ананасовая история драгунская слушать
Ананасовая история драгунская слушать
Целоваться запрещено! (сборник)
У меня было тяжелое детство. Можно сказать, мучительное. Я не читал рассказов и пьес Ксении Драгунской, вот и выросло черт-те что.
Были, правда, рассказы ее папы Виктора Драгунского – про жизнь и приключения ее старшего брата Дениса. Благодаря этим рассказам я когда-то научился читать, а потом и писать, и теперь вот, видите, пишу это предисловие. А так бы вообще непонятно что получилось.
Читать рассказы Ксении Драгунской в детстве я не мог физически – не потому, что их нельзя было достать (хотя достать нельзя было почти ничего – даже такую простую, одинаковую на всем протяжении вещь, как колбаса). Просто тогда Ксения Драгунская не могла их написать, потому что была примерно в моем возрасте. Она была одним из самых знаменитых младенцев своего времени, потому что в одном рассказе ее отца было написано, как Денису «вручается живая, свежая сестренка Ксения». Вот это она и была. Потом она как-то росла и развивалась, и когда мне было лет восемь-десять – самое время для чтения ее рассказов, – она как раз основала тайное общество «Все мальчишки дураки», сокращенно «Всемальдур». У этого общества был штаб, а также тайны. Тайны делились на те, которые мальчишкам можно выдать под пыткой, и те настоящие, которые нельзя. Поскольку все мальчишки дураки, они всегда удовлетворялись ненастоящими и прекращали пытку, так что Ксения Драгунская благополучно дожила до десятого класса, выпустилась из школы и поступила в институт кинематографии, на сценарный факультет. По ее сценариям поставлен целый фильм с жизнерадостным названием: «Я вам больше не верю». Это серьезный успех. У некоторых сценаристов всего полфильма или вовсе ничего, и они теперь торгуют квартирами, зарабатывая в несколько раз больше, чем если бы работали по профессии. А Ксения Драгунская до сих пор пишет пьесы и сценарии, еще на что-то, видимо, надеясь. Сама она о своей кинокарьере высказалась исчерпывающе: «Сначала мои сценарии были недостаточно бодрые, в перестройку – недостаточно кровавые, а потом – недостаточно тупые. Так что я тот самый лишний человек и есть». Если это так, то все хорошее на свете произведено лишними людьми, творчество которых всегда недостаточно бодро, тупо и кроваво. К счастью, в нашем государстве почти все люди лишние, кроме тех, кто сидят на трубе, и потому у нас так много хорошего, настоящего, никому не нужного.
В свободное от сценариев время Ксения Драгунская написала тридцать с лишним пьес, которые идут в пятнадцати с лишним театрах. Получается в среднем две пьесы на театр, но это не так. На самом деле примерно половина пьес Ксении Драгунской еще не поставлена, потому что это же не так просто – раздал роли, нарисовал декорацию в виде кухни, выпустил в нее актеров и набрал зрителей. Так можно поставить какую-нибудь простую пьесу с типовым названием, например, «Вишневый сад». А пьесу с названием «Ощущение бороды», или «Загадка таинственного секрета», не говоря уж про «Секрет русского камамбера, который утрачен навсегда-навсегда», может поставить не каждый человек, а посмотреть тем более. Надо быть умным, добрым, сострадательным, сентиментальным, ядовитым. Такой набор качеств встречается очень редко, и это еще большое счастье, что хотя бы половина пьес Ксении Драгунской поставлена и успешно стоит.
В свободное от пьес время Ксения Драгунская написала несколько десятков рассказов и повестей про тот детский возраст, в котором пребывает до сих пор. Это отнюдь не означает, что она поныне обладает набором отвратительных детских качеств вроде капризности, лености, драчливости или канючливости. Это означает лишь, что она так и не обзавелась набором отвратительных взрослых качеств вроде скучности, назидательности, брюзгливости и унылости. Рассказы Ксении Драгунской способны любому ребенку объяснить ряд простых и полезных вещей вроде того, что есть снег нельзя, а обзываться вредно для кармы, но делает она это столь изобретательно и даже с налетом хулиганства, что этот скучный смысл проскакивает в ребенка практически незаметно, как витамин в персике. Такое контрабандное проникновение полезных вещей в ребенка как раз и составляет смысл детской литературы, но этого почти никто не умеет. Либо одни витамины, либо сплошные персики. Кроме того, у Драгунской есть уникальная способность выдумывать несуществующих существ, как то: Рыжие летучие сосиски или Ксюндра с ксятками.
Рассказы Ксении Драгунской много раз выходили отдельными книжками под завлекательными названиями вроде «Целоваться запрещено!». Дети, которые в правильном возрасте их прочитали, растут здоровыми, веселыми, социально активными, они хорошо засыпают и своевременно просыпаются, не доставляют родителям никаких хлопот и вообще. Таковы, например, мои дети, которым я дважды дарил книги Ксении Драгунской, один раз даже с автографом. Дети, которые не читали книг Ксении Драгунской, растут сонными, вялыми, безынициативными, агрессивными и нелюбопытными. Они постоянно целуются, не зная, что это запрещено. Ничего хорошего из этого не получается. Они едят снег и дразнятся. Они все дураки. Джордж Буш-младший никогда не читал книг Ксении Драгунской и начал войну в Ираке, из которой теперь не знает, как выбраться. А мой сын, который читает книги Ксении Драгунской каждый день, иногда даже в ущерб урокам, никогда не начинает чего-нибудь, если не знает, как потом из этого выбраться. Однажды, начитавшись рассказов Ксении Драгунской, он два часа пытался расколдовать ананас, будучи убежден, что все ананасы являются скрытыми ежами. Едва ли досуг Джорджа Буша-младшего наполнен столь приятными занятиями.
Я читал книги Ксении Драгунской и очень хорошо себя чувствую, а Лев Толстой никогда их не читал и вообще умер.
В свободное от сочинения рассказов время Ксения Драгунская чешет кота. Это ее любимое занятие. Через кота в нее транслируется спокойствие, юмор и радость жизни. Ксения Драгунская чешет кота и пишет замечательные книги, а вы, дорогой читатель, никогда не чешете кота и вот во что превратились. Вы скажете, что у вас нет кота, что он много жрет и дерет кресла, и с ним одна головная боль. К тому же у вас аллергия. Ничего страшного, дорогой читатель! Заведите себе книгу Ксении Драгунской и чешите ее, и вам не нужно будет никакого кота. Раз-два-три! Пошел и купил быстро, я кому сказал.
Когда я была маленькая
Очень грустная история
Когда я была маленькая, в меня влюбился один Федька. Он подарил мне очень красивую старинную фарфоровую, немножко лысую куклу в кружевном платье.
Но я влюбилась в учителя природоведения. Обменяла куклу на морскую свинку и подарила ему.
А учитель природоведения влюбился в учительницу физкультуры. Продал морскую свинку на Птичьем рынке, купил здоровенную гирю и подарил учительнице физкультуры.
И мы все заболели скарлатиной. Но не от куклы, не от морской свинки и не от гири мы заразились. Заразились мы от Героя Советского Союза летчика-космонавта Затыкайченко, который приходил к нам в школу и со всеми учителями за руку поздоровался, а учеников лично каждого погладил по голове.
Ну, это я все вру, ведь космонавты не болеют скарлатиной…
Как я стала девочкой
Когда я была маленькая, я была мальчиком. Ну, сначала мальчиком, а потом уж стала девочкой.
Это вот как было. Мальчиком я была хулиганским и всегда обижала девчонок. И вот однажды, когда я дергала за косички сразу двух девчонок, мимо проходил волшебник и покачал головой. А вечером я превратилась в девочку. Моя мама удивилась и обрадовалась, ведь она всегда хотела дочку. И я стала жить девочкой.
Ох и несладкая же была девчачья жизнь! Меня все время дергали за косички, дразнили, подставляли ножки, обливали из брызгалок противной лужной водой. А когда я плакала или жаловалась, обзывали ябедой и плаксой.
Ксения ДРАГУНСКАЯ
Ананасовая история
Однажды Тема и Мотя шли по улице и встретили ананас. Ананас быстро катился по дорожке. Тема и Мотя сели на корточки и поймали его. Ананас был не большой и не маленький.
— Видно, тут проезжала машина, полная ананасов, — догадался Тема. — И один ананас потерялся.
— Отнесем его к тебе домой, — решила Мотя.
Дома был Темин папа.
— Замечательный ананас! — обрадовался он. — Вот завтра к нам в гости придут Вася и его папа Андрей Владимирович, и мы все вместе его съедим. А пока положи-ка его в холодильник.
Они положили ананас в холодильник и сели играть в ЕСЛИМЫСЛИПОСЛЕ. (Отличная игра! Про нее — когда-нибудь в следующий раз.)
Вдруг послышался стук.
— Входите, входите, — сказал Темин папа. — У нас не заперто.
Но никто не вошел, а стук послышался снова.
Застучали сильнее и чаще.
— Это, по-моему, в ванной, — сказала Мотя.
— Надо пойти посмотреть, — предложил Тема, и втроем они вышли в коридор.
Стучали совсем близко.
— Это в холодильнике! — прошептала Мотя, и глаза у нее стали круглые.
Темин папа подошел к холодильнику, прислушался и распахнул дверцу.
В холодильнике все было в порядке. Ананас лежал на нижней полке. Больше никто не стучал.
— Странно, — сказал Темин папа и закрыл дверцу.
И все снова сели играть.
Тут опять застучало. Все переглянулись.
Папа вскочил, подбежал к холодильнику и распахнул дверцу.
Стук прекратился. Ананас лежал на нижней полке. Рядом с ананасом натекла лужица молока. Это на верхней полке пакет перевернулся.
Папа вытащил пакет и оглядел со всех сторон.
— Удивительно, — сказал он, промокнул молоко тряпочкой и закрыл дверцу.
И все снова сели играть в ЕСЛИМЫСЛИПОСЛЕ.
И тут опять послышался стук.
Папа хлопнул себя по лбу.
— И как я сразу не сообразил! — воскликнул он. — Это же знаменитый ансамбль «Ого!» репетирует на чердаке!
— А молоко? — спросила Мотя шепотом.
Папа перестал смеяться и вскочил.
— Сидите в комнате, — велел он, а сам подкрался к холодильнику на цыпочках и храбро распахнул дверцу.
Пакет молока опять был перевернут.
Папа вытащил ананас и посмотрел на него очень внимательно.
А потом даже наклонился и прислушался.
— Видно, скоро гроза будет или погода меняется, — сказал он. — Что-то мне все мерещится. У меня, наверное, голова болит. Мне кажется, что ананас фыркает.
Тема и Мотя прибежали в коридор и стали прислушиваться, наклонившись над ананасом.
— Фыркает, — сказала Мотя.
— Еще как фырчит, — сказал Тема.
— Это он хочет, чтобы мы его поскорее съели, — объяснила Мотя. — Ему скучно там, в холодильнике.
— Точно! — согласился Тема.
Ананас положили на стол.
— Я не ананас! — закричал вдруг ананас. — Я ежик!
И прямо тут же на столе превратился в ежика.
— Ну и холодрыга у вас в холодильнике, — сказал он.
— Дети, хватит шалить, — сказал Темин папа. — Ну кто вам разрешил тащить в дом ежа, да еще заколдованного?
— Мы думали, он ананас, — сказал Тема. — Мы не виноваты.
— Не виноваты, не виноваты, — сказал ежик. — Это я нарочно в ананас превратился. Бежал по улице, бежал, вдруг вижу, дети идут. Вот, думаю, превращусь-ка поскорее в ананас, а то они увидят ежика и начнут руками хватать, в какую-нибудь старую шляпу заворачивать, еще в живой уголок потащат. Терпеть не могу в живом уголке! Молоко пить заставляют…
— Разве ежики не любят молоко? — удивилась Мотя.
— Мы зефир в шоколаде любим, — вздохнул он. — Ну, там, клубничный кисель еще… Соленые огурцы…
— Этого у нас нет, — огорчилась Мотя.
А Тема угостил ежика мармеладом.
Ёжик мигом съел мармеладину и облизнул свой круглый нос.
— Как же ты здесь оказался? — спросил Темин папа. — Ведь ежики живут в лесах.
— Да я так как-то… — застеснялся ежик. — Это самое…
Потом он посмотрел на папу, Мотю и Тему и сказал:
— Только никому не говорите. Я убежал из живого уголка. Не могу я в этом уголке… Там тесно и скучно. А по соседству еще эти кролики. Выпьют вина из одуванчиков и кричат, ругаются, топают. В общем, настоящие кролики… А я так соскучился по чистой траве.
Папа, Мотя и Тема вынесли ежика на улицу и осторожно положили на газон. Чтобы никто не заметил и не утащил его в живой уголок.
— Пойду во Свояси, — сказал ежик.
— А это где? — удивился Тема.
— Свояси, — мечтательно вздохнул ежик. — Это там, за шестью полями и тремя речками. Там живет мой мохнатый друг Кот Барбосный — лежит на крыльце и толстеет. По утрам во Своясях бывает густой туман, и его можно есть сколько хочешь. Одни говорят, что он похож на кисель, а другие — что на шоколадный крем. На самом-то деле это ежевичный зефир. Ах, Свояси — это родина всех настоящих ежиков. До встречи во Своясях. Пока! — шепнул ежик и побежал по газону.
А никто и не заметил ежика. Все шли по своим делам. Никто даже и догадаться не мог, что бежит по тротуару и мостовым ежик, чтобы скорее попасть в лес, где чистая молодая трава.
Только милиционер Шоколадкин посмотрел на ежика очень внимательно. На то он и милиционер, чтобы на всех внимательно смотреть. Ежик тогда как раз дорогу перебегал. Почувствовал, что на него милиционер смотрит, и на всякий случай снова ананасом прикинулся. А лапки не успел убрать.
«Грипп у меня, что ли? — подумал милиционер Шоколадкин. — Какие-то ананасы с лапками мерещатся».
Милиционер Шоколадкин стал щупать свой лоб и так задумался, что включил зеленый свет и долго не переключал. А когда переключил, то пожарной машине пришлось остановиться. Но ничего страшного не случилось, потому что пожарные спешили не на пожар, а в Старый Парк — танцевать, пить ситро и кататься на каруселях.
Ксения Драгунская
Лекарство от послушности (сборник)
Ананасовая история
Однажды Тёма и Мотя шли по улице и встретили ананас. Ананас быстро катился по дорожке. Тёма и Мотя сели на корточки и поймали его. Ананас был не большой и не маленький.
– Видно, тут проезжала машина, полная ананасов, – догадался Тёма. – И один ананас потерялся.
– Отнесём его к тебе домой, – решила Мотя.
Дома был Тёмин папа.
– Замечательный ананас! – обрадовался он. – Вот завтра к нам в гости придут Вася и его папа Андрей Владимирович, и мы все вместе его съедим. А пока положи-ка его в холодильник.
Они положили ананас в холодильник и сели играть в ЕСЛИМЫСЛИПОСЛЕ. (Отличная игра! Про неё – когда-нибудь в следующий раз.)
Вдруг послышался стук.
– Входите, входите, – сказал Тёмин папа. – У нас не заперто.
Но никто не вошёл, а стук послышался снова.
Застучали сильнее и чаще.
– Это, по-моему, в ванной, – сказала Мотя.
– Надо пойти посмотреть, – предложил Тёма, и втроём они вышли в коридор.
Стучали совсем близко.
– Это в холодильнике! – прошептала Мотя, и глаза у неё стали круглые.
Тёмин папа подошёл к холодильнику, прислушался и распахнул дверцу.
В холодильнике всё было в порядке. Ананас лежал на нижней полке. Больше никто не стучал.
– Странно, – сказал Тёмин папа и закрыл дверцу.
И все снова сели играть.
Тут опять застучало. Все переглянулись.
Папа вскочил, подбежал к холодильнику и распахнул дверцу.
Стук прекратился. Ананас лежал на нижней полке. Рядом с ананасом натекла лужица молока. Это на верхней полке пакет перевернулся.
Папа вытащил пакет и оглядел со всех сторон.
– Удивительно, – сказал он, промокнул молоко тряпочкой и закрыл дверцу.
И все снова сели играть в ЕСЛИМЫСЛИПОСЛЕ.
И тут опять послышался стук.
Папа хлопнул себя по лбу.
– И как я сразу не сообразил! – воскликнул он. – Это же знаменитый ансамбль «Ого!» репетирует на чердаке!
– А молоко? – спросила Мотя шёпотом.
Папа перестал смеяться и вскочил.
– Сидите в комнате, – велел он, а сам подкрался к холодильнику на цыпочках и храбро распахнул дверцу.
Пакет молока опять был перевёрнут.
Папа вытащил ананас и посмотрел на него очень внимательно.
А потом даже наклонился и прислушался.
– Видно, скоро гроза будет или погода меняется, – сказал он. – Что-то мне всё мерещится. У меня, наверное, голова болит. Мне кажется, что ананас фыркает.
Тёма и Мотя прибежали в коридор и стали прислушиваться, наклонившись над ананасом.
– Фыркает, – сказала Мотя.
– Ещё как фырчит, – сказал Тёма.
– Это он хочет, чтобы мы его поскорее съели, – объяснила Мотя. – Ему скучно там, в холодильнике.
– Точно! – согласился Тёма.
Ананас положили на стол.
– Я не ананас! – закричал вдруг ананас. – Я ёжик!
И прямо тут же на столе превратился в ёжика.
– Ну и холодрыга у вас в холодильнике, – сказал он.
– Дети, хватит шалить, – сказал Тёмин папа. – Ну кто вам разрешил тащить в дом ежа, да ещё заколдованного?
– Мы думали, он ананас, – сказал Тёма. – Мы не виноваты.
– Не виноваты, не виноваты, – сказал ёжик. – Это я нарочно в ананас превратился. Бежал по улице, бежал, вдруг вижу, дети идут. Вот, думаю, превращусь-ка поскорее в ананас, а то они увидят ёжика и начнут руками хватать, в какую-нибудь старую шляпу заворачивать, ещё в живой уголок потащат. Терпеть не могу в живом уголке! Молоко пить заставляют…
– Разве ёжики не любят молоко? – удивилась Мотя.
– Мы зефир в шоколаде любим, – вздохнул он. – Ну, там, клубничный кисель еще… Солёные огурцы…
– Этого у нас нет, – огорчилась Мотя.
А Тёма угостил ёжика мармеладом.
Ёжик мигом съел мармеладину и облизнул свой круглый нос.
– Как же ты здесь оказался? – спросил Тёмин папа. – Ведь ёжики живут в лесах.
– Да я так как-то… – застеснялся ёжик. – Это самое…
Потом он посмотрел на папу, Мотю и Тёму и сказал:
– Только никому не говорите. Я убежал из живого уголка. Не могу я в этом уголке… Там тесно и скучно. А по соседству ещё эти кролики. Выпьют вина из одуванчиков и кричат, ругаются, топают. В общем, настоящие кролики… А я так соскучился по чистой траве.
Папа, Мотя и Тёма вынесли ёжика на улицу и осторожно положили на газон. Чтобы никто не заметил и не утащил его в живой уголок.
– Пойду во Свояси, – сказал ёжик.
– А это где? – удивился Тёма.
– Свояси, – мечтательно вздохнул ёжик. – Это там, за шестью полями и тремя речками. Там живёт мой мохнатый друг Кот Барбосный – лежит на крыльце и толстеет. По утрам во Своясях бывает густой туман, и его можно есть сколько хочешь. Одни говорят, что он похож на кисель, а другие – что на шоколадный крем. На самом-то деле это ежевичный зефир. Ах, Свояси – это родина всех настоящих ёжиков. До встречи во Своясях. Пока! – шепнул ёжик и побежал по газону.
А никто и не заметил ёжика. Все шли по своим делам. Никто даже и догадаться не мог, что бежит по тротуару и мостовым ёжик, чтобы скорее попасть в лес, где чистая молодая трава.
Только милиционер Шоколадкин посмотрел на ёжика очень внимательно. На то он и милиционер, чтобы на всех внимательно смотреть. Ёжик тогда как раз дорогу перебегал. Почувствовал, что на него милиционер смотрит, и на всякий случай снова ананасом прикинулся. А лапки не успел убрать.
«Грипп у меня, что ли? – подумал милиционер Шоколадкин. – Какие-то ананасы с лапками мерещатся».
Милиционер Шоколадкин стал щупать свой лоб и так задумался, что включил зелёный свет и долго не переключал. А когда переключил, то пожарной машине пришлось остановиться. Но ничего страшного не случилось, потому что пожарные спешили не на пожар, а в Старый Парк – танцевать, пить ситро и кататься на каруселях.
Кот Барбосный
У эрделихи Дуни было много внуков – маленьких эрделят.
А один внук был даже спаниель-кокерёнок. Рыжий такой. Звали его Чем-Чем. У этого Чем-Чема был двоюродный прадедушка Кот Барбосный. Он так давно жил на свете, что никто уже не помнил, кто же он всё-таки на самом деле – кот или барбос. С виду он был довольно кошачий. Только очень большой и с висячими ушами. И с бородой, как у барбоса. К тому же он никогда не мяукал, а только тихо урчал или чихал. Он и сам уже забыл, кот он или барбос. Все привыкли, что он просто такой вот специальный, совершенно Барбосный Кот.
Целыми днями Кот Барбосный лежал на крыльце, пил чай и слушал радио. Он очень любил слушать радио. Но ему было плохо слышно. Во-первых, потому что он был уже старый. А во-вторых… Нет, надо всё по порядку.
Однажды к ступенькам крыльца подошёл лесник Алексей Юрьевич в форме с золотыми пуговицами. Он присел на корточки, достал из сумки большую тетрадь и спросил:
– Скажите, пожалуйста, кто вы всё-таки на самом деле – кот или барбос? Я переписываю население окрестностей, и мне надо вас как-то записать.
Кот Барбосный, конечно, ничего не расслышал. Он решил, что Алексей Юрьевич хочет записать его воспоминания о молодости. И он сказал:
– Однажды, лет сто или двести назад, позапрошлой осенью, из-под сарая…
– Нет, нет, нет, – построже сказал Алексей Юрьевич. – Вы мне лучше скажите, барбос вы или кот? Некрасиво в наше время не быть ни котом, ни барбосом и при этом быть и барбосом, и котом.
В это время ухо Кота Барбосного приподнялось, и оттуда выглянул лягушонок.
– Послушайте! – сердито сказал он. – Что вы кричите? У нас одна бабочка даже обратно в гусеницу превратилась!
И скорее спрятался обратно. Алексей Юрьевич так удивился, что даже замолчал. А потом сказал:
– Безобразие! Зачем вы напустили полные уши лягушат? А ещё дедушка… Стыдно!
А Кот Барбосный так и остался лежать на крыльце, урчать, чихать и слушать радио, которое ему не было слышно, и вспоминать детство, когда он был котёнком или, может быть, щенком.
И тут прибегает двоюродный правнук рыжий Чем-Чем и говорит:
– Дедушка, мне надо тебе что-то ужасно важное сказать. Я очень люблю одну маленькую кошачью девочку. Я её так люблю, что сегодня укусил её за хвост, а она залезла на дерево и не может слезть обратно.
Кот Барбосный сказал:
– Дорогой рыжик, ты опять забыл, что я ничего не слышу, потому что в моих просторных, мохнатых и тёплых ушах прячутся от холода бабочки и маленькие лягушата. Все они там шуршат и квакают. Но выгнать их я не могу – ведь на ветру они замёрзнут.
Чем-Чем задумался. Ему очень хотелось рассказать прадедушке о кошачьей девочке. Чем-Чем думал, думал и придумал.
– Дедушка! – сказал он. – Ты не должен слушать ушами, если уши заняты. Ты должен слушать чем-нибудь другим. Носом, например. Вот послушай…
Чем-Чем подошёл поближе к дедушкиному носу и сказал опять:
– Дедушка, я так сильно люблю маленькую кошачью девочку, что сегодня укусил её за хвост…
– Чудак! – сказал Кот Барбосный. – Лучше бы ты подарил ей конфету… Как хорошо слышно! – удивился Кот Барбосный. – Теперь всегда буду слушать только носом.
– Конфету я и сам съесть могу, – сказал Чем-Чем. – Но у меня есть ненужный цветок, – и он достал цветок из-за ошейника. – Вот понюхай, пожалуйста.
– Чем же я буду нюхать? – задумался Кот Барбосный. – Ведь носом я слушаю. Если носом ещё и нюхать, он устанет и заболеет.
– А вот нюхать ты будешь ушами! – догадался Чем-Чем. – Ну-ка попробуй, – и поднёс цветок прямо к мохнатому дедушкиному уху.
– Чудесно пахнет этот цветок! – сказал дедушка. – Когда нюхаешь ушами, всё пахнет гораздо приятнее. Какой же ты у меня умный, Чем-Чем. Ты только вот что запомни – когда ты кого-нибудь любишь, то не надо его кусать. А то этот кто-то не поймёт, что ты его любишь. Лучше тому, кого любишь, дарить что-нибудь. Только не ненужное, а вкусное или красивое.
И Чем-Чем убежал дарить кошачьей девочке цветок.
А дедушка Кот Барбосный остался лежать на своём крыльце и слушать радио. Теперь было очень здорово слышно. Там как раз началась передача «Хорошие новости». Сообщали, что известный звездочёт Наташа Ресничкина увидела в свои наблюдательные бинокли полосатую кошку. Она летела по небу, рулила хвостом, у которого был совершенно чёрный кончик, и держала усы по ветру. Звездочёт Наташа Ресничкина очень обрадовалась, потому что летучие кошки всегда появляются к снежной зиме и чудесному Новому году.
Старый Автомобиль
У меня есть друг. Он живёт недалеко от помойки, как раз напротив телефонной будки без телефона. Целыми днями он охает или просто тихо грустит. И я совсем не знаю, как его развеселить. Ведь он не пьёт лимонад, не катается на каруселях, не ходит в цирк. Потому что мой друг – Старый Автомобиль без стёкол и фонарей. Раньше он был таким красивым, что все на улицах останавливались и смотрели ему вслед. На его мягких кожаных сиденьях ездили волшебники и принцессы. А теперь у него внутри бездомные кошки и голуби прячутся от дождя.
Я часто навещаю Старый Автомобиль.
– Здравствуйте, – говорю я и кланяюсь (ведь Старый Автомобиль обожает вежливое обращение). – Как поживаете? Не болит ли у вас что?
– Ах, голубушка, – вздыхая, отвечает Старый Автомобиль. – Всё у меня болит, и я так плохо поживаю, как ещё ни один Старый Автомобиль не поживал.
– Не грустите, пожалуйста, – говорю тогда я. – Лучше расскажите мне какую-нибудь историю. Вы так много помните всего интересного.
И Старый Автомобиль рассказывает мне всякие истории.
Однажды он стал рассказывать мне вот что:
– Давным-давно в один чудесный город на белом пароходе прямо из Америки приехал я. Было раннее-раннее утро. На набережной меня видели только цветочницы и трубочисты. Они очень обрадовались и махали мне руками. А потом меня спрятали в специальную карету, запряжённую двенадцатью лошадьми, и повезли во дворец. Ведь из Америки меня привезли не для кого-нибудь, а для самой принцессы.
Принцесса была весёлая. Она любила показывать фокусы и мечтала выступать в цирке. Но папа-король сказал:
– Хватит фокусничать, доченька. Надо замуж выходить. – И нашёл принцессе жениха. Очень воспитанного.
Жених собирал фантики. Собак боялся. И кошек тоже. Нос у жениха был ужасно длинный, и в этом носу всегда водился насморк. К тому же жених не выговаривал все буквы, кроме «г», «ы» и «у». Например, он хотел сказать «дорогая принцесса», а выходило у него «ыгыугы гыуг». Зато он был богатый-пребогатый. Даже горшок у него был из чистого золота.
Когда принцесса увидела своего жениха, она немножко загрустила. А потом сказала королю вредным голосом:
– Да, папычка-папычка, ты вот мне, чур, подари настоящий автомобиль, а я тебе за это тогда замуж выйду.
И для принцессы прямо из Америки привезли меня. Когда принцесса меня увидела, она только ахнула, а потом подпрыгнула, обняла короля и немножко повисела у него на шее, болтая ногами. А потом сказала опять вредным голосом:
– Да, папычка-папычка! А может, у него мотор неправильный? Ну-ка, я сначала попробую!
Села, и мы помчались. Все останавливались и смотрели на нас. Ещё бы! По улицам мчался я, такой новенький, белый, блестящий, а за рулём – настоящая принцесса, весёлая и совсем не воображала. Мы подъехали к цирку, и принцесса свистнула в два пальца:
– Эй! Клоуны, фокусники, акробаты! Я из дому убежала! Айда со мной бродить по свету!
И весь цирковой весёлый народ с собачками и мартышками уместился на моих сиденьях. Мы путешествовали по свету. Тогда в каждом городе было море… А теперь?! Теперь море осталось только в некоторых городах, и все они далеко отсюда… Моя принцесса выучилась танцевать на проволоке и стала знаменитой. Папа-король прислал ей письмо: «Дорогая доченька! Теперь меня все знают и говорят: «Это тот самый король, у которого дочка на проволоке танцует». Из всех наших родственников ты одна прославилась. А остальные только и умеют, что на тронах сидеть да ушами хлопать…» Так мы весело и чудесно жили с принцессой и цирковыми. Но в один прекрасный день…
Но Старый Автомобиль не успел рассказать мне эту историю до конца. Во двор вошёл дяденька с портфелем и спросил строго:
– А это что ещё за драндулет? Немедленно на свалку ржавых железяк! Сейчас придёт грузовик и увезёт…
Я ужасно испугалась. Ведь от таких обидных слов Старый Автомобиль мог тут же развалиться на части. И всё. И никто бы не рассказывал мне интересных историй, и бедным кошкам негде было бы спрятаться от дождя. Поэтому я сказала:
– Не надо обзываться. Это никакой не драндулет, а Старый Автомобиль, который знает много чудесных историй. И рассказывает их тем, кто с ним вежливо обращается.
Дяденька даже ничего ответить не успел, а Старый Автомобиль его вежливо так спрашивает:
– Извините, а ваша фамилия случайно не Грелкин?
Дяденька портфель выронил. Потом покашлял и говорит:
– Допустим, Грелкин. А ты… а вы… мммм… откуда знаете?
– Очень уж вы похожи на своего прадедушку, доктора Грелкина, – объяснил Старый Автомобиль. – Только у него голос добрее был.
– А вы моего прадедушку знали? – Дяденька весь просто просиял.
– Конечно, – сказал Старый Автомобиль. – Давным-давно я служил у одного задумчивого поэта. Однажды в дождливую ночь мы встретили на дороге старичка с чемоданчиком. Это и был доктор Грелкин. Он спешил к больному мальчику. И тогда мой задумчивый поэт решил, что доктору я гораздо нужнее. И подарил меня доктору Грелкину прямо сразу. Чтобы он всегда успевал к больным мальчикам и девочкам. Вашего прадедушку я очень хорошо помню.
– Ну вот. – Дяденька почесал в затылке. – А я не умею никого лечить и работаю начальником. Слежу за порядком и чистотой в городе. Ну а теперь-то я вижу, что вы никакой не драндулет, а необыкновенный Старый Автомобиль. Хотите, я устрою вас в музей? Будете жить в тепле, никакая зима не страшна. А все будут ходить и любоваться вами.
Старый Автомобиль подумал и сказал:
– Нет. Я лучше останусь здесь. Ведь я – дом бедных ничьих кошек и озябших голубей.
И Старый Автомобиль остался во дворе. И правнук доктора Грелкина прислал ему в подарок огромный непромокаемый платок с цветами и птицами. Когда начинается дождь, кто-нибудь укутывает Старый Автомобиль этим платком, и он дремлет. Ему снятся принцессы, разбойники и погони.