адвокат калой ахильгов биография

Ахильгов Калой Салимович.

Город Орджоникидзе (ныне Владикавказ) Северо-Осетинской АССР

Ахильгов Сейт-Салим Хусенович

Ахильгова Макка (Мая) Магомедовна

В возрасте 11 лет вместе со своей семьей вынужден был покинуть родное село из-за военных действий, позже названным осетино-ингушским конфликтом осенью 1992 года.

В декабре 1992 года семья переезжает в поселок Карабулак республики Ингушетия, где он поступает в среднюю школу.

В 1994 году начинает заниматься боксом у известного ингушского тренера Мусы Бадиева.

В 1995 году Ахильгов одновременно занимается футболом, волейболом и баскетболом. В этом же году становится чемпионом республики Ингушетия среди юношеских команд по футболу и призером республики по баскетболу.

В 1996 году поступает в 9-й класс первого школьного лицея республики Ингушетия. Там же со своими друзьями основал музыкальную группу «NON STOP», позже превратившуюся в «Мертвые дельфины», в которой играл на бас-гитаре.

В 1998 году, окончив школу, поступает учиться на юридический факультет во Всероссийскую государственную налоговую академию Министерства РФ по налогам и сборам (ВГНА МНС РФ) на платной основе. Спустя семестр по инициативе ректората ВУЗа, за активное участие в жизни академии переведен на бюджетную основу обучения.

В 1999 году стал капитаном команды КВН своей альма-матер и принимали участия в турнирах под эгидой компании АМиК.

В 2003 году успешно заканчивает юридический факультет ВГНА МНС РФ. Одновременно продолжал играть в группе «Мертвые дельфины».

В 2004 году, после выхода в эфир «Нашего радио» песни «На моей луне», которая стала лидером чарта, покидает группу. В этом же году становится помощником адвоката.

В 2007 году успешно сдает квалификационный экзамен и получает статус адвоката.

В декабре 2006 года знакомится с владельцем и главным редактором портала Ingushetiya.ru Магомедом Евлоевым и уже в 2007 году вместе с Евлоевым активно выступает против политики тогдашнего президента Ингушетии Мурата Зязикова. В Ингушетии и Москве совместно проводят различные акции протеста против политики власти республики. Принимал участие в акциях протеста против пыток и похищений людей в ноябре 2007 года, где был задержан и осужден Мировым судом к штрафу.

В 2008 году защищает интересы портала в различных судебных инстанциях, в том числе и в Верховном суде РФ.

Осенью 2008 года после убийства Магомеда Евлоева активно принимал участие в жизни портала Ingushetiya.ru.

В октябре 2010 года оставляет свою должность и переезжает в Москву, где работает адвокатом.

Источник

Ингуш, правозащитник Магомед Муцольгов

Герой гражданского общества, адвокат Калой Ахильгов (фото)

20 января были опубликованы результаты ежегодного Конкурса «Герои гражданского общества», учрежденного в 2011 году, Правозащитной организацией «МАШР». О победителях Конкурса я уже писал на страницах своего блога («Названы имена Героев гражданского общества Ингушетии 2019 года» https://www.kavkaz-uzel.eu/blogs/342/posts/41383). Как я и обещал, я продолжаю рассказ о каждом лауреате Конкурса.

Сегодня я расскажу о Калое Ахильгове, он, так же как и его коллега, адвокат Магомед Беков, стал лауреатом Конкурса, в номинации «За активную деятельность в области защиты прав человека».

Калой Ахильгов адвокат, входит в состав Адвокатской палаты г. Москвы, является экспертом по уголовным делам, связанным с экономическими и должностными преступлениями. Статус адвоката Калой получил больше 10 лет назад. За это время он набирался опыта и юридической практики, участвуя в делах, в различных регионах нашей страны. Оказывая подзащитным эффективную квалифицированную правовую помощь, наработал список из множества успешно разрешившихся дел. Еще лет 15 назад, Калой начал вести общественную деятельность. Несмотря на то, что он живет и работает в Москве, он часто приезжает домой, в Ингушетию и конечно же не остается равнодушным к проблемам родной республики.

С самых первых дней народного протеста в Ингушетии, когда населении республики узнало о предательстве ее интересов региональными властями и об его масштабе, Калой был со своим народом. А когда в Ингушетии представители власти развернули репрессии в отношении лидеров и активистов протестного движения, а так же участников массовых акций, он не раздумывая, совершенно безвозмездно, начал обеспечивать юридическую защиту жертв репрессий. На сегодняшний день он, вместе с другими адвокатами, защищает интересы одного из лидеров народного протеста, старейшины, Ахмеда Барахоева.

Возбужденные уголовные делав, против лидеров и активистов народного протеста, участников массовых протестных акций, которые прошли в республике за последние 16 месяцев, стали одними из самых яростных репрессий, развернутых после массовых акций. Его надуманность очевидна для большинства юристов, знакомых хотя бы с малой частью фактов и событий, происходящих вокруг предательства интересов нашей республики и ее населения. Произвол следствия и силовиков, «показательность» творимого против населения Ингушетии, вызывает возмущение у правозащитников, адвокатов, гражданских активистов, общественных и политических деятелей со всей России. Народный протест в Ингушетии и развернутые против населения республики репрессии, являются самыми масштабными по нашей стране. Мирится с такой несправедливостью, не собираются ни жители республики, ни сочувствующие нам и поддерживающие нас, неравнодушные граждане, жители других регионов Российской Федерации. Свой немалый и посильный вклад, вносит в дело защиты несправедливо арестованных и Калой Ахильгов.

Своими усилиями, несмотря на то, что он имеет все для спокойной жизни, успех в работе и других делах, Калой демонстрирует как можно быть полезным для своего народа и родного края. Оказывая юридическую помощь, взывая к праву как к науке, Калой ведет борьбу с правовым нигилизмом, в том числе и в среде простых жителей нашей страны, полагающих, что юриспруденция им чужда. Он показывает, что вся правовая система страны, является механизмом, при помощи которого все-таки можно добиваться восстановления попранных прав каждого из нас, по крайней мере, нужно хотя бы попытаться это сделать.

Источник

Калой Ахильгов знает заказчиков совершенного на него нападения

Пресс-секретарь президента республики Ингушетия Юнус-Бека Евкурова Калой Ахильгов утверждает, что троих из пятерых нападавших знает лично. Как заявил Ахильгов корреспонденту «Кавказского узла», он «точно знает, кто и за что напал».

Напомним, что Калой Ахильгов был избит неизвестными на территории одной из автозаправок Назрани 22 февраля. Злоумышленники угнали машину Мерседес G-500, принадлежащую потерпевшему.

Те, кто это совершил, должны быть уверены в том, что они понесут заслуженное наказание, отметил пресс-секретарь Евкурова. «Если они думают, что за меня некому постоять, то сильно ошибаются. Мои родственники тоже имеют честь и достоинство». При этом Калой Ахильгов подчеркивает, что намерен действовать исключительно в рамках правового поля.

Как сообщал ранее «Кавказский узел», информация о нападении на Ахильгова, поступавшая непосредственно после инцидента, была противоречива. В правоохранительных органах рассказали об избиении, тогда как сам Ахильгов эти данные опроверг, заявив о «легкой перепалке» с неизвестными.

Напомним, Калой Ахильгов, известный в России адвокат, последние десять лет жил в Москве. Он представлял на судебных процессах интересы оппозиционного сайта «Ингушетия.Ру», владелец которого Магомед Евлоев погиб в августе 2008 года. Пресс-секретарем президента Ингушетии Ахильгов был назначен в апреле 2009 года.

Автор: Елена Хрусталева источник: корреспондент «Кавказского узла»

Источник

Домашнее насилие

А.Кузнецов ― Добрый день! В эфире радио «Эхо Москвы» программа «Быль о правах». Для вас работают Калой Ахильгов и Алексей Кузнецов.

Обострилось общественное внимание к проблеме, которая, собственно, все равно всегда была в фокусе этого внимания. Это проблема домашнего насилия. Обострилось в связи с резонансным делом сестер Хачатурян, разумеется, вы понимаете.

И вот соответственно хочется проговорить некоторые, что называется, на слуху, которые присутствуют в общественном сознании, но у обычного человека, не юриста, не практика юриста, существует определенное непонимание, да, и незнание этих моментов.

Давайте с этого начнем. Что на самом деле произошло?

К.Ахильгов ― Произошло очень просто все. 116-ая статья Уголовного кодекса, которая была до 16-го года, насколько я помню, в Уголовном кодексе, она стала, превратилась в статью 6.1.1 Кодекса об административных правонарушениях. И по сути своей та же формулировка, нанесение побоев или совершение насильственных действий, которые причинили физическую боль, но не повлекли последствий, указанных в статье 115, то бишь средней тяжести…

А.Кузнецов ― То есть побои не требуют ни периодичности, это может быть одноразовое действие, да, насколько я понимаю…

А.Кузнецов ― И побои не требуют наступления каких-то медицинских, назовем это так, последствий. То есть в принципе сильная затрещина может рассматриваться, как побой, я правильно понимаю?

К.Ахильгов ― Да, побой, синяк может рассматриваться как побой, безусловно.

Ну, мы, наверное, не раз слышали и в СМИ, и активная часть нашего населения, особенно женская часть, они очень часто поднимают тему домашнего насилия, и не просто так на самом деле. У нас от домашнего насилия в год, в год, вдумайтесь в эту цифру, страдает 16 миллионов женщин, это очень большая цифра для, даже если представить так. И основная часть насилия – это причина семейно-бытовых споров, причины которых бывают в основном это алкоголь, да, алкоголь, ну, в общем, нетрезвое состояние. Это статистические данные, которые у нас есть.

А.Кузнецов ― Причем в данном случае мы не говорим о психологическом насилии, которое, как я понимаю, законодатель не определяет. Речь идет именно…

К.Ахильгов ― Да, психологическое…

А.Кузнецов ― О рукоприкладстве…

А.Кузнецов ― Бытовым языком выражаясь.

К.Ахильгов ― По статистике 20% женщин подвергались физическому насилию в течение всей жизни. И 10% женщин обращаются в полицию, то есть это маленькое число. Это, я думаю, что показатель для самой полиции, почему так мало людей обращаются. И я специально, мы сегодня проговорим несколько кейсов, которые случились уже, и которые идут сейчас, специально выписал для себя их. Потому что это достаточно хороший показатель того, что у нас в России вообще нет профилактики домашнего насилия, вообще нет никакой. И например, в 120 странах мира уже принят закон против домашнего насилия.

Есть очень интересный термин, который я, на самом деле я не знал про него до того, как я начинал готовиться к этой передаче, как «охранные ордера». Это очень интересная история. То есть они работают сегодня в 124 странах мира. И довольно эффективный инструмент профилактики и противодействия домашнему насилию.

А.Кузнецов ― Вы что сами, взрослые люди, сами с собой не можете разобраться, да, да.

К.Ахильгов ― Ну, там, когда ножом ударит, ну, тогда приходите, тогда разберемся. А до этого, ну, чего вы там.

Но с другой стороны, есть другая крайность вопроса. Когда, условно, если муж побил жену, она пришла в полицию, написала заявление. То она послезавтра с ним помириться и уже начнет говорить, что нет, я упала, я споткнулась. Это другая сторона медали. И в этом смысле сотрудников полиции тоже можно понять.

А.Кузнецов ― Ну, да. То есть нужно понимать, что они так действуют не только потому что им лень, а во многих случаях, потому что опытные сотрудники полиции постоянно сталкиваются с тем, что ты приходишь принимать меры, а выясняется, что они уже помирились, и ты смотришься в данной ситуации достаточно неумно.

К.Ахильгов ― В нашей стране было несколько попыток принятия соответствующего закона, но…

А.Кузнецов ― Да, вот вы упомянули охранный орден, который существует более чем в 120 странах. Там что это такое?

К.Ахильгов ― Там это, значит, следующий документ, который выдается либо сотрудниками полиции, либо судом, в зависимости от стадии, скажем, уже глубины вот этих негативных отношений. Выдается некий охранный ордер, согласному которому. Например, если супруг бьет жену, то у него есть определенные ограничения, не подходить к ней близко или не повышать голос. Ну, в общем какие-то такие ограничения, которые выдаются. То есть эти ограничения не просто так выписываются, они выписываются уже на основании существовавшего до этого, зафиксированного факта насилия.

Например, если муж ударил жену, и она обратилась в полицию, приходит полиция и проводит профилактическую беседу, выдает ему этот некий охранный ордер. И говорит, слушай, вот мы тебя предупреждаем, в следующий раз ты уже сядешь в тюрьму.

А.Кузнецов ― То есть этот охранный ордер, он, по сути, является первым и предпоследним предупреждением о наступлении гораздо…

К.Ахильгов ― Да. Ну, он в разных странах по-разному…

А.Кузнецов ― Ну, естественно, я понимаю.

К.Ахильгов ― Но смысл его в том, чтобы предупредить человека, что в следующий раз он сядет в тюрьму.

А.Кузнецов ― То есть государство этим ордером говорит, так, мы знаем, что здесь неблагополучно…

А.Кузнецов ― Мы следим с особым, так сказать…

Для выдачи этого ордера используются показания свидетелей, соседей…

К.Ахильгов ― Заключения, да. Используется все, что подтверждает факт насилия, побоев и так далее.

И вот после того, как выдали этот ордер. По статистике в тех странах, где этот ордер выдается, уровень домашнего насилия резко снизился, потому что знание того, что человек попадет в тюрьму и будет наказан за повторное соответствующее нарушение, дает человеку понять…

А.Кузнецов ― То есть перспективное наказание перестает быть абстракцией.

К.Ахильгов ― Да, вот оно прописано четко, что если я еще раз ударю, то я сяду в тюрьму. Четко написано.

То есть это, на мой взгляд, прекрасный инструмент, который было бы очень полезно использовать и в нашей стране. Потому что 16 миллионов женщин это, ну, я не знаю там, мужчин или женщин, но домашнего насилия 16 миллионов человек.

А.Кузнецов ― Человек, да.

А.Кузнецов ― В основном, конечно, женщины подвергаются…

А.Кузнецов ― Разумеется, это необязательно супруги, конечно.

К.Ахильгов ― Ну, я знаю примеры домашнего насилия со стороны жены к мужу.

А.Кузнецов ― Да, бывает, конечно.

К.Ахильгов ― Тоже так бывает. Тут мы гендерно не различаем, мы говорим про супругов, да. Либо там дети, родители и так далее.

Значит, что необходимо сделать при применение насилии в отношении… Если так подумать, сам факт домашнего насилия, чем он отличается от обычного насилия, да. На улице подрались, одно дело. А здесь все-таки есть психологический момент, это люди, которые живут под одной крышей, они…

А.Кузнецов ― Это родственники.

К.Ахильгов ― Родственники, они воспитывают детей, у них общий бюджет, у них общий, я не знаю, брак…

А.Кузнецов ― Они более зависимы друг от друга, да.

А.Кузнецов ― А у нас такого выделения нет?

К.Ахильгов ― Нет, конечно, нет.

А.Кузнецов ― То есть у нас суд, рассматривая конкретное дело, безусловно, принимает во внимание какая здесь ситуация, семья это или не семья, или это, как вы сказали, просто драка случайных людей на улице. Но в законодательстве никакого, отдельных никаких составов именно для семейного насилия не предусмотрено.

К.Ахильгов ― Нет, не предусмотрено.

А.Кузнецов ― То есть все будет рассматриваться как обычные побои.

К.Ахильгов ― Да, как раз мы поговорим про процедуру, что нужно сделать, чтобы заявить о домашнем насилии, да.

Если, значит, кто-то из супругов подвергся домашнему насилию, то необходимо что сделать. Самостоятельно обратиться в полицию, либо в мировой суд, написать заявление о побоях, семейных побоях. Доказать побои нужно по той же процедуре, что и любые другие побои, которые вы получили, да. Травмпункт, врач, соответствующее освидетельствование медицинское и получение соответствующего подтверждения о побоях. Эти бумаги нужно все собрать и соответственно направить в отдел полиции.

А.Кузнецов ― У нас сегодня все врачи лицензированные могут действовать только в рамках своей лицензии. Вот скажите, пожалуйста, фиксировать, как говорят, снимать побои, да, широкая категория врачей или нужно обращаться…

К.Ахильгов ― Это травмпункт.

А.Кузнецов ― Только травмпункт.

К.Ахильгов ― Только травмпункт. Если это побои, которые не причинили среднего, либо тяжкого вреда здоровью, да. Все, что касается тяжкого и среднего вреда здоровью, это уже больница. А это травмпункт, который может зафиксировать. В принципе побои, точнее тяжкий и средний вред здоровью тоже можно зафиксировать в травмпункте, но вряд ли с переломанной челюстью…

А.Кузнецов ― Опасно для здоровья, да, разумеется.

К.Ахильгов ― Поедем куда-нибудь в травмпункт.

Как мы уже сказали, что побои, как вид преступления, перестал быть уголовно наказуемым, но это не значит, что он перестал быть вообще наказуемым. Он стал административно наказуемым, да. И теперь, я помню эти новости, когда говорили, что побои узаконили чуть ли не там домашнее насилие…

А.Кузнецов ― Вот я с этого и начал, что это совершенно неправильно…

К.Ахильгов ― На самом деле это, ну, как бы скажем, немножко перевирание, не узаконили. Безусловно, это развяжет руки многим рукоприкладчикам, да. Но все равно это не узаконили там побои. А просто перевели из категории уголовных дел в категории административных. В том числе и потому что это все-таки количество заявлений по ним большое, а возбужденных дел маленькое. Мы же, так сказать, у нас же правоохранительная система очень сильно любит статистику, а когда у тебя 500 сообщений о преступлении, а из них возбуждено 2, ну, конечно, плохая статистика. Поэтому…

А.Кузнецов ― Ну, да, административное разбирательство, оно как бы проще…

А.Кузнецов ― С формальной точки зрения.

К.Ахильгов ― Да, ну, вот как раз по той статье, о которой мы сказали, 6.1.1, там штраф, по-моему, 30 тысяч рублей, если я не ошибаюсь, а раньше это было до двух лет лишения свободы. Да, разница, безусловно, есть. Но с точки зрения практики, все, что у нас до 2, до 3 лет, оно всегда либо обходится штрафом…

А.Кузнецов ― Либо условным приговором.

К.Ахильгов ― Да. Поэтому…

А.Кузнецов ― Поэтому для кого-то вот эти 30 тысяч реального штрафа могут оказаться более тяжелым наказанием, чем год условно, например.

К.Ахильгов ― Да, или там, совершенно верно.

А.Кузнецов ― То есть даже пощечина?

К.Ахильгов ― Конечно, это тоже побои, конечно, только надо их зафиксировать, что они были.

А.Кузнецов ― Ну, да, ну, пощечину травмпункт не зафиксирует, это свидетельские показания.

К.Ахильгов ― Это свидетельские показания, либо видеозапись.

К.Ахильгов ― То есть такие факты зафиксированные.

Что касается практики, да. Немножко хочу отвлечься от непосредственно норм закона, а перейти к реальной практике, которая у нас существует.

У нас есть очень интересное дело, которое было, по-моему, в Краснодаре или в Сочи, Кристина Шидукова. Осуждена она, ну, пока еще нет, она в процессе, грозит ей, в общем, 15 лет за то, что она нанесла около 30 ножевых ранений своему бывшему то ли сожителю, то ли супругу, не могу сейчас точно сказать, который ее все время лупил. И здесь история такова, что вовремя не было никакой профилактики, и это привело к тому, что совершено убийство фактически при обстоятельствах защиты собственной жизни, то есть самообороне.

И в этом смысле в нашей стране, к сожалению, абсолютно отсутствует профилактика домашнего насилия. То есть вот эти вот ордера, о которых мы говорили, мне кажется, это очень интересная придумка, это очень эффективная придумка с точки зрения предупреждения. Потому что, ну, как сегодня поступает участковый, да. Он говорит, ну, что я, зайти без их спроса в дом я не могу, что я, доставить в отделение полиции я его не могу. Ну, проведу с ним профилактическую беседу и что, он меня услышит или она, нет, конечно.

А.Кузнецов ― Ну, да. У нас, по сути, введение такого ордера было бы чем-то похожим, аналогичным постановке на учет.

А.Кузнецов ― Да, вот как несовершеннолетнего ставят на учат и соответствующий работник полиции обязан регулярно являться.

К.Ахильгов ― Совершенно верно.

А.Кузнецов ― Писать отчеты.

К.Ахильгов ― Она оттуда у нас идет. И она, постановка на учет, она не обрисовывает конкретных перспектив при повторном совершении правонарушения, побоев. А когда ты конкретно человеку говоришь, слушай, вот ты сейчас уже 1 раз это сделал, вот оно зафиксировано, вот он синяк, вот он свидетель, который это подтверждает, если ты это повторишь в отношении этого же человека, ты завтра сядешь, условно, на 90 дней ареста или там на полгода, или на год, сядешь. Вот он уже точно знает, что если он поднимет руку, я вас уверяю, ну…

А.Кузнецов ― Ну, это напоминает те средства, способы лечения от алкоголизма, когда больному вшивают некий препарат и предупреждают, вот если ты еще раз выпьешь, то ты, собственно говоря, можешь погибнуть. Вот в тебе сидит…

А.Кузнецов ― Такая вот мина, это, по сути, тоже самое.

К.Ахильгов ― Как человек, не имеющий отношения к алкоголю, я не знаю таких тонкостей, но, наверное.

А.Кузнецов ― Сейчас у аудитории сложится впечатление, что я имею.

А.Кузнецов ― В деталях это знаю.

Мы вынуждены прерваться ненадолго, оставайтесь, пожалуйста, с нами. После перерыва мы вернемся к обсуждению проблемы домашнего насилия.

А.Кузнецов ― Вновь в эфире программа «Быль о правах». С вами Калой Ахильгов и Алексей Кузнецов, и мы говорим о том, что творится у нас в стране, вокруг ситуации домашнего насилия, мы перешли к рассмотрению практики.

К.Ахильгов ― Да, безусловно.

И есть еще один кейс, который я бы хотел, как пример отсутствия профилактики, озвучить сегодня.

А.Кузнецов ― Взрослые люди, разбирайтесь сами.

А.Кузнецов ― Получается, что никакую.

К.Ахильгов ― Никакую. А должно было бы брать, потому что все-таки профилактика, она в чем-то должна проявляться, но ее нет. Пока ее нет, у нас будут случаться именно такие истории.

А.Кузнецов ― Сочли это превышением пределов необходимой самообороны.

К.Ахильгов ― Да, но после в апелляции ее признали невиновной. Апелляция сказала, что извините, нет. То есть здесь как-то более-менее справедливость восторжествовала. Но опять же, это точка кипения, когда женщина отвечает уже ножом ли, неважно, каким-то другим предметом, она же все-таки, ей предшествуют определенные события, которые, необходимо, чтобы государство в них вмешалось.

Да, были одни побои, вторые побои, где-то пьяный муж пришел, либо жена, там неважно, просто чаще всего встречается, что жена. И здесь же, ну, как бы нужно принимать какие-то профилактические меры, которых нет.

И еще мы прекрасно знаем дело по сестрам Хачатурян.

А.Кузнецов ― Ну, вот, собственно, да…

А.Кузнецов ― Оно стало очередным таким триггером.

Профилактики нет ровно так же, как нет профилактики по другим делам. У нас вообще слово «профилактика» применительно к уголовно-правовой системе, оно крайне мало используется. Мы с вами говорили тоже в эфире 1 раз, что у нас есть люди, которые выходят из тюрьмы за кражу, за грабеж, за разбой. Они выходят из тюрьмы и все, они остаются один на один…

А.Кузнецов ― Совершенно верно.

К.Ахильгов ― Никакой профилактики, никакой помощи, ни психологической, ни материальной, ни иной помощи от государства нет.

А.Кузнецов ― Хотя опять-таки есть опыт достаточно большого количества стран, где существует внутри полиции ли или вообще как отдельные специальные службы, которые занимаются сопровождением людей, которые отбыли срок наказания, связанный с лишением свободы. И вот эти офицеры, они являются и контролерами за их поведением, и с другой стороны, они им помогают найти работу, они, так сказать, в случае, если они себя хорошо ведут, за них как бы ручаются перед работодателями и так далее. То есть государство показывает, что этот человек ему небезразличен и государство готово ему идти навстречу.

К.Ахильгов ― Совершенно верно, потому что государство заинтересовано само…

К.Ахильгов ― В этом, потому что государство заинтересовано в меньшем количестве преступлений, а здесь в любом случае большой риск рецидива, в любом случае.

Например, при самообороне, да, есть такое понятие, точнее при нападении, есть такое понятие, как «неожиданное нападение». Когда муж или жена, неважно, нападает внезапно, да, и невозможно определить характер возможных…

А.Кузнецов ― То есть адекватно оценить степень угрозы.

К.Ахильгов ― Да, возможной угрозы, да, возможных вреда здоровью или жизни, невозможно определить.

И в этой ситуации при неожиданном нападении закон говорит, что жертва может обороняться как угодно, как угодно. А если, мы знаем, что просто самооборона это когда, например, если, ну, условно, грубо приведем пример. Если муж избил жену не до потери сознания, а просто избил, женщина, например, пойдет к нему с пистолетом…

А.Кузнецов ― И бросается на него с ножом.

К.Ахильгов ― Да, или с ножом. То извините, это…

А.Кузнецов ― Это превышение.

К.Ахильгов ― Превышение, да.

А.Кузнецов ― Поскольку характер обороны не соответствует уровню угрозы.

К.Ахильгов ― Совершенно верно. Но когда речь идет о неожиданном нападении, то да, здесь можно защищаться как угодно.

Но чаще всего так и бывает, ведь когда мужчина или женщина, неважно, супруга бьет другого супруга в порыве ярости, гнева, они же могут и не понять, что они делают.

А.Кузнецов ― Какая у нас сейчас судебная практика? Потому что я помню, что в позднесоветское время, например, когда я учился в институте, пленум Верховного суда и союзный, и республиканский, они регулярно возвращались к этой проблеме и напоминали нижестоящим судам о том, что вот, так сказать, не игнорируйте угрозу и оборонительные мотивы в действиях. Из чего я делаю вывод, что нижестоящие суды не любили принимать оборону, как аргумент защиты, да, подозревая всегда, что это просто, что называется, адвокатские штучки или ложь подсудимого.

Сейчас что-то меняется? Часто суды принимают, соглашаются с тем, что имело место оборона?

Я предполагаю, что это, потому что, как мы уже сказали, сотрудники полиции не любят регистрировать побои, регистрировать административку по этому поводу, и это доводит до того, что…

А.Кузнецов ― До крайности.

Что касается следующей по уровню, по количеству приговоров. Это, насколько я помню, причинение тяжкого вреда здоровью. То есть это тоже является достаточно часто выносимой статьей. И причинение средней тяжести вреда здоровью. Вот как бы основные приговоры, которые выносятся.

Но еще раз говорю, я считаю, что это связано исключительно с тем…

А.Кузнецов ― Отсутствует внятная профилактика.

К.Ахильгов ― Нет, если случай тяжелый, серьезный, то насколько я помню, в Штатах это сразу уголовная я ответственность.

А.Кузнецов ― Да, сразу.

К.Ахильгов ― То есть они тут же обращаются к суду, чаще всего, конечно, избирается какой-нибудь домашний арест, но опять же, решается вопрос о расселении супругов, чтобы они вместе не находились, либо они друг к другу не подходили, не больше 100 метров и так далее. Это все жестко контролируется. Но если там нет, скажем, сильных последствий, тяжелых, то это залог в какой-то сумме и соответственно опять же ограничение супруга приближаться к женщине.

А.Кузнецов ― Как вы думаете, выделение на уровне законодательства, выделение именно семейного насилия в отдельные составы, в отдельные статьи, это как-то помогло бы решить проблему?

К.Ахильгов ― Вы знаете, у нас же все-таки, надо сказать про то, что проект закона, который внесен депутатом Госдумы, Мурзабаевой, и членом Совета Федерации, Беляковым, он до сих пор лежит в Госдуме, он на стадии рассмотрения профильным комитетом…

А.Кузнецов ― То есть в самом начале, по сути.

К.Ахильгов ― Да, по сути своей да. И пока он не движется никуда, потому что давно он там лежит уже, и этим законом, в том числе, я посмотрел этот законопроект, им предусмотрены полномочия органов госвласти, что они должны делать. То есть все, о чем мы говорим в качестве профилактики в том числе, органов местного самоуправления, полицейских, участковых, органов исполнительной власти региона, какие они должны принимать решения в связи с профилактикой, федерального органа исполнительной власти, в том числе, мы уже сказали, обязанности сотрудников.

Там очень интересный момент, я прошелся по обязанностям сотрудников полиции. Он обязан немедленно прибыть туда, если этот закон, конечно, примут. Мне кажется, вполне себе здравый, хороший закон. Он должен принять меры по прекращению насилия, он должен собрать письменные объяснения с пострадавших, очевидцев и нарушителей, разъяснить пострадавшему от бытового насилия права, что он имеет право сделать. Обеспечить его транспортировку в безопасное место, если в этом есть необходимость, да. В случае, если есть необходимость перевозки пострадавшего в другое место, обеспечить наличие предметов первой необходимости. Там целая история. Обеспечить безопасность лица, который сообщил о домашнем насилии. То есть это тоже.

А.Кузнецов ― Ну, да, это целая история, но это абсолютно здравые вещи.

К.Ахильгов ― Совершенно верно.

А.Кузнецов ― Вы называете, абсолютно здраво.

К.Ахильгов ― Это только обязанности сотрудников полиции, которые приехали на место. Я сейчас не буду, там целая история с полномочиями и обязанностями органов муниципальных образований, органов региональных властей и так далее. Там некоммерческая организация и так далее, и так далее.

То есть я думаю, что было бы здраво вернуться к теме все-таки рассмотрения этого законопроекта. И мы бы, я уверен, что мы бы снизили, в том числе и количество убийств, и тяжких преступлений.

А.Кузнецов ― Будем надеяться, что если не что-то другое, то может быть хотя бы резонансные громкие дела как-то подтолкнут наших законодателей к тому, чтобы заняться этой проблемой. Я уверен, что мы в своей передаче еще не раз к этой теме будем возвращаться.

Спасибо! С вами были Калой Ахильгов и Алексей Кузнецов. Это была передача «Быль о правах».

Источник

• ← адвокат история профессии кратко
• адвокат кучерена биография личная жизнь →