анекдоты про крестовый поход
Анекдоты про крестовый поход
Сегодня проверяю работы 7 класса по истории средних веков. В работе есть
такое задание: «Составьте от имени крестоносца рассказ о завоевании
Иерусалима».
Ответ одной девочки меня «убил»(дословно):
«Крестоносцы, возвращаясь из похода много расказывали. Но об этом можно
прочесть в любом учебнике по истории средних веков»
ВСЕ.
Рискну предположить, что многие крестоносцы просто не дочитали Библию до Нового Завета.
x: знаешь чем отличается любой крестовый поход от твоего набега на магазины?
x: крестоносцы знали, что им нужно
На кораблях всегда была уйма тараканов. Тепло, много еды и воды, есть где зашхериться – что ещё этим насекомым нужно? Тараканов было настолько много, что, когда заходишь в каюту и включаешь свет, слышен громкий шорох от разбегающихся тараканьих лап. Моряки с тараканами не особо враждовали и относились к ним, скорее, как к домашним животным. Вреда-то от них никакого, это ж не комары и не мухи.
Однажды замполит малого противолодочного корабля Северного флота отбыл в заслуженный отпуск и непредусмотрительно оставил на столе баллончик с красной нитрокраской. После ужина его сосед по каюте, штурман, лежал на койке и смотрел в пространство. По переборкам, подволоку, столу и всем остальным поверхностям, как обычно, шлялись тараканы. Штурман долго смотрел на тараканов, на забытый баллончик с краской и тут ему пришла в голову идея, как скрасить серую флотскую жизнь. Из пустой коробки была изготовлена ловушка, несколько десятков тараканов были словлены, покрашены в красный цвет и выпущены на волю. Ещё пару заходов – и практически все тараканы в каюте приобрели нетипичную для них ярко-красную масть. Закончив дело, штурман привел в каюту своего кореша – минера. Огненный окрас разбегающихся насекомых очаровал сурового минера, и он с криком «У меня они будут синими!» умчался в свою каюту. Следующие пару недель жизнь на корабле напоминала день открытых дверей в дурдоме. В каждом жилом помещении, на каждом боевом посту стояли тараканьи ловушки, тараканы отлавливались и окрашивались в геральдические цвета своего сюзерена. Моноцвета быстро закончились. Но тут кто-то из таракановладельцев вспомнил, что болеет за «Спартак» и его отряд приобрел красно-белые цвета любимой команды. После этого сразу же появились «зенитовцы», «локомотивцы» и т.д. Возникли и другие, неспортивные сообщества. Например, тараканы, покрашенные под пчел, с черно-желтыми полосками. Или «жевто-блакитные» тараканы-хохлы. Тараканы-крестоносцы, и так далее. Армии росли, накал страстей увеличивался. Инициативная группа разработала правила взаимодействия между боссами тараканьих группировок. Было строго запрещено перекрашивать чужих тараканов. Но их можно было или уничтожать, или брать в плен (но только на своей территории!). Пленение особо поощрялось. По количеству плененных бойцов хозяину каюты давались очки, от которых поднимался его рейтинг. На корабельном стенде был вывешена таблица соревнования. Инициативная группа ежедневно считала количество пленных и награждала передовиков сгущенкой. На тараканов началась настоящая охота – и на чужих, и на бесхозных. В каютах возникли концлагеря для пленных. Если требовались деньги, группу тараканов (пленных или даже своих) можно было выгодно продать желающему. Это был уже перебор. Тараканья эпидемия не обошла стороной даже командира корабля. Неизвестно, сколько ещё бы продолжалась эта безумная вакханалия, но однажды на корабль зашел командир бригады. Попивая чаёк в кают-компании, он увидел напоминающую веселый детский мультик группу разномастных тараканов. У капраза случился шок. Вестовой кают-компании был строго допрошен, экипаж построен по большому сбору и комбриг произнес эмоциональную речь, полную красочных эпитетов и метафор, смысл которой сводился к следующему: «Родина вам доверила защищать себя, а вы тут всякой херней маетсь!». Кораблю был объявлен орпериод на неделю, в течение которого была подтянута дисциплина, вылизаны до блеска все помещения и истреблены все тараканы. Благо, это было уже достаточно несложно сделать, по причине их хорошей заметности на фоне тусклых корабельных переборок, а также выросшего охотничьего опыта всех членов экипажа.
— Лед тронулся, господа крестоносцы, — сказал Александр Невский.
ТАНЦЫ НА ЛЬДУ, 13-ый ВЕК.
На озере, Чудском,
Дорогу перекрыл
И Александр Невский,
Выиграл турнир!
Тонули кони, люди,
Знаменосцы.
Напоминаем о турнире –
КРЕСТОНОСЦЫ.
Мы играли на похоронах и свадьбах.
Гитарист был алкоголиком. Басист курил запрещённые растения. Я увлекался грустными женщинами, а это хуже, чем пить и курить. Самой непорочной была вокалистка, единственная в мире латышка-негр Моника. Дочь олимпийского негодяя из Кении. Единственным, невольным её грехом был зад-искуситель. Сильно оттопыренный, в форме сердца, невероятной красоты. Он ломал судьбы и калечил психику. Мало что чёрный, он танцевал отдельно от хозяйки. Из-за него басист не спал ночей, раз в месяц предлагал Монике создать семью, хотя бы на вечер. Моника фыркала, уходила сама и всю красоту уносила с собой.
Монике были нужны деньги, её выселяли из квартиры. Ради неё, нашего черножопого друга (ласк.), мы согласились играть на окраине, в рабочем районе, где семечки дороже кислорода и круглые сутки кому-то бьют морду. А что, подумалось нам, хулиганы тоже люди. И многое из прекрасного им не чуждо, может быть, даже мы.
Один мой приятель играет рок-н-ролл. У них фронт-мен чемпион области по рукопашному бою. Поэтому они выступают даже в сельских клубах для злых механизаторов. Им всегда платят и они ни разу не пели Вальс-бостон.
Хоть Моника при нас ни разу не убивала львов дубиной и не отрывала хоботы слонам, мы решили тоже съездить. Играли за выручку с билетов. Народу пришло прямо скажем, мало. Два человека. Лысые, с цепями, с крестами, крестоносцы. Расселись в центре зала. Элегантные как рояли.
Мы пересчитали выручку, выходило два доллара на всех. Басист сказал, сдаваться нельзя. Дурная примета. Опять же, Монике нужны деньги.
И грянул бал.
Расстроенная неявкой публики, обильно утешаемая гитаристом, Моника вдруг напилась. Ко второму отделению она не просто забыла слова. Она перестала узнавать песни. Мы играли вступление три раза, сами пели куплет. Она смотрела, говорила – «чёрт, какая знакомая мелодия». И опять впадала в анабиоз. Лишь танцующий зад в форме чёрного сердца выдавал в ней профессионала и артистку.
Зрители почему-то смотрели на контрабас. Очень внимательно. Не подпевали, не хлопали. А Игорь, басист, вдруг встал боком, наклонился и так играл. Потом сказал:
– Боже! Какая длинная, длинная, длинная песня!
И посмотрел на нас зрачками, взятыми напрокат у филина.
Люди с крестами оказались торговцами шмалью. В антракте они узнали в Игоре инкарнацию Боба Марли и предложили пыхнуть. И подсунули какой-то адский отвар, почти ракетное топливо. И всё третье отделение ждали, когда же Гоша рухнет в клумбу с цветами и будет смешно. А он не падал. Наш Игорёк стоял, как не знаю что, как сукин сын. Несколько боком, но стоял.
Мы кое-как доиграли боком и дотанцевали задом отделение. Посетители, оба, подошли к Игорю, пожали руку, сказали что он зверь. Он первый, кто смог, кто не упал в салат. Да ещё контрабас в руках, и играл, не сбивался. Зверь. (А всё было наоборот, он повис на контрабасе и поэтому победил)
И вот эти двое достают лопатник и отсчитывают 500 (пятьсот. ) баксов. Настоящих, с президентами посередине. По нашим тогда представлениям, примерно столько же стоил самолёт. И ещё, они предложили отвезти нас на Мерседесе.
Контрабас не влез в багажник, гриф торчал, пришлось ехать по встречной. Это был самый продолжительный таран со времён покорения человеком Мерседеса. Я до сих пор горжусь участием и что не изгадил памперс. Пролёт протекал на низкой высоте сорок минут без пауз. Крестоносцы сидели впереди, лушпали семки. Мы сзади старались не открывать глаз, обнимались на прощанье и говорили что передать родным, если кто случайно выживет.
Всю дорогу Моника сидела у Игоря на коленях. Вот прямо попой. Но ни она, ни он этого не помнят. Поэтому принято считать, между ними так ничего и не случилось.
Анекдоты про крестовый поход
ТИБО, ГРАФ ШАМПАНСКИЙ (1201-1253, с 1234 г. – король Наваррский)
Был одним из вождей Крестового похода 1239 года
ПЕСНЬ О КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ
Будь милостив, Господь, к моей судьбе.
На недругов Твоих я рати двину.
Воззри: подъемлю меч в святой борьбе.
Все радости я для Тебя покину, –
Твоей призывной внемлю я трубе.
Мощь укрепи, Христос, в своем рабе.
Надежному тот служит господину,
Кто служит верой, правдою Тебе.
Владычица! Покровом окружа,
Дай помощь! В бой иду, тебе служа.
За то, что на земле теряю даму,
Небесная поможет Госпожа.
Крестовый поход.
Е. Плотников
1. Крестоносцы.
Уезжаем из родных мест
Меч, кольчуга да кусок хлеба,
На щите и на плаще – крест,
Пропуск к ангельским хорам неба.
Ради Бога и Его слов
Покидаем мы свои семьи.
Мы свою и не свою кровь
На священную прольём землю,
Смело бросим мы себя на
Сарацинских сабель злых жала
Ведь неведома в бою нам
К Иисусовым врагам жалость.
Мы возвысимся в земле той
Причастившись от Его чаши,
Иерусалим, что скрыт тьмой
Станет вновь святым и вновь – нашим.
Ну а если не придёт кто
Из Земли Святой домой всё же…
Не печальтесь, знаем мы то
Что душа его в садах Божьих!
Уезжаем из родных мест
Меч, кольчуга да кусок хлеба,
На щите и на плаще – крест,
Пропуск к ангельским хорам неба.
Пропуск к ангельским хорам неба
На щите и на плаще – крест…
Лишь одна у нас дорога
Путь наш честен, прям и строг.
Нету Бога кроме Бога
Магомет – Его пророк.
Мы других путей не знаем,
Мы с надеждой смотрим вдаль
Далеки ворота рая.
Холодна земная сталь.
Сталь земная, сеча злая
Миг лихого торжества…
Побеждая, повторяем
Мы священные слова.
«Бисмилла рахман рахим!»
Ибо даже в малой капле
Нашей крови жив Господь.
Тело держится за саблю
Рассекающую плоть.
Над врагами воспаряя
Дух стремится в небеса.
Жатву битвы собирает
Смерти острая коса,
Открывается дорога
Смысл которой прям и строг.
Нету Бога, кроме Бога
Магомет – Его пророк…
От топота копыт дрожит земля
И светлый блеск оружья – на багровый
Меняя, пала битва на поля!
Виной тому: «Вначале было Слово».
Вот паладин – его спасает Бог,
А вот эмир – его Аллах спасает,
Прямой клинок, изогнутый клинок
Скрестились в схватке, искры рассыпая!
Тем искрам не дано пожар разжечь,
Война пожрёт их пламень безысходный.
В мир Иисус принёс не мир, но меч,
Священный меч крестового похода!
И кто- то не удержится в седле,
А кто-то победит, судьбой хранимый…
А мёртвым всё одно лежать в земле
Лицом на Мекку иль глазами к Риму.
А Кто-то смотрит с высоты на них,
Ему неважно, кто здесь станет первым.
Он Сам на небе отличит своих,
Он всем воздаст. И верным. И неверным.
Конон де Бетюн (Conon de Bethune) (1150-1219)
Участвовал в Третьем крестовом походе (1189-1193) и был знчительной действующей фигурой в Четвертом крестовом походе, начавшемся в 1200 году.
ПЕСНЬ О КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ
Увы! Любовь, зачем ты мне велела
В последний раз переступить порог
Прекраснейшей, которая умела
Так много лет держать меня у ног!
Но вот настал разлуки нашей срок.
Что говорю? Уходит только тело,
Его призвал к себе на службу бог,
А сердце ей принадлежит всецело.
Скорбя о ней душой осиротелой,
В Святую Землю еду на Восток,
Не то спаситель горшему уделу
Предаст того, кто Богу не помог.
Пусть знают все, что мы даем зарок:
Свершить святое рыцарское дело
И взор любви, и ангельский чертог,
И славы блеск стяжать победой смелой!
Мы восхваляем наши имена,
Но станет явной скудость суесловий,
Когда поднять свой крест на рамена
Мы в эти дни не будем наготове.
За нас Христос, исполненный любови,
Погиб в земле, что туркам отдана.
Зальем поля потоком вражьей крови,
Иль наша честь навек посрамлена!
Земная жизнь была забот полна,
Пускай теперь при первом бранном зове
Себя отдаст за Господа она.
Войдем мы в царство вечных славословий,
Не будет смерти. Для прозревших внове
Блаженные наступят времена,
А славу, честь и счастье уготовит
Вернувшимся родимая страна.
Те, кто остался дома поневоле:
Священники, творящие обряд
За упокой погибших в бранном поле,
И дамы те, которые хранят
Для рыцарей любви заветный клад, —
Все к нашей славной приобщатся доле,
Но низким трусам ласки расточат
Те дамы, что себя не побороли!
Господь сидит на царственном престоле,
Любовь к нему отвагой подтвердят
Все те, кого от горестной юдоли
Он спас, прияв жестокий смерти хлад.
Простит он тех, кто немощью объят,
Кто в бедности томится иль в неволе,
Но все, кто молод, волен, и богат,
Не смеют дома оставаться в холе.
Потоки слез мне щеки бороздят, —
Я еду вдаль, предавшись божьей воле,
Я не боюсь страданий и преград,
Одна любовь причина тяжкой боли.
МАРШ ВОИНОВ ХРИСТОВЫХ
Ты Рыцарь Ты Крестоносец!
Под знойным солнцем древней Иудеи
Я шел с крестом, нашитым на груди,
Меня страшились местные злодеи,
И не пугали трудности пути.
Я знал, что мне, герою, будет честью
Сразиться на мечах хоть с Сатаной.
Не обмануть меня фальшивой лестью,
Не подкупить монетой золотой.
Я паладином был, посланцем Бога,
Борцом за веру правых и святых.
И иноверцев я карал так строго,
Как меч мой позволял, рубя иных.
Я вёл людей, подобно Моисею.
Сам был в железе, и в железе – конь.
Меня Господь направил в Иудею
Христианской веры принести огонь.
Любовь я насаждал холодной сталью.
И видели немало сарацин,
Как я в броне своей железной дланью
Крестил мечом и женщин, и мужчин.
Но ассасин сильнее оказался:
Кинжал отравленный вонзил он в спину мне,
Но, прежде чем упасть, я с ним сквитался.
И вот Господь призвал меня к себе.
Я навсегда уйду, но мир запомнит:
Язычникам прощенье не дано.
И, вспоминая крестоносцев, вздрогнет
Неверных поколенье не одно.
Ричард I Львиное сердце (1157-1199)
Напрасно помощи ищу, темницей скрытый,
Друзьями я богат, но их рука закрыта,
И без ответа жалобу свою
Пою.
Как сон, проходят дни. Уходят в вечность годы.
Но разве некогда, во дни былой свободы,
Повсюду, где к войне лишь кликнуть клич могу,
В Анжу, Нормандии, на готском берегу,
Могли ли вы найти смиренного вассала,
Кому б моя рука в защите отказала?
А я покинут. В мрачной тесноте тюрьмы
Я видел, как прошли две грустные зимы,
Моля о помощи друзей, темницей скрытый.
Друзьями я богат, но их рука закрыта,
И без ответа жалобу свою
Пою.
ЖИЛ НА СВЕТЕ РЫЦАРЬ БЕДНЫЙ
Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
Путешествуя в Женеву,
На дороге у креста
Видел он Марию деву,
Матерь господа Христа.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
С той поры стальной решетки
Он с лица не подымал
И себе на шею четки
Вместо шарфа привязал.
Несть мольбы Отцу, ни Сыну,
Ни святому Духу ввек
Не случилось паладину,
Странный был он человек.
Проводил он целы ночи
Перед ликом пресвятой,
Устремив к ней скорбны очи,
Тихо слезы лья рекой.
Полон верой и любовью,
Верен набожной мечте,
Ave, Mater Dei кровью
Написал он на щите.
Между тем как паладины
В встречу трепетным врагам
По равнинам Палестины
Мчались, именуя дам,
Lumen coelum, sancta rosa!*
Восклицал всех громче он,
И гнала его угроза
Мусульман со всех сторон.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключен,
Всё влюбленный, всё печальный,
Без причастья умер он;
Между тем как он кончался,
Дух лукавый подоспел,
Душу рыцаря сбирался
Бес тащить уж в свой предел:
Он-де богу не молился,
Он не ведал-де поста,
Не путем-де волочился
Он за матушкой Христа.
Но пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина своего.
ВАЛЬТЕР ФОН ДЕР ФОГЕЛЬВЕЙДЕ (. 1170-1230)
Walther von der Vogelweide
ПЕСНЬ ПАЛЕСТИНЫ «Palästinalied»
Всей душой восторжествую,
Когда грешный этот взор
Землю обретет святую,
Край, желанныйс давних пор.
Увидеть жаждал я весь век
Благодатный этот брег:
Жил там богочеловек.
Чтимый в мире повсеместно,
Край прекрасный узнаю;
Человечеству известно,
Что случилось в том краю.
Царь народов, царь небес,
Рожденный девой, там воскрес;
Вот вам чудо из чудес!
Там крестился бог всевластный,
Чтобы грешных возродить;
Продан был, как раб несчастный,
Чтоб рабов освободить.
Распят бог, пронзен копьем;
Божьей кровью мы живем.
Слеп враг в неистовстве своем.
Бог покинул гроб свой тесный,
Ад попрал он правотой;
С ним отец его небесный,
С ним навеки дух святой.
Триедин, явился там
Тот, кто сострадает нам,
Бога видел Авраам.
Торжествующий воитель
Супостата разгромил,
Взмыл в небесную обитель,
Иудеев посрамил.
Из-под стражи ускользнул
И к живым на свет шагнул
Тот, кого палач проткнул.
Правду бог воздвиг оплотом,
Возвестив, что суд суров;
Нищим, вдовам и сиротам
Обещал он свой покров.
Он беднейших защищал,
Справедливость возвещал,
В рай заблудших возвращал.
Но враждуют с малолетства
Нехристь и христианин;
Алчут божьего наследства
Все народы, как один.
Дьявол миром овладел.
Отвоюем свой удел.
Бог за тех, кто в битве смел!
Старый рыцарь
Василий Жуковский
Он был весной своей
В земле обетованной
И много славных дней
Провел в тревоге бранной.
Там ветку от святой
Оливы оторвал он;
На шлем железный свой
Ту ветку навязал он.
С неверным он врагом,
Нося ту ветку, бился
И с нею в отчий дом
Прославлен возвратился.
Ту ветку посадил
Сам в землю он родную
И часто приносил
Ей воду ключевую.
Он стал старик седой,
И сила мышц пропала;
Из ветки молодой
Олива древом стала.
Под нею часто он
Сидит, уединенный,
В невыразимый сон
Душою погруженный.
Над ним, как друг, стоит,
Обняв его седины,
И ветвями шумит
Олива Палестины;
И, внемля ей во сне,
Вздыхает он глубоко
О славной старине
И о земле далекой.
Мало кто знает. что первым человеком, бросившим перчатку, считается граф Годфруа де Бульон (Godefroi de Bouillon), более известный под именем Готфрид Бульонский. Принявший участие в Первом Крестовом походе (1096 – 1099), Годфруа проявил себя, как несгибаемый христианин и мудрый военачальник. За годы сражений им было совершено такое количество подвигов, что граф стал своеобразным символом Первого Похода. Чего стоил один только его отказ от коронации на титул Короля Иерусалима и принятие скромного звания Защитника Гроба Господня (Advocatus Sancti Sepulchri)!
С ним же связана и легенда о «брошенной перчатке». 28 июня 1097 года войска крестоносцев подошли к воротам Дорилеи (сегодня турецкий город Эскишехир). Прибывшие послы от султана Килидж-Арслана внесли в шатёр командующего ларец, в котором лежала шитая золотом остроносая туфля.
– Я не силён в обычаях неверных, – Годфруа брезгливо, двумя пальцами, поднял туфлю. – Но, понимаю, что султан бежал и это всё, что от него осталось?
– Великий Килидж-Арслан, предлагает христианам сдаться на его милость, поцеловав эту туфлю в знак смирения и надежды на прощение, – бесстрастно ответил парламентёр.
– Пусть поцелует вот это, – и граф швырнул свою боевую, в металлических пластинах рукавицу в лицо посланнику.
Присутствующие графы и бароны одобрительно засмеялись…
Войска султана были разбиты наголову. Крестоносцы, посчитав брошенную перчатку, хорошей приметой, осаждая очередной город, отправляли парламентёра бросить к воротам крепости рыцарскую перчатку. Затем эта традиция перекочевала в Европу и вот уже какой-нибудь полупьяный баронишка, оспаривающий клочок земли у такого же забулдыги соседа, высылал тому свою рукавицу, чувствуя себя при этом Годфруа Великим.
Когда Алексей Комнин был еще не императором, а полководцем, стратопедархом (простигосподи!), он захватил в плен мятежного военачальника Руселя, родом из кельтов, и находился с пленником в городе Амасия. Чтобы местные жители не вздумали поднять мятеж и освободить пленника, он инсценировал ослепление Руселя, причем сам Русель выл, вопил и стонал, а палач со свирепым видом изображал ослепление. В дальнейшем Русель содержался в плену с повязкой на глазах. Завершив свой поход Алексей с пленником вернулся в Константинополь, где многие высшие сановники, в том числе и его родственники, стали упрекать его в излишней жестокости по отношению к такому знатному и мужественному пленнику. Сначала Алексей пригласил в уединенную комнату своего двоюродного брата Докиана и показал ему Руселя со сверкающими глазами. Немного позднее правду узнали император Михаил VII Дука и его приближенные. Такое человеколюбие к своему пленнику принесло Алексею Комнину изрядные дивиденды.
После смерти своей жены Маргариты Бургундской (1290-1315) французский король Людовик X (1289-1316) искал богатую невесту. Вскоре ему нашли Клеменцию Венгерскую (1293-1328), принцессу из Неаполя, но с венгерским происхождением. Корабль с невестой и богатым приданым попал в сильный шторм. Рыцарь де Бувиль помог Клеменции спастись на лодке, но все ее богатое приданое оказалось на морском дне.
Король ужасно расстроился, но не подавал виду, и в августе 1315 года была сыграна очень пышная свадьба.
Вы спросите, где король взял деньги? Он разрешил евреям покупать право жительства во Франции. Предприимчивый был король! Жаль только, что через год он умер.
Последний Тамплиер
Он, наверно, был избран судьбой,
Он один остался живой,
И на развалинах монастыря
Он клялся мстить, не жалея себя.
Годы идут, пролетают века,
Много раз менялась Земля.
По тропам ходит странник один,
Шаг его тих и неуловим.
И если ты нарушил завет,
Если наделал много ты бед,
То жди его скоро в гости к себе,
Уйдет он с твоей головою в суме.
Анекдоты про рыцарей
Сборник самых смешных анекдотов про рыцарей.
Читайте свежие анекдоты, ставьте оценки, делитесь с друзьями в соц сетях.
Интересная рыцарская традиция — бросить перчатку в лицо врагу. Учитывая, сколько весила рыцарская перчатка, при удачном броске, вызов на поединок мог заменить сам поединок.
… Рыцарь вбежал в комнату к красавице принцессе. Она рыдала:
— Завтра меня отдадут дракону. Каждый год дракону отдают на съедение самую красивую девственницу города. А это я! Ну почему я такая красивая?!
— Я спасу тебя! — пылко ответил рыцарь.
— Ты убьешь дракона? — обрадовалась принцесса.
— Есть более простое решение, — ответил рыцарь, снимая штаны.
— А других простых способов нет? — поинтересовалась принцесса.
— Ну, еще можно сломать тебе нос и ты перестанешь быть самой красивой.
И принцесса стала снимать платье…
— Увы, времена благородных рыцарей прошли…
— А также оспы, чумы, инквизиции и сжигания на кострах ведьм…
Рыцарь отправляется в крестовый поход и одевает на жену пояс верности… Во время привала оруженосец спрашивает:
— Сэр, зачем вы одели на нее пояс верности? Она и так страшнее капуцина, ее и за деньги никто не захочет!
— Стратегия понимаешь. Вернусь и скажу что ключ потерял!
Славный Рыцарь Роланд отправляется в дальний поход. Уже сидя в седле, он зовет своего верного друга, вручает ему ключ от пояса целомудрия своей молодой жены и говорит:
— Дорогой друг, я буду отсутствовать несколько лет, все это время ты должен охранять честь моей супруги и всегда держать этот ключ при себе!
Протрубили горнисты и славный рыцарь выступил в поход. Но не успел он далеко отъехать от городских ворот, как его нагнал верный друг на взмыленном коне. Уже издалека он закричал:
— Какое счастье, что мне удалось тебя догнать!
— А что случилось? — встревожился рыцарь.
— Ты ведь дал мне не тот ключ!
Если рыцаря ударить по левой щеке, то он упадет на правый бок.
Вагон метро.
— Юноша, вы толкнули даму. Я попросил бы вас извиниться! — сказал интеллигент молодому верзиле.
— Если бы ты попросил, я бы тебя послал! — ответил верзила.
— Хорошо, что не попросил, — подумал интеллигент.
— Хорошо, что не послал, — подумал верзила.
— Жаль, что не подрались… — подумала дама и, отхлебнув из банки пива, вздохнула: — Нет теперь, настоящих рыцарей!
Раньше героями романов были рыцари без страха и упрека, а теперь без стыда и совести.
Рыцари бывают разные: есть «Рыцари Круглого стола», а есть «рыцари круглых дур».
Изможденные походом рыцари сидели за круглым столом. В замке нависла тревожная тишина. И тут, чтобы разрядить обстановку, в центр комнаты выскочил маленький королевский шут и весело пошутил… Все долго смеялись, а труп закопали за замком.
Скупым рыцарям дамы сердца дарят носовые платки, щедрым — сифилис.
Король Артур готовился пойти в поход, но волновался о том, что он оставляет королеву Женевьеву наедине с рыцарями круглого стола. Поэтому король пошёл к волшебнику Мерлину за советом. После того, как король объяснил свою проблему Мерлину, волшебник подумал немного и попросил короля вернуться через неделю. На следующей неделе король вернулся к Мерлину, чтобы посмотреть, что же он придумал. Пояс Целомудрия… но он имел большую дыру в самом очевидном месте.
— Это плохо, — сказал король. — Посмотри на это отверстие, как оно может защитить королеву?
— О, сэр, вы только посмотрите, — сказал Мерлин и достал свой старый жезл, который собирался выбросить.
Затем волшебник вставил его в дыру в Поясе Целомудрия, после чего опустилось лезвие гильотины и аккуратно разрезало жезл на две половины.
— Мерлин, ты гений! Теперь я могу ехать, зная, что моя королева надёжно защищена.
Одев на королеву Пояс Целомудрия, король Артур уехал в поход. Несколько лет спустя король вернулся в Камелот. Он немедленно собрал всех рыцарей Круглого Стола во внутреннем дворе и приказал им снять трусы для проверки. Естественно, каждый рыцарь был более или менее повреждён. Кроме рыцаря Галахада.
— Сэр Галахад, вы единственный истинный рыцарь, чем я могу вас наградить? Назовите свою награду и она будет вашей», — сказал король.
Но Галахад был нем.