альтернативная история кировская весна
Кировская весна 1931-1935
файл заменен на доработанную версию от 9 марта 2021 года
доработан 1934, 1935 годы и глава о флоте в 1932 году
Начало и конец дня на графике считаются по московскому времени (UTC +03:00)
Сортировать по
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.
«Социализм с человеческим лицом. » Сильно завуалированное словосочетание: «Реставрация капитализма. » Которое лучше не использовать если реально целишься на социализм. Как и «социализм с спецификой», который уже не является социализмом ибо частью социализма является интернационализм. В общем, история смелая, но будущее страны советов тëмное. Будет светлым если приплести нереалестичную фантастику.
Виктор, спасибо за комментарий.
Правильно ли понял, что комментируемое произведение Вы не читали?
Александр, спасибо за комментарий
как мне кажется, книга может быть интересна тем читателям, которые неравнодушны к теме «попаданцы во времени»
И так, что я могу сказать по прочтении этой книги(Автор пожалуйста разбейте по главам, очень не удобно читать одним куском).
большое спасибо за комментарий.
я писал рукопись в WORD, там разбито по дням и по годам
а вот в fb2 я пока не научился малыми трудозатратами преобразовывать залитый текст в текст с главами
буду развиваться в этом направлении
спасибо за комплимент. нет «Жернова истории» Колганова не читал. спасибо за совет. попробую найти
Начал читать, в целом нравится. Автору большое спасибо
Есть небольшая просьба к автору, сделать разбивку по главам и перезалить, т.к. сейчас, в штатной читалке, книга идёт одним куском что осложняет навигацию.
P.s. Давно приметил книгу на другом ресурсе, поставил себе в список на прочтение, но там было неудобно читать, потому откладывал, а тут вдруг обнаружил её на АТ и взялся прочесть.
p.p.s. хотел бы поблагодарить/поощрить автора материально, будет ли возможность делать ‘подарки’ за книги тут? или к.л. другой способ?
я подумаю как сделать разбивку по главам в FB2
принимать деньги могут авторы с коммерческим статусом. для него у меня пока мало лайков, просмотров, часов чтения в день, добавлений в библиотеки
а потом повторить с иными произведениями с Серией Кировская весна
Очень интересное произведение,хотя возникло пару вопросов.А кто занял место Кирова в Ленинграде?Как я понял воинские звания в РККА не были введены?А так очень понравилось,и очень сильно жду продолжения.
воинские звания введены как в РИ. можно также прочитать рассказ о тяжелых крейсерах типа Зара
место Кирова в Ленинграде это вопрос, на который пока у меня ответа нет
продолжение в работе
Книга понравилась, даже на сайте зарегистрировался, что для меня нехарактерно.
Дополнительно выложил рецензию. Первую в жизни. 
большое спасибо за комплимент
в настоящий момент завершается вторая книга, в планах еще несколько книг этой серии
Продолжение, которое охватывает период 1935-1936 год, почти готово. В случае заинтересованности читателей оно будет выложено
В работе наметки продолжения серии до 1941 года
Кировская Весна. Крейсера
Сборка тут
ход событий в АИ Кировская весна не позволил нам купить крейсера типа Бруклин. СССР, как и в Реальной истории, дружит с итальянскими кораблестроителями, и я обратил свое внимание на проект 26 и 26бис.
Вооружение крейсеров типа Богатырь и Светлана также немного изменилось в сравнении с предыдущей версией.
Крейсера ВМС РККА, 1932 год
В 1932 году в строю ВМС РККА состояло 4 крейсера, из которых один («Коминтерн») имел статус учебного.
Крейсера «Червона Украина» и «Красный Крым» представляли собой достроенные по первоначальному проекту легкие крейсера типа «Светлана», а «Коминтерн» — реконструированный в 1931 году в учебный легкий крейсер типа «Богатырь». Все они главным калибром имели 130мм дореволюционные орудия, частично – в палубном, а частично – в казематном исполнении.
Флагман Черноморского флота крейсер «Красный Кавказ» был легким крейсером типа «Светлана», достроенным по проекту с усиленным артиллерийским вооружением. После возобновления в 1927 году работ по строительству крейсера «Красный Кавказ», планировалось его оснащение 8-ю 203-мм орудиями (4 сдвоенные установки). Однако это не удалось сделать по конструктивным причинам. Было принято решение вооружить крейсер орудиями меньшего калибра. В результате корабль получил 4 орудия Б-1-К. Это были 203-мм орудия модели 1905 года, с уменьшенным до 180/60-мм калибром. 
Краткий вывод доклада наркому Уборевичу в части касающейся крейсеров наморси Орлов сформулировал так – артиллерия главного калибра наших крейсеров делает их кораблями, опасными исключительно против эсминцев противника, в то время как максимальная их скорость позволяет любому из эсминцев от боя с крейсером уклониться.
Ни нанести поражение современному крейсеру противника, ни существенно помочь десанту 130мм орудия не в состоянии. Что касается 180мм орудий крейсера «Красный Кавказ», то они еще менее боеспособны, чем 130мм «Красного Крыма» и «Червоной Украины». Разместить на крейсерах по три или четыре двухорудийные или трёхорудийные башни калибра 152..180..203 мм и выше технически не возможно. Единственный доступный вариант размещения главного калибра – две двухорудийные башни, как это было в оригинале на крейсере типа Богатырь. Наилучший калибр – 203мм. Самого же 203мм современного корабельного орудия в СССР не было, и его предстояло создать.
Корабельная 203мм пушка Б-203
Корабельная 203-мм пушка Б-203 предназначалась для поражения кораблей противника, береговых батарей и других объектов противника в прибрежной зоне на глубину 30 км. Тактико-технические требования на ее проектирование АУ выдало заводу «Большевик» 21 сентября 1932 года.
Одновременно прекращалось проектирование и отладка 180мм корабельного орудия Б-1-К и башни к нему.
ТТТ предписывало разработать орудие калибра 203/55 и двухорудийную башню в двух модификациях: легкобронированную (с толщиной брони 20..35 мм) для перевооружения легких крейсеров ВМС РККА с массой башни до 200 тонн, и бронированную (с толщиной брони 100..130 мм) для вооружения береговых батарей, а в перспективе – тяжелых крейсеров и/или линейных кораблей.
Между тем в июне 1932 года для получения технической помощи в производстве лейнеров СССР заключил договор с итальянской фирмой «Ансальдо». Согласно договору «Ансальдо» изготовила и смонтировала на «Большевике» автофрежекторную установку для изготовления лейнеров калибра 76-203 мм. В 1933 году там было начато изготовление первого лейнера. В июне 1934 года оно закончилось и лейнер отправился на НИАП.
5 октября 1934 года руководитель разработки башен главного калибра инженер А.А.Флоренский предложил существенно усилить вооружение крейсеров, установив в каждой башне вместо двух по три орудия в одной люльке. Предложение было отклонено Коллегией наркомата Обороны. С 1934 по 1935 год Большевик доработал конструкцию, увеличив по согласованию с заказчиком длину ствола с 55 до 60 калибров. Затвор был утяжелен, и его вес составил 450 килограммов. После корректировки проектной документации было произведено ещё 8 лейнеров с различными типами нарезки и четыре опытных экземпляра орудия, которые 1 июня 1935 года были представлены на заводские, затем войсковые испытания. По итогам испытаний 1935 года АУ остановилось на лейнере с крупной нарезкой постоянного шага, приняло на вооружение 203-мм снаряды образца 1935 года и сформулировало перечень недостатков, который был в основном исправлен к 1936 году, когда Б-203 была принята на вооружение — с условием увеличения скорострельности до величины 6 выстрелов в минуту, определенной ТТТ.
Предварительно задание на проектирование 203-мм двухорудийной башенной установки было получено ЛМЗ от ТУ УВМС в 1933 году. Проект башенной установки был окончательно утвержден в 1934, но к испытаниям 1935 года башенная установка готова не была – орудия испытывались на станках от восьмидюймовки Викерса. Тем не менее, на финальных госиспытаниях 1936 года кроме двух орудий Б-203 на викеровских станках была представлена одна башенная установка легкобронированная БУЛБ-203 с штатно установленными орудиями Б-203, которая тогда же была принята на вооружение. Для заряжания орудия следовало установить его на фиксированный угол возвышения, равный 20°.
Кораблестроители уточнили, для сохранения необходимой остойчивости перевооружаемых кораблей вес башен нужно в сравнении с первоначальными ТТТ снизить ещё больше. Бронирование на крейсере типа Богатырь снизилось до 10 мм, а на крейсерах типа Светлана до 30 мм. Горизонтальная наводка осуществлялась электромоторами (с резервным электрогидравлическим приводом), вертикальная — при помощи электрогидравлических приводов. Каждая башня была оборудована автономными дальномерами. Башенные установки имели своеобразную форму, характерную скорее для германского, чем для русского флота: вместо обычных «шляпных коробок» (цилиндров с плоской крышей) они выполнялись в виде прямоугольных коробок с верхней частью, скошенной в виде усеченной пирамиды. Такая форма привела к снижению стоимости за счет большей технологичности, а также благоприятствовала устойчивости броневой защиты, поскольку в качестве вертикальных поверхностей оставались лишь нижние части боковых и задней стенок, в которые снаряды противника вообще не должны были попадать. Полный состав команды каждой башни составлял 72 человека, не считая прислуги дальномерного поста.
В 1937 году Большевик произвел 16 орудий Б-203, а ЛМЗ 8 легкобронированных башен БУЛБ-203. Четыре башни были смонтированы на крейсер проекта 26А «Иосиф Сталин». Однако, вся эта продукция военной приемкой по разным причинам в 1937 году принята не была. Наконец, к 1938 году часть недостатков была устранена, а некоторые были признаны неустранимыми. Так, например, скорострельность составила не 6, а 4 выстрела в минуту.
Таким образом, в 1938 году развернулось ритмичное серийное производство 203/60 орудий Б-203 и башенных установок (как легобронированых БУЛБ-203, так и тяжелобронированных БУТБ-203) для перевооружения корабельного состава РККА, а также береговой обороны.
Для нужд береговой обороны в начале в 1939 году было произведено и смонтировано 8, и в 1940 еще 8 тяжелобронированных башен, а также 16 муляжей береговых башен, которые были частично укомплектованы бракованными стволами, а частично — стальными трубами с аналогичным наружным диаметром. Вместо 100мм брони башни защищены 3мм листами из конструкционной «стали 3» на каркасе из уголка. Визуально, не попадая внутрь башни, отличить муляжи от действующих башен было нельзя.
Дополнительно, в 1939 году завершилось проектирование железнодорожного транспортёра для Б-203. Орудие на транспортере могло вести огонь с обычного полотна, в отличие от железнодорожного транспортера для 305мм и 365мм пушек, которым требовалось специальное бетонное укрепление железнодорожного пути. В общей сложности до 1941 года отечественной промышленностью было изготовлено 24 транспортера ЖДТБ-203.
В ходе военных действий Великой Отечественной войны бронебойные 203мм снаряды израсходованы не были. Напротив, огонь осколочно-фугасными снарядами крейсеров, береговых батарей и железнодорожных транспортеров был признан командованием РККА «исключительно успешным» во всех случаях боевого применения.
Крейсер типа «Богатырь»
Повествование о первых советских крейсерах уместнее всего начать с первенца ВМС РККА, вступившего в строй в 1923 году под именем «Коминтерн»
Крейсер «Кагул» (типа «Богатырь) был заложен в 1901 г. и спущен на воду в 1903 году. Крейсер имел водоизмещение 6645 т, максимальную скорость хода 23 узла и дальность плавания экономическим ходом 5000 миль. Основные размерения составили длина 134 м, ширина 16,6 м, и осадка 6,3 метров.
«Кагул» был вооружен двенадцатью 152-мм орудиями системы Кане длиной в 45 калибров, столькими же 75-мм орудиями, шестью 47-мм орудиями, двумя 37-мм и двумя пулеметами. Из двенадцати орудий главного калибра четыре находились в двух башнях (одна — на полубаке, вторая — на полуюте), по четыре — в казематах (по два на каждом борту) и за броневыми щитами, а также по два орудия на борту. Наибольшая дальность стрельбы 152-мм орудий достигала 65 кабельтовых (12,04 км), скорострельность — 6 выстрелов в минуту. 75-мм орудия были установлены по бортам — по шесть на каждом. Броневая палуба толщиной 35—70 миллиметров защищала машины, котлы и артиллерийские погреба. Толщина брони артиллерийских башен достигала 127, казематов — 35—39, ходовой рубки — 140 мм. На испытаниях 1907 года крейсер «Кагул» развил скорость 24,6 узла, что на 1,6 узла превысило предусмотренную проектом, и стал самым быстроходным из всех кораблей русского флота и всех военных флотов. В апреле 1907 г. приказом по морскому министерству он был переименован в крейсер первого ранга «Память «Меркурия»
Революция и Гражданская война не прошли для крейсера бесследно: на 1 марта 1921 года на борту крейсера имелось лишь четыре 152-мм орудия без затворов в двух башнях. Все бортовые артустановки были сняты.
Требовалось полностью перевооружить корабль. Сначала предусматривалось установить на крейсере четырнадцать 130-миллиметровых орудий длиной в 55 калибров Обуховского завода, две 76-мм пушки Путиловского завода, два 47-мм орудия и четыре пулемета. Однако в ходе капитального ремонта план артиллерийского вооружения изменился в сторону увеличения числа 130- и 76-мм орудий. Началась кропотливая работа по их выявлению на Черноморском и Балтийском флотах. Поиск увенчался успехом. Для установки на крейсере «Память «Меркурия» было решено использовать шесть 130-мм орудий с разоруженных канонерских лодок Азовской флотилии, шесть — с затонувшего в Севастополе линейного корабля «Императрица Мария» и четыре — с крейсера «Богатырь».
К февралю завод изготовил фундаменты для двенадцати 130-мм установок (8 палубных и 4 казематных) и подкрепления для всех палубных орудий, что позволило приступить к установке артиллерии. Всего на корабле к 1923 году было размещено шестнадцать 130-мм орудий, три 76-мм орудия Лендера, две 47-мм пушки и четыре пулемета; из шестнадцати орудий главного калибра четыре были установлены в двух башнях (по два в каждой), расположенных на полубаке и на полуюте, остальные двенадцать — по правому и левому бортам (по два орудия в казематах и по четыре на специально подготовленных фундаментах за броневыми щитами). Крейсер получил имя «Коминтерн» и стал первым вошедшим в строй Страны Советов крейсером.
Однако, после вступления в строй крейсеров типа Светлана его признали устаревшим, и с мая 1930 по сентябрь 1931 г. крейсер «Коминтерн» проходил капитальный ремонт на Севастопольском Морском заводе. Крейсер переоборудовали с учетом его переквалификации в учебные крейсера. Были демонтированы передняя труба и котлы первого котельного отделения, вместо них разместили учебные классы. Капитальный ремонт получили все котлы второго и третьего котельных отделений, дымоход и дымовые трубы, три динамо-машины, Главным машинам и вспомогательным механизмам произведен средний ремонт. Заменено восемь поперечных переборок, второе дно и котельные фундаменты во всех котельных отделениях. Заново были оборудованы командные пункты и посты управления артиллерийским огнем, минный погреб для хранения учебных мин, отремонтированы артиллерийские погреба.
В 1931 году «Коминтерн» мог развивать максимальную скорость 12 узлов. Уменьшилось число орудий главного калибра, увеличилось количество зенитных средств; были установлены орудия для стрельб при отработке практических занятий курсантами и слушателями. На вооружении корабля теперь имелось восемь 130-мм орудий (вместо 16), три 45-мм зенитные пушки и несколько пулеметов. Для учебных целей было установлено четыре 75- и два 47-мм орудия. Орудия главного калибра были установлены: шесть по бортам — по три на каждом (по два в казематах и по одному на шкафутах за броневыми щитами), одно — на полубаке и одно — на полуюте.
В 1937 году постановлением СТО крейсер был перекассифицирован в новый, появившийся исключительно в СССР тип кораблей «крейсер береговой обороны». Говоря откровенно, это была канонерская лодка, но по политическим причинам называть корабль лодкой было признано нежелательным. В том же 1937 году многоимённый крейсер Кагул/Память Меркурия/Коминтерн завершил череду переименований и получил однотипное в бригаде крейсеров Черного Моря название «Красная Кубань».
В период с 1938 по 1939 год на крейсере проводился капитальный ремонт и модернизация. В результате крейсер получил две двухорудийные 203мм башни главного калибра и современный КДП вместо грот-мачты. Для сохранения нормальной остойчивости толщину бронирования 203мм башен уменьшили до 10 мм — теперь она предохраняла только от пуль винтовочного калибра (при атаке истребителями) и некрупных осколков, а также непогоды. Уменьшилось число спасательных шлюпок. Число орудий калибра 130мм образца 1913/30 года снизилось до 4 (все казематные). ПВО обеспечивали 4 спаренных зенитных 100мм пушки Минизини и 10 спаренных артавтоматов калибра 40мм Бофорс, не считая зенитных пулеметов. Замена котлов на более производительные позволила поднять максимальный ход до 16 узлов. 
Крейсера типа «Светлана»
В 1913 году в России было заложено 8 легких крейсеров типа Светлана, по 4 для Черного и Балтийского моря соответственно. Крейсера несколько отличались по основным размерениям и силуэтам, но при этом имели идентичные основные тактико-технические параметры (состав вооружения, бронирование, скорость, дальность плавания). Длина около 160м, ширина около 15,7 м и осадка до 6,1 метра
В 1917 г. постройка крейсеров была прекращена в различной степени готовности, и возобновилась в 1920 году. Рассматривалось два возможных варианта достройки легких крейсеров — по первоначальному проекту и по доработанному проекту с усиленным вооружением
Крейсера «Светлана» и «Адмирал Нахимов» (готовность около 85%), решили достраивать по первоначальному проекту. Работы на кораблях шли очень медленно, при остром дефиците материалов и оборудования и нехватке квалифицированных специалистов. «Адмирал Нахимов» (переименованный в декабре 1922 года в «Червону Украину»), вошел в состав Черноморского флота только 21 марта 1927 года, а «Светлана» (получившая новое имя «Профинтерн») — в июле 1928 года.
Советские крейсера стандартным водоизмещением 6800 тонн были вооружены 15 дореволюционными 130мм орудиями (6 казематных + 9 палубных), защищены 75мм бронепоясом, бронирование казематов и щитов составляло 25мм, палубы 20+25мм. Дальность плавания экономическим ходом составляла 4000 миль, максимальная скорость 29,5 узлов:
Крейсера «Адмирал Лазарев» (с декабря 1926 года – «Красный Кавказ») с готовностью 55% и «Адмирал Бутаков» ( переименованный в 1926 году в «Правду», а затем в «Ворошилов») с готовностью 45% решили реконструировать кардинально. Проект достройки крейсера «Адмирал Лазарев» с усиленным артиллерийским вооружением Реввоенсовет СССР утвердил 16 марта 1926 г. По крейсеру «Адмирал Бутаков» решение принято не было. «Адмирал Грейг» и «Адмирал Спиридов» (готовность 50 %) перестроили в танкеры «Азнефть» и «Грознефть», которые вступили в строй в 1926 г.
Корпуса «Адмирала Истомина» и «Адмирала Корнилова» в 1927 — 1928 гг. разобрали на стапеле — деформация их корпусов вследствие проседания кильблоков стапелей превысила допустимые параметры.
Таким образом, по ряду причин до 1932 года ввести в строй ВМС РККА удалось только три крейсера: два крейсера (Светлана / Профинтерн / Красный Крым и Адмирал Нахимов / Червона Украина) по первоначальному проекту, и один крейсер (Адмирал Лазарев / Красный Кавказ) с усиленным вооружением (на крейсере разместили 4 линейно-возвышенные одноорудийные башни с 180мм орудиями).
Крейсера типа Иосиф Сталин
Первый советский крейсер проекта 26А был заложен в 1935 году, спущен на воду в 1936 и вошел в строй в 1938 году (значительная часть механизмов, в том числе турбины, там были итальянские).
Остальные корабли серии, закладываемые по 2 в год, вошли в строй только в 1940 и 1941 году. Необходимо отметить, что неоценимая техническая помощь итальянских специалистов в организации стапельных работ и производстве комплектующих, активизировавшаяся в 1932 году, с 1936 года (после присоединения СССР к экономическим санкциям Лиги Наций, наложенных на Италию за агрессию в Абиссинии) пошла на спад, а найм американских рабочих, мастеров, и инженеров, напротив, с 1936 года постепенно увеличивался. Так, например, на новых вервях (Амурском судостроительном заводе № 199 и северодвинском судостроительный заводе № 402) число американцев не снижалось ниже 30 человек. Все они покинули СССР в 1940 году.
График перевооружения крейсеров
Кировская весна 1931-1935
Кировская весна 1931-1935. Дмитрий Ю. Альтернативная история.
Произведение является классической альтернативной историей без попаданцев, мистики, пришельцев и прочих методов переноса людей, предметов и информации из будущего в прошлое.
Развилка с нашей историей возникает в 1931 году, после чего альтернативная история СССР движется своим чередом, каким она при данном стечении обстоятельств вполне могла бы идти без воздействий внешних факторов.
Стиль произведения — литературно-исторический винегрет: читателя встретят герои Агнии Барто, Максима Горького, Леонида Соболева, Михаила Кольцова, Эрнста Хемингуэя и других авторов тридцатых годов двадцатого века, совместно с фрагментами мемуаров (С. Аллилуевой, А. Москалева, и иных) и собственными фантазиями Автора.
Вот такую альтернативную историю Автор и предлагает доброжелательному вниманию Читателя.
В 1941 году всему советскому народу, от младенцев до стариков, выпало тяжелейшее Испытание. При этом основная тяжесть катастрофических событий лета и осени 1941 года легла на плечи двадцатилетних советских мужчин, призванных на военную службу в 1940 году в 19-летнем возрасте. В 1931 году им было десять лет.
«Никогда нет ясной уверенности, что я действительно хорошо написал. Будто плёнкой какой застилает мозг и сковывает руку, когда мне нужно описывать то, что я так глубоко и по-настоящему знаю мыслью и чувством.» Михаил Булгаков.
Моей обожаемой жене и любимым детям, которые видели спину и склоненную над клавиатурой голову мужа и отца чаще, чем им бы того хотелось, посвящается.
Отдельная благодарность пользователям интренет-форума http://alternathistory.com/ за доброжелательные и критические комментарии, оказавшие большое влияние на текст произведения.
1931 год
20.03.31 Женя Петрова
Ах, как было интересно играть Жене Петровой. Ребята в отряде так замечательно играли в казаки-разбойники, что просто ужас как весело!
Беда случилась, когда Женя, неожиданно запнувшись, упала и разбила коленки вкровь. Мама непременно заругает. Идти домой страшно.
— Ну что ж, заругает — так заругает, это еще когда будет, а кон надо доиграть! – сказала себе Женя.
— Мамочка, — попросила Женя, робко входя в комнату, дай мне пожалуйста бинтик, мне для куклы фату надо сделать.
— Фату, говоришь, — не поверила мама, как всегда быстро чуствуя ложь, — подойди поближе. Дай-ка я на тебя посмотрю!
01.04.31 Костя Закурдаев
Самолёт построим сами,
Понесёмся над лесами.
Понесёмся над лесами,
А потом вернёмся к маме.
<1>
23.03.31 Миша Боровнюк
Зима никак не уходила, а пионеры с нетерпением ждали теплых весенних дней. Они, по рассказам отрядного вожатого Лёши Бочина, должны были принести много нового, интересного и увлекательного в жизнь пионерского отряда при пионеркомуне имени Радищева.
И вот в дневнике отряда появляется новая запись:
«23 марта
Присутствовали все. Занимались строем. Играли в «ключи», «эстафету», «третий лишний». Провели беседу о предстоящей первой экскурсии за город, на шестую версту Ярославской железной дороги. Мишу Боровнюка командировали за палатками, а Лёшу, вожатого, за трусиками. В первый раз поедем за город. Ура! Ура! Ура!
Егор Козлов».
Для первого в этом году похода пионерский отряд облюбовал район шестой версты Ярославской железной дороги. Это и близко, и природа здесь очень красива.
За целых полчаса до отправления поезда пионеры пришли на Ярославский вокзал и заняли места в специально отведенном для них первом вагоне. На вокзале стояла обычная суета, и дети с интересом наблюдали за тем, как к соседнему составу прицепляли пыхтящий зеленый паровоз с большущими красными колесами.
Путешествие не обошлось без маленьких приключений. Первое происшествие произошло еще на московской платформе. Возбужденные, пионеры прилипли к вагонным окнам и с гордостью высунули в них свои красные треугольные звеньевые флажки. Лёша посматривал на часы. Время уже вышло, а поезд почему-то не трогался. Вдруг к вагону подбежал запыхавшийся кондуктор и стал сердито кричать, чтобы они убрали красные флажки. Оказалось, что, по железнодорожным правилам, вытянутые из вагонов красные флажки сигнализировали о какой-либо опасности или неисправности. Не ведая этого, дети стали причиной задержки отправления состава. Сконфуженные, они немедленно убрали флажки, и поезд тронулся.
Радость, что они едут за город, переполняла их сердца, и пионеры громко, на весь вагон запели любимую «Картошку»:
Здравствуй, милая картошка, тошка, тошка.
Низко бьем тебе челом, лом, лом.
Даже дальняя дорожка, рожка, рожка,
Нам с тобою нипочем, чем, чем.
Путь до шестой версты пролетел очень быстро. Не успели дети как следует распеться, поезд остановился, и они стали спрыгивать с высокой подножки вагона на низкую песчаную платформу.
На платформе выстроились. Возглавлял поход вожатый Лёша. За ним шли знаменосец Костя Закурдаев, горнист отряда Миша Боровнюк и барабанщик Егорушка. А потом цепочкой шагали звенья с развевающимися на ветру звеньевыми флажками.
На одной из живописных полян Лёша остановился и объявил привал. Закипела дружная работа. Первому звену поручили подготовить костер и вырубить рогульки и палку для подвески котелков и чайников. Второе звено взялось за установку палатки, и вскоре на поляне вырос двускатный парусиновый дом. В него сложили все пожитки. Девочки готовили завтрак. Они деловито сортировали продовольственные запасы, принесенные ребятами из дому (тут были и сырая картошка, и сушеная вобла, и хлеб, и даже настоящий сахар). Все остальные ребята, не занятые в обустройстве лагеря, отправились вглубь леса за сухими дровами.
Костер первое звено подготовило по всем правилам лагерного искусства. Ребята сняли с небольшого участка поляны дерн и положили его валиком по краям, чтобы огонь с расчищенной площадки не распространился по всей поляне. В центре площадки пирамидкой сложили сухие сучья и хворост, а сбоку положили толстые поленья. Когда яркое пламя охватило сухой валежник и к небу вместе с клубами сизого дыма полетели снопы золотистых искр, ребята запрыгали от восторга, и не удивительно — ведь многие из них впервые видели настоящий костер.
Лёша запел «Взвейтесь кострами..», все дружно подхватили песню.
И не случайно горящий костер изображен на пионерском значке. Три ярко-красных языка пламени символизируют единение трех поколений: коммунистов, комсомольцев и пионеров. Яркое пламя костра призывает ребят всей страны к объединению под пионерским знаменем, согревает их дружбу, а его яркий свет, как свет маяка, освещает и указывает путь к великим идеалам человечества, к коммунизму.
Костер полыхал. Пионеры долго сидели возле него и уже молча смотрели на пламя. Вдруг из палатки донесся крик. Что случилось? Все вскочили и бросились на помощь. Из палатки выползла бледная и перепуганная Женя Петрова. Вожатый быстрым жестом распахнул вход и остолбенел от удивления. В палатке на белом полотенце копошилась живая куча. Лёша обошел палатку кругом и закатился громким смехом. Оказалось, что второе звено разбило палатку около большого муравейника. Не подозревая об этом, девочки, готовившие продукты к раздаче по количеству присутствующих ребят, разделили на ровные кучки кусочки сахару и разложили их на чистом полотенце. Умные муравьи быстро сообразили, где можно полакомиться, и всем муравейником явились в палатку.
Сахар, конечно, быстро убрали, смахнув с него непрошеных гостей, а палатку пришлось перенести на новое место.
Не успели прийти в себя от этого приключения, как вновь услышали крик, на этот раз из леса. Смешно размахивая над головой руками, на поляну выскочил отрядный барабанщик Егорушка, а за ним в воздухе гнался рой ос. Только дым от костра избавил беднягу от преследователей. Всхлипывая, почесывая раздувшуюся скулу, Егорушка рассказал, что, собирая дрова, увидел у ствола дерева небольшой серый комочек. Оторвал он комочек от дерева, а из него со страшным жужжанием стали вылетать и жалить встревоженные осы. Испуганный Егорушка бросил на землю злополучный клубочек, но осы преследовали его до самой поляны.
Долго смеялись ребята над этой незадачей. Но зато все узнали, как выглядят осиные гнезда, и впоследствии, когда натыкались на них, относились к ним с должным трепетом.
Походное время пробежало быстро, и вот ребята уже на платформе ожидают отправления поезда.
Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик.
— Тише, Танечка, не плачь:
Не утонет в речке мяч.
25.06.31 Светланка Сталина (дочь Иосифа Виссарионовича Сталина)
— А знаешь, наш отец был грузином — огорошил Вася свою сестру, пятилетнюю Свету.
— А что означает это слово? – спросила брата изумленная Света.
— Они ходили в черкесках и резали всех кинжалами — важно пояснил Вася с высоты 11-летнего возраста.
Солнечный дом, в котором шло их детство, принадлежал раньше младшему Зубалову, нефтепромышленнику из Батума. Он и отец его, старший Зубалов, были родственниками Майндорфа, владельца имения в Барвихе. Майндорфу принадлежала и вся округа, и лесопилка возле Усова, и станция Усово, почта, ветка железной дороги до лесопилки (теперь запущенная и уничтоженная), а также весь чудный лес до Одинцова, возделанный еще лесником-немцем, с сажеными еловыми аллеями по просекам, где ездили на прогулки верхом — все это принадлежало Майндорфу. Зубаловы же владели двумя усадьбами, расположенными недалеко от станции Усово, с кирпичными островерхими, одинаковой немецкой постройки, домами, обнесенными массивной кирпичной изгородью крытой черепицей. А еще Зубаловы владели нефтеперегонными заводами в Батуме и в Баку.
Иосифу Виссарионовичу Джугашвили и Анастасу Ованесовичу Микояну хорошо было известно это имя, так как в 1900-ые годы они устраивали на этих самых заводах стачки и вели кружки. А когда после революции, в 1919 году, появилась у них возможность воспользоваться брошенными под Москвой в изобилии дачами и усадьбами, то они и вспомнили знакомую фамилию Зубаловых. Микоян с семьей и детьми, а также Ворошилов, Шапошников, и несколько семей старых большевиков, разместились в Зубалове-2, а Сталин с женой — в Зубалове-1 неподалеку, где дом был меньше. На даче у Микояна до сего дня сохранилось все в том виде, в каком бросили дом эмигрировавшие хозяева. На веранде мраморная собака, — любимица хозяина; в доме — мраморные статуи, вывезенные в свое время из Италии; на стенах — старинные французские гобелены; в окнах нижних комнат — разноцветные витражи. Парк, сад, теннисная площадка, оранжерея, парники, конюшня — все осталось, как было. И так приятно Светлане всегда было, когда она попадала в этот милый дом добрых старых друзей спустя многие годы, войти в старую столовую, где все тот же резной буфет и та же старомодная люстра, и те же часы на камине.
Правда, все это хозяйство больше занимало отца, чем маму. Мама лишь позаботилась о том, чтобы возле дома цвели весной огромные кусты сирени и насадила целую аллею жасмина возле балкона. А у Светы был маленький свой садик, где няня учила ее ковыряться в земле, сажать семена настурций и ноготков. Маму больше заботило другое — образование и воспитание детей. К пяти с половиной годам Света уже писала и читала по-русски и по-немецки, рисовала, лепила, клеила, писала нотные диктанты. Детям посчастливилось: мама добывала откуда-то замечательных воспитательниц. В особенности это требовалось для Василия, слывшего «трудным ребенком». Возле брата находился чудесный человек, «учитель» (как его называли), Александр Иванович Муравьев, придумывавший интересные прогулки в лес, на реку, рыбалки, ночевки у реки в шалаше с варкой ухи, походы за орехами, за грибами, и еще Бог весть что. Конечно, это делалось с познавательной целью, вперемежку с занятиями, чтением, рисованием, разведением кроликов, ежей, ужей, и прочими детскими полезными забавами.
Попеременно с Александром Ивановичем с детьми проводила все дни, лето и зиму, воспитательница (тогда не принято было называть ее «гувернанткой») Наталия Константиновна, занимавшаяся с ними лепкой из глины, выпиливанием всяких игрушек из дерева, раскрашиванием и рисованием, и много еще чем… Она же учила их немецкому языку. Дети долго не забывали потом ее уроков, — они были занимательны, полны игры, — Наталия Константиновна была очень талантливым педагогом. Вся эта образовательная машина крутилась, запущенная маминой рукой, — мамы же никогда не было дома возле них. В те времена женщине, да еще партийной, вообще неприлично было проводить время около детей. Мама работала в редакции журнала, потом поступила в Промышленную Академию, вечно где-то заседала, а свое свободное время она отдавала отцу — он был для нее целой жизнью. Им, детям, доставались, обычно, только ее нотации и проверка знаний.
Зубалово в его нынешнем виде возникло не сразу, а постепенно расцветало и разрасталось и они, дети, росли, по существу, в условиях маленькой помещичьей усадьбы с ее деревенским бытом: косьбой сена, собиранием грибов и ягод, со свежим ежегодным «своим» медом, «своими» соленьями и маринадами, «своей птицей».
<3>
25.06.31 Джим Кларк (американец)
Поезд медленно причалил к платформе. Сразу со всех его пор хлынули люди и, обгоняя друг друга, стремительно побежали к выходу. Кларк переждал, пока схлынет первая волна, взял в каждую руку по чемодану и вышел на перрон.
Большие часы показывали десять утра.
Очутившись на ступеньках вокзала, он поставил чемоданы, неодобрительно посмотрел на вертевшегося поблизости оборванного парня, зачарованного ослепительной желтизной чемоданной кожи (в вагоне предупреждали, что на вокзалах немилосердно обворовывают доверчивых иностранцев), и, распахнув пальто, достал бумажник. На листке русскими буквами был написан адрес гостиницы. Кларк, не отходя ни на шаг от чемоданов, жестом подозвал носильщика и, передав ему записку, показал на единственное такси.
Однако, прежде чем подоспел носильщик, более счастливые уже завладели такси, и только минуту спустя носильщик вернулся на подножке пролётки, запряжённой тощей рыжей лошадью, похожей на скрипку. Извозчик взвалил чемоданы на козлы и стегнул лошадь. Скрипка издала странный басовый звук, махнула костлявым грифом и засеменила вдоль площади.
Кларк, рассевшись в непривычно узком экипаже, снял кепку, подставляя тёплому ветру рыжеватые волосы, на гладко приутюженные к черепу. Недавняя досада рассеялась, не оставив следа, и он с весёлым любопытством рассматривал свой фантастический экипаж, площадь, перспективу моста и тень каменной триумфальной арки – гигантский лук, пронзённый улетающей в бесконечность стрелой проспекта. На арке шестёрка вздыбленных коней, запряжённых в колесницу, мчалась из города, вот-вот готовая сорваться на звонкую гладь проспекта.
Пролётка неторопливо пересекла тень арки, и Кларк, окинув взглядом своего рысака и торжественно возвышавшийся зад возницы, подумал, что его пролётка, запряжённая скрипкой, есть не что иное, как эта поднебесная колесница, сорвавшаяся в реальность. Он рассмеялся во всё горло, к немалому удивлению извозчика, застывшего с поднятым вверх смычком.
Они въехали в город рысью.
По обеим сторонам проспекта бежали дома. От природы сутулые и низкорослые, они упрямо поднимались вверх на обтёсанных ходулях лесов. Это не была улица, как все другие улицы мира – незыблемые овраги домов. Это смахивало скорее на весёлый парад физкультурников: дома двигались, на их плоские плечи карабкались новые этажи. Тротуары были завалены строительным материалом, и люди суетились на тротуарах и лесах, обрызганные солнцем, как известью.
По рельсам, змеящимся вдоль проспекта, с певучим звоном пробегали трамваи, и с площадок вагонов, словно из набитых корзинок, свешивались грузные гроздья пассажиров.
На перекрёстке, у палатки, стояла длинная очередь: мужчины в белых рубахах и женщины в весенних ситцевых платьях. Ситцевые платья женщин трепетали на ветру, казалось, что трепещет и извивается вся очередь, а прямоугольник палатки с развевающимся хвостом очереди походил издали на большой бумажный змей, готовый взлететь при первом порыве ветра.
Кларк повернул голову. Мимо него прожужжал жирный, поблескивающий автобус и грузно присел в ста шагах, у края большого сквера, зелёным четырёхлистником вкрапленного в асфальт площади.
Посредине площади, у двух больших досок, чёрной и красной, с непонятными надписями и цифрами, толпились люди. Чёрная доска напоминала огромные чёрные доски перед биржами, где отмечают последний курс акций. Но толпившиеся перед ней люди в рабочей одежде совсем не походили на круглых, разгорячённых биржевых дельцов.
Они выехали на площадь, пересечённую бульваром. С бульвара, как из открытой форточки, дул мягкий весенний ветер. Бульвар лежал у ног, как доллар, – зелёный и шуршащий. На бронзовом постаменте стоял бронзовый кудрявый человек в старомодном плаще и в недоумении смотрел на возвышающуюся против него церковь цвета земляники со сливками. По карнизу церкви, на высоте второго этажа, ехал небольшой автомобиль-каретка с внутренним управлением. По-видимому, это была реклама советской автомобильной фирмы. У автомобиля, вделанного в фасад церкви, вертелись колёса. Кларку реклама понравилась. Он прикинул, насколько дешевле обошлось бы Ситроену, вместо того, чтобы выписывать свою фамилию электрическими лампочками во всю высоту Эйфелевой башни, – просто поставить свой автомобиль на фронтон Нотр-Дам. Это было бы куда эффектнее! И Кларк рассмеялся уже в третий раз за своё короткое путешествие.
На стыке улиц стояла другая церковь, поменьше, с низким фасадом, не приспособленным для автомобиля. Она напоминала старую торговку со скрученным на макушке пучком.
Пролетка опять въехала в проспект, прорезанный красными полотнищами плакатов. Навстречу неслись звуки духового оркестра, минорные, замедленные, не гармонирующие ни с весенней бодростью солнечного дня, ни с деловитостью прохожих. Вдоль тротуара подвигался красный катафалк, запряжённый парой лошадей. На катафалке стоял гроб, но ярко-красного цвета. Это несомненно были похороны, хотя красный ящик походил скорее на большую игрушечную коробку, у которой вдруг отскочит крышка и из коробки выпрыгнет бородатый дядя на пружинке. Красный ящик удивительно не сочетался с представлением о гробе, обязательно ассоциировавшемся у Кларка с трауром, чёрным крепом, жестяными венками и распущенными космами лент.
За гробом шло человек пятнадцать музыкантов, по виду рабочих. Музыканты деловито пожёвывали золотые кренделя труб, и трубы гудели минорными звуками марша. Музыканты сосредоточенно смотрели в ноты, приколотые к спинам идущих впереди. Почему-то казалось, что сдуй сейчас ветер крошечные нотные листки с этих походных пюпитров, музыканты спутают такт и непременно сыграют что-нибудь весёлое.
За музыкантами стройными четвёрками, как на демонстрации, шли рабочие. Их было много, они образовали длинное шествие. Один из рабочих первой четвёрки нёс модель электрической лампочки больших размеров. Другой – красную дощечку с какими-то цифрами. По красной дощечке с цифрами можно было судить, что хоронят рабочего, по-видимому, с электрозавода, одного из тех, кого здесь называют ударниками.
Поравнявшись с рабочими, несшими модель лампочки, Кларк вспомнил, что в этой стране на могилах нет уже крестов и, видимо, этому рабочему, давшему стране рекордное количество электрических лампочек, поставят вместо памятника модели его продукции. Кларку эта идея показалась правильной. Ставят же на могиле разбившегося лётчика пропеллер погибшего вместе с ним самолёта. В этой стране кладбища должны выглядеть как мастерские после окончания рабочего дня с вывешенными на дощечках показателями соревнования.
Рабочие проходили длинной колонной. Было удивительно, что простого рабочего хоронят с таким почётом, словно знаменитого полководца, за катафалком которого адъютанты несут на подушке его шпагу и ордена, добытые в боях. Но Кларк сейчас же сам себе возразил: эта страна, для которой слово «не победить» – синоним слова «умереть», и есть одно необъятное поле битвы. Каждого, кто нанёс хоть одну чёрточку на красной доске победы, она вправе считать своим героем.
Кларк не верил в социализм. Он считал богатство единственным стимулом человеческой изобретательности и энергии. Но он был спортсмен. Ему нравилась эта страна, затеявшая небывалый эксперимент и отстаивавшая его наперекор всему миру. Поэтому он приехал сюда работать, принимать участие в осуществлении эксперимента, в который не верил. Его увлекала красота небывалого состязания одного со всеми, и в этом состязании он не хотел оставаться на стороне всех.
(Так думал он, Кларк. Ему нравилось чувствовать себя независимым, без предрассудков. Ему казалось, что он поступает очень смело и благородно, и это льстило его чувству собственного достоинства. Он упускал из виду кое-какие житейские детали, которые по мере отдаления от Америки начинали казаться ему второстепенными. Такой деталью было то, что вот уже четыре месяца как он потерял работу и напрасно предлагал свои услуги многочисленным фирмам, ибо в Америке господствовал кризис. Об этом писали в газетах. Об этом писали мудрые учёные и философы. Они не писали о Джиме Кларке, который не может найти работу, они писали научным языком, а на языке науки это называлось перепроизводством технической интеллигенции. Они писали целые трактаты, как избежать этого и других перепроизводств, ибо имелись и другие: перепроизводство рабочих, перепроизводство товаров. Товары сжигали и топили в море – это было, конечно, очень простое решение. Но рабочих нельзя было ни сжечь, ни утопить, – их было слишком много. Их нельзя было даже экспортировать. И учёные не видели выхода. Джим Кларк тоже не видел выхода. Он знал, что можно утопиться самому. Это было бы, конечно, очень простое решение. Но Джим Кларк не хотел приравнивать себя к товару. От этого страдало его достоинство. Поэтому при первом же подвернувшемся случае он предпочёл экспортировать себя в другое полушарие, в страну, где не было перепроизводства технической интеллигенции, перепроизводства рабочих и перепроизводства товаров и на которую за это очень сердились американские учёные, философы и газеты.)
Пролётка пересекла широкий проспект. Глазам Кларка открылись зубчатая стена Кремля и крутой подъём, ведущий на бесконечную площадь, с которой могла соперничать только площадь Согласия. Площадь с разбегу обрывалась на горизонте, как длинный торжественный стол президиума, с возвышающимся на том конце одиноким канделябром Василия Блаженного. Кларк узнал его по репродукциям.
И действовала ли тут усталость от дороги или оптический обман, только Кларку внезапно, вопреки истинам школьной географии, показалось, что весь его путь от Нью-Йорка сюда вёл по непрестанно восходящей кривой полукруга, пока не привёл к этой кульминационной точке. Там дальше, за перспективой этой необъятной площади, начинается уже спуск. У Кларка было такое ощущение, будто он заехал на вышку мира. На секунду перехватило дыхание и показалось, что воздух сильно разрежен.
Пролётка резко повернула за угол и остановилась. Они стояли перед гостиницей.