американская история убийств lostfilm
Американская история преступлений
American Crime Story
« Суд – лишь часть истории. Сериал-антология событий, потрясших весь мир »
режиссёр:
В ролях:
Видео высокой чёткости и стерео звук.
описание
Провокационный мини-сериал о трагических перипетиях в залах суда.
Первый сезон под названием «Народ против О. Джей Симпсона» повествует о судебном процессе над знаменитым американским футболистом О. Джей Симпсоне, который был единственным подозреваемым в убийстве своей бывшей жены Николь Браун-Симпсон и Рональда Голдмана. Второй сезон исследует загадочное убийство Эндрю Кьюнененом дизайнера Джанни Версаче.
Для многих стало неожиданностью, когда известный своим многосерийным хоррор-проектом «Американская история ужасов» Райан Мёрфи взялся за шоу, основанное на криминальных расследованиях нашумевших преступлений. Мёрфи феноменально создаёт напряжение в сюжетах, где зрители знают не только финал, но и большую часть основных событий. Реальность исследуемых драм нисколько не уменьшает желания следить за тем, как та или иная ситуация отражена в кинематографической действительности.
Безусловно, некоторые факты в сериале были опущены, а хронология расследований часто не совпадает с реальными событиями, но в конечном счёте все перемены лишь добавили плюсов к картине, не исказив всем известные истории убийств. Первый сезон – «Народ против О. Джей Симпсона» – это судебный процесс над американским футболистом О. Джей Симпсоне, который был главным подозреваемым в убийстве своей бывшей жены Николь Браун-Симпсон и её приятеля Рональда Голдмана. Во втором сезоне великому модельеру Джанни Версаче и серийному убийце Эндрю Кьюненене суждено сойтись на площадке возле дома первого. Именно там зародилась будущая известность одного и закончилась жизнь другого.
▪ Первый сезон основан на книге Джеффри Тубина. Второй исследует книгу Морин Орт.
▪ Единогласно признан лучшим проектом режиссёра Райана Мёрфи.
▪ Кьюба Гудинг-младший признался, что, исполнение роли О. Симпсон в первом сезоне сериала было для него тяжёлым испытанием, и ему потребовался месяц после завершения съёмок, чтобы почувствовать себя свободным от роли.
▪ Сара Полсон в сериале курила настоящие сигареты, несмотря на то, что в жизни она не курит. Она была так решительно настроена оставаться в образе, что даже использовала тот же аромат «Magie Noire», что и её героиня Кларк.
▪ Большая часть реальных вещественных доказательств из первого сезона была строго запрещена для использования, включая записи Марка Фурмана и подробности разговоров между адвокатами.
▪ В какой-то момент Саре Полсон пришлось работать в «Американской истории преступлений» одновременно с пятым сезоном «Американской истории ужасов» (2011). Иногда это доходило до абсурда: она даже репетировала реплики одного персонажа в костюме другого, чтобы всё успеть.
▪ Премьера первого сезона совпала с датой другого знаменательного события. 2 февраля – это день, когда О.Дж. Симпсон женился на Николь Браун Симпсон.
▪ Пенелопа Круз дружит с Донателлой Версаче в реальной жизни.
▪ Как и Эндрю Кьюненен, персонаж, которого он сыграл во втором сезоне, Даррен Крисс наполовину филиппинец, наполовину европеец. Получив «Золотой глобус» за лучшую роль актёра в сериале, он стал первым филиппинским американцем, когда-либо сделавшим это.
▪ В первом сезоне «Американской истории преступлений» снимались Сара Полсон и Конни Бриттон, которые ранее вместе работали в «Американской истории ужасов» (2011). Однако ни в одном из сериалов актрисы никогда не делили экранное время.
▪ Первоначально проект должен был запустить канал Fox в виде одного мини-сезона.
Смотрите сериал «Американская история преступлений» на других устройствах
Американская история убийств lostfilm
Траволта для убеждения
Story и history переводятся на русский одним и тем же словом – «история», объединяющим в себе оба значения. Перевод American Crime Story как «Американская история преступлений» не совсем верен. Это именно story а не history, то есть история об одном конкретном преступлении – об убийстве бывшей жены О. Джея Симпсона, звезды американского футбола, в котором обвинили самого футболиста.
Дело О. Джея – не просто «одно из преступлений», это веха как для американской судебной системы, так и для истории медиа. Убийство, произошедшее в июле 1994 года стало национальной сенсацией и вызвало медийную лихорадку. Все телеканалы, газеты и журналы пытались выжать из этой темы все до последней капли – они наперегонки сообщали о любой новой детали расследования, брали интервью у всех, кто был знаком с семьей Симпсонов, а если не добирались до знакомых, спрашивали мнение о деле у всех, кто его имел.
I can’t see him doing it. I met him at a golfing event, he was the nicest guy.
Это дело об убийстве было далеко не самым ужасающим, не самым запутанным и сложным, но оно было самым «сексуальным», в смысле кликабельным. Имелась национальная знаменитость, предположительно зарезавшая бывшую жену и оказавшегося рядом молодого официанта – предположительно на почве ревности. Имелась расовая подоплека – черный обвинялся в убийстве двух белых. Команда адвокатов сама по себе была звездной и обошлась Симпсону больше чем в три миллиона долларов. И эта команда устроила из расследования форменный цирк, за которым, кто с ужасом, кто с попкорном, и наблюдала вся Америка.
С годами актуальность этого дела не сильно снизилась, отсылки к «делу О. Джея» встречаются до сих пор в монологах стенд-ап комиков и телеведущих, в мультсериалах и комедиях, даже в речах Обамы. Уверен, вы видели шутки на эту тему в фильмах и сериалах, хотя, возможно, и не знали ничего об этом деле.
Многие называют это событие поворотной точкой, создавшей новую модель освещения подобных дел – с тех пор американцы видели десятки событий, которые медиа пытались раздуть в новое «дело О. Джея».
Если вы любите сериал «Служба новостей» так же, как я, то помните судебное заседание, которое сожрало весь новостной цикл и наши герои тоже были вынуждены заляпаться его освещением ради рейтингов – вместо того, чтобы говорить о действительно важных новостях.
Это очередной пример того, как людей притягивает шанс покопаться в чужом грязном белье, ведь суд над знаменитостью, да еще не за скучный уход от налогов, а за жестокое убийство – это звездный апскерт/нипслип, растянутый на месяцы, его можно смаковать день за днем, обсуждать с коллегами, строить предположения и, встав на него как ящик из-под мыла, рассуждать о расовом притеснении, бытовом насилии, коррупции в судебной системе, безнаказанности знаменитостей и так далее.
Что можно сказать о самом сериале? Он отлично сделан. Его созданием занималась команда, снявшая «Американскую историю ужасов», отсюда и преемственность названия. Кроме уровня качества и формата антологии (новый сюжет и герои каждый сезон), ничего больше общего у сериалов в общем-то и нет. Не ждите здесь никакой мистики и фикшена вообще.
Вышедший в декабре сериал «Создавая убийцу» тоже завоевал огромную популярность и признание критиков. Там так же целый сезон посвящен одному реальному делу, но он сильно отличается от «Истории преступлений». «Создавая убийцу» – документальный сериал, собранный из реальных записей и интервью. Он смотрится совсем иначе. Да, он куда достовернее, но не может сравниться в динамике и экспрессии с полной реконструкцией реальных событий. В этом плане куда ближе к American Crime Story будет столь же недавний сериал «Наркоторговцы».
Но несмотря на то, что все события происходили на самом деле, сериал можно смотреть и как обычную полицейскую драму (что особенно важно для зрителей, которым плевать на реальную историю) – повествование отлично выстроено, здесь достаточно ярких персонажей и знакомых лиц. О. Джея играет Кьюба Гудинг-младший, одного его адвоката – Джон Траволта, а другого (отца Ким Кардашьян на минуточку) – Дэвид Швиммер (Росс из «Друзей»).
Игру Траволты, кстати, критики разнесли.
Пока остальные актеры сдержанно играют обычных живых людей, а Швиммер создает подозрительно приятный и душещипательный образ Роберта Кардашьяна, Траволта выдает лучшего Марлона Брандо в своем понимании – «Крестный отец» и «Апокалипсис сегодня»-стайл. Меня, впрочем, его игра не раздражала, хотя он и впрямь мог перестараться.
В итоге, сериал выглядит крайне многообещающим. Я жду не только новых серий, но и второго сезона, который уже запущен в производство. Он будет посвящен последствиям урагана «Катрина», где ужасали не столько буйства природы, сколько беспомощность и некомпетентность правительства, бросившего своих граждан.
Даже если вас не интересует судьба американской судебной системы и зарождение медийной лихорадки в ее современной форме, то смотрите это шоу просто как хорошее телевидение. Качественно написанное и снятое, умное и захватывающее, помимо прочего обладающее некой образовательной ценностью.
«Американская история преступлений», сезон 2-й: Версаче, маньяк и миф о людях и богах
На канале FX (и в «Амедиатеке» в России) стартовал второй выпуск антологии «Американская история преступлений» Райана Мерфи. Это первый сериал 2018 года, который претендует оказаться в пантеоне главных событий телесезона.
Летом 1997 года на опустевшем пляже Майами-Бич поджарый молодой человек (Даррен Крисс) с книжным изданием Vogue, пистолетом и подозрениями на ВИЧ отчаянно кричит в пустоту, зайдя по пояс в море. Немного погодя он будет также кричать у себя в машине уже от смеси шока и удовлетворения, застрелив в упор на пороге дома всемирно известного дизайнера Джанни Версаче (Эдгар Рамирес). Отматывая время назад, нам расскажут, что парня зовут Эндрю Кьюненен, он — гей, изощренный преследователь Версаче, лицедей, любодей, патологический врун и, в конце концов, маньяк, до этого убивший еще четырех человек в разных штатах. Во время массовой истерии, пока зеваки пытаются показать свой наряд перед камерами криминальных новостей, а фанаты вместо автографа на память обмакивают страницы журнала в лужу крови Версаче, преступник успевает скрыться.
«Я серийный убийца. Я банкир. Я биржевой брокер. Я писатель, коп, военно-морской офицер, а еще иногда шпион. Я продаю пропан в Миннеаполисе. Я импортирую ананасы из Филиппин. Я человек, которого вряд ли забудут», — прошепчет в гей-клубе Кьюненен, вполне достойный маньячного внимания самого Декстера Моргана (тем более что действие тоже разворачивается в Майами). Зрители, пришедшие посмотреть на семейные скандалы Версаче, будут немного разочарованы, когда узнают, что большую часть сериала им придется провести в компании обезумевшего гомосексуала. Знакомый по сериалу «Хор» (или «Лузеры») актер Даррен Крисс, не скупясь на жирные краски, с огоньком в глазах играет этого изворотливого гея-паразита, так что довольно быстро свыкаешься с таким распределением экранного времени. Хотя в обойме второго сезона есть звездные выходы Рики Мартина в роли бойфренда Версаче и Пенелопы Крус в образе властной сестры, Донателлы Версаче, с ее своеобразным дефектом речи. А вы знаете еще по первому сезону и по «Вражде», что Райан Мерфи умеет создавать артистам условия для выдающихся перформансов.
Поэтому «Убийство Джанни Версаче» гораздо более личное высказывание для открытого гея Райана Мерфи, чем «Народ против О.Дж.Симпсона». Второй сезон практически не вглядывается в систему правосудия, но активно уделяет внимание системной несправедливости — опергруппа тут, кажется, появляется только для того, чтобы подчеркнуть гомофобные настроения. Так почему же Мерфи выбрал главным героем Кьюненена, тем самым рифмуя гомосексуальность с больной манией?
Тут нужно обратить внимание, как в новых сериях образы Версаче и Кьюненена зеркалят друг друга: кутюрье на его позолоченной вилле в окружении древнегреческих фигур показывается чуть ли не богом, воплощением существа высшего порядка, тогда как Кьюненен встык изображается эдаким демоном, низвергающим иконы, вобравшим в себя все грехи американской культуры. Именно из-за того, что сериал относится к Версаче как к святому, его линия выглядит слишком комплементарной и оттого более скучной. Но на том противопоставлении высшего и низшего — создатель и разрушитель, доблестный любовник и извергающий свою ориентацию насильник, хороший брат и блудный сын — Мерфи и высекает почти библейский или мифический смысл своего шоу. То, что люди — заложники своего грешного бремени, а божественное тянется к демоническому (и наоборот) для разрушительного соития, в котором и есть своеобразный христианский смысл искусства, Мерфи доносит со свойственными ему возмутительной образностью и иронией. У самого Версаче этот образ, соединяющий вечное и смертоносное, воплощался на фирменном логотипе в виде головы горгоны Медузы.
В отличие от «Народа против О.Дж.Симпсона», который был оформлен в приземленных бежевых тонах, эта глава, как подобает истории о дизайнере, снята очень ярко, выразительно и эффектно. Залитое солнцем изображение, визуальные символы, подчеркнутые то знаковым цветом одежды (убийца после своего кровавого дела переодевается во все красное), то монументальными ракурсами (труп Версаче рифмуют с мертвым белым голубем). Все это работает на атмосферу, совершенно отличную от первого сезона.
То, что сюжет раскрывается в обратном временном порядке со множеством флешбэков и параллелей, так, что эпизоды заканчиваются прямо перед событиями предыдущего, — это довольно ловкая формула, найденная авторами для адаптации книги-расследования с отпугивающим названием «Вульгарное одолжение: Эндрю Кьюненен, Джанни Версаче и самая позорная полицейская облава в истории США», которую приближенные семьи Версаче считают сборником слухов, поэтому теперь они тихо бойкотируют сериал. Да, наверное, второй сезон не дотягивает до шумного и по-актерски блистательного первого, но он просто-напросто другой. Это шоу-антология, никто не обещал повтора одной и той же температуры из года в год. А те, кому мало движухи и скучно следить за историей одного преступника, пусть отправляются смотреть другой новый сериал Мерфи на эфирном канале Fox — сборник нестандартных происшествий «9-1-1», который уже продлили на второй сезон.
«Американская история преступлений», сезон 2-й: Версаче, маньяк и миф о людях и богах
На канале FX (и в «Амедиатеке» в России) стартовал второй выпуск антологии «Американская история преступлений» Райана Мерфи. Это первый сериал 2018 года, который претендует оказаться в пантеоне главных событий телесезона.
Летом 1997 года на опустевшем пляже Майами-Бич поджарый молодой человек (Даррен Крисс) с книжным изданием Vogue, пистолетом и подозрениями на ВИЧ отчаянно кричит в пустоту, зайдя по пояс в море. Немного погодя он будет также кричать у себя в машине уже от смеси шока и удовлетворения, застрелив в упор на пороге дома всемирно известного дизайнера Джанни Версаче (Эдгар Рамирес). Отматывая время назад, нам расскажут, что парня зовут Эндрю Кьюненен, он — гей, изощренный преследователь Версаче, лицедей, любодей, патологический врун и, в конце концов, маньяк, до этого убивший еще четырех человек в разных штатах. Во время массовой истерии, пока зеваки пытаются показать свой наряд перед камерами криминальных новостей, а фанаты вместо автографа на память обмакивают страницы журнала в лужу крови Версаче, преступник успевает скрыться.
«Я серийный убийца. Я банкир. Я биржевой брокер. Я писатель, коп, военно-морской офицер, а еще иногда шпион. Я продаю пропан в Миннеаполисе. Я импортирую ананасы из Филиппин. Я человек, которого вряд ли забудут», — прошепчет в гей-клубе Кьюненен, вполне достойный маньячного внимания самого Декстера Моргана (тем более что действие тоже разворачивается в Майами). Зрители, пришедшие посмотреть на семейные скандалы Версаче, будут немного разочарованы, когда узнают, что большую часть сериала им придется провести в компании обезумевшего гомосексуала. Знакомый по сериалу «Хор» (или «Лузеры») актер Даррен Крисс, не скупясь на жирные краски, с огоньком в глазах играет этого изворотливого гея-паразита, так что довольно быстро свыкаешься с таким распределением экранного времени. Хотя в обойме второго сезона есть звездные выходы Рики Мартина в роли бойфренда Версаче и Пенелопы Крус в образе властной сестры, Донателлы Версаче, с ее своеобразным дефектом речи. А вы знаете еще по первому сезону и по «Вражде», что Райан Мерфи умеет создавать артистам условия для выдающихся перформансов.
Поэтому «Убийство Джанни Версаче» гораздо более личное высказывание для открытого гея Райана Мерфи, чем «Народ против О.Дж.Симпсона». Второй сезон практически не вглядывается в систему правосудия, но активно уделяет внимание системной несправедливости — опергруппа тут, кажется, появляется только для того, чтобы подчеркнуть гомофобные настроения. Так почему же Мерфи выбрал главным героем Кьюненена, тем самым рифмуя гомосексуальность с больной манией?
Тут нужно обратить внимание, как в новых сериях образы Версаче и Кьюненена зеркалят друг друга: кутюрье на его позолоченной вилле в окружении древнегреческих фигур показывается чуть ли не богом, воплощением существа высшего порядка, тогда как Кьюненен встык изображается эдаким демоном, низвергающим иконы, вобравшим в себя все грехи американской культуры. Именно из-за того, что сериал относится к Версаче как к святому, его линия выглядит слишком комплементарной и оттого более скучной. Но на том противопоставлении высшего и низшего — создатель и разрушитель, доблестный любовник и извергающий свою ориентацию насильник, хороший брат и блудный сын — Мерфи и высекает почти библейский или мифический смысл своего шоу. То, что люди — заложники своего грешного бремени, а божественное тянется к демоническому (и наоборот) для разрушительного соития, в котором и есть своеобразный христианский смысл искусства, Мерфи доносит со свойственными ему возмутительной образностью и иронией. У самого Версаче этот образ, соединяющий вечное и смертоносное, воплощался на фирменном логотипе в виде головы горгоны Медузы.
В отличие от «Народа против О.Дж.Симпсона», который был оформлен в приземленных бежевых тонах, эта глава, как подобает истории о дизайнере, снята очень ярко, выразительно и эффектно. Залитое солнцем изображение, визуальные символы, подчеркнутые то знаковым цветом одежды (убийца после своего кровавого дела переодевается во все красное), то монументальными ракурсами (труп Версаче рифмуют с мертвым белым голубем). Все это работает на атмосферу, совершенно отличную от первого сезона.
То, что сюжет раскрывается в обратном временном порядке со множеством флешбэков и параллелей, так, что эпизоды заканчиваются прямо перед событиями предыдущего, — это довольно ловкая формула, найденная авторами для адаптации книги-расследования с отпугивающим названием «Вульгарное одолжение: Эндрю Кьюненен, Джанни Версаче и самая позорная полицейская облава в истории США», которую приближенные семьи Версаче считают сборником слухов, поэтому теперь они тихо бойкотируют сериал. Да, наверное, второй сезон не дотягивает до шумного и по-актерски блистательного первого, но он просто-напросто другой. Это шоу-антология, никто не обещал повтора одной и той же температуры из года в год. А те, кому мало движухи и скучно следить за историей одного преступника, пусть отправляются смотреть другой новый сериал Мерфи на эфирном канале Fox — сборник нестандартных происшествий «9-1-1», который уже продлили на второй сезон.
«Импичмент»: Клинтон и Левински — самые занятные герои «Американской истории преступлений»
8 сентября на канале FX и в «Амедиатеке» состоялась премьера третьего сезона альманаха «Американская история преступлений», посвященного скандалу около связи Билла Клинтона и Моники Левински. Делимся впечатлениями о сериале, который оказался не бульварной эксплуатацией, а неожиданно увлекательной драматической мозаикой по мотивам известной истории.
Аппаратчица-одиночка (Сара Полсон) после обидного понижения замышляет месть в виде разоблачения прежнего руководства — остается лишь подобрать фактуру и предложить знакомой книгоиздательнице. За несколько лет до этого провинциальная госслужащая (Аннали Эшфорд) требует через суд извинений от президента США за неподобающую просьбу о фелляции (сама госслужащая, конечно, такого слова не знает). Чуть позже, несмотря на огласку этого сюжета, совсем юная стажерка из Белого дома (Бини Фельдштейн) отчаянно влюбляется в самого высокого начальника (Клайв Оуэн), но в итоге остается у разбитого корыта в компании той самой аппаратчицы. Где‑то на сюжетной периферии продавец из сувенирной лавки телеканала после работы воображает себя журналистом из начала века, надевает нелепые тренч и федору и публикует новости в авторском интернет-блоге, мечтая изо всех сил о настоящей сенсации. На дворе снежный январь 1998-го, и скоро судьбы этих героев самым логичным образом сплетутся в гордиев узел.
Основные действующие лица — почти сплошь женщины, движимые ревностью, страстью и местью, но это совсем не мыльная опера. Ансамбль здесь выдает перформансы, одновременно наполненные драматическим весом и трогательной трагикомичностью. Малоузнаваемая Полсон вызывает жалость одним своим париком и очками, но в ее взгляде есть подлинная жгучесть. Эшфорд говорит со смешным акцентом, однако ее обличительные слова в пост-#MeToo мире звучат оглушительно серьезно. Комедиантка Фельдштейн очаровательно глупо хлопает ресницами, только чтобы в следующем кадре разбить зрительское сердце вслед за своим собственным. Наконец, Оуэн, играющий невообразимо большую роль, предсказуемо оказывается на грани карикатуры, но в нужные моменты умудряется воссоздать и аутентичную харизму, и демоничность лидера свободного мира.
Надо сказать, что приписывать весь успех Райану Мерфи было бы не совсем справедливо, ведь его имя в титрах несет скорее номинальную функцию бренда, чем автора-творца. При этом имя Мерфи стремительно обесценивается: это седьмой его сериал в этом году, но сколько из них вы сможете назвать без гугла? Подлинный же шоураннер «Импичмента» — Сара Берджесс, опытный драматург, известный пьесами о брокерах и лоббистах, ныне дебютирующий на большом телевидении. С учетом этого знания, вся вышеописанная филигранность драматургии становится чуть меньшим сюрпризом. Увы, режиссура в этом сезоне, как и раньше, весьма прозаическая: один тревожный эмбиент на фоне утомляет своей монотонностью минуте к 15-й — а впереди 10 часов; камера убаюкивает серыми интерьерами (лишь иногда овальной формы). Но это, пожалуй, тот случай, когда добрая проза стократ лучше худой поэзии.
Среди продюсеров сезона внезапно есть и сама Моника Левински. Внезапно — потому что, несмотря на общую приверженность ее стороне истории, это во многом саморазоблачающее и язвительное зрелище. Конечно, Левински никогда не была лишена самоиронии, стоит вспомнить хотя бы великий спешел MTV, где она в компании шок-комика Тома Грина пранковала журналистов, собравшихся на якобы историческую пресс-конференцию, а вместо этого вынужденных лицезреть коллекцию дамских сумочек. Но новый сериал, вероятно, требовал от нее особой смелости и трезвости ума. Героиня Фельдштейн — не крестоносица, а шутиха; все действие скорее похоже не на заглавный импичмент (буквально — «обвинение»), а на нейтральное препарирование жалких частных страстей, которые вместе и складываются в большую политику.
Дисклеймер: русскоязычным критикам выдали к просмотру только три первые серии, так что гарантировать, что все не пойдет насмарку ближе к финалу, нельзя. Но пока что смотрится сериал с таким напряжением, что даже всех известных кульминационных событий ждешь с подлинным предвкушением — а это уже дорогого стоит. В лучшем случае «Импичмент» подарит подробнейшую пьесу о фундаментальной неразрывности личного и профессионального, в худшем — деградирует в 10-часовой памфлет с отличными актерами и богатой фактурой. В обоих случаях зрительские риски минимальны.