаль хвасталась всем вокруг своими «отношениями» и стало причиной убийства.
ПНД, врачи и таблетки
Ну что, продолжим мою историю.
Мне назначили пройти несколько тестов, а еще напялили штуку на голову и светили ярким светом в глаза (не помню, как называется). О результатах никто ничего не говорил. Как я уже сказал, мне выписали таблетки и направили к психотерапевту.
Психотерапевт. Она сказала, что для результата я должен ходить к ней раз в неделю. Первое время получалось, но потом это стало почти невозможно. Чтобы записаться, надо было проснуться довольно рано для меня, дозвониться магическим образом до регистратуры и еще успеть до того момента, как закончится время записи. Плюс врач какое-то время болела и уходила в отпуск. В общем, иногда я попадал к ней раз в три-четыре недели. Мы беседовали о всяком. Ни к чему особо не приходили. Я думаю, что врач довольно легко повелась на мою разумную часть мозга. С ней у меня проблем нет. Проблемы с эмоциональной, а ее она как-то пропустила мимо. Возможно поэтому наше общение ни к чему особо не приводило.
Так прошел почти год. Не очень эмоционально стабильный для меня. В конце лета я снова пошел в ПНД, имея железную причину: заканчивалось время действия рецептов, и было непонятно, что делать дальше. Этот визит был более успешным, если можно так выразиться. И о нем, и о том, что было дальше, я расскажу уже в следующем посте.
Я стараюсь делить историю на короткие рассказы, ибо много текста за раз сложно воспринимать, я думаю. Поэтому вот. Дальше будет посещение ПНД и больница. Меня настоятельно сопроводили в психоневрологическую больничку. И это был весьма. любопытный опыт, который мне бы повторять не хотелось. Но все по порядку.
Пациенты, внимание!
Забавно и страшно #2
Тут будет несколько историй.
1. Дали нам вызовов в местную токсикологию, мы приехали, увидели мужчину пожилого возраста.
Он был одет в форму речфлота. Его рассказ: «Приехал ко мне приятель, мы с ним выпивали в течении нескольких дней. Этим утром я проснулся от того, что у меня что то в животе барахтается. Побежал в туалет смотреть. Присев на унитаз я понял что это котята, которых я начинаю рожать из своего заднего прохода. Я одного утопил, видимо, но он не смывался, а другие все лезли из меня. Их было много. Я испугался и вызвал скорую…»
Котят по факту не было, а у деда начался делирий.
2. Приехали мы посреди зимней ночи в наше городское «гетто». Вызвали нас полицейские. Выходим из машины, видим толпу людей которые смотреть куда-то в сторону деревьев. На вопрос: «а где больной?» нас развернули и показали на дерево. На одном из деревьев полуголый мужчина кувыркался, в прямом смысле слова. Ей богу, как обезьяна. Уговорами его вызволить оттуда не получилось. Он нам кричал: «я не могу спуститься, тут везде орки, и они окружают меня. Вы уезжайте, я их задержу.» По итогу он просто напросто перепрыгнул на другое дерево, и ветка, под его весом обломилась и произошло падение в сугроб. Мы его скрутили и доставили в «санаторий».
3. Вызов в местный скоропомощной стационар. Нас проводят в смотровую, где сидит очаровательная девушка лет 20. После стандартных вопросов мы слушаем историю, которая действительно показалось нам странной, ну, точнее, ее начало.
Историю начала фельдшер, которая доставила ее в стационар: «меня вызвали на перелом ноги. Приехала, меня проводили за дом, где лежала девушка. По итогу у неё нет перелома. Но история странна тем, что очевидцы сказали, что она спрыгнула с 3 этажа. У неё даже ссадин нет, ну полностью здоровая. Но, на всякий случай, я ее привезла на осмотр, и вызвала вас. С головой у неё точно беда.»
Дальше мы ещё раз начали расспрашивать девушку о произошедшем. Она стала говорить о себе в лице другого человека. Что ей на самом деле 92 года, но вот «любое имя на ваш вкус» очень молода и красива. У неё якобы болят уже суставы, а у «любое имя на ваш вкус» ничего не болит. Ну в общем все в таком роде. Наш доктор сказал что видит за свою 30-летнюю практику такое впервые. Немедленно доставили ее в наш профильный стационар.
Если ещё раз коротко: девушка спрыгнула с 3 этажа на асфальт и не повредилась. Она не пьяная и не под чем-то ещё. Говорит о себе от лица какой-то бабушки… Ее подруга подтвердила нам, что у неё это бывает🤷🏻♂️
Спасибо всем за прочтение, и за оценки. p.s. За ошибки не ругайте сильно.
Забавно и страшно
Начну с небольшой, но с самой запоминающейся для меня историей.
Заходим и ужасаемся от вида его съемной квартиры. Естественно этого человека уже отпустило от того, что он употребил.
Он начинает рассказывать нам историю которую он видел своими глазами. В квартире он один, если что.
«Я с друзьями сидел и пил чай. Нам захотелось сварить сгущенку. Мы начали ее варить! Но мы отвлеклись и она взорвалась. Я начал пожарным рукавом выкачивать сгущенку с балкона, но ее почему то становилось все больше и больше. И тут, я услышал какое-то ржание. Я прислушался и понял что это из меня. Осмотрел себя в зеркале и увидел, что из моего заднего прохода появляется голова коня и ржет. Я испугался. Понял, что в унитаз она не влезет. По этому я ворвался на балкон, пролез сквозь сгущенку, высунул попу за рамки балкона и стал тужиться, дабы ее вызволить.»
На этом его рассказ закончился.
Спасибо всем, кто прочитал и оценил. Будем общаться в комментариях.
Прекрасная дурка
Как я лежал в дурке
1. С чего все началось
Депрессия, ноющая тревожность, перепады настроения даже редкие суицидальные мысли – это все, с чем мне пришлось столкнуться.
15 летний я испытал сильную паническую атаку на второй день учебы колледжа 1-ого курса, я попросился выйти из аудитории и направился сразу в учительскую, там я начал задыхаться и сказал своей кураторше, что мне плохо. Мы отправились с ней лаборантскую, на той площадке, где я учился не было мед.кабинета, была только лаборантская и женщина по хозяйственной части, которая была обучена первой медицинской помощи, я рассказал им, что я страдаю постоянной тревожностью и паническими атаками, мне измерили давление, оно оказалось слегка повышенным. Это неудивительно, ведь у меня есть диагноз ВСД по смешанному типу, этот диагноз зачастую характерен таким невротикам как я, которые так же могут страдать тревожностью и паническими атаками. Меня отправили домой, и на следующий же день из другого города приехала моя мама, нас направили в детский центр психического здоровья. Там мама взяла направление в Консультативно-диагностическую поликлинику. Там нас приняла врач подростковый-психиатр. Это была женщина, лет 50, она мне не очень понравилась, так как она слегка грубо со мной разговаривала. Я прошел обследования у клинического психолога, сделал электроэнцефалографию, и мне поставили диагноз расстройство настроения что-то там, прописали антидепрессант Феварин (действующее вещество флувоксамин) всего на 30 таблеток, сказали продлевать рецепт у участкового психиатра и обратиться повторно примерно в декабре-январе. Рецепт я не продлил, и к участковому психиатру так и не обратился, потому что жил в 200 км от родного города, и времени у меня не было, а курс таблеток в 2 недели мне, конечно, не помог.
Спустя полгода мое состояние только ухудшилось, я даже столкнулся с кибербуллингом, что тоже знатно так подпортило мне психику. Я рассказал об этом уже отцу, маме я не хотел говорить, так как она не понимала меня и всю серьезность моей проблемы, о чем в дальнейшем она еще пожалеет. Папа позвонил в Консультативно-диагностическую поликлинику и записал меня на прием к тому же психиатру. Апрель месяц, снова у того же врача, все те же вопросы, только вот эта женщина стала грубее со мной разговаривать, и тогда я понял, что к этому психиатру снова я обращаться не хочу, а в этой поликлинике поменять врача ну никак нельзя. Я вышел злым из этой поликлиники, и папе сказал, что больше сюда не обращусь, папа на меня немного так накричал и сказал, что врач абсолютно со мной нормально разговаривала, эх, совковый менталитет. Мне так же прописали тот же антидепрессант, от которых у меня не было никакого эффекта.
Спустя месяц я обратился на этот раз уже к участковому психиатру, и на этот раз в кабинет врача зашел один. Хотелось бы уточнить, что мне уже исполнилось тогда 16 лет, и я мог без родителей обратиться к психиатру, в 15 же лет, в начале сентября в той самой Консультативно-диагностической поликлинике мне пришлось в присутствии родителя рассказывать о своих проблемах, мне было неловко, очень не ловко, поэтому мне не удалось рассказать всю суть моей проблемы. Но когда я приехал в свой родной город и обратился к участковому психиатру, то у меня появилась надежда. Этот психиатр принимал меня еще в военкомате во время первоначальной постановки на воинский учет, там, кстати, у меня так же случилась паническая атака, что даже мне сыграла на руку, так как этот психиатр сказал мне что не отпустит меня в армию с таким то состоянием. Но не суть, вся прелесть в том, что этот психиатр был очень хорошим, он медленно, спокойно со мной разговаривал, не перебивал меня, хорошо выслушивал, что мне очень понравилось, в последующем я так же продолжал у него наблюдаться. Он выписал мне тот же самый антидепрессант Феварин (Флувоксамин), я пил его на протяжении двух месяцев, повышал дозу, надеялся на накопительный эффект этого препарата, но все было безуспешно. В июле месяце, приехав домой на летние каникулы я продолжил наблюдаться у психиатра, в этот раз я ему рассказал, что мне не помогает препарат, и тогда он прописал мне более сильный препарат – Анафранил (Кломипрамин). На тот момент у меня появилась хоть какая-то надежда, месяц я пил этот препарат, постоянно повышая дозировку. Прошла неделя, вторая, у меня начались побочки, упало давление, был запор, проблемы с мочеиспусканием, но я закрывал на это глаза, ведь эти проблемы у меня возникали часто, и я к ним уже привык. Прошла третья неделя, таблетки мне не помогают, от них одни побочки, и я понял, что мне придется переходить на другую форму лечения.
2. Психбольница. Начало.
Начало августа, очередной повторный прием у психиатра. В этот день я рассказал, что новый прописанный препарат мне не помогает, я высказал свое желание походить на дневной стационар, но врач мне сказал, что дневной или круглосуточный решает не он, он мог выписать только направление. Я уже понял, что скорее всего я лягу на полноценный круглосуточный стационар. В этот же день я собрал все свои вещи и поехал на электричке в город, в котором я учусь. Я приехал, у меня осталось 3 дня как я лягу в психбольницу, все эти дни я сидел дома, играл в лигу легенд, успел много раз поплакать и посмотрел кучу видео на тему психбольниц, морально готовя и настраивая себя на это. Последний день дома, вечером я сходил в магазин, купил зубную щетку, пасту и мыло, хорошо сходил в душ и побрился.
На утро следующего дня за мной приехал отец, я собрал все вещи и мы поехали в ту самую детскую Консультативно-диагностическую поликлинику. Сначала со мной побеседовала та неприятная для меня врач психиатр, на мое удивление в тот день она была довольно мягка и спокойна, папа задал ей вопрос, сколько я буду лежать, она ответила «как только станет лучше, тогда выпишут», если бы я знал, что эти слова были просто пустыми. В этом же кабинете я заполнил согласие на госпитализацию, нам сказали ждать, пока заполнят мою историю болезни. Ждали мы около 30 минут, после этого нас направили на 3-ий этаж этой поликлинике, там и было отделение, в котором я проведи последующие 21 день. Как только мы с отцом поднялись на 3-ий этаж, мы увидели большую стальную дверь, это было дверь моего отделения(Это было детско-подростковое отделение, в котором лежали подростки от 15 до 17 лет), в которую можно было зайти только позвонив в звонок. Нам открыла одна из персонала, я сел на стул и нам дали бумаги для заполнения наших данных. Пока я заполнял, мне прямо и точно сказали, что лежать минимум месяц, что запрещены телефоны, но зато кормят 5 раз день, в это да… После заполнения всех бумаг, мне принесли больничную одежду, это была зеленая пижама в клетку, я снял свои кроссовки, джинсы и свитшот, и сдал их по опись на хранение. После этого мы обнялись с папой, в этот момент я чувствовал сильную тревогу, но я сдерживал свои слезы.
Меня запустили в отделение, там я увидел несколько фриковатых подростков, но я не обратил на это внимание. Меня позвали взвеситься и померить мой рост, после этого позвали в палату, я выбрал койку у стены и заправил постель. После этого меня направили в игровую. Игровая – это то место, где ты проводишь все свое свободное время. Игровая практически всегда закрывали на ключ, на имбусовый ключ (Г образной формы), на этот же ключ были закрыты и все другие двери в отделение, кроме сестринской. Продолжим дальше. После того, как я зашел в игровую, я сразу заметил сидящих девочек, и решил подсесть рядом с ними, потому что с девочками мне было всегда комфортнее, после этого ко мне подошел воспитатель, и отвел меня от девочек сесть к мальчикам на другое место. Много кто ко мне подошел познакомиться, пожать мне руку, это были одни мальчики, для меня они были все неприятны, они были мерзкими, кроме единиц, как оказалось, там большинство лежало большинство одних уголовников и тех, кто просто на просто сбегал из дома, было очень мало парней, которые из-за проблем с психическим здоровьем лежали в психбольнице. Я немного посидел, и тут же через минут 10 мне принесли передачку от папы, там были все необходимые вещи (белье, зубная щетка, мыло и т.д). Я поменял сраные дешевые черные шлепанцы на нормальные тапочки, и меня опять направили в игровую, там я посидел еще минут 10 с закрытыми глазами и меня куда-то позвали. Меня отвели в какой-то кабинет, это был кабинет моего нового лечащего врача. Он был молодой, ему было 28 лет, он со мной разговаривал очень спокойно, мне он понравился (как врач), я старался сохранять спокойствие, но все равно мой голос очень сильно дрожал, было понятно, что я хочу заплакать, но я сдерживался, и под конец беседы я в общем-то успокоился. Итак наша беседа с ним закончилась, и меня обратно отправили в игровую, на этот раз я попросил у воспитателя разрешения сесть с девочками, объяснив ему, что мне так комфортнее, он дал разрешение, и я сел ближе к ним. Там я познакомился почти со всеми девочками, они были хорошими, все там лежали по причине проблем с их психическим здоровьем. Мы поболтали, и после этого был обед, мы пообедали в столовой, и сразу обеда был сон час. Мы отправились по палатам, и все палаты закрывали на сон час, на окнах были решетки, и я почувствовал себя как в тюрьме. Я лег на койку и закрыл глаза, отвернувшись к стенке я начал легонько лить слезы, я не рыдал, просто мне было очень грустно. Со мной в палате на тот момент было еще 4 мальчика, один из них был люто странный шизик, который поклонялся дьяволу и вечно ныл и мешал нам спать, так же со мной в палате был мальчик, который был умственно отсталый, он почти не знал никаких слов, и делал странные движения телом и руками (как птица). Я заметил, что у него кривой позвоночник, и я понял, что скорее всего он попал в какую-то аварию или что-то типо того, но точного ответа на этот вопрос я так и не узнал. Кроме этих двух челиков меня больше никто не напрягал, со мной лежали два одних из самых адекватных парней, и два вот этих странных челиков. После сон часа там открыли дверь и сказали идти в столовую тем, у которых была передачка, остальным в игровую, я отправился в игровую, т.к еды в передачке папа мне не принес. Итак, игровая, 17 часов дня, в период с 17 по 19 час были звонки от родных, и я был одним из первых, кто мне позвонил. Папа уже успел приехать домой и сразу же позвонил мне, меня позвали на пост, это был стол возле кабинета сестринской, на котором был стационарный телефон, на который и звонили, я услышал папин голос, мы с ним поговорили, он мне сказал, что у него наворачивались слезы, а сам я, насколько я помню даже не заплакал, т.к думал, что первый день прошел в принципе терпимо и хорошо, ох как я ошибался на этот счет, далее вы узнаете почему. Время подошло к вечеру, мы успели поужинать, время было примерно 20:00, меня позвали на укол, это был укол Феназепама, препарата, который улучшает сон, мне сказали, что колоть его мне будут еще 4 дня, для улучшения моего сна. От укола меня дико клонило в сон, спустя час в 21:00 был отбой, все отправились по палатам и ложились спать, от укола я быстро отрубился, так и прошел мой первый день в психбольнице.
3. Правила, распорядок дня.
Полностью все дни я описывать не буду, т.к они, в принципе проходили одинаково. Сначала опишу распорядок дня, самое сладкое оставлю на потом.
Итак, распорядок дня. просыпались мы примерно в 6:30, шли умываться и чистить зубы. Далее опять заходили в палаты и продолжали спать или сидеть примерно до 8:00, после этого мы отправлялись как всегда в нашу любимую душную игровую, где ждали завтрак, который был в 9:00, после завтрака обязательно пили таблетки. После завтрака мы сидели в игровой до 13:00, то есть до обеда, после обеда опять таблетки и сон час, который длился до 16:30. После сон часа был полдник, в основном на полдник давали сок и два печенья, иногда на полдник могли пойти только те, у которых была передачка с едой. После полдника опять в игровую, в 17:00 начинались звонки от родственников, в 18:00 ужин, после ужина чистим зубы, и в 19:00 заканчивались звонки. Дальше мы продолжали сидеть все так же в игровой, в 20:00 приносили кефир или йогурт, и в 21:00 пьем таблетки и отправляемся по палатам. Мылись мы раз в неделю, это происходило в подвале поликлиники, там были 5 ржавых, старых душевых мест. Мылись мы естественно в присутствии персонала, было немного неловко, но я привык. По воскресеньям в санитарной комнате мы мыли голову, разрешалось мыть и тело до пояса.
Итак, перейдем к самому сочному. Условия, правила, персонал, контингент. Так как это психбольница, естественно нельзя было с собой иметь телефон и прочую электронику, нельзя иметь колющие и режущие предметы, даже роликовый дезодорант в стеклянной баночке у меня забрали. Можно было спросить разрешение у своего лечащего врача на бритье, раз в неделю при присутствии персонала, лично мне врач разрешил крем для депиляции и позже дал разрешение на бритву, она естественно как и другие предметы (колющие, режущие даже удушающие блять) будут лежать в специальной закрытой комнате, они будут подписаны, даже точилки были запрещены. Все личные вещи хранились в санитарной комнате, где мы по воскресеньям мыли голову и чистили зубы, у каждого была своя полочка и там все хранили свои вещи (полотенце, одежда, средства личной гигиены и т.д). Так же нельзя было иметь тетради со скрепками, которые скрепляют страницы, ручки, точилки, даже нитки и ленточки нельзя было иметь. Помню, как то раз, из игровой пропали ножницы, и нас начали шмонать. В отделении было две игровых, вторая игровая была в два раза меньше. Когда пропали ножницы, во вторую игровую завели сначала нас, мальчиков, и сказали раздеваться до гола по очереди, вдруг кто-то из нас украл ножницы.
Как я ранее уже говорил, в отделении было много уголовников, помимо их было много тех, кто сбегал из дома, делал попытки самоубийства, но большинство было просто уголовников и хулиганов, это были только мальчики, мало кто попал а дурку из-за психических проблем, таких парней было очень мало, примерно процентов 20-30. С одним из таких мальчиков я познакомился. Он и я сидели в основном с девочками одной компанией, нам с ним разрешили сидеть с девочками, в основном всем мальчикам запрещалось подходить к девочкам, но для нас сделали исключение. Что на счет девочек, то они все были нормальными, абсолютно все. Девочек было примерно 10, когда мальчиков 30-35. Все девочки лежали по причине проблем с психическим здоровьем, со всеми из них я хорошо общался. Кстати, везде в отделении были камеры, в игровой и в коридорах. Гулять на улицу мы не выходили вообще, так как не хватало персонала и в списках, разрешенным для прогулки было очень мало людей, я в списке был, но так погулять мы и не сходили.
Условия. Лежать в психбольнице было очень некомфортно, начнем с того, что все самые бесполезные места были заперты на замок, а полезные – наоборот. Так, все палаты, игровая и санитарная комната всегда была заперта на ключ. Туалеты были всегда открыты, там не было замков, даже маленьких перегородок, просто 2 унитаза поставленных вместе, и писсуар еще рядом. Унитазы были без крышек (где был сливной бак), чтобы туда ничего не прятали, и без ободков. Мне очень не повезло, т.к контингент среди мальчиков был не очень приятный, туалеты всегда были грязные, обдристанные, вонючие, короче полный трэш, поэтому я ходил в туалет только тогда, когда их тщательно мыли хлором (утром и ночью). Короче, ходил в туалет я только по ночам, и то всегда пользовался влажными салфетками, так как мыли их не очень часто, вообще ночью заходил в женский туалет, пока никто не видит, там всегда было чисто. В столовой кормили хорошо, особенно на обед. Иногда был второй завтрак, но редко. В столовой кстати, не давали вилки, ешь только ложкой, кружки были пластмассовые, тарелки самые обычные. Во время приема пищи за нами тщательно наблюдали, чтобы никто не своровал ложку.