альпа музыкант эквадорский биография
Индейцы в городе
Пообщаться с музыкантами удалось благодаря их переводчице Надежде. Эта симпатичная девушка со звонким голосом с радостью согласилась помочь. Она рассказала, что познакомилась с ребятами из Эквадора в Волгограде. «Просто проходила мимо, познакомились, и я решила им помогать», – сказала она. О себе Надежда не стала рассказывать, сославшись на некую примету. На вопрос, откуда она, девушка лишь ответила «отовсюду понемногу». Вместе с Надеждой мы подошли к эквадорцам, которые в это время оборудовали импровизированную сцену на улице Баумана, готовя очередное выступление. Переводчица подвела к молодому парню, который представился как Атик. Он оказался лидером группы и согласился рассказать о своих друзьях.
«МЫ ХОТЕЛИ, ЧТОБЫ В РОССИИ ЗНАЛИ, ЧТО МЫ ЕЩЕ СУЩЕСТВУЕМ»
– Атик, как называется ваш коллектив?
– Наша группа называется Wuauqui Pura. С языка племени Кечуа это переводится как «Кровные братья». Мы приехали из небольшого города Отавало, который находится в Эквадоре.
– Атик – это ведь индейское имя?
– Да. Моих друзей зовут Руми, Нинан, Альпа, Вейра и Юрак. Руми, Нинан и Альпа – мои младшие родные братья, а Вейра и Юрак – наши хорошие друзья.
– Это ваш первый приезд в Россию?
– Да, для нас это первый приезд.
– Кто-то организовал ваши гастроли в России? Как вы решились на такую далекую поездку?
– В Россию мы решили приехать сами. Мы хотели, чтобы в этой стране знали, что мы еще существуем.
– До приезда сюда вы что-нибудь знали о России?
– Да, мы читали о вашей стране. К тому же у нас есть друг в Чили и подруга в Москве, которые много рассказывали о России. По их словам, во время войны русские люди были очень напряженными, нервными. И сейчас, находясь в спокойствии, им очень не хватает нашей музыки, и они очень рады ее слышать.
– Сложно было попасть в Россию?
– С октября 2012 года действует безвизовое соглашение между Эквадором и Россией. Поэтому прилететь в вашу страну было несложно.
 |
– Как называются инструменты, на который вы играете? Из чего они сделаны?
– Мы играемы на сампони, панфлейте, кеначо, санка, тойос и многом другом. Сделаны они из бамбука и амазонского дерева. Еще есть окерина – это музыкальные инструменты из глины. Их мы изготавливаем сами.
– О чем ваши песни, и кто их пишет?
– Мы играем этническую музыку. Поем о том, что нужно уважать память предков, которых сейчас нет в живых. Также о том, что всегда необходимо быть благодарным солнцу, земле-матери, воде и воздуху, благодаря которому мы дышим. А песни пишем мы все. Каждый по отдельности или коллективно. Любой из нас может принести свою песню, которую мы потом будем играть.
– Вы профессиональные музыканты?
– Да, каждый из нас получил музыкальное образование. Кто-то в Чили, кто-то в Боливии, кто-то в Колумбии.
– Помимо пения вы еще и танцуете…
– Да, мы исполняем разные национальные танцы. Есть танец волка, танец лошади, танцы длинных волос. Есть танцы воздуха.
– А свои костюмы вы тоже делаете сами?
– Не совсем. Раньше такую одежду своими руками делали наши предки, а сейчас их шьют на фабриках. В Эквадоре такие одежды мы надеваем по праздникам, а в России они стали нашими концертными костюмами.
 |
«ДАЖЕ ПОЛИЦИЯ ОЧЕНЬ ВЕЖЛИВАЯ»
– Как вас встречает казанская публика?
– Очень и очень хорошо. Здесь публика открыта для общения.
– Казань – это первый город в России, который вы посетили?
– Нет. Мы уже побывали в нескольких российских городах: Москва, Тула, Владимир, Волгоград, Краснодар, и теперь мы здесь.
– Давно в Казани?
– Сюда мы приехали 2 месяца назад.
– Когда вы планируете вернуться на родину?
– Один из нас уедет уже в сентябре. Все остальные отправятся обратно в октябре. А сам уеду только в декабре – хочу побольше пообщаться с каким-нибудь человеком из России, чтобы лучше выучить русский язык. Много людей спрашивают нас о нашей культуре, и я хотел бы уметь это красиво рассказать.
– Чем вы занимаетесь в Казани помимо выступлений?
– Обычно после выступлений мы очень сильно устаем и просто спим в свободное время, а если успеваем, то едим (смеется). Ну а потом снова на работу.
– К слову о еде. Кухня в Эквадоре довольно специфичная и отличается от нашей, так что же вы едите здесь? И как вам на вкус татарская и русская кухни?
– Нам очень нравятся татарские сладости. Они невероятно вкусные. Русская кухня тоже очень вкусная.
– А в Казани вы готовите что-нибудь из своих национальный блюд?
– Нет. Здесь мы готовим только рис с курицей. Это наше любимое блюдо. Иногда делаем салаты, да и то крайне редко. В хостеле нет возможности готовить, поэтому мы едим в столовой.
 |
– Вы остановились в хостеле?
– Да. Обычно мы снимаем квартиры, но в этот раз нашли очень дешевый хостел и решили остановиться там.
– Что вам запомнится в Казани?
– Этот город запомнится нам широкими улицами и красивыми зданиями. Очень красивая архитектура. Очень добрые люди. Даже полиция очень вежливая. Наверное, поэтому у нас не возникало каких-либо проблем и трудностей. А еще здесь говорят на татарском языке.
Музыкант из Эквадора назвал главный минус Петербурга: «Не знал, что может быть так мало солнца»
Молодой музыкант, переехавший из Эквадора в Санкт-Петербург, поделился впечатлениями от нашего города. Он ему очень нравится, за исключением одного нюанса: иностранец не понимает, как петербуржцы выживают без солнца.
Уроженец Эквадора Габриэль Гуэрра, два года назад переехавший из Кито в Санкт-Петербург, в интервью изданию Lenta.ru сравнил эквадорскую столицу и наш город. Ему, в частности, очень импонирует, что в Питере «больше порядка и уважения со стороны людей». Он сказал, что в его стране совсем другой менталитет — по сути, все делают что хотят, например, переходят улицу где угодно, а не только по пешеходному переходу.
Также ему нравится уважительное отношение к женщинам в России: по его словам, русские девушки могут смело надевать всё, что им нравится, не боясь неприличных эпитетов от мужчин на улице.
Но особенно Габриэля поразила архитектура Санкт-Петербурга: она, по его словам, прекрасна в любое время года. А жители Северной столицы куда больше интересуются культурой и музыкой, чем эквадорцы.
Но есть один момент, к которому Гуэрра так и не привык за два года — это питерская погода. То, что у нас, мягко говоря, нежарко, его как раз не смущает: в Кито, говорит он, тоже не всегда жарко. Но вот отсутствие солнца его убивает.
Уважаемые читатели Царьграда!
Если вам есть чем поделиться с редакцией Царьград Санкт-Петербург, присылайте свои наблюдения, вопросы и новости на нашу страничку в «Вконтакте» или на электронную почту spb@Tsargrad.TV
А также присоединяйтесь к нам в «Яндекс.Дзен».
Всемирно известный музыкант из Эквадора рассказал, как красивы кыргызки
Лео Рохас, которому лучше всех в мире удалось сыграть мелодию «Одинокий пастух», уже попробовал шорпо и успел оценить природу Кыргызстана
Эквадорский исполнитель стал известен после победы на немецком шоу талантов. Вчера мне так и не удалось взять интервью у Лео, зато пришлось бестолково прождать его полтора часа. Сегодня он сам пришел к нам в редакцию, но вместо извинений я получила обаятельную улыбку и моментально забыла о потерянном времени. Музыкант поделился впечатлениями о гостеприимстве кыргызстанцев и рассказал о желании обучиться игре на комузе.
— Совпали ли ваши ожидания о Кыргызстане с тем, что вы увидели в реальности?
— Когда меня пригласили сюда, я несказанно обрадовался. До этого видел фотографии вашей страны на просторах Интернета. Меня поразила красота гор, рек, озер, да и в целом природы. Но реальность превзошла ожидания в сто крат! Это восхитительно!
— Вы успели отведать местную кухню?
— Я попробовал два национальных блюда — плов и шорпо. Это вкусно и очень калорийно. По личным ощущениям я неплохо набрал вес за два дня пребывания в Кыргызстане (смеется).
Должен признаться, шорпо мне понравилось больше. Кстати, оно мне чем-то напомнило эквадорское национальное блюдо.
— Что вас больше всего удивило в Бишкеке?
— Гостеприимство кыргызского народа. Едва сойдя с трапа самолета, я окунулся в ваше радушие.
— Залюбовались кыргызстанскими девушками?
— У-у-у-у-у! Они очень красивы. Мне вы показались необычными — природа наделила вас незаурядной внешностью. Хотя для меня каждая представительница слабого пола прекрасна.
— Вас можно в какой-то степени назвать трудовым мигрантом, так как вы очень рано покинули родной Эквадор. В Кыргызстане миграция — тема очень животрепещущая. Вам некоторое время пришлось работать уличным музыкантом. Сложно было?
— Я оставил свою родину, когда мне было 15 лет. С отцом и братом жил в Германии, а потом в Испании. Да, нам пришлось довольно трудно. В Германии у меня не было друзей, я не знал ни культуру, ни местность. Денег и перспектив тоже не было.
Из-за безработицы мне пришлось играть на улицах. Это привлекало прохожих. Постепенно я становился популярным. Вскоре музыка стала основным видом заработка, что позволило мне помогать своей семье.
Однако я очень благодарен этому нелегкому периоду жизни, ведь именно тогда я стал тем, кем стал. Трудности меня закалили.
— Расскажите о своей семье. Вы женаты?
— Я не рассказываю о личной жизни. Скажу лишь, что воспитываю сына, которым безумно горжусь. Это будущий президент (смеется).
— Вы покорили мир этническим инструментом — пан-флейтой. У нашего комуза есть шанс стать всемирно известным музыкальным инструментом?
— Впервые я услышал игру на комузе в исполнении своего друга из Канады. Меня удивило, насколько красивые звуки могут исходить из не известного мне деревянного изделия.
А вчера даже посчастливилось исполнить композицию «Полет кондора» с вашими комузистами. Что касается шансов комуза завоевать мир, думаю, это зависит от исполнителей. Не важно, на чем и в каком стиле ты играешь, важны качество игры и единение с душой.
— Я никогда не видела подобных украшений. Расскажите о них.
— Все они — часть моей культуры. Большую часть я сделал своими руками. Можно сказать, это отражение души, как и мое музыкальное творчество. Например, амулет на шее говорит о взаимосвязи солнца и луны. Благодаря постоянному обновлению луна выступает как символ женственности, а солнце — знаком стабильности и силы.
— Вы планируете осваивать новые музыкальные инструменты?
— Я играю на 35 видах флейт. Помимо этого, освоил фортепиано, а сейчас всерьез подумываю получить базовые навыки игры на комузе. Уверен, что еще не раз буду у вас гостем.
Мы так долго разговариваем. Может, я лучше сыграю?
To view this video please enable JavaScript, and consider upgrading to a web browser that supports HTML5 video
«В России намного больше порядка» История эквадорца, который переехал в Петербург и полюбил местный рок
Санкт-Петербург очаровывает с первого взгляда не только своей архитектурой и непередаваемой атмосферой, но и своей мультикультурностью — здесь легко уживаются люди с разным цветом кожи, вероисповеданием и происхождением. Для многих иностранцев переехать в Россию, особенно если она находится на другом континенте, кажется не самым простым шагом. Но именно так поступил эквадорец Габриэль Гуэрра, который нашел в Северной столице второй дом. Каким встретил его Петербург — в материале «Ленты.ру».
Габриэль Гуэрра — темноволосый смуглый молодой человек, сидящий в типовой петербургской квартире. Еще два года назад он жил в Южной Америке, в Кито, столице Эквадора, а теперь его домом стала Северная столица. Под шум проносящихся за окном трамваев и машин он начинает свой рассказ о том, как и зачем вдруг уехал в Россию:
— Эквадор — это очень маленькая страна, но там есть и горы, и пляжи, и джунгли, и всем известные Галапагосские острова. Это моя страна, где я родился и жил все время до того, как уехал в Россию.
В Эквадоре я работал и занимался своим хобби — музыкой. Мы с друзьями организовали небольшие тусовки и концерты. Я был диджеем, и у меня была музыкальная группа, с которой мы часто выступали. Моя жизнь в Эквадоре — это музыка.
Но я бы сказал, что музыка, которую я люблю, там не очень популярна. Большинству нравится другая — сальса, бачата, реггетон и так далее. Это неплохая, но просто обычная музыка. А я играл постпанк, панк, рок и стилизацию под 80-е годы. Это не очень популярные стили, но все равно есть те, кому эта музыка нравится, хотя под нее нельзя прийти и потанцевать, как это обычно бывает. Для такой музыки не очень много клубов, как бы мне хотелось.
Наша группа не была популярной, мы себя относили, скорее, к андеграунду. Мы собирали максимум человек сто на наши концерты
Для тех, кто не знает, моя страна далеко не бедная. В Кито, столице Эквадора, где я жил, если у тебя есть образование, то так или иначе ты сможешь найти работу. Может быть, поначалу она не будет высокооплачиваемой и любимой, но по крайней мере у тебя будет, с чего начать. Хотя в последние годы ситуация меняется — частично из-за коронавируса, частично из-за политической обстановки. Поэтому сейчас население все же беднеет и теряет работу.
Так что лет десять назад жить в Эквадоре было легче. Теперь все значительно хуже. С другой стороны, если сравнивать с Санкт-Петербургом, где я живу сейчас, цены у нас на определенные продукты и услуги практически одинаковые. Я могу жить здесь на те же деньги, что и на родине, в Кито.
Когда я жил там, то работал в большой IT-компании, но никогда не думал, что буду работать в ней всю жизнь, мне не хотелось этого. Я всегда мечтал учиться в другой стране и узнать, чем живут другие люди, изучать культуру разных народов. К сожалению, до 2019 года из-за некоторых личных проблем у меня не получалось сделать это.
Тогда у меня была девушка, которая тоже была одержима этой идеей. Однажды она проходила мимо российского посольства и увидела объявление о том, что можно получить грант и поехать учиться в Россию. Когда она пришла домой, то сразу сказала мне: смотри, какая возможность, может, поедешь? И я всерьез задумался над этим.
Я понял, что это мне по карману, и стал изучать, на кого я смогу выучиться в России. Мне всегда казалось, что там очень много гениальных айтишников, физиков и математиков. А я ведь работал в IT и подумал, что, наверное, в этой сфере мне и стоит получить образование. Еще посмотрел, подумал и решил, что для этого лучше всего поехать в Питер и поступить в Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики. Так я и оказался здесь.
О России и ее культуре тогда я мало чего знал — в основном, азы. Что это самая большая страна в мире, там суровая зима… Знал, кто президент России, что раньше была не Российская Федерация, а Советский Союз — и все такое прочее. И хочу сказать, что мои поверхностные знания сыграли определенную роль в моем решении. Ведь Россия совершенно не похожа на мою страну, не только с географической точки зрения. Вы развивались совершенно по другому политическому и экономическому пути, в отличие от Эквадора.
Мне это понравилось — ведь я хотел испытать определенный культурный шок. Мне очень наскучила моя работа на родине — хотелось какой-то встряски. В то время музыка была единственным, что поддерживало во мне интерес в жизни. Я был жутко измотан и хотел перемен.
И вот я оказался здесь. Если сравнивать Кито и Петербург, то здесь намного больше порядка и уважения со стороны людей, чем в моей стране. Возьмем, к примеру, транспорт — тут нельзя просто сказать «высади меня тут!» Обязательно нужно дождаться, пока водитель доедет до остановки, и только тогда он тебя высадит. У нас ментальность совершенно другая — сказал «выхожу!», и тебе тут же остановили. Опять же, все переходят улицу по пешеходному переходу, не то что у нас!
У вас намного больше уважают женщин. В Эквадоре ситуация печальная. А здесь женщины могут одеваться так, как они хотят, и не ожидать, что их тут же начнут оскорблять
В латиноамериканских странах им приходится постоянно задумываться о том, в каком виде они выходят из дома. Ведь мужчины сразу начнут говорить нехорошие слова в их адрес, а водители могут сигналить им вслед.
А как красиво выглядит город! Тут такая разная архитектура — она прекрасно выглядит и зимой, и летом. И я заметил, что в Петербурге люди существенно больше интересуются культурой вообще и музыкой, чем в моем родном Кито. Например, стоит мне заговорить с петербуржцем о каком-нибудь музыканте или группе, и он тут же подхватывает: «Да, я слышал о них!» У многих моих нынешних коллег есть музыкальное образование, их интересуют не только естественные науки. Это меня действительно удивило.
Что касается климата, то, может быть, вы подумали, что у нас в Кито жарко, но наша столица находится в горах. Поэтому у нас примерно как в Петербурге весной — 15-20 градусов. Зимой у вас, конечно, бывает и минус 20, но проблема не в этом. Я не знал, что может быть так мало солнца, и это для меня большой минус, ведь в Эквадоре солнечно целый год. Никогда не думал, что отсутствие солнца так влияет на самочувствие. Конечно, есть общение, знакомые и друзья, но солнечный свет просто необходим.
Когда я уезжал, то рассказывал моим друзьям из Перу, что очень скоро буду жить в России. У меня есть друг, очень известный перуанский и европейский диджей, который любит ту же музыку, что и я, — постпанк. Он сказал, что играл в Санкт-Петербурге два раза, у него там есть знакомый. Он спросил, не хочу ли я с ним встретиться. Я сказал: «Ну да, конечно, я же буду там жить». Он дал мне его контакты.
Что касается российской музыки, то я в основном знаю инди и постпанк. Я бы даже сказал, что речь идет о русскоязычной музыке, ведь многие такие группы из Белоруссии или Украины. Но мне очень нравится то, что они делают. У них есть собственная идентичность, колорит
Вообще, они сейчас очень популярны в Латинской Америке и Европе. Например, ту же группу «Плохо» из Санкт-Петербурга хорошо знают в Мексике и Эквадоре. Или вот «Молчат дома» и «Буерак». Это такой новый русский бренд — а есть ведь и старый, все же знают группу «Кино», которую, кстати, они во многом копируют. Возможно, поэтому я и люблю «Кино».
Мне было очень интересно, как в Петербурге организовывают такие же мероприятия, как делал я в Кито, и потому познакомился с такими людьми. Я узнал о питерском рок-клубе «Сердце» и о том, как такие вечеринки устраивают здесь. Было очень здорово! Эти люди разговаривали по-английски, и я все понимал — ведь тогда я не знал русского языка.
В Эквадоре ты приходишь в рок-клуб, чтобы встретиться с друзьями, послушать музыку и выпить пива. Здесь то же самое, только у нас как-то энтузиазма что ли побольше. Может, проблема, конечно, во мне — ведь я сравниваю с эквадорским менталитетом, а для петербуржцев такое поведение нормально. Просто все ведут себя далеко не так эмоционально, как в Эквадоре. Но вообще, когда россияне пропустят по паре бокалов и разговорятся, все выравниваются — они становятся более открытыми. После вечеринки тут, как и у нас, часто зовут к себе домой, чтобы продолжить, братаются. Но вот начинается общение обычно существенно прохладнее, чем в Эквадоре.
А так — похоже многое. У моего друга в Кито был маленький бар, и когда мероприятие заканчивалось, он закрывал двери, и все, кто хотел продолжать, как и в «Сердце», оставались.
Кстати, в Петербурге главное — не приходить в клуб одному. Я видел, как те, которые приходят одни, не общаются с другими людьми, не втягиваются в компанию. Но вот Леонид Новиков, который стоит в «Сердце» за барной стойкой, помогает таким посетителям интегрироваться в компанию, разговаривает с ними. «Привет, друг мой! Как тебя зовут?» — говорит он. И ты можешь открыться ему и остальным, почувствовать, что ты не один. Здорово, что у них все так.
«Я очень удивился, когда устроители какой-то небольшой готической вечеринки заявили в составе выступающих парня из Эквадора — а оказалось, что он просто у нас уже учится», — вспоминает Леонид Новиков, арт-директор и бармен клуба «Сердце». По его словам, Габриэль — очень дружелюбный парень, общительный, но при этом довольно скромный. «Пришел с серьгой-крестиком и накрашенными в черный цвет ногтями — он же гот! Я спросил его, мол, ты так и ходишь по городу? А он ответил, что когда к метро подходит, то крестик снимает», — смеется собеседник «Ленты.ру».
С тех пор так и повелось — Габриэль диджеит на готических вечеринках «младоготов» — так организаторов иронично называет арт-директор.
Кто-то сравнивает его со знаменитым Ленинградским рок-клубом, но, как говорит руководитель проекта Андрей Новиков, в «Сердце» не хотят навешивать ярлыки, пусть и со всем уважением к истории питерской сцены.
Впрочем, все ключевые фигуры того легендарного заведения иногда заходят туда. А сама история «Сердца» началась, когда в здании петербургского Оптического института собрались люди, которые вот уже 13 лет подряд делают большой фестиваль «Живой», и ветераны Ленинградского клуба. Это был, как они его называют, «симпозиум». Пока говорили о судьбе рок-н-ролла, и зародилась идея сделать клуб «для самих музыкантов», и тут же, в творческом кластере института, нашлось пустующее помещение.
«Когда мы туда вошли, там поземка мела. Были выбиты окна», — вспоминает Леонид Новиков. Когда-то тут была конюшня купца Григория Елисеева, а в самих корпусах, в которых сейчас находится институт, жил сам купец «Мы въехали и принесли свет цивилизации в почти разрушенное здание», — иронизирует Леонид.
Клубная индустрия в последние годы несет большие потери. В Москве, а тем более в других городах, найти средний по размерам рок-клуб, да еще находящийся в центре города, практически невозможно. Но только не в Питере.
Это труд для каждого из нас, поэтому, я думаю, что выживаем мы за счет этого. Что называется, музыканты построили клуб для музыкантов и трудятся каждый день для музыкантов
В «Сердце» нет какого-то огромного штата наемных сотрудников, как это бывает в больших клубах. Здесь управление ведется компанией друзей, без расчета на большие зарплаты, что и помогает проекту не только сводить концы с концами, но и развиваться.
Меньше года назад создатели «Сердца» поняли, что небольшой и уютный клуб маловат для поклонников известных групп. Так во дворе Оптического института появился еще один с названием «Время N». Рядом с ним сейчас стоит большая открытая летняя сцена, тоже принадлежащая команде «Сердца», к сожалению, пока пустующая по причине коронавирусных ограничений.
Габриэль — не единственный иностранец, который выступает в «Сердце». «Я вспоминаю, что очень большое количество артистов, которых к нам привозили промоутеры из Америки, Германии, Великобритании, Швеции и других стран, говорили нам, что у нас атмосфера хорошего берлинского рок-клуба», — говорит Андрей Новиков.
Что касается Габриэля, то он будет жить в Петербурге еще год, до июля или августа 2022 года:
— Теперь, когда моя жизнь приобрела какую-то стабильность благодаря полученному образованию, я смогу уделять больше своего времени музыке. Конечно, я буду скучать по Санкт-Петербургу. Я привык видеть и ощущать этот город, Неву, гулять и рассматривать эту прекрасную архитектуру. Смотреть на то, как живут, ходят и чем занимаются петербуржцы.
Мне особенно нравится наблюдать за парочками, которые гуляют в парках, — просто так, на свидании. Я никогда так не делал в моей стране. Ни разу не говорил девушке: «А давай пойдем, погуляем в парке». И теперь я сам задаю себе вопрос о том, почему я так не делал? Это же так просто, ходить в тени деревьев и общаться.
Конечно, у меня здесь появились друзья. Не знаю, их, наверное, нельзя назвать лучшими — ведь на это нужно время. Но у меня есть пара друзей, и я буду скучать по ним.