американская история тосс слушать
Американская история
Анатолий Тосс
«Американская история» — книга, от которой невозможно оторваться. С одной стороны, это захватывающая любовная история русской Золушки — эмигрантки Марины, студентки психологического факультета Гарвардского университета, и Принца — американского ученого и молодого гения Марка. С другой — история освоения русскими эмигрантами современной Америки. История лирическая, немного грустная, и в тоже время пробуждающая в читателе желание жить, любить и созидать!
Книга впервые была издана ограниченным тиражом несколько лет назад. И сразу стала культовой для многих российских семей.
Черт возьми, это, пожалуй, лучшее, что я читала за последние несколько лет.
Обожаю ее. Лучшее, что я читала когда-либо.
Читала несколько раз.
Теперь с удовольствием ее прослушала.
Черт возьми, это, пожалуй, лучшее, что я читала за последние несколько лет.
Я знаю, как ты должен жить и куда «расти»
Современные практические психологи утверждают, что есть в их арсенале глубоко проработанные и широко апробированные технологии постановки Цели Жизни и Достижения Успеха. Можно в это верить безоговорочно, или верить, но с осторожностью, а можно просто скептически морщить курносый (а может быть прямой, с горбинкой или любой другой формы) нос, но, тем не менее, утверждения эти небезосновательны. Как говорится — плавали, знаем.
Вот эта книга в своей сути и представляет изложенную нам своеобразным образом такого рода технологию. Где главный герой, Марк, играет роль своеобразного психологического триггера, спускового крючка, разгонного блока/бустера для своей возлюбленной и по совместительству реципиента/катализатора и тренера/клиента Марины. И, прогоняя Марину по всем этапам этого весьма специфического тренинга, психологический тянитолкай Марк совершенно отчётливо тянет и подталкивает её туда, куда, как ему кажется и как он думает, должна двигаться в своём личностном росте и развитии Марина.
Конечно книга совершенно правильно названа американской историей, потому что уж очень много в ней тех самых чисто западных форм так называемого Успеха. Не то, что я их (западные формы Успеха) отметаю напрочь, но просто всегда начинаю думать о тех людях, которые устроены гораздо проще, нежели все эти гениальные Марины и Марки. Потому что все эти самые, не вошедшие в подобные книги, обыкновенные живые люди точно так же, как Марк, Марина и все прочие имеют право на Счастье и Успех. Но. как правило, мало кому из специалистов по Успеху и Счастью интересны.
Ещё эта книга живо напомнила мне другую американскую же историю о чуть похожем случае, только там главгерыч не психологическим тянитолкайством занимается, а просто пытается решать чужие людские проблемы, решать так, как ему кажется правильным.
Но самое прикольное, что веллеровский майор Звягин тоже где-то тут неподалёку подвизался в качестве соглядатая и подмигивателя — дескать, как же, знаем мы этих американских путеводителей к успеху, мы и сами с усами!
А вообще книга да, неплохая, даже можно оттуда почерпать для себя какие-то принципы и приёмы.
Странное ощущение оставила после себя «Американская история». Странное и противоречивое.
И уже ложась спать, под мерный стук колес, я подумала, что книга может не обладать художественной ценностью, но при этом что-то так сильно всколыхнуть в душе, так повлиять на человека, что ее значение в жизни, по крайней мере этого человека, будет очень и очень большим. И оттого она несомненно ценна. Ведь литература и должна что-то изменять в сознании и мировосприятии, верно?
Анатолий Тосс. Американская история
Анатолий Тосс. Американская история
Поделитесь с друзьми:
Анатолий Тосс. Американская история
В аудиокниге Анатолия Тосса «Американская история» захватывающая любовная история русской Золушки — эмигрантки Марины, студентки психологического факультета Гарвардского университета, и Принца — американского ученого и молодого гения Марка.
Это история освоения русскими эмигрантами современной Америки. История лирическая, немного грустная, и в тоже время пробуждающая в слушателе желание жить, любить и созидать!
Может ли человек преодолеть себя и подняться над собой? И достичь мечты…
Что он теряет при этом, что находит, и что, в конечном итоге, перевешивает на чаше весов: приобретения или потери?
А любовь? Не является ли она сама неизбежной потерей? Ведь в конечном итоге, все когда-то подходит к концу… И как оценить то, что ты отдаешь своей любви, и то, что получаешь в ответ?
Все эти, да и многие другие вопросы стоят перед главной героиней романа «Американская История». А ответы? Может быть, они подойдут читателю, а может быть, лишь заставят задуматься… В любом случае помогут разобраться в себе.
Книга впервые была издана ограниченным тиражом несколько лет назад. И сразу стала культовой для многих российских семей.
Время звучания: 19:04:50
Издательство: Нигде не купишь
Аудиокнигу Анатолия Тосса «Американская история» читает Евгения Ионкина
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Американская история
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Последнее время я заметила за собой некую странность — у меня появилась потребность быть одной, хотя бы иногда, хотя бы недолго. Я попыталась разобраться, почему она возникла, и решила, что, может быть, желание одиночества, во всяком случае временного, отчетливее проступает с возрастом. А может быть, все проще — я слишком много на виду, слишком много людей вокруг меня, и это утомляет, и я устаю, и мне надо вернуться к самой себе, чтобы собраться и заново оценить, что важно и почему, чтобы снова продолжить именно с этой постоянно меняющейся точки отсчета. И потому, наверное, что расписание мое забито встречами, телефонными разговорами, коллегами, пациентами и другими очень важными людьми и делами, да, поэтому, наверное, единственное место, куда я могу от всего ускользнуть, это ванная комната.
Ведь действительно странно, что именно ванная и есть самая изолированная часть любого жилого помещения, изолированная от взгляда, от звука, от всего, что и определяет подслушивающий и подглядывающий за тобой и в любом случае отвлекающий внешний мир. Даже вода из крана, кажется, для того и предназначена, чтобы растворить в ритмике своего шуршащего напора упрямо прокравшиеся извне звуки.
Сначала мой взгляд ловит блестящую поверхность зеркала и останавливается на себе, а потом поглощает и все остальное лицо, к которому я за столько лет все еще не привыкла, которое все еще вызывает мое удивление, но которое, я уже уговорила себя в этом, и есть Я.
Неужели, думаю я, надувая левую щеку, чтобы рассмотреть вот такую ее новую форму, а на самом деле сгладить морщину у носа, неужели это отражение и есть я. Неужели это немножко удивленное выражение, как бы слегка смеющийся взгляд, эта едва заметная горбинка на носу и чуть-чуть припухшая нижняя губа и определяют меня в представлении других. И почему, если это так, они никак не связаны со мной в моем сознании.
Не странно ли, что посторонние ассоциируют меня именно с этим изображением в зеркале и даже относятся ко мне лучше или хуже, в зависимости оттого, нравится оно им или нет. Тогда как для меня оно, в общем-то, не очень знакомое, а иногда даже чужое и уж точно никак не ассоциируется со мной. Ведь это парадокс: я вижу свое лицо, которое как бы и есть Я, значительно реже, чем многие другие люди, только в зеркале, чаще по утрам, да и то когда хватает времени, а это значит, что те, другие, знают и разбираются в деталях меня лучше, чем я сама. Но я-то знаю, что я не связана с этим лицом, не упрощена до его примитивной трехмерной формации, — как ему, бедолаге, выразить меня своим ограниченным набором мимических средств, когда даже мое, куда более сложное сознание не берется за такую обременительную работу.
Ну, это ты уж загнула, обрываю я себя, при чем здесь сознание? И вообще, зачем так сложно, с собой не мешает быть попроще. Перед кем выпендриваешься? Рядом-то никого нет. Да, вздыхаю я, как бы оправдываясь, вот что привычка вытворяет с человеком. Даже поболтать со своим отражением по душам не удается — все равно как будто лекцию читаю. Какая-то ты, подруга, поучительная вся стала.
Впрочем, взгляд не отвлекается на словесное кокетство, а продолжает методично внедряться в черты лица. Может быть, снова думаю я, мое лицо такое чужое для меня, потому что оно всего-навсего персональный инструмент, устройство, изнутри которого я наблюдаю за миром. Вот и получается, что мне ни к чему видеть его со стороны, главное — умело пользоваться.
Я смотрю на себя внимательно, скорее с любопытством, как будто пытаюсь найти что-то, о чем еще не знаю. Неужели, думаю я, мне скоро тридцать пять? Странно, я не чувствую себя даже тридцатилетней, так, может быть, лет на двадцать семь, двадцать восемь потяну, но не больше. Почему-то я по-прежнему ощущаю себя совсем девчонкой, и мне приходится постоянно контролировать себя, чтобы не выдать и так не очень прячущуюся несолидность: не засмеяться уж очень громко или не сморозить что-нибудь совсем легковесное в разговоре. Я должна постоянно заставлять себя выглядеть и звучать солидной, хотя, конечно, не такой уж совсем занудливо солидной, как все остальные. Но это уже персональное мое, стиль.
Ан нет, я вглядываюсь в себя внимательнее, все-то ты хорохоришься, а посмотри, вот новая морщинка под глазом, и кожа на лбу не такая уж гладкая, и вот здесь на шее тоже что-то пытается оттопыриться, и хотя пока незаметно еще, только при ближайшем рассмотрении, но все же. Интересно, что сказал бы Марк, если бы мы увиделись, вернее, не сказал, а подумал, но я все равно бы, конечно, различила.
Ладно, я теперь начинаю утешать саму себя, подумаешь, тридцать пять, ему самому было столько же, когда мы познакомились четырнадцать лет назад. Четырнадцать лет — ведь это немало, снова удивляюсь я, и удивляюсь искренне, потому что не могу, как абстрактную бесконечность, вместить этот временной промежуток в свое ограниченное понимание.
Марк. Почему стоит мне подумать о нем, и мое настроение меняется — я грустнею. Почему, когда я думаю о нем, когда закрываю глаза или просто расслабляю взгляд и слышу его голос, спокойный и даже иногда холодный, какая-то нелепая пружинка начинает закручиваться глубоко внутри меня, где-то там, где начинается дыхание, и я чувствую растерянность.
— Я, конечно, все еще люблю его, — говорю я вслух, чтобы слова попали в самые мои зрачки.
Наверное, я люблю его совсем не так, как раньше, когда мы были вместе. После всего того, что произошло, я не могла не измениться, как и не могло не измениться мое к нему отношение. Тот почти мистический образ, почти беспрекословно святой и в то же время родной и домашний, который он создал в моем сознании, рассыпался, превратился в труху, в пыль.
Конечно же я не могу чувствовать и думать о нем так, как я чувствовала и думала тогда. Конечно, любовь моя изменилась. Стала ли она сильнее от утраты или слабее от злой памяти и прошедшего времени? Не знаю, не думаю.
Любовь ведь не ручка шкалы изменения громкости на приемнике: двинешь вправо — звук становится громче, налево — звук становится слабее. Нет, любовь не изменяется ни по горизонтали, ни по вертикали. Изменяясь, она переходит в другую плоскость.
Не помню, кто именно сказал известное: от любви до ненависти один шаг, а Наполеон, это-то я знаю точно, добавил: «Как от великого до смешного». Но что, если этот шаг выродился в точку, в мгновение, в биение сердечной мышцы?
Что, если любовь и ненависть, великое и смешное, божественное и низменное — все слилось воедино и, слившись, бесконтрольно перемешалось друг с другом? Да, я люблю его, повторяю я, и зрачок мой в зеркале привычно сужается до размера игольного ушка. Но я и ненавижу его. Да, пусть так, я по-прежнему боготворю его, но также и презираю. Я знаю, я обязана ему всем, чего добилась, знаю, что он жертвовал временем, не просто временем— годами, своим творчеством, энергией, своей душой, в конце концов. И я неизменно буду благодарна ему за это.
Но в то же время, когда я говорю себе, что стояло за этими жертвами, когда я понимаю, что каждый шаг, каждая фраза, каждый взгляд его были направлены только на то, чтобы привести его к цели, цели, продуманной и просчитанной с самого начала, моя наивная благодарность растворяется в беспомощном и оттого еще более яростном презрении.
Хотя, спрашиваю я себя, была ли его любовь, его чувства ко мне, были ли они так же фальшивы и расчетливы и так же заранее просчитаны, как и конечная цель? Нет, отвечаю я себе. Я думаю, что нет, я знаю, что нет. Я верила в это тогда, и самое смешное, продолжаю верить сейчас. Это-то все и запутывает окончательно.
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Музыка
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Статистика
Анатолий Тосс книги читать и слушать
Анатолий Тосс книги читать и слушать
Это книги про любовь.
Анатолий Тосс родился и вырос в Москве, там же получил высшее образование.
Работал в Академии наук, писал и публиковал рассказы.
Уехал в Америку в 1988 году.
Его романы «Американская история» и «Фантазии женщины средних лет» номинированы на Букеровскую премию.
Книга «Фантазии женщины средних лет» была признана Лучшей книгой года.»
А теперь аудиокниги..
Романы Анатолия Тосса «Американская история» и «Фантазии женщины средних лет»
номинированы на Букеровскую премию,
переведены во многих странах мира, стали культовыми для сотен тысяч российских читателей.