административно территориальное деление древней руси

Административное деление земель на Руси

Разделение земель на Руси началось ещё в древности, но первые упоминания относятся ко времени правления княгини Ольги. Деление земли на определенные единицы облегчало управление территорией.

Земля

Под термином «земля» в Древней Руси понималась некоторая часть территории государства. Это определение можно часто встретить в летописях. «Земля» образовывалась из-за сплачивания населения вокруг определённого места — города, который выступал как старинный племенной центр.

Такими городами были:

В результате междоусобных войн многие центры потеряли своё значение и признали главенство более сильных городов.

Уезды

Уездом назывался округ, который выполнял административную и судебную функцию. Уезды были как у городов, так и сел, если в них находилась своя судебно-административная элита.

Происхождение этого определения объясняется тем, что сборщик дани Древней Руси сам объезжал управляемый округ 2 раза в год, собирая подати. Впоследствии термин «уезд» стал применяться к административной части города.

Волости

Термин «волость» происходит от слова «власть». Во времена Древней Руси так называли часть территории, где население должно было подчиняться княжескому управлению. До XIII века княжества назывались волостями. Но, уже начиная с XIII века, определение стало присваиваться более мелким единицам территории.

Однако трансформация терминов шла неоднородно. Например, в Центральной и Южной Руси в середине XIII века слово «волость» относилось к небольшим окраинам территории, в то время как в Северо-Восточной Руси так обозначали податные округа сёл.

Станы

Это определение применялось для обозначения некоторой части уезда или волости. В разные периоды на Руси термин «стан» определял различные административно-территориальные единицы земли.

Первоначально этим словом отмечали остановку в пути, временное пребывание и обустройство на месте вместе с повозками, шатрами и скотом. Можно сопоставить этот определение со словами «лагерь» и «табор». Отправляясь собирать дань или вершить суд, князь делал несколько остановок по дороге.

С течением времени подобные остановки стали центрами княжества или уезда. Стан был временной остановкой для князя или его преемника.

Известно, что станы называли в честь рек, деревень или известных наместников князя. Например, стан Воря и Корзенов был назван по имени реки Воря и посёлка Корзеново.

Пятины

Буквально этот термин обозначает пятую часть земли. Применялся с глубокой древности, больше всего был распространён в Новгородской Руси.

Структура пятин была в полной мере сформирована к XV веку. В неё входило несколько уездов, погостов и волостей.

Присуды

Термин «присуд» был распространён на территории Новгородской области и обозначал то же, что и уезды. По обозначаемой части территории, присуд в некоторой степени соответствовал уездам в других княжествах Древней Руси. Однако, это определение было применимо и к более обширной области, которая управлялась новгородским наместником.

Эта территориальная единица была распространена в основном в Псковской области. Губы обозначали разную площадь — от посада до волости. Данное определение соответствовало волостям и станам в других частях Руси. Когда в употребление было введено это определение неизвестно, однако считается, что термин очень древний.

Погосты

Данное определение произошло от слов «погостить», «гостить». Впервые был введён княгиней Ольгой, которая поделила Новгородскую республику на погосты, определив каждому из них определённый размер дани. Так погост стал ассоциироваться с местом пребывания князя и его дружины во время сбора дани — погостьем.

С течением времени погост стал обозначать территориальную единицу, которая состоит из нескольких пунктов, сел и посёлков, а также область, являющаяся центром подобных территорий.

После распространения христианства погостом стали называть село с церковью и кладбищем при ней или центр поселения, где есть церковь и торговое место. Деление на погосты было более распространено в Северной части Руси.

На самом деле, спорный момент о делении земель. Открыты еще не все документы, подтверждающие данное деление. Не первый раз слышу, что имеется огромное количество мнений о том, чьи и где были земли.

Источник

История государства и права России

Настоящее издание представляет собой учебное пособие, подготовленное в соответствии с Государственным образовательным стандартом по дисциплине «История государства и права России». Материал изложен кратко, но четко и доступно, что позволит в короткие сроки успешно подготовиться и сдать экзамен или зачет по данному предмету. Издание предназначено для студентов высших учебных заведений.

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги История государства и права России предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

5. Государственный строй Древнерусского государства. территориальное устройство Киевской Руси. Правовое положение населения Руси

Из-за того, что процесс образования классов в Киевской Руси еще не завершился, феодальное землевладение только возникало, основная масса смердов была еще свободна, Киевскую Русь можно охарактеризовать как государство раннефеодального типа. В то же время уже формируется боярское землевладение, общинные земли захватываются князьями и боярами, дарятся и раздаются вместе с самими общинниками, которые должны платить оброк хозяину-феодалу.

Таким образом, по форме правления Киевская Русь являлась типичной раннефеодальной монархией. Во главе стоял монарх — киевский великий князь, который опирался на дружину и совет старейшин. Он являлся старшим (сюзереном) по отношению к местным князьям. В городах власть великого князя киевского осуществляли его наместники, а в сельской местности — волостели.

Можно выделить следующие основные признаки раннефеодальной монархии:

• переход законодательно не закрепленной власти в порядке наследования;

• отсутствие юридической ответственности правителя;

• отсутствие институтов власти и регламентации деятельности совета при князе;

• временный характер представительного органа (вече);

• ограничение власти постоянно действующим городским собранием.

Политическое устройство Киевского княжества было неустойчиво. Составленное из многих племенных и городских округов, это княжество не могло сложиться в единое государство и в XI в. распалось. Поэтому точнее всего будет определить Киевскую Русь как совокупность многих княжений, объединенных одной династией, единством религии, племени, языка и народного самосознания, которую нельзя отнести ни к унитарным, ни к федеративным государственным устройствам. Постепенно в XI–XII вв. отношения Киева с удельными княжествами и князей с боярами оформились в систему, которая получила название дворцово-вотчинной.

Великий киевский князь с помощью дружины удерживал вокруг себя несколько десятков удельных княжеств. Он стоял во главе всей Руси, тогда как во главе отдельных княжеств были собственные князья. Отношения между киевским князем и всеми другими князьями строились по принципу «сюзерен — вассалы» и закреплялись феодальными договорами.

Постепенно к XI–XII вв. власть местных феодалов значительно возросла, и образуется новый орган власти — феодальный съезд, который рассматривает вопросы ведения войны и мира, разделения земель, вассалитета.

Социальное деление в Киевской Руси усложнилось — наверху общества находится княжеская дружина, с которой сливается прежний высший земский класс. Дружина состоит из старшей (бояр) и младшей (отроков, гридей), в которую входят рабы князя. Из рядов дружины назначается княжеская администрация и судьи (посадник, тиун, верники).

Класс людей делится на горожан (купцы, ремесленники) и сельчан, из которых свободные назывались смердами, а зависимые — закупами.

Церковное общество имело свою иерархию (священство, монашество, церковнослужители). Политические институты на Руси отсутствовали в силу неразвитости общества. Судебных органов как особых учреждений не существовало. Вооруженные силы складывались из дружины великого князя, феодального ополчения (военных отрядов и пр.).

Источник

Территориальное управление в России: теория, история, современность, проблемы и перспективы

Глава 3.1. Территориальное управление в доимперский период

А.В. Усягин

3.1.1. Территориальное управление в Киевской Руси

Анализ территориального устройства Киевского и Московского периодов затруднен отсутствием должного качества источников, которые, большей частью, носят легендарный характер и не обрисовывают внятно структуру управления государством. Тем более это касается проблем именно территориального устройства.

Тем не менее, на основе косвенных данных позволительно сделать некоторые концептуальные выводы.

Изначальной формой территориального управления было племя (союз племен). Принципиально важно то, что племя самоуправлялось, т.е., говоря современным языком, было автономно в своей внутренней структуре, и, по крайней мере, на начальных этапах, его властные структуры самовоспроизводились. Иначе говоря, управление таким союзом племен имело наследственный характер, и наследственную власть имели именно местные князья. Постепенно, уже на этапе Киевской Руси, происходило замещение такой наследственной власти управлением разраставшимся родом Рюриковичей, что, естественно, существенным образом сужало базу для внутреннего самоуправления племен.

Бесспорно, что применение такого термина, как федерализм, в полной мере к Киевской Руси было бы неаккуратным, выглядело бы неоправданным осовремениванием реалий того времени, и, тем не менее, при начале государственности структура управления была ближе именно к принципам федерализма. На первых порах едва ли не единственным признаком существования единого Киевского государства была уплата дани местными племенами Киевскому князю, что требовало регулярных военных обходов территорий («полюдья»).

В силу этого же границы между древнерусскими княжествами достаточно условны. С самого начала Русь отличалась от европейских государств так называемым форпостным характером территориального расширения. Признаком принадлежности той или иной земли к государству была не ее возделанность, обработанность, не распределение земли между земледельцами и землевладельцами (как это было в Европе), а наличие в центре такой земли некоего форпоста, называемого погостом, острогом, кремлем, крепостью – проще говоря, центра сбора дани, перераставшего затем и в административно-хозяйственный центр территории. Многие русские города возникли именно таким образом.

Достаточно очевидно, что территория Руси делилась на земли, сотни, ряды, пятины, полупятины и уезды. Однако попытки проследить как границы этих территориальных формирований, так и структуру их управления ни к чему не приводят. Скорее всего, границ как таковых и не было, вернее, они имели предельно общий характер (существовала некая пограничная зона), а аппарат управления не фиксировался документально и поэтому не может быть прослежен. Мало того, и система наименований весьма запутана: земли одновременно и княжества, сотни могут именоваться и полупятинами, а уезды точно так же называются и волостями.

Можно выделить также так называемые пригороды, которыми именовались вовсе не окраинные части городов, а земли, прилегающие к центральным городам и подчиненные им (в т.ч. и другие города), и погосты, иначе говоря, совокупность деревень (и не только деревень), расположенная на этих прилегающих землях, которые, в свою очередь, были не только административной, и прежде всего не административной, но податной категорией.

Все это, вместе взятое, позволяет сделать вывод, что система территориального управления как таковая еще не сложилась. Ее формирование происходило достаточно стихийно. Кроме того, территориальное управление на протяжении Киевского периода претерпевало принципиальные изменения. По сравнению с достаточно свободными отношениями начальных веков существования государства к XII-XIII вв. управление постепенно все более стягивалось к центру, а следовательно, и все более унифицировалось.

Можно, таким образом, говорить о некоей синусоиде развития территориальных отношений: от федерализации к унитаризации и, как реакция на унитаризацию, к конфедерации (вплоть до распада государства), которая также прослеживается на всех этапах русской истории.

Уже на первых этапах формирования российской истории начинают сказываться такие важнейшие ее факторы, имевшие многообразные последствии в дальнейшем, как полиэтничность и поликонфессиональность (по крайней мере, двуконфессиональность) состава ее территории, предполагавшие, в свою очередь, и разнопорядковость уровней управления территориями. Предоставление этническим анклавам начал самоуправления и автономии влекло за собой, в свою очередь, некую экстерриториальность их управления.

Возникавшие в XII-XIII вв. удельные княжества, хотя и базировались на племенной территориальной структуре, представляли собой принципиально иную форму организации власти – на место старых родов приходили Рюриковичи (видимо, этот процесс происходил уже в конце XI в.).

Именно в это время начинают складываться сугубо феодальные отношения, иначе говоря, феод приобретает наследственный характер, а вместе с тем приобретает и право административного управления той иной территорией. Постепенное «оседание» знати на земле превращало ее в административных управителей территорий, что усложняло общую картину территориального управления: наряду с князем, претендовавшим на управление территорией, возникает, выражаясь несколько осовремененным языком, боярин, претендовавший на то же самое с не меньшим основанием. Результатом стало переплетение двух начал в территориальном устройстве страны: феодального владения и административного управления.

По мере того, как владения старших дружинников превращались в вотчины бояр и обрастали административно-юридическими функциями (тем самым укрепляя независимость боярина от центральной княжеской власти), и удельные князья все более стремились воспринимать данный им удел как собственность. Им уже не хотелось менять место временной дислокации на новое княжество, тем более что и дружина уже стремилась не путешествовать по новым землям, а хозяйствовать на приобретенной земле.

Иначе говоря, происходившая феодализация хозяйства стала одним из мощнейших факторов распада государства.

Раздробленность XII-XIII вв. оказала огромное воздействие на дальнейшее складывание территориального устройства Руси. Именно в это время формируются пределы и границы княжеств, которые, в значительней мере, проецировались на позднейший этап развития Русского государства. Бесспорно, на формировании системы раздробленности сказалось переплетение влияния как экономических причин (имеется в виду формирование местных рынков, которые властно требовали и организационного оформления с единым центром управления), так и политических (династических) факторов, иначе говоря, той крайне неудобной и неповоротливой системы лествичного права, которая прямо подталкивала князей ко все большему дроблению единой ткани государства.

Лествичное право подразумевало, что на власть в княжестве претендует не только старший сын (как было бы в случае действия принципа майората, или отечества), но и все представители мужского пола стремительно разраставшегося княжеского рода, все ближние и дальние родственники великого князя по старшинству. Поскольку же в каждом следующем поколении князей их число возрастало в геометрической прогрессии, то это приводило ко все более заметному дроблению и мельчанию княжеств.

Зачастую пишут о том, что Любечский съезд в 1097 г. приостановил наступление раздробленности, а при Владимире Мономахе в начале XII в. произошел всплеск единства русских земель. На самом деле Любечский съезд провозгласил: «Каждый да держит вотчину свою», и тем самым закрепил не объединение, а разъединение Руси. При этом лествичное право вовсе не отменялось, а лишь переходило на более низкий уровень – уровень удельных княжеств.

И если на первом этапе раздробленности можно еще говорить о сохранении каких-то признаков былого единства территории, хотя бы в форме конфедеративных отношений, то уже в течение XII в. происходит окончательное оформление разрыва государственных отношений внутри русской территории. Княжества осознают себя отдельными государствами, а соседние княжества воспринимают как далеко не дружественные и имеющие не совпадающие интересы. В то же время на уровне ментальности воспоминания о былом единстве оставались. Тонкость различий между русскими княжествами и иными государствами подчеркивалось тем, что подданных других русских княжеств именовали «иноземцами», а подданных остальных государств – «чужеземцами».

Монголо-татарское завоевание не внесло заметных изменений в структуру управления. Это объясняется тем обстоятельством, что монголо-татарские завоеватели создали очень оригинальную систему территориального управления, которую можно назвать дистанционной: сами они, как правило, находились за пределами русских территорий, сохранив за русскими князьями право на управление, но при этом произвольно вмешивались в династический порядок производства и предоставляли право на княжение только в обмен на получение ярлыка, для чего необходимо было ехать в Золотую Орду. Кроме того, они сохранили за собой, естественно, право на военное вмешательство в случае возникновения восстаний, предпочитая, впрочем, и в этом случае действовать руками русских. Вся же система местного управления осталась в неизменном виде.

Уже на первом этапе формирования государства, т.е. на этапе Киевской Руси, зарождаются те основные начала, которые впоследствии, видоизменяясь, проходят через всю историю российской государственности. Имеется в виду прежде всего переплетение двух волн: выборность – назначаемость и централизация – децентрализация.

При этом сочетание выборности и назначаемости, как правило, было еще и сочетанием уровней государственного управления. Как правило, самый низший уровень управления (деревня либо несколько деревень, объединяемых в вервь, впоследствии общину) подразумевал выборность местного самоуправления, в то время как более высокие этажи управления чаще всего формировались на основах назначаемости.

Нужно сказать, что точных данных как о должностях, так и об их наименованиях на раннем этапе русской истории нет, и это объясняется, скорее всего, не только плохой сохранностью документов, но и с общей недоформированностью бюрократического аппарата, традицией назначения на должности (особенно низшего звена) на основе устного приговора (нормы традиции, обычного права). Более или менее четкие указания на порядок территориального управления мы видим уже впоследствии, в московский период русской истории.

Создание Киевского государства на основе объединения племен и его функционирование на основе военной демократии предопределило его своеобразный протофедеративный, союзный характер, относительно свободные, договорные отношения между центральной властью и территориями.

Слабая исследованность управленческих отношений на мезо- и особенно на микроуровнях территориального управления не позволяют сделать достаточно определенные выводы о конкретных формах управленческого воздействия и тем более о структурах и границах территориального управления.

На протяжении Киевского периода территориальное управление подвергалось трансформации, становясь все более унифицированным и стандартизованым, теряя начала выборности, договорности и примитивного демократизма, присущие ему при формировании Киевского государства.

Усложнение территоиального управления, привнесение в него, наряду с административным, экономического фактора, катализировали процессы распада государства в XII-XIII вв. В свою очередь, раздробление государства привело к переносу сложившихся в центре управленческих отношений и структур на более низкий уровень управления.

[1] Еремян В.В., Федоров М.В. Местное самоуправление в России (XII-начало ХХ вв.). – М.: Новый юрист, 1998. – С. 6-9.

Источник

Административно-территориальное устройство

Территориальная структура Киевской Руси сложи­лась на основе исторически существовавшего территори­ально-племенного расселения. Первые киевские князья, стремясь расширить зону своего влияния, воевали с ули­чами и тиверцами, с древлянами, радимичами и вятичами.

Складывание Киевского государства как новой исто­рической общности сопровождалось ускорением процесса распада племенных территорий. Племенные связи, разру­шаясь, постепенно уступали место территориально-эконо­мическим и политическим. Ho в целом в период формиро­вания феодальных отношений территориальная структура Киевской Руси представляла собой комплекс племенных княжений и княжений-наместничеств. Только к началу XI в. распад племенных территорий можно считать в ос­новном законченным.

Прежде всего обратимся к вопросу об отношениях племенных территорий к основному политическому цен­тру — Киеву и, соответственно, местных князей — к киевскому князю. Источниками для изучения проблемы являются договоры, заключенные князьями, а также ле­тописи. Так, Лаврентьевская летопись (под 907 г.) рас­сказывает: «И заповеда Олег дати воем на 2000 кораб- лий, по двенатьцать гривне на ключь, и потом даяти уклады на Руские городы. по тем бо городом седяху князи под Олгом суще». A в договоре 912 г. говорится о послах: «Иже послани от Олга, великого князя Руска- го, и от всех, иже суть под рукою его светлых и великих князь и его великих бояр». Ha основе этих и других источников в исторической литературе был поднят воп­рос: кто эти «светлые» и «великие» князья, являются ли они членами Рюрикова рода или других родов, или местными племенными князьями.

Тот факт, что за малолетством Игоря править стал Олег, не брат Рюрика, заставляет предполагать, что у Рю­рика не оставалось братьев и детей старше Игоря. Следо­вательно, дом Рюрика был малочисленным и не мог дер­жать в своем владении все города.

Договор, заключенный князем Игорем с византийца­ми (договор 944 г.), позволяет установить, что Киевское государство на этом этапе так же, как и при Олеге, состо­яло из целого ряда княжений. B договоре говорится, что послы и гости для заключения договора были посланы «от Игоря великого князя русского и от всякая княжья от всех людей русских земли». Хотя ко времени Игоря род

Рюрика значительно увеличился, но в основных перифе­рийных центрах Киевского государства по-прежнему сиде­ли князья не из дома Рюрика. Это были или местные пле­менные князья, или специально посланные великим князем, т. e. князья-наместники. Несомненно, существовало раз­личие в положении тех и других князей.

Племенные князья продолжали сидеть на своей зем­ле, но после ее присоединения к Киеву были принуждены платить дань с этой земли. Отношения их ограничива­лись именно платежом дани киевскому князю, других повинностей они не имели. Можно думать, что иногда племенные князья не только не несли военной повиннос­ти, но даже не платили дани. Из летописного рассказа о взаимоотношении древлянского князя к Игорю легко ус­тановить, что подчинение древлян и древлянского князя выражалось только в предоставлении права собирать дань самому князю или княжеским боярам (в данном случае Свенельду).

Другой вид местных княжеств, подчиненных Киевом, возглавляли князья-наместники, которые получали зем­ли из рук великих князей. Вместе с земельным владени­ем они, соответственно, получали и доходы, составлявши­еся из даней с подчиненной им территории. Нельзя утверждать, что они несли основную для европейских вас­салов повинность — военную. Если в войске киевских князей и принимали участие эти местные князья или их дружины, то это было их добровольным участием. Вер­бовкой «воев» занимался сам киевский князь.

Дальнейшее развитие феодальной зависимости вело к относительному усложнению отношений между великим киевским князем и местными «светлыми» князьями (А. E. Пресняков, вероятно, был прав, считая титул «свет­лых князей» обозначением их самостоятельности. — Пре­сняков А. E. Княжеское право в древней Руси. 1909. С. 25).

B исторической литературе несколько недооценива­лась деятельность княгини Ольги, вернее руководящей верхушки, действовавшей в ее княжение. Организующая деятельность Ольги и ее советников может быть сопос­тавлена с деятельностью Олега, Владимира Мономаха и других великих князей IX-XII вв.

Проведенная княгиней Ольгой финансово-админист­ративная реформа, очевидно, была вызвана восстанием древлян против Игоря и его убийством. Как бы ни отно­ситься к легенде о мести Ольги древлянам, но нельзя от­рицать того факта, что убийство Игоря было вызвано его вымогательствами. Летопись совершенно конкретно и правдоподобно говорит о причинах убийства Игоря, и в исторической литературе поэтому не высказывалось со­мнений в достоверности этой части летописного рассказа. Точно так же не вызывает сомнений историческая досто­верность той части летописи, где говорится о последовав­ших за убийством Игоря событиях: о выходе древлян из- под власти киевского государственного центра, об их попытке вести самостоятельную политику (в летописи это отображается в виде сватовства князя Мала к княгине Ольге), об упорной борьбе, которую пришлось выдержать Ольге. Совершенно очевидно, что все эти события повлия­ли на принятие Ольгой решения об изменении порядка сбора дани. Правящие круги понимали, что существовав­шая до убийства Игоря система взимания дани может и в дальнейшем вызывать восстания.

B решении о реформе власти исходили из понима­ния того, что на местах княжеская администрация или вовсе отсутствовала, или была крайне малочисленной и слабой, что власть великого киевского князя держалась признанием ее «племенными» князьями или «светлыми» князьями — князьями-наместниками.

Летопись говорит об этой реформе, проведенной кня­гиней Ольгой непосредственно после взятия г.Искоросте- ня: «И возложи на ня (древлян) дань тяжьку: 2 части дани идета Киеву, а третья Вышегороду к Ользе, бе бо Вышегород град Вользин. И иде Вольга по Дерьвьстей земли со сыном своим и с дружииою, уставляющи уставы и уроки; (и) суть становища ее и ловища. И приде в град свой Киев с сыном своим Святославом и пребывши лето едино. B лето 6455, иде Вольга Новугороду и устави по Мьсте повосты и дани, и по Лузе оброки и дани; (и) лови­ща ее суть по всей земли, знамянья и места и повосты, и сани ее стоять в Плескове и до сего дне, и по Днепру перевесища, и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе» (Лаврентьевская летопись, под 946 и 947 гг.).

Так рассказывается о финансово-административной реформе княгини Ольги в летописи. Ho содержание и зна­чение реформы гораздо шире, чем это можно установить из летописного рассказа. Одним из основных мероприя­тий Ольги была ликвидация особого положения князей — как местных племенных, так и князей-наместников. Мес­тных князей заменила прочная, непосредственно связан­ная с центром местная финансовая администрация.

Реформа Ольги коснулась не только древлянской зем­ли, но была проведена и по всей территории Киевского государства: и по Мсте, и по Луге, и по Днепру, и по Десне. Если летопись ничего не говорит о деятельности Ольги в Волжско-Окском бассейне, то это естественно: вятичи до 964 г., т. e. до года завоевания их князем Святославом, в состав Киевского государства не входили и продолжали еще платить дань хазарам.

B ходе осуществления княгиней Ольгой финансово­административной реформы были организованы погосты. B исторической литературе некоторое время шел спор о том, что они собой представляли. В. О. Ключевский, ведя происхождение слова «погост» от слова «гостьба» — тор­говля, считал погосты торговыми пунктами, рынками. С. М. Соловьев понимал под погостами станы, становища, места остановки князей или княжеских мужей при объез­де земель для полюдья и сбора дани.

Несомненно, что название «погост» действительно могло произойти от «гостьбы» и первоначально погосты могли быть торговыми пунктами или факториями. Ho в X в. этот термин приобрел новое значение. Организо­ванные Ольгой погосты были финансово-административ­ными и судебными центрами. Позднее, после принятия христианства, они стали также церковно-административ­ными центрами.

Организуя погосты, княгиня Ольга, несомненно, на­значала туда постоянных княжескихагентов, иначе са­мый смысл организации погостов был бы непонятен. Смысл всех нововведений Ольги в том и заключался, что вместо периодических наездов — осеннего и зимнего по­людья князя или уполномоченных им дружинников была создана постоянно действующая, прочная и довольно гус­тая сеть местных финансовых органов.

Упорядочение сбора дани, предпринятое княгиней Ольгой по всей территории, должно было непременно от­разиться на круге тех повинностей, которые нес каждый местный князь. Тем самым положение местных «свет­лых» князей фактически было приравнено к положению остального «княжья» и бояр, которые выполняли роль великокняжеских наместников, княжеских посадников. B этой роли местные князья и бояре все больше превраща­лись в местные органы княжеской власти и теряли свою автономию от Киева.

Исследователем древнерусской истории М. Д. При- селковым было высказано мнение, основанное на анализе «De administrando imperii» Константина Багрянородного и текстов русско-византийских договоров, о том, что во второй половине X в. Киевское государство состояло из основного ядра, называвшегося Русью в узком смысле этого слова (впоследствии это территория Киевского, Чернигов­ского и Переяславского удельных княжеств) и остальных земель, называвшихся «Внешней Русью». М. Д. Присел­ков указывал, что эти «внешние» земли занимали особое положение, в частности, оыи должны были платить «по­людье», тогда как основное ядро («собственно Русь») было освобождено от этого платежа (Приселков М.

При Святославе проявился ряд новых моментов в территориальных отношениях. Прежде всего, дом Рюри­ка в этот период фактически установил монополию на княжескую власть в Киевском государстве. А. E. Пре­сняков был прав, отмечая: «В летописном изложении вы­деление Рюрикова рода из общей массы «всякого кня­жья» как рода владельческого выступает постепенно, начиная со времени Святослава и, насколько можно су­дить по скудным намекам старых преданий, отразивших­ся в наших летописных сводах, не без борьбы завоевал этот род для себя монополию на княжое звание и княжое владение» (там же, с. 26).

Значительно расширилась при Святославе террито­рия Киевского государства. Древлянская земля была окон­чательно включена в его состав. Когда древлянскую зем­лю получил сын Святослава Олег, были установлены дани для местного населения, а значит, упорядочены формы его феодальной эксплуатации.

Неизвестно, при Святославе или при его преемнике была освоена земля радимичей. Bo всяком случае, с конца X в. летопись более не упоминает об особом племенном княжестве радимичей.

K этому времени оставалась не окончательно влив­шейся в Киевскую Русь только земля вятичей. Очевидно, сидя в основных центрах — Новгороде и Киеве, конечных станциях «Великого пути из Варяг в Греки», — первые Рюриковичи сумели взять в свои руки все основные эко­номические и политические нити государства. Только по­лоцкие князья, также сидевшие на одной из крупных ма­гистралей (по Западной Двине), сумели сохранить свое автономное княжение. Bce другие князья фактически по­низили свой статус до степени бояр-феодалов, зависимых от князя.

B правление Владимира племенные княжения были в основном ликвидированы. Дольше других только одно племя сохраняло свою племенную организацию и, следо­вательно, свою территориальную структуру — это племя вятичей. Были ликвидированы также княжения, во главе которых стояли местные «светлые князья». Вся террито­рия Киевского государства сделалась владением единого рода Владимира. Владимир управлял своим весьма об­ширным государством через своих доверенных лиц («му­жей») — посадников и тысяцких, а также через волосте­лей. Когда подросли его сыновья, князь Владимир стал раздавать им отдельные земли. Летопись указывает, что Новгород был дан сперва Вячеславу, а потом Ярославу, Псков — Судиславу, Полоцк — Изяславу, Смоленск — Станиславу, Туров — Святополку, Владимир-Волынский — Всеволоду, Тьмутаракан — Мстиславу, Ростов — Ярос­лаву, а затем Борису, Муром — Глебу. Таким образом, во всех более или менее крупных центрах теперь сидели его двенадцать сыновей.

Долгое время этот факт недостаточно осознавался в исторической литературе. A между тем ликвидация мест­ных княжений и местных династий означала не только введение единого административного и правового режима на всей территории Русского государства, но и экспропри­ацию всей этой территории, всей земли в пользу князя Владимира. Отныне земля являлась собственностью это­го рода, княжеским доменом. Сыновья князя Владимира «сидели» (правили) уже не в племенных княжениях, а в особых территориальных комплексах, называвшихся, как было установлено еще М. Ф. Владимирским-Будановым, «землями». B результате произошла относительная цент­рализация Киевского государства.

Несомненно, каждый посаженный Владимиром в том или ином центре сын рассматривал полученный им удел как вотчину и принимал меры к ее хозяйственному осво­ению: организовывал села вокруг своей столицы, строил города для организации властвования сельскими окру­гами, находившимися вдали от столицы. Каждый си­девший в том или ином центре князь имел также право раздавать не только организованные им села, но и воло­сти своим слугам или церковным учреждениям. Княжес­кий домен теперь стал состоять не только из княжеских сел и из принадлежавших князю угодий, как это было при княгине Ольге, но и из всей находившейся в преде­лах княжений земли, не розданной боярам и церковным учреждениям.

Раздел территории Киевского государства между две­надцатью сыновьями князя Владимира, опиравшимися на свои дружиыы и на своих слуг, должен был ускорять процесс превращения дани в феодальную ренту. Кроме дани, которая превращалась в ренту и взималась теперь с «рала», т. e. с плуга, были установлены различного рода поборы в пользу административных органов и су­дебные пошлины.

После смерти Владимира в результате ожесточенной междоусобной борьбы между его сыновьями киевским кня­зем сделался Ярослав. Ho продолжали существовать По­лоцкое княжество и Тмутараканское. После смерти кня­зя Мстислава Ярослав распространил свою власть на Тмутараканское княжество. Был заточен уцелевший пос­ле междоусобной борьбы князь Судислав. Таким обра­зом в борьбе с братьями Ярослав также принимал неко­торые меры к централизации Киевского государства. После того как стали подрастать его дети, он, подобно Владими­ру, стал раздавать им отдельные земли Киевского госу­дарства, а затем, умирая, решил упорядочить взаимные от­ношения своих сыновей в так называемом «ряде Ярослава». По его решению старейшинство в русской зем­ле передавалось князю Изяславу; другие сыновья князя Ярослава, получившие отдельные области, обязаны были Изяславу подчиняться.

Установившаяся при князьях Владимире и Ярославе территориальная структура Киевского государства, как видим, существенно отличалась от территориальной струк­туры Русского государства в IX-X вв. Основной террито­риальной единицей в Киевском государстве в XI-XII вв. были «земли» — относительно единые в административ­ном, политическом и хозяйственном отношении террито­рии. Ho внутренняя целостность земель была сравнительно слабой, она постоянно нарушалась в течение всего време­ни существования Киевской державы.

Сущность отношений между великокняжеским Киев­ским центром и территориями нельзя определить, исходя из понятий современного государственного права. Для ее объяснения крупнейший историк XIX в. H. И. Костомаров выдвинул своеобразную «федеративную теорию», в соот­ветствии с которой Киевская Русь представлялась союзом относительно самостоятельных государств. Этот взгляд не нашел серьезной поддержки ученых. Хотя, отдавая ей дань, В. О. Ключевский характеризовал Киевское государ­ство так: «Это была федерация не политическая, а генеа­логическая, если можно соединять в одном определении понятия столь различных порядков, федерация, построен­ная на факте родства правителей: союз невольный по про­исхождению и ни к чему не обязывавший по своему дей­ствию, — один из тех средневековых общественных составов, в которых из частноправовой основы возникали политические отношения». (Ключевский В. О. Kypc рус­ской истории. Т. I. С. 245.)

По мере развития феодализма эти примитивные от­ношения между великим князем и местными князьями, которые определялись вассалитетом без ленных отноше­ний или ленами, составлявшимися из даней, должны были усложниться. Вассалитет должен был приобретать более развитой характер: он должен был сопровождаться лен­ными отношениями тоже развитого типа, оформляться на основании особых, так называемых феодальных догово­ров, в которых устанавливались и регламентировались права и обязанности великих князей-сюзеренов и князей- вассалов. Основной обязанностью вассалов теперь явля­лась не дань, а военная служба.

Эти своеобразные отношения были близки с семей­ным владением частного права, Ho тот факт, что вели­кие князья Владимир и Ярослав делили власть со свои­ми сыновьями, совершенно не изменял сущности этой семейной власти и ее организационно-политических форм. Отец — великий князь — являлся сюзереном, сыновья его — вассалами. Обязанности сыновей-вассалов ничем не отличались от обязанностей вассалов, принадлежав­ших к другим родам. Быть в послушании, платить дань, держать верность отцу-сюзерену, оказывать военную по­мощь — всеми этими обязанностями и целым рядом дру­гих, второстепенных (быть может, увеличенных семейны­ми связями или получивших вследствие этих связей не­сколько особую форму), характеризовались отношения сы- новей-васоалов. Когда сыновья-вассалы этих обязаннос­тей не выполняли, то отец-сюзерен применял к ним те же меры, что и ко всем другим вассалам. Например, Свято- полка, сидевшего в Турове и попавшего под враждебное Владимиру влияние своего тестя — польского короля Бо­леслава, Владимир приказал арестовать вместе с женой и его советниками.

Очень характерно, что отношения между великим князем и его детьми приравнивались летописцем к отно­шениям между князем и посадником: «Ярославу же сущу Новгороде и уроком дающю Кыеву две тысячи гривен от года до года, а тысачю Новгороде гридем раздаваху; и так даяху вси посадници Новгородстии» (Лаврентьевская ле­топись, под 1014 г.).

Эта система семейных по форме, вассальных по суще­ству территориальных отношений подверглась историчес­кому испытанию после смерти Ярослава. Если Владимир и Ярослав захватили власть после устранения других своих братьев, то после смерти Ярослава дело усложнилось: ни один из его сыновей и в том числе старший — князь Изяслав не могли рассчитывать на устранение своих бра­тьев. Каждый из сыновей Ярослава, уже давно сидевших в своих княжениях, успел пустить там крепкие корни, прочно связаться с феодальной верхушкой своего княже­ния, сумел сделать так, что его судьба была тесно связана с судьбой этой верхушки. (Нужно иметь в виду, что это усиление местных феодальных кланов было проявлением объективной центробежной тенденции, которая все силь­нее стала проявляться вследствие развития процесса фео­дализации и падения значения киевского политического центра.) Поэтому устранение братьев с земель было край­не трудным делом.

Выход был найден в том, что сюзеренитет был уста­новлен за старшим из Ярославичей — Изяславом. Это было сделано в так называемом «ряде Ярослава», о кото­ром упоминалось выше. Необходимо с ним ознакомиться полностью.

Лаврентьевская летопись гласит: «Преставися вели- кый князь Русьскый Ярослав. И еще бо жевущю ему, на­ряды сыны своя, рек им: «се аз отхожю света сего, сьнове мои; имейте в собе любовь, понеже вы есте братья единого отца и матере; да аще будете в любви межю собою, бог будеть в вас, и покорить вы противныя под вы, и будете мирно живуще; аще ли будете ненавидно живуще, в рас­прях и которающеся, то погыбнете сами, (и) (погубите) землю отець своих и дед своих, юже алезоша трудомь сво- имь великым; но пребывайте мирно, послушающе брат брата. Ce же поручаю в собе место стол старейшему сыну моему и брату вашему Изяславу Кыев, сего послушасте, якоже послушаете мене, да той вы будеть в мене место; а Святославу даю Чернигов, а Всеволоду Переяславль, (а Игорю Володимерь), а Вячеславу Смолинеск». И тако раз­дели им грады, заповедав им ни переступати предела братня, ни сгонити, рек Изяславу: «аще кто хощеть обидети бра­та своего, то ты помогай, его же обидять»; и тако уряди сына своя пребывати в любви» (Лаврентьевская летопись, под 1054 г.).

«Ряд Ярослава» интересен тем, что регламентировал сюзеренитет старшего брата над младшими, которые сейчас становились на положение вассалов. Старшему князю —

Изяславу, согласно ряду, должны быть послушны млад­шие братья, за которыми были закреплены Ярославом земли. Князь Изяслав должен быть своим братьям «в отца место»; он должен защищать их от обид.

После Ярослава начался следующий период в исто­рии взаимоотношений между великим князем и местны­ми князьями. B период упадка киевского политического центра, когда все более и более слабела власть великого князя — верховного сюзерена — и все более и более уси­ливались центробежные силы, часто сюзеренитет добывался не на основе принципа старейшинства (или отчины), а силой или даже по приглашению взявшей верх феодаль­ной группировки.

Начинала утрачиваться близкая степень родства меж­ду борющимися за власть князьями. Сюзеренитет вели­кого князя в этот период уже не прикрывался властью отца. Верховный сюзерен — великий князь — утрачивал те права, которые принадлежали сюзерену-отцу: он де­лался первым среди равных; устанавливались разнооб­разные права и обязанности по вассалитету и, как обычно в эпоху развитого сюзеренитета-васеалитета, развивался типичный феодальный договор.

Источник