why not dima биография
«Гордей покинул чат»: Клава Кока публично потроллила Диму
Многие фолловеры певицы стали активно заступаться за известного блогера.
Клава Кока. Фото: Global look press
Клава Кока недавно разорвала отношения с блогером Дмитрием Гордеем, немало удивив публику. А теперь певица выложила в Instagram вайн о современных молодых людях, в котором фолловеры разглядели обиду на него.
Свое видео Клава Кока назвала: «Знакомство с парнем для отношений 21 века». Далее артистка изобразила желание пожать руку молодым людям, на что те (судя по подписи) ответили: «Я — гей», «Мне 16» и «Я — Дима», поставив эти три разные личности в один ряд.
Многие подписчики Клавы были возмущены этим постом, не понимая при чем тут Дима.
«Бедный Димон», «Гордей покинул чат», «Отписываемся от нее за Гордея», «А Диму-то за что», «Подколола Гордея, неприятно как-то», «Потом говорит, что он хайпится», «Осуждаю про Диму», «С Димой слишком жестко», — написали в комментариях люди.
Смотрите также
Учредитель, редакция, издатель журнала «Телепрограмма» и сайта teleprogramma.pro
АО ИД «Комсомольская правда». Зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-66912 от 22.08.2016
Заместитель Генерального директора, Издатель
(лауреат рейтинга «ТОП 1000 российских менеджеров» в 2015-2018г.г. в разделе СМИ. Лауреат Рейтинга молодых медиаменеджеров в 2012-2014г.г. Лауреат Премии «Медиа-Менеджер России» в 2015 и 2019 г.г.): Владислав Гемст
Главный редактор журнала «Телепрограмма»: Павел Садков
Директор проекта teleprogramma.pro: Станислав Леонидов
Шеф-редактор сайта teleprogramma.pro: Екатерина Болгова / ekaterina.bolgova@phkp.ru
Директор по продвижению: Анастасия Шибаева / +7(495) 777-27-72 (доб. 34-34) anastasiya.shibaeva@phkp.ru
Директор по рекламе: Ольга Швец / +7(495) 777-02-78
Размещение рекламы в интернет: Сабина Багирова / тел.: 8(495)777-02-78 (доб. 1258), моб.: 8(964)559-73-55, e-mail: Sabina.bagirova@phkp.ru)
Исключительные права на материалы, размещенные в сетевом издании TELEPROGRAMMA (www.teleprogramma.pro), в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности принадлежат АО «Издательский дом «Комсомольская правда» ©, и не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя. Приобретение прав: (495) 970-19-51 (kp@kp.ru)
Сообщения и комментарии читателей сетевого издания размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона. Возрастная категория 16+
«Это нормально»: красавчик из «Голоса» впервые рассказал про отношения с Биланом
На экране телефона у Максима в руках – общий чат участников команды Димы Билана на проекте, там обсуждаются технические моменты съемок и репетиций. При этом с самим наставником Завидия вне съемок не контактирует. «С Димой мы не общаемся, наверное, так правильно, чтобы лишний раз его не дергать, – пояснил конкурсант. – Но при этом при встрече можем хорошо поговорить и все обсудить».
ПО ТЕМЕ
Победитель «Голоса» Волочков об отношениях с Градским после проекта и финансах
Сюжеты Шоу «Голос»
Дима Билан певец, актер
«В самом начале проекта мы встретились с командой и Димой, чтобы тщательно отобрать все композиции, утвердить песни, – рассказал Максим. – А потом мы работали в основном с командой Билана – так делают все, и это нормально. Мы, например, предлагаем несколько дуэтов, и выбирается лучший вариант. Диму мы ждем на репетицию перед вторым эфиром через несколько дней».
Про «Голос» часто говорят, что там есть место и блату, и связям, и кумовству. Но Завидия это отвергает. «Не могу говорить за кого-то, но у меня самого точно никакого блата не было, – божится он. – Я дважды честно пытался попасть в проект, и только сейчас мне это удалось. Слухи ходят про все конкурсы и всегда – я сам был в жюри и знаю это. Хотя на «Голосе» я не сталкивался с чем-то не вполне честным».
«Я хотел доказать себе, что я, человек из обычной семьи, без каких-то суперспособностей, могу что-то сделать»
Основатель Chatfuel Дмитрий Думик — о том, как решиться на перемены и найти любимое дело
Герой фильма Дудя про Кремниевую долину Дмитрий Думик пришел в бизнес не за деньгами — он успешно строил корпоративную карьеру. Но этого было недостаточно: хотелось делать что-то свое, влиять на мир. Он уволился и запустил приложение Myata, которое собирало новости «ВКонтакте». В России на него быстро нашлись покупатели. С большими надеждами он перебрался в Кремниевую долину, но глобальная версия сервиса не зашла. Это не было поражением, вскоре у него появился новый проект — конструктор чат-ботов Chatfuel. Сервис стал очень популярным на фейсбуке и в телеграме. В него проинвестировал «Яндекс», а также венчурные фонды Y Combinator, 500 Startups и Knight Foundation. Издатель Reminder Максим Кашулинский поговорил с Дмитрием о том, как найти призвание. Полную версию интервью смотрите в нашем инстаграме (подпишитесь, чтобы не пропустить другие выпуски).
— Есть ли у тебя какой-то трюк, чтобы начать день правильно?
— Я так все настроил, чтобы оставить в начале дня «святой час» только для себя. Точнее, сейчас — даже два часа. Я просыпаюсь в 6, до 8 не беру телефон и посвящаю это время только себе: я неспешно встаю, делаю какие-то процедуры, йогу, пишу дневник. Дневник называется «Шесть минут» — это шесть вопросов на день: три с утра, три вечером. С утра: за что я благодарен, что сделает этот день замечательным и позитивная установка на день.
— Позитивная установка?
— Это может быть какое-то напоминание себе, если ты в чем-то сомневаешься. Сегодня я, например, проснулся и понял, что склонен себя фигачить, и я написал про то, что надо быть нежнее к себе. Расслабляющая мысль — чтобы разжать тиски долженствования, напомнить, что такие дни тоже бывают, это нормально.
— Все вместе — это какая-то прописанная последовательность действий?
— Скорее, это интуитивный набор. Иногда это пранаяма, иногда — дыхание Вима Хоффа, иногда — йога. Но самое главное — не брать телефон и проснуться с предвкушением этого времени: «Я вот сейчас проснусь и посвящу это время себе, побуду в своем пространстве». А дальше уже можно пускать весь день в себя.
— Какой у тебя сейчас статус? Ты уже не занимаешься управлением бизнесом?
— Я вышел из оперативного управления последней нашей компании, Chatfuel, остался на борде [в совете директоров]. Взял время, чтобы посвятить его себе.
Когда ты стартапер, ты фигачишь, у тебя — цели, надо решать кучу проблем, планировать, придумывать. И, находясь в этом всем, у меня не получилось остановиться и отрефлексировать, почему я делаю то, что делаю. В итоге я почувствовал, что у меня в жизни нет баланса, то есть — я выгораю.
А сейчас я оглядываюсь назад на свои бизнесы, на свою жизнь, рефлексирую, смотрю и формирую новые привычки, исходя из того, как я хочу дальше взаимодействовать с миром, как хочу заниматься бизнесом.
— А ты считаешь, можно настроить так свою жизнь, чтобы активно заниматься бизнесом и не чувствовать, что выгораешь?
— Я думаю, нормально чувствовать, что ты выгораешь. Самое важное — чувствуя, что ты выгораешь, начинать себя перенаправлять. Это как с питанием. Нам всем надо есть, но в какой-то момент я отлавливаю себя и. «Так, погоди, это сейчас что было? Я сейчас три торта в себя запихнул? Это мне надо было или я от чего-то убегаю?» С выгоранием так же — остановиться, осознать: «Так, что происходит?» и, может быть, подкорректировать. Это важный навык.
— Наверное, один из секретов — заниматься именно тем, что ты любишь?
— Да. Можно бежать на дисциплине, заставлять себя что-то делать, исходя из каких-то мотивов: будь это рациональное желание или, там, признание социумом. Но этот ресурс конечный — я по своему опыту знаю, что те люди, которые сделали действительно грандиозные вещи, не смогли бы сделать этого на одном ресурсе дисциплины.
Действительно крутые вещи, действительно глубинная мотивация появляется, когда человеку не все равно. Однажды мы шли с Пашей Дуровым, общались. В какой-то момент он достает телефон, что-то проверяет и полностью выпадает из беседы. Я стою, жду. Проходит время, он что-то листает-листает и потом показывает мне свой телефон и начинает обсуждать со мной анимацию какой-то кнопочки. Вот это пример того, насколько человеку не все равно, насколько он захвачен тем, что делает.
— Как понять, что ты на самом деле любишь?
Михай Чиксентмихайи, автор книг про поток, приводит в пример ученых, занимающихся поиском лекарства от рака. Сама по себе эта задача настолько сложная и непонятная, что на одной дисциплине [и силе воли] ты долго не протянешь. Но при этом есть очень классная цель — спасти людей, которые страдают от болезни. Получается, что ученый ежедневно занимается любимым делом — исследованиями, он счастлив, но при этом еще есть и alignment между ежедневными маленькими шагами и большой целью, и если все получится, то это превратится в абсолютное счастье.
Поэтому так важен в дневнике ответ на вопрос про события твоего дня. Если там нет ничего про рабочие события, которые доставляли удовольствие, то это первый звоночек. Надо остановиться и задуматься: «Так, подождите, а что происходит? А чем я занимаюсь? А что я могу поменять?»
Второй момент — стоит обратить внимание на события вашего прошлого, которые сформировали вас как личность. Мы вот упомянули рак — может, у кого-то была история с терминальным заболеванием — в семье или лично, и тогда такой человек уже никогда не сможет остаться равнодушным к этому. Эта история коснулась его, сформировала его, принесла много эмоциональных переживаний, возможно, много боли. Но это могут быть и совсем другие истории.
Ты сказал в начале, что у меня получается вдохновлять людей. Я считаю, что это достаточно сильная моя черта. Но она сформировалась за счет того, что мне надо было сначала поверить в себя: уехать из Таганрога и чего-то добиться. Доказать себе, что я, человек из очень обычной советско-российской семьи, без каких-то суперспособностей, могу что-то сделать. Поэтому когда мне человек говорит: блин, я не знаю, я не могу, у меня обычная семья или еще что-то — я не могу остаться равнодушным. Потому что я знаю: он может, все возможно! В этот момент меня прямо поджигает. И когда меня поджигает — значит, это как-то связано с тем, что меня сформировало.
— Допустим, человек понял, что он занимается совсем не тем, чем хотел бы заниматься. Послушал тебя, почитал книги и понял, что любит совсем другое. Как ему решиться на перемены? Что делать?
— Важно запустить цикл обратной связи, который позволяет человеку начать верить в себя. Допустим, я хочу изменить что-нибудь в рабочей сфере, но у меня не хватает ресурса, сил или веры в себя. Тогда я попробую изменить что-то меньшее в другой сфере, сделать то, что проще — грубо говоря, могу с утра начать обливаться холодной водой или хотя бы принимать контрастный душ, или перейти на здоровое питание, или начать заниматься спортом, и это действие запустит цикл обратной связи, даст мне подтверждение: «я могу», «у меня получается», «я могу изменяться». И тогда уже с этим ресурсом, с этой верой можно смотреть на работу, видеть, какие движения там возможны.
Наверное, изменения должны быть последовательными. Но всегда есть вариант сразу все бросить — я хоть и не сторонник радикальных решений, но у меня так получалось. Бывало, что я достаточно резко разворачивался и фигачил. Первый стартап, который я запустил, когда переехал в Штаты, провалился. У нас ничего не получилось. Мы сожгли все деньги, я сжег свои сбережения. Я уже думал возвращаться в корпоративный мир — я до того работал в Procter & Gamble, — но решил дать еще один шанс. Я тогда встретил партнера — Артема [Пташника], у которого была очень похожая ситуация, и он стал техническим кофаундером, с которым мы основали все следующие компании.
Нас было двое, у нас не было денег, но мы хотели попробовать последний раз что-то сделать самостоятельно. Я занял несколько тысяч долларов, он занял немножко денег, и мы понимали, что у нас есть три месяца и у нас нет денег на бюджет, у нас нет денег ни на каких программистов, ни на каких дизайнеров, ни на маркетинг, ни на продажи. Это leap of faith — когда ты делаешь такой прыжок веры, то понимаешь, что назад вообще дороги нет. Ты перестаешь в мыслях возвращаться в прошлое, тратить на это энергию. Ты как бы сделал шаг из самолета и понимаешь — все, ты уже с парашютом летишь, ты всем своим сознанием впереди: анализируешь, как далеко земля, нащупываешь кольцо. Ты уже не думаешь, а что было бы, если бы я не выпрыгнул из самолета.
— Я так понимаю, что это не всем можно посоветовать. И не в любой ситуации.
— Я не знаю, можно ли это советовать. Да, я просто делюсь своим опытом. Если кого-то это вдохновит, ну, типа, да… Вообще моя жизненная позиция — это получение максимального количества опыта. Вот меня часто спрашивают: а что бы ты посоветовал? Делайте что-нибудь, пробуйте, ошибайтесь, учитесь, сжигайте деньги на какие-то курсы, которые, как потом окажется, не очень хорошие. Это все опыт. Если же вы будете сидеть и ничего не делать, вы никогда не поймете, в какую сторону двигаться. У меня вся личка завалена вопросами: я хочу научиться программировать, что делать? Ну, что-нибудь сделайте, пожалуйста. Возьмите ответственность на себя, не надо на меня перекладывать. Это очень важно — не надо слушать никаких чуваков из Дудя в инстаграме и. В смысле, можно слушать, но решение-то все равно вам принимать.
Кстати, как я сам ушел из корпорации. Я же нормально жил, пять лет Procter & Gamble. Я купил квартиру, по ипотеке, у меня была классная спортивная машина, пиджаки. Я пророс там капитально. Я не представлял, что уйду вообще куда-то… Но однажды ко мне пришли ребята и сказали: «Нам нужен ментор на благотворительный проект» — подарки для детей в детских домах, например, на Новый год. Я сказал: ну да, почему нет? И там я увидел, как работает стартап изнутри. Как ребята фигачат, как все горят, люди ночами сидят, без денег. Я думаю: «Блин, я хочу в такой среде работать!»
Это надломило мою корпоративную карьеру, потому что, я думаю, все, что было в ней, не стоило того драйва, который я стал получать.
— А ты у кого спрашиваешь совета? Как ты поступаешь, когда понимаешь, что запутался?
— Если я понимаю, что запутался, то стараюсь выгрузить себя в тихую среду. Когда я запутался, это зачастую связано с высоким уровнем стресса. Типа, я такой: блин, что происходит, все не складывается, почему вот это все? Я начинаю очень много думать, и тогда история закручивается, закручивается, закручивается, и просто за счет высокого уровня стресса очень сильно сжимается призма восприятия — ты видишь только проблему. Нет возможности сделать шаг назад, нет возможности оценить, что происходит. Я очень стараюсь в такие моменты уехать куда-нибудь, отключиться от мира.
[В такой ситуации] важно максимально расслабить внутреннее напряжение, сделать шаг назад, посмотреть: так, что происходит вообще, выделить главное. Сказать себе: it’s ok, результатов еще нет, вот эти направления самые важные, давай по шагу вот в эту сторону, только на этом фокусируйся, на остальное не обращай внимания.
Второе — по поводу группы поддержки. Давай так: я раньше спрашивал, что мне делать, сейчас я практически перестал. Потому что я понимаю, что никто лучше моей интуиции, никто лучше того многообразия, происходящего внутри, не подскажет ответ. Если мне приходит [идея], я сразу стараюсь попробовать, максимально дешево, в формате MVP (minimum viable product, прототип. — Reminder). Раз, два, три, сделали несколько шагов, как я себя чувствую, нравится — не нравится, есть результаты, это нужное направление или нет?
Круг поддержки, мои близкие, скорее, нужны именно для поддержки, а не для того, чтобы сказать, что делать.
— Насколько вообще хорошо зависеть от чужого мнения и одобрения, нормально ли это?
— Мне кажется, все, что с нами происходит, нормально.
Первая штука, которую я искоренял, — это ощущение ненормальности во мне. Это ведь аутоагрессия — какая-то часть меня фигачит другую часть меня. Это, конечно, не нативная штука, это штука, привитая системой, социумом, учителями, да и, в принципе, посмотри на венчурную индустрию — почему я в ней оказался вообще, почему я начал делать стартапы? Это ровно такая же история: делать самые смелые заявления, обещать полеты на Луну. Своего рода игра, знаешь, «я хочу быть самым лучшим», и все придерживаются этих правил.
Мне кажется, если есть такая динамика, то первым делом нужно сказать, что это нормально, все классно. И потихонечку переключать вот это подтверждение с внешнего на внутреннее. Это долгая работа — наверное, здесь помогает и ведение дневника, и психотерапия.
Ну и не нужно отрицать, что внешняя оценка важна. Есть исследование, которое делали в Стэнфорде: присылали наблюдателей в школы, говорили учителям, что у нас сверхновая методика оценки IQ. Мол, мы тестируем детей, определяем экстраординарных, которые в будущем покажут лучшие результаты. Затем учителям называли фамилии детей, которые вроде как прошли этот тест лучше всего, но это были случайно выбранные из списка дети. Учителя об этом не знали, и им не разрешалось говорить детям о том, что у них выдающиеся способности. Но на уровне подсознания учителя меняли способ взаимодействия с этими детьми. Они более эмпатично с ними общались, они верили в них, и это просто… У меня прямо мурашки по коже, когда я вспоминаю эту историю. У меня были люди в жизни, которые вот так верили в меня, когда я сам в себя не верил, и это, конечно, величайший подарок, который человек может получить — таких людей найти. И я очень хочу быть таким человеком для других людей вокруг меня.
— Обязательно ли уезжать на Бали, чтобы найти внутренний баланс?
— Точно нет. Пространство вокруг тебя — это как люди вокруг тебя. Ну то есть, условно, можно окружить себя токсичными людьми, которые будут тебе говорить: ты говно, у тебя не получится, еще что-то. И это очень явно выраженные сигналы, которые ты считываешь. Можно окружить себя людьми, которые тебе говорят: все получится, все классно. То же самое с местом — ты идешь по Москве, вокруг дорогие тачки, офисы, стекло, все такие занятые, там, пиджачки, все дела, и ты думаешь: уоу, уоу, что-то я опаздываю, мне надо тоже так фигачить, бежать, еще что-то. Ты идешь по Бали, и там люди рис собирают. И они счастливы. Человек собирает рис и — улыбается. И ты понимаешь, что — фуух, можно немножко поменьше темп брать. Поэтому я подбираю для себя места в зависимости от внутреннего запроса, как я хочу себя чувствовать, и вот, соответственно, что мне важно, я использую это как инструмент, да.
— Есть ли книги, которые ты рекомендовал чаще всего за последний год?
— Две книги, первая на английском — это Already Free Брюса Тифта, она про интеграцию двух подходов — классического западного психотерапевтического и буддийского. Первый основан на том, что у тебя есть какие-то травмы с детства, их нужно «прорабатывать», движение к счастью — это как работа. Буддийский — про счастье в моменте, «да все уже классно, ты в идеальном месте». Меня оба этих подхода привлекали, но я не мог понять, как их соединить, а книга дала мне очень много инсайтов.
Вторая, на русском, «Отпускание. Путь сдачи», это чувак (Дэвид Хокинс — психиатр, практикующий врач, духовный учитель и исследователь сознания. — Reminder) очень круто категоризирует эмоции и рассказывает, что с каждой из разных эмоций можно делать и как с ними работать. Потрясающая история, если вам важна тема эмоционального интеллекта, интересно покопаться, что с вами происходит, и если есть какие-то эмоции, которые вы не понимаете, как с ними действовать, то я от всей души рекомендую эту книгу, она прямо классная.
— Какое одно действие ты бы посоветовал слушателям, которое помогло бы им прямо сегодня?
— Точно практика благодарности. Можно прямо посвятить этому время и прочувствовать. Сейчас приведу пример. Вы послушали наш эфир, допустим, он вам зашел. Попробуйте визуализировать всех людей, которые помогли нам сегодня провести этот эфир. Вот был Дима, Максим, два человека, которые провели эфир. Дальше — какие-то люди, которые их воспитали, родители, окружение — оно сделало их такими, что Максим задал такие-то вопросы, Дима дал такие-то ответы, и если бы не все они, то вы бы не получили эти инсайты. Оп, в нашей визуализации добавляется людей. Потом — вы смотрите это с телефона, если бы не было телефонов, вы не смогли бы это послушать. Телефоны сделали китайцы — оп, добавляются китайцы. Придумали инженеры в Калифорнии — добавляются инженеры в Калифорнии. А это стекло кто сделал? А интернет кто сделал? А дата-центры? И в какой-то момент ты понимаешь, что ты стоишь, окруженный тысячами, если не миллионами виртуальных людей, которые что-то сделали в своей жизни, что позволило тебе сейчас испытать этот опыт. И когда ты понимаешь масштаб всего и впускаешь это в себя, то появляется ощущение, что весь мир заботится о тебе.
«Среднестатистический белорус нуждается в финансовой помощи». Топовый блогер Дима Ермузевич про свои доходы, службу в армии и жизнь с Бумагой и Годуновой
Есть важные новости: сегодня топовый белорусский блогер Дима Ермузевич перестает быть просто блогером и становится еще и музыкантом. 21-летний парень выпускает дебютный альбом из шести песен и надеется однажды превратиться в большого артиста. Onliner поговорил с Димой про доходы, отношения с белорусской армией, якобы роман с Лерой Яскевич, навязчивых фанатов, которых приходится банить, и жизнь в одной квартире с Юлей Годуновой и Владом Бумагой.
«Я солнечный, френдли-мальчик, друг для своей аудитории»
— Как твои дела?
— Знаешь, я неделю смотрел твой канал на YouTube и почувствовал себя старым. Это нормально?
— Эм, нет. Я не верю в то, что ты говоришь. Ты же журналист? Ты же следишь за тем, что актуально сейчас, за какими-то трендами?
— Конечно.
— Почему тогда так происходит?
— Я не знаю, я говорю про свои личные ощущения.
— Ты сейчас четко понимаешь свою целевую аудиторию?
— Да. Мои ребята такого же возраста, как и я. С такими же интересами, наверное. Чаще всего те, кого я встречаю, — это люди от 18 до 24 лет. Это ребята, которые связаны с творчеством: если ты заметил, у меня на канале есть много видео, имеющих отношение к созданию фото. Наверное, основная целевая аудитория — это отражение меня. Возможно, это даже те ребята, которые следили за мной с самого начала и выросли вместе со мной.
— То есть они смотрят тебя как дневник?
— Ну да. Как друга, наверное. Если говорить о тех людях, которые за мной следят давно, то для них я уже такой привычный человек, мы часто виделись на каких-то встречах, и я сам многих своих зрителей узнаю в лицо. А у тех, кто следит за мной с недавнего времени, разные цели. Наверняка кто-то смотрит мой канал из-за фото, кому-то я нравлюсь просто как человек, и они смотрят мои сторис и фотографии в Instagram — там я активнее в последнее время, чем на YouTube, так уж сложилось.
— Сколько ты работаешь над одной публикацией в «инсту»?
— Зависит от фотографии. Всегда по-разному. Если это какое-то сложное концептуальное фото, которое я, как правило, создаю сам, то мне нужно пойти на улицу, взять штатив, как-то расположиться, понять, что никто со стороны не смотрит, — в таком случае может уйти много времени. Но в целом фотографию я делаю полчаса, почти не редактирую ее: сейчас это не в тренде.
— Ты с кем-то советуешься, что выкладывать, а что нет?
— Мы часто советуемся с друзьями, вкусу которых я доверяю. Если сомневаюсь в чем-то, спрашиваю у них. Но чаще всего решаю сам.
— А с партнерами ты можешь обсудить, как повлияет публикация на твою репутацию?
— Только если Юля и Влад (Годунова и Бумага. — Прим. Onliner), с которыми мы сейчас живем… С ними мы можем обсуждать такие вещи, но я никогда не делал чего-то такого, что могло бы как-то негативно повлиять на мою репутацию. Только если хочется сделать что-то новенькое, но я сомневаюсь, что аудитория это воспримет, или если предлагают какой-то рекламный проект, я могу посоветоваться с Юлей. Сказать: «Юль, вот такой бренд… Как ты думаешь, прикольно или нет?» Она говорит: «Слушай, у тебя образ такой близкий, ты друг для своей аудитории. А бренд немножко другой, поэтому подумай: чуть-чуть может не сочетаться». В таком плане мы можем посидеть и пообсуждать: взвесить, чтобы всем было комфортно и я выглядел хорошо.
— В каких случаях ты отказываешь брендам?
— Если это не соответствует моему позиционированию. Я солнечный, френдли-мальчик, друг для своей аудитории, тесно связан с созданием фото, креативом, стилем. У всех брендов тоже есть позиционирование, и если оно совпадает с моим, то это идеально — я могу сделать офигенный проект, хорошее видео или публикацию, потому что всегда здорово реализовываться через коммерческие штуки, это тоже часть профессионализма блогера. Делать успешные рекламные проекты — это здорово. Главное, чтобы это не был продукт, который может навредить моей аудитории.
— То есть ты чувствуешь ответственность за то, что делаешь?
— Несомненно. Я об этом думаю всегда. Ну как думаю… Мне не приходится задумываться прямо целенаправленно, я как-то сразу осознал, что за мной следит много людей и нужно использовать это во благо. Моя задача — вдохновить, поднять настроение и принести какое-то добро: показать людям что-то хорошее, потому что в жизни и так много плохого. Здорово, если человек при виде тебя, твоих фотографий или видео просто отдохнет, улыбнется, ему станет как-то хорошо и тепло. Я понимаю, что было бы глупо делать вещи, которые могли бы плохо повлиять на людей: во мне видят авторитета, и это очень ответственно.
— Есть какие-то конкретные вещи, которые бы ты никогда не стал делать в своих аккаунтах?
— Недавний случай, который активно обсуждался в мире блогинга… Есть девочка, которая, как оказалось, специально подстроила некоторые события в своей жизни: ограбление дома, аварию. Она сделала это, чтобы собрать аудиторию. Все ее поддерживали, в том числе блогеры, потому что думали, что это правда. Но потом все вскрылось… Я считаю, что подобные вещи для меня недопустимы — ради хайпа делать что-то неправдивое.
Я недавно проходил медкомиссию в военкомате и узнал, что не годен по состоянию здоровья. Сначала подумал, что можно опубликовать пост с повесткой, но потом понял, что делать так глупо и нечестно: реально кто-то может начать переживать, кому-то может быть небезразлично, что я могу пропасть на какое-то время на службе. Решил, что не буду это публиковать.
— Когда ты появляешься на фотографиях с сигаретой, это вызывает негативную реакцию у твоих подписчиков?
— Нет, потому что фото — это искусство. Все зависит от образа: если это уместно на фотографии и выглядит эстетично, то почему нет? Если мы говорим о фотографии как о творческой зарисовке, то она, как и кино или картина, может создать какую-то атмосферу и выглядеть художественно.
Во мне еще говорят и мои театральные штуки, потому что я учился два года в колледже искусств. За год до окончания забрал документы, потому что не успевал работать. Было тяжело, и я почти жил в колледже. Я учился на режиссуре обрядов и праздников, и этот опыт дал мне очень многое. Сейчас я даже на фотографии по-другому смотрю, поэтому так и говорю: я вижу в этом картину, на которой можно создать художественный образ, а не прямую пропаганду. Я думаю, зрители это тоже понимают. Плюс у меня, наверное, есть только одна публикация, где я в образе и сигаретой.
«Мне было бы тяжело быть блогером в армии»
— Давай про армию… Ты же был не против туда пойти.
— Это из какого-то интервью? На самом деле я не против туда пойти, но осознаю, что не могу. Я вот сейчас чувствую: день ничего не опубликовал — все, начинаю пропадать для аудитории. Мне нужно постоянно быть на виду, чтобы люди знали, что я рядышком, я здесь и продолжаю как-то активничать. Сама армия меня не пугает, потому что я занимался пожарным спортом, был на всяких слетах МЧС, и вся эта тема с режимом мне даже нравится, это прикольно. Но сегодня я не представляю себя на срочной службе: я не могу пропасть.
— Как думаешь, тебе было бы легко вести блогерскую деятельность в армии?
— Конечно нет. Я в этом уверен.
— Почему?
— У меня бы не было возможности.
— Сейчас у солдат срочной службы есть возможность пользоваться мобильными телефонами. Прикинь, Дима Ермузевич на построении, Дима Ермузевич сходил в «чепок»…
— Моя деятельность подразумевает частые отъезды. Я по работе езжу в Москву, в Питер, в Киев. Мне нужно встречаться и общаться с людьми. В моей работе недопустимо взять и пропасть из виду. Плюс ко всему я каждый день развиваюсь, придумываю что-то новое, учусь чему-то. Мне было бы сложно приостановить все это на такое долгое время.
— Как ты вообще представляешь себе белорусскую армию?
— Как ты хочешь, чтобы я ее описал?
— Что это за место?
— Я не знаю. Без понятия.
— Что не так со здоровьем случилось?
— Сердце, тахикардия. Это диагноз, после которого мне сказали, что я не годен. Знаешь, в этот момент было и облегчение, потому что понял, что нет риска пропасть. Но, с другой стороны, проблемы со здоровьем — это не самая приятная новость. До этого я сам чувствовал, что у меня барахлит сердце, но нигде это не было зафиксировано диагнозом до тех пор, пока я не прошел медкомиссию.
— Слушай, ну ты же в отличной физической форме, наверняка ты много времени уделяешь спорту.
— Я занимаюсь спортом, но не так активно, как хотелось бы, из-за проблем с сердцем. Особенно какие-то кардионагрузки — я этим и подавно не могу заниматься, только если размеренные упражнения на набор массы. Но сейчас из-за подготовки к релизу альбома я вообще забыл про все. Про зал, про жизнь…
— Как выглядит твой обычный день?
— Всегда по-разному. Если я создаю какой-то контент, то чаще всего перед сном делаю список дел, а потом просто просыпаюсь и начинаю их потихонечку выполнять. Если встреч вне дома у меня нет, то я решаю: выходной сегодня день или рабочий. Потому что я сам себе босс, и никто меня не заставляет. Тем не менее все блогеры работают 24/7: ты засыпаешь с мыслью о том, что нужно делать, и просыпаешься с этой же мыслью. В течение дня ты что-то постоянно пишешь, думаешь, как что-то создать и воплотить. Самый продуктивный мой день — это когда я написал сценарий для видео, сделал какую-то фотографию, снял что-то для TikTok (там я делаю достаточно сложные концептуальные видео). Так я распределяю какую-то работу, делаю все… Каждый день по-разному, все зависит от того, делаю я фото или снимаю видео.
— Выходные случаются часто?
— Когда я просыпаюсь и начинаю писать всем, с кем нужно обсудить работу, и понимаю, что люди не отвечают. Я смотрю на дату, а это воскресенье. Вот тогда я решаю: да, сегодня все же выходной — нужно немножко отдохнуть.
— Как ты отдыхаешь?
— Что-то абсолютно бесполезное, потому что я не хочу обманывать организм, читать книгу и напрягать себя, делая вид, что отдохнул. Просто сериал, чай с шоколадкой, и все.
— А напрягать себя и делать то, чего не хочешь делать, приходится часто?
— Нет. Я сейчас абсолютно независимый человек. Я сам решаю, что и когда делать. Меня, кстати, больше всего пугает идея не зависеть от себя. Когда кто-то решает, что мне нужно сделать. Но сейчас все хорошо, потому что я сам все это решаю.
— В одном из интервью ты говорил, что иногда тебе приходится натягивать улыбку.
— Сейчас такого нет. Я уже вырос, и мне не приходится этого делать. Раньше в блогинге был стереотип: нужно было прямо откровенно быть позитивным. Сейчас все поменялось, все стали попроще и расслабились. Люди понимают, что ты можешь быть разным. Это и цепляет: ты выглядишь глупо, если постоянно счастливый. Даже если ты в жизни встречаешь людей, которых ничего не волнует и которые постоянно на позитиве, возникает вопрос: все ли с ними нормально? Хотя я не вижу ничего плохого в позитивном взгляде на жизнь и сам его придерживаюсь: считаю, что не стоит концентрироваться на плохих моментах. Я иногда даже их забываю. Вот у меня спрашивают: «Какие у тебя за последнее время произошли казусные ситуации?» А я вообще ничего не могу вспомнить. Мне кажется, они происходят, но я просто на этом не фокусируюсь.
В блоге я не вижу надобности обманывать зрителя: когда сажусь записывать видео или обращение в сторис, то иду от себя и своего настроения. Это круто: все мы люди и все разные.
— То есть ты на сто процентов искренний?
— А та эпоха вечного позитива и улыбок — это эпоха фейка?
— Нет, не совсем. Все смотрели на Запад, а там ведут себя немножко по-другому. Наигранно, счастливо — все американцы вечно всем довольные. Так же было и в блогинге: люди присматривались к Западу. Вот и мы перенимали, но потом освоились в этом всем и адаптировались под наш менталитет и наших людей. Мы не всегда счастливые, и нам не приходится для знакомых и друзей играть другую роль.
— В какие моменты ты чувствуешь себя несчастливым?
— Такое слово прямо… Сильно негативное. Есть вещи, которые могут меня расстроить. Если контент получается не таким, как я запланировал: я стараюсь все контролировать, но есть вещи, на которые нельзя повлиять и которые замечаешь уже после того, как они опубликованы. Я могу прямо искренне расстроиться из-за этого и вечер погрустить, потому что очень серьезно отношусь к контенту, особенно к визуалу — его я вообще никому доверить не могу. Ну и, конечно, бытовые вещи… Если происходит что-то личное, в семье, то я тоже расстраиваюсь. Но сейчас мы не об этом.
— Случается, что бренд говорит тебе «Дима, это не годится, давай переделаем»?
— Да, бренды бывают разные. Часто приходится вести долгий диалог и находить золотую середину, чтобы всех устраивало. Я знаю свою аудиторию и четко вижу, как хочу преподносить какие-то вещи. А бренд знает, как это хочет сделать он. Нам приходится искать что-то единое. Конечно, иногда я переделываю контент. Присылаешь на согласование пост, а бренд пишет правки. Элементарно: ты не знал, что нельзя использовать желтый цвет, потому что это не относится к бренду, и тебе нужно переделать фотографию. От таких мелочей до более глобальных. Но это все нормально: такой процесс работы.
— Ты из-за этого не чувствуешь себя несвободным?
— Нет. Это не в таких жестких рамках все. Я просто получаю комментарий по поводу работы и, конечно же, понимаю, что бренд вправе решать. Это все равно что я как бренд рекламируюсь через другую площадку: мне бы хотелось видеть такой контент, который соответствует мне и которым я доволен. Все эти правки и корректировки абсолютно нормальны, потому что хочется, чтобы всем все нравилось.
— У всех по-разному, не могу за всех говорить.
— Ты ведь топовый белорусский блогер?
— Наверное… Не знаю, я не хочу говорить цифры. Это всегда абсолютно разные суммы, и каждый месяц они могут очень сильно меняться.
— Самая большая сумма, которую ты получил за проект?
— Это очень много.
— В такую рекламную кампанию входит много контента. У меня берут, допустим, три поста в Instagram, интеграцию на YouTube, сторис… Все это собирается в один проект, и он происходит в течение месяца, то есть это сумма не за разовую публикацию.
— Это был трудозатратный проект?
— Нет, это же все в любом случае относится к тому, чем я занимаюсь ежедневно: фотографии, видео. Внедрять туда какую-то коммерцию — это нормально. Но рекламы у меня не очень много, потому что я отбираю бренды и думаю, хочу ли с ними работать.
— Но за счет рекламы ты живешь.
— Ну да. Это работа такая — многие блогеры делают интеграции в каждом видео, но это не значит, что ты работаешь и не получаешь от этого удовольствие. При этом не всегда легко и плавно можно интегрировать что-то в видео. Тебе нужно весь ролик подстроить так, чтобы это мягко смотрелось.
«Я подошел к девушке и сказал ей удалить видео со мной»
— Где ты сейчас живешь? Снимаешь квартиру?
— Да. Мы живем с Юлей и Владом.
— Тебе комфортно жить не одному, а с кем-то?
— Вполне комфортно. Мне хватает моей комнаты. Если я хочу побыть один, я провожу время там. Мы с ребятами занимаемся одним делом, поэтому здорово друг дружке помогаем, поддерживаем. С Юлей мы друзья уже много лет: мы из одного города, из одной школы и очень-очень близки.
— Слушай, ну это же комбо для ваших фанатов: три блогера в одной квартире. У вас должны очереди под подъездом выстраиваться.
— Мы периодически меняем квартиры, потому что проходит полгода — и ежедневно кто-то дежурит возле подъезда. Но а что делать?
— Насколько свободно ты чувствуешь себя в городе?
— Подходят часто, но это приятно. Тебя знают, к тебе не стесняются подойти и сказать хорошие слова. Когда делаешь что-то для интернета, сидишь один дома перед компьютером и видишь только комментарии. Читать их приятно — бегут мурашки, улыбка не сходит с лица. Но это не так тепло ощущается, как когда ты видишь человека лично. К тебе может подойти официант в кафе и сказать: «Дима, очень классное последнее видео, мне понравилось». И у тебя сразу есть понимание, что реальные люди в реальной жизни смотрят тебя — им это нравится, их это вдохновляет.
— Твоя популярность влияет на выбор мест, куда ты ходишь?
— Иногда я думаю об этом. Я понимаю, что если приду в торговый центр и захочу там что-то купить, то ко мне будут подходить и фотографироваться, поэтому мне нужно себя подготовить: элементарно хорошо выглядеть. Так же и с кинотеатром: если мы хотим с Юлей съездить и посмотреть какой-то фильм, то можем купить билеты в Falcon и не переживать за то, что кто-то будет на тебя косо смотреть и показывать пальцем. Есть же и другие моменты: люди просто смотрят со стороны, достают телефоны и фотографируют исподтишка… Из-за каких-то косых взглядов иногда нужно выбирать место потише.
— Бывает, что такие реакции тебя раздражают?
— Иногда да. Бывает, что люди меня фотографируют со стороны и не подходят вообще, потом присылают мне это в интернете: «Я тебя сегодня видел, смотри!» А я там в очереди стою и жвачку покупаю. Это неприятно, потому что нарушает личный комфорт. Понятное дело, что я публичный человек и должен быть готов к таким вещам. Меня это сильно не обижает, но странно, что люди считают нормальным так делать. Интересно, что бы они делали на моем месте.
— Как ты вообще на это реагируешь?
— Да никак. Блокирую. Если мне присылают фотку, на которой меня сфотографировали со стороны и не сказали об этом, я просто не отвечаю и блокирую человека. Недавно ко мне в магазине подошла девушка и просто с лету достала телефон и записала видео: «Смотрите, с кем я!» И ушла… Я к ней подошел и попросил удалить видео. Сказал, что это неправильно. Она, естественно, очень сильно растерялась и, видимо, вообще не ожидала, что я буду так делать.
— Она удалила видео?
— Да, удалила при мне.
— Ты когда-нибудь грубил людям?
— Когда жил в Гомеле с мамой и старшим братом, ко мне приходили домой — не в мое личное место, а в дом, где живет моя семья, — стучали в дверь и кричали: «Дима, выходи, я хочу с тобой сфотографироваться». Тогда я реагировал резко, потому что это недопустимо: это нарушает не только мой комфорт, но и близких мне людей.
Я считаю свою реакцию нормальной. Если что-то касается комфорта моих близких, если кто-то их как-то достает, то я могу немножко поменяться в лице. Но это происходит не так часто, просто я вспомнил конкретный момент.
— Ты сейчас часто бываешь в Гомеле?
— Ну да, стараюсь часто, раз в неделю. Я в очень близких отношениях с мамой, стараюсь ее поддерживать, в том числе и материально. Потому что это самый дорогой мне человек.
— Она сейчас нуждается в финансовой помощи?
— Я думаю, любой белорус, который работает на обычной среднестатистической работе, нуждается в финансовой помощи.
— В чем заключается помощь с твоей стороны?
— Я стараюсь с каждого проекта перечислять какую-то денежку маме на карту и поддерживать ее в бытовых заботах. Хотя она никогда об этом не скажет, и нужно еще как-то выведать, нужна ли ей помощь. Я звоню ей, от брата узнаю, что нужно за что-нибудь заплатить, и просто молча перечисляю денежку. Мама мне потом звонит: «Дима, ну зачем ты? Не нужно!» А я ей говорю: «Мамочка, ну что ты…» И так происходит каждый раз.
Я стараюсь поддерживать маму, ведь и она меня очень сильно поддержала. Поначалу, когда у меня не было своей камеры, мы очень-очень долго копили на первый фотоаппарат. Это продолжалось, наверное, полгода. Это сейчас для меня уже кажется странным, потому что я могу позволить себе купить камеру из денег, заработанных за месяц, а тогда было гораздо сложнее. Мы купили камеру, и я пообещал себе, что буду благодарить маму вечно: это важный для меня вклад, ведь и эта покупка была максимально неуместна для нашей семьи.
— Мама вообще сильно баловала тебя в детстве?
— Ну как сказать… Я не знаю, как описать свое воспитание, если честно. Я не скажу, что меня сильно баловали или, наоборот, держали в ежовых рукавицах. Мне никогда ничего не запрещали, и отношения с мамой были доверительными: я ей все рассказывал, даже любые подростковые вещи вроде «Мам, я попробовал алкоголь». У нас была дружба, и мама меня во всем поддерживала. Самые большие обиды у нее случались, если я чего-то недоговорил, а она об этом узнала. Но такое было всего один раз в жизни: я просто о чем-то не упомянул. Но она даже не ругалась — обиделась, а это еще страшнее: когда мама не разговаривает, дуется…
— Сейчас ты маме все рассказываешь?
— Не так активно. Мы же в разных городах, я взрослый парень, у меня своя жизнь. Стараюсь держать в курсе всего: рассказываю про творческие вещи, про блог, часто присылаю ей что-то перед публикацией, чтобы посоветоваться. Мама сама часто звонит мне сразу после какого-нибудь видоса и говорит, что ей понравилось, а что нет. А личными и бытовыми вещами я не хочу маму расстраивать. Она просит рассказывать все, но я знаю, что она будет переживать, так что чаще стараюсь рассказывать ей о хорошем.
— Мы можем обсуждать с ней все. Просто есть вещи, обсуждать которые я не вижу смысла. Касаемо секса… Для чего ей и мне такой разговор? Контракт, работа… Я могу поделиться чем-то, но если об этом зашел разговор. Но бывает так, что в работе я забываюсь. Случалось, что я пару раз был в другой стране и писал маме: «Кстати, я не в Минске. Извини, не могу ответить, пиши в Telegram».
«Я ел пельмени и откладывал деньги на альбом»
— Почему ты решил записать музыкальный альбом? У блогеров это достаточно распространенная тема…
— Для меня это немного по-другому, потому что я пел еще до создания блога и занимался музыкой с самого детства. Музыкальные школы, театральные коллективы — все-все-все, связанное с творчеством. Вокалом я тоже занимался на достаточно серьезном уровне, выступал на отборе на детское «Евровидение», на всяких международных конкурсах, а уже позже переключил свое внимание на блог и погрузился в это так глубоко, что музыка отошла на второй план. Но я никогда не скрывал, что занимался музыкой, и периодически все это всплывало в моей деятельности.
Первый серьезный шаг в блогинге, который открыл мою музыкальную сторону, — это кавер с Лерой Яскевич. Я боялся реакции в духе «все блогеры поют», потому что для меня это все гораздо больше: музыка уходит корнями в детство и значит для меня очень много. Нереально позитивная поддержка от аудитории удивила меня: ребятам понравилось, была куча хороших комментариев, а ролики с музыкой на моем канале сейчас самые популярные. Я почувствовал свежее дыхание и подумал: «Блин, а чего я боюсь этого, если это часть меня? Почему я это прячу?» И вот я прихожу к альбому.
В альбоме только одна песня написана мной, но это пока. В дальнейшем я планирую стараться не пользоваться помощью профессионалов.
— Кто писал остальные песни?
— Альбом случился благодаря удачному знакомству с музыкальным продакшеном. Ребята из Киева, и я — один из первых их проектов: еще они работают с Юлей Годуновой и Машей Тимошенко. На первой встрече я рассказал о своих музыкальных пристрастиях и своем видении, описал, какой хочу материал, мы друг друга поняли, почувствовали — и началась работа. За лето мы создали альбом, а это достаточно небольшой промежуток времени для шести песен. Тем более когда хочешь, чтобы каждая была максимально наполнена, чтобы не случилось так, что на записи есть главный сингл, а остальные песни — просто дополнение к нему.
В альбоме четыре композиции музыкального продакшена — текст и музыка. Но все они написаны для меня и при моем участии — я не могу сказать, что это холодно списанные с другого человека песни. Еще одну песню мне подарил композитор Роман Волознев. А последний трек в альбоме написан мной. Раньше я боялся писать, потому что мне было тяжело понять, могу ли я это делать. Страшно было разочароваться в себе. Ну какой я музыкант, если не могу сам писать музыку и тексты! Но позже я поработал с ребятами и погрузился в процесс создания музыки — почувствовал, как я могу это сделать. В итоге родилась моя первая работа, а сейчас у меня есть другие наработки.
— Сингл, который предварял альбом, писала продакшен-студия?
— Ты не боишься быть банальным? Говорить то, что уже тысячу раз сказано до тебя? Как в этом сингле…
— Сингл очень банальный. Я щупал на нем… Если ты заметил, я его активно нигде не продвигал. Не то чтобы я им недоволен: это мой путь, детский рисунок. Я с теплом смотрю на это как на первую работу. Но альбом — это большой шаг вперед. По драматургии текста, по музыке — там есть интересные решения. Это не будет банально.
— У тебя есть ориентиры? На кого бы тебе хотелось быть похожим?
— Если говорить про звучание, это какой-то винтаж в моем понимании. На альбоме есть референсы к песням Агутина, «А’Студио» — это то, что я слушаю активно даже сейчас: я очень люблю лирическую музыку девяностых и нулевых. Такой получился и альбом — очень романтичный, с отсылками к винтажным ноткам. А из современных музыкантов мне очень импонирует Дима Монатик. Это касается не только музыки, но еще и энергетики. Люблю вот эту доброту, открытость… Это очень сильно вдохновляет. Думаю, и у меня музыка получилась открытая.
Когда ты выпускаешь такой коммерческий продукт, нужно четко понимать, как это позиционировать, придать какой-то интерес. И я думал: мне немножко уйти и быть таким закрытым и загадочным или, наоборот, открыться? В итоге все получилось спонтанно. Когда я слушал альбом, вспомнил: «Блин, я же забыл об этом подумать!» Получился я в песнях — открытый, позитивный и романтичный.
— Сколько ты потратил на альбом?
— Небольшие деньги для альбома.
— Когда блогеры выпускают что-то похожее, они думают в первую очередь про новые площадки, про охват, про монетизацию.
— Я же музыкальный артист и публикуюсь на всех площадках. Это не столько для заработка, сколько для удобства прослушивания. Лично я всю музыку слушаю на Apple Music, но кто-то любит «ВКонтакте», кто-то — «Яндекс.Музыку»… Хорошо, что альбом есть на всех музыкальных площадках. К тому же именно на дистрибьюции и реализации музыки через магазины артист зарабатывает не так много, и делать на этом акцент я не буду: это даже не второстепенный вопрос. Чего не скажешь про концерты — это уже совсем другой разговор.
— Ты планируешь давать концерты?
— Да, я бы хотел, но сначала мне нужно выпустить альбом.
— В промо альбома ты вкладываться будешь?
— О каких суммах идет речь?
— Пока не знаю, как это будет. Это мои личные деньги, у меня нет каких-то спонсоров и продюсеров. Все последние заработанные мной деньги уходили на альбом, и я во многом урезал себя, чтобы создавать музыку.
— Урезал в каком плане?
— В повседневном, бытовом. Я, конечно же, продолжаю ездить на такси: мне очень некомфортно в общественном транспорте. Но я могу уже меньше есть в ресторанах и больше дома. Конечно, это незначительные вещи… Но я знал, что мне нужно на альбом, и постоянно держал это в голове. Типа, нужно не покупать какую-то новую вещь, в которой нет надобности… Лучше куплю пачку пельменей, но вложу еще копеечку в свою музыку.
— Не последнюю роль во всем этом сыграла Лера Яскевич.
— Какие у вас с ней отношения?
— Многие приписывают вам роман.
— Да, есть такое. Я думаю, что все понимают: мы не те ребята, которые скрывали бы что-то от зрителей. Я считаю себя на сто процентов искренним блогером и говорю все, но сам выбираю это «все» для интернета, потому что у меня есть личная жизнь и что-то такое, о чем бы я не хотел рассказывать. Думаю, если бы у нас с Лерой были отношения, мы бы точно этого не скрывали. Но, видимо, мы хорошо смотримся вместе и всем нравимся, так что люди не перестают об этом писать. Это как часть сериала, когда ты смотришь на главных героев и хочешь, чтобы они были вместе.
Я могу сказать, что у нас с Лерой связь точно больше, чем у друзей. Она энергетическая, это какая-то искра. Мы родственные души. Но это не про отношения. Пока. Может быть. Не знаю.
— Вообще, есть мнение, что блогеры встречаются только с блогерами.
— Просто нас окружают люди с похожими интересами, поэтому, наверное, так происходит.
— Сложно заводить отношения человеку, который настолько публичен?
— Когда ты сам решаешь, что публично, а что нет, и контролируешь то, что происходит вокруг, никаких проблем нет.
— Тебе, например, понравилась девочка, и ты подходишь к ней познакомиться: «Привет, я Дима». А она тебе: «Да я знаю, кто ты».
— Если ты говоришь об этом, то это действительно непросто. Когда у человека есть какое-то заочное мнение о тебе, то это не всегда комфортно: хочется все-таки открываться для человека по-новому и знакомиться с ним с самого начала. Так же и в коллективе… Когда я поступал в колледж искусств, половина группы меня уже знала, и я чувствовал себя некомфортно, потому что знакомился с людьми, а они со мной — нет. У них уже было мнение обо мне, хотя я даже разговор не успел завести. Хотя из-за того, что в интернете я такой же, как в жизни, это редко бывает проблемой.
«Сейчас мой заработок нестабилен»
— Ты думал о своем будущем? Десять лет, двадцать…
— Я мыслю ощущениями, а не целями. Я ощущаю себя лет через десять счастливым, успешным человеком, профессионалом, музыкантом. Я бы очень хотел серьезно заняться этим. Но блог никуда не денется: все равно это часть меня, и я думаю, что мог бы изменить его на музыкальную тематику. Еще я бы хотел быть человеком, к мнению которого прислушиваются и считают авторитетом.
— А какие-то более прагматичные вещи? Свой дом, машина, семья…
— Вообще, в моей жизни все такие вещи происходят в результате стечения обстоятельств. Я не планирую, но уверен, что все это со временем придет ко мне за моим развитием и дальнейшим становлением. Бытовые вещи — это не в моих глобальных планах. Конечно, я бы хотел сдать на права, что-то еще купить, но я очень сконцентрирован на творчестве и хочу более уверенно стоять на ногах. Сейчас все-таки мой заработок нестабилен, и я еще чуть-чуть в поиске, потому что только начинаю заниматься альбомом и не знаю, как будет дальше: возможно, вся моя жизнь в будущем превратится в концертные туры. Либо я захочу больше времени посвятить фотографии и открою какие-то студии… Для этого главное сейчас — найти себя.
— Если бы ты сказал про нестабильный заработок среднестатистическому белорусу, он бы рассмеялся в ответ.
— Ну, это подразумевает, что я не могу точно знать, сколько получу, и планировать бюджет. Надо понимать, что все может оказаться не так, как ты хотел. Заработок может быть и совсем небольшим — зависит от того, есть ли удачные проекты с брендами.
— Тяжело быть блогером в Беларуси?
— Смотря что ты имеешь в виду. Почему именно в Беларуси?
— Потому что мы живем в этой стране.
— Блогер существует в интернете. Конечно, я еще и медийный человек и посещаю различные мероприятия, встречи, но часто приходится съездить и в Москву, и в другие города. Здесь комфортно, когда есть возможность часто куда-то уезжать. Я не знаю, как было бы, если бы я жил в Москве. Возможно, я бы вообще затерялся среди блогеров и вообще не понимал, что происходит. Здесь у меня налажена работа, контакты, я могу что-то запланировать и буду знать наверняка, как воплотить это на сто процентов. Хотя я бы хотел пару месяцев пожить в другой стране в качестве эксперимента для создания какого-то контента. Но Беларусь — мой дом, поэтому я здесь.