время любви дамы персонажи

Время любви, дамы!

История начинается в шэйрхаусе.
Героиня живет под одной крышей с шестерыми мужчинами и женщинами различных характеров.

‧ Любите фильмы и сериалы о любви
‧ Хотите влюбиться в роскошного мужчину.
‧ Хотите насладиться романтической драмой в приложении.
‧ Интересуетесь романтическими играми и отоме играми.
‧ Любите сёдзё-мангу и аниме.
‧ Любите романтические драмы.
‧ Хотите почувствовать трепет.
‧ Интересуетесь шэйрхаусами
‧ Хотите почитать историю о сложных взаимоотношениях.
‧ Хотитет прочитать фразы, способные растопить любое сердце.
‧ Приехали в большой город и не можете найти жилье.
‧ Имеете слабость к латино-американцам.

В свой 27-ой День Рождения Мию Ямабуки (имя можно изменить), подрабатывающая в баре, была потрясена призывом родителей скорее выйти замуж.
Это побудило ее совершить побег в большой город..

Так начинается ее новая жизнь в шэйрхаусе в окружении харизматичных личностей――

◇Масаки Муцу
Приветливый мужчина модельной внешности.
Популярен среди клиенток как харизматичный парикмахер.
Предварительная запись доступна не ближе, чем за три месяца.

◇Синго Игараси
Уравновешенный мужчина в очках.
Строг к себе и окружающим, не ладит с женщинами.
Работает адвокатом при госпитале на дому.

◇Какеру Миура
Внимательный, всегда готовый помочь нуждающемуся добрый молодой человек.
Каждый день занят на работе нейрохирурга.

◇Макото Хаэбару
Высокий яркий взрослый мужчина.
Не утруждается сдерживать свои порывы, в том числе и с женщинами.
Владелец шэйрхауса, также менеджер кафе.

Каждый персонаж имеет 10 эпизодов и 2 концовки.
Пролог и первые главы доступны бесплатно.
По хожу прохождения возникает возможность выбора, что влияет на уровень симпатии персонажа.
Постараемся произвести приятное впечатление идостичь Счастливого финала!

‧Бесплатное скачивание (есть платные части сценария)
‧Необходимое место на устройстве: более 110 МБ

Компания Hunex занимается разработкой игр разнообразных жанров под девизом «Мы принесем мечты, эмоции и отвагу многим людям».
Мы стараемся использовать полученные знания и технологии с целью разработки качественной продукции.

Известные работы
・アルカナ・ファミリア
・POSSESSION MAGENTA
・ぺろぺろ男子

Источник

Время любви, дамы‪!‬ 12+

HUNEX CO.,LTD.

Для iPad

Снимки экрана

Описание

История начинается в шэйрхаусе.
Героиня живет под одной крышей с шестерыми мужчинами и женщинами различных характеров.

‧ Любите фильмы и сериалы о любви
‧ Хотите влюбиться в роскошного мужчину.
‧ Хотите насладиться романтической драмой в приложении.
‧ Интересуетесь романтическими играми и отоме играми.
‧ Любите сёдзё-мангу и аниме.
‧ Любите романтические драмы.
‧ Хотите почувствовать трепет.
‧ Интересуетесь шэйрхаусами
‧ Хотите почитать историю о сложных взаимоотношениях.
‧ Хотитет прочитать фразы, способные растопить любое сердце.
‧ Приехали в большой город и не можете найти жилье.
‧ Имеете слабость к латино-американцам.

В свой 27-ой День Рождения Мию Ямабуки (имя можно изменить), подрабатывающая в баре, была потрясена призывом родителей скорее выйти замуж.
Это побудило ее совершить побег в большой город..

Так начинается ее новая жизнь в шэйрхаусе в окружении харизматичных личностей――

◇Масаки Муцу
Приветливый мужчина модельной внешности.
Популярен среди клиенток как харизматичный парикмахер.
Предварительная запись доступна не ближе, чем за три месяца.

◇Синго Игараси
Уравновешенный мужчина в очках.
Строг к себе и окружающим, не ладит с женщинами.
Работает адвокатом при госпитале на дому.

◇Какеру Миура
Внимательный, всегда готовый помочь нуждающемуся добрый молодой человек.
Каждый день занят на работе нейрохирурга.

◇Макото Хаэбару
Высокий яркий взрослый мужчина.
Не утруждается сдерживать свои порывы, в том числе и с женщинами.
Владелец шэйрхауса, также менеджер кафе.

Каждый персонаж имеет 10 эпизодов и 2 концовки.
Пролог и первые главы доступны бесплатно.
По хожу прохождения возникает возможность выбора, что влияет на уровень симпатии персонажа.
Постараемся произвести приятное впечатление идостичь Счастливого финала!

‧Бесплатное скачивание (есть платные части сценария)
‧Необходимое место на устройстве: более 110 МБ

Компания Hunex занимается разработкой игр разнообразных жанров под девизом «Мы принесем мечты, эмоции и отвагу многим людям».
Мы стараемся использовать полученные знания и технологии с целью разработки качественной продукции.

Известные работы
・アルカナ・ファミリア
・POSSESSION MAGENTA
・ぺろぺろ男子

Источник

Время любви, дамы!

Download Время любви, дамы! APK latest version Free for Android

Время любви, дамы! GAME description

Визуальная новелла с прсотым прохождением!

※ This is the Japanese version App of «Time to love, ladies!◆Love story of share-house»

История начинается в шэйрхаусе.
Героиня живет под одной крышей с шестерыми мужчинами и женщинами различных характеров.

‧ Любите фильмы и сериалы о любви
‧ Хотите влюбиться в роскошного мужчину.
‧ Хотите насладиться романтической драмой в приложении.
‧ Интересуетесь романтическими играми и отоме играми.
‧ Любите сёдзё-мангу и аниме.
‧ Любите романтические драмы.
‧ Хотите почувствовать трепет.
‧ Интересуетесь шэйрхаусами
‧ Хотите почитать историю о сложных взаимоотношениях.
‧ Хотитет прочитать фразы, способные растопить любое сердце.
‧ Приехали в большой город и не можете найти жилье.
‧ Имеете слабость к латино-американцам.

В свой 27-ой День Рождения Мию Ямабуки (имя можно изменить), подрабатывающая в баре, была потрясена призывом родителей скорее выйти замуж.
Это побудило ее совершить побег в большой город..

Так начинается ее новая жизнь в шэйрхаусе в окружении харизматичных личностей――

◇Масаки Муцу
Приветливый мужчина модельной внешности.
Популярен среди клиенток как харизматичный парикмахер.
Предварительная запись доступна не ближе, чем за три месяца.

◇Синго Игараси
Уравновешенный мужчина в очках.
Строг к себе и окружающим, не ладит с женщинами.
Работает адвокатом при госпитале на дому.

◇Какеру Миура
Внимательный, всегда готовый помочь нуждающемуся добрый молодой человек.
Каждый день занят на работе нейрохирурга.

◇Макото Хаэбару
Высокий яркий взрослый мужчина.
Не утруждается сдерживать свои порывы, в том числе и с женщинами.
Владелец шэйрхауса, также менеджер кафе.

Каждый персонаж имеет 10 эпизодов и 2 концовки.
Пролог и первые главы доступны бесплатно.
По хожу прохождения возникает возможность выбора, что влияет на уровень симпатии персонажа.
Постараемся произвести приятное впечатление идостичь Счастливого финала!

‧Бесплатное скачивание (есть платные части сценария)
‧Необходимое место на устройстве: более 110 МБ

Компания Hunex занимается разработкой игр разнообразных жанров под девизом «Мы принесем мечты, эмоции и отвагу многим людям».
Мы стараемся использовать полученные знания и технологии с целью разработки качественной продукции.

Известные работы
・アルカナ・ファミリア
・POSSESSION MAGENTA
・ぺろぺろ男子

Источник

Время любви, дамы! v1.0.2

Время любви, дамы – это приключенческая игра про роман одной пары в университете. Они отправляются в Токио на экскурсию и начинается самое интересное. Перед парой возникает ряд задач, которые они могут решить или нет. Игрок сам сочиняет историю, от этого зависит финал.

Главным героем выступает парень Сано, который учиться на втором курсе университета. Он влюблен в девушку Масаки, которая младшего его. Вместе они ходят на кружок рисования, есть другие общие интересы.

Игрок может направить главных героев на танцы или карате. Самое интересное, что можно выбирать круг общения. В группе есть забияки, хулиганы, романтики и заучки. История зависит от того, к кому примкнет Масаки и Сано. На самом деле у них могут быть разные друзья. Очень интересно читать комментарии знакомых по поводу отношений героев. Иногда они дают дельные советы, порой просто пытаются проверить чувства влюбленных. Когда дело доходит до экскурсии, приходится вместе пройти небольшой квест.

Он состоит из маленьких логических задачек. При перемещении значков удается искать предметы. Главная пара работает сообща, но у каждого свое маленькое задание. Если кто-то хуже справляется с ним, то огорчает партнера. В идеале нужно вместе проходить квесты или заваливать все подряд. Задачи отличаются по сложности, поэтому друзья всеравно будут подмечать недостатки.

На экскурсии герои знакомятся с новыми людьми. Большим испытанием являются подставные встречи. Масаки вполне может уйти к другому. Для этого следует допустить сразу несколько ошибок. Все самое интересное, находится в диалогах. Кстати, действует мод на много денег. Герои постоянно проверяют друг друга, важно помнить, что говорилось ранее. Также не состыковки могут быть в датах. Герой должен помнить про дни рождения и знаменательные дни.

Источник

Эволюция женских образов в русской литературе

Межу мудрецами был чудак:
«Я мыслю, — пишет он, — итак,
Я несомненно существую».
Нет! любишь ты и потому
Ты существуешь, — я пойму
Скорее истину такую.

С доисторических времён женщина стала объектом «мужского искусства». Об этом нам говорят так называемые «венеры» — каменные фигурки беременных женщин с большой грудью. Литература долгое время и оставалась мужской, потому что писали-то о женщинах, пытаясь передать их образ, сохранить то ценное, что есть и что видел мужчина в женщине. Женщина была и является до сих пор предметом культа (от древних мистерий и до христианского почитания Девы Марии). Улыбка Джоконды продолжает волновать умы мужчин.

В нашей работе мы рассмотрим ряд литературных женских образов, рассмотрим их самостоятельный художественный мир и отношение автора к ним. Произвольность выбора той или иной героини объясняется желанием дать контраст, заострить эротические парадигмы отношения автора-мужчины.

В этом вступлении хочется заметить ещё одну вещь. Образ женщины зачастую является отчуждением от самой женщины. Так средневековые трубадуры пели гимны совсем мало им знакомым Дамам сердца. Но и сила действительной любви должна иметь в себе нечто художественное. Отто Вейнингер писал, что образ женщины в искусстве красивее самой женщины, поэтому и нужен элемент обожания, мечты и сознание симпатии любимой женщины. Женщина часто делает из себя произведение искусства, и красоту эту нельзя объяснить. «Почему та женщина красива?» — как-то спросили у Аристотеля, на что великий философ ответил в том ключе, что красота очевидна (к сожалению до нас не дошло сочинение Аристотеля «О любви»).

И ещё. В философии сложилось несколько концепций эротической любви. Если Владимир Соловьёв говорит о любовном отношении к женщине-личности, то такие писатели как, например, Василий Розанов, видели в женщине лишь объект полового влечения и образ матери. С двумя этими линиями мы ещё столкнёмся при нашем анализе. Естественно две эти противоречивые концепции не противоречат, но и объединить их нельзя в силу условности анализа (разделения на элементы) самого полового чувства. С другой стороны важны ещё два мнения, важны мнения двух других великих русских философов. Так Иван Ильин говорит, что жить без любви просто невозможно, и что любить надо не просто милое, а именно хорошее, а в хорошем найдётся и милое. Николай Бердяев же, продолжая линию Владимира Соловьёва, говорит, что красота женщины и её свобода в её — женской — личности.

Таким образом мы переходим к двум примерам до-пушкинской литературы.

Первая часть.
1.
Плачь Ярославны и Светланы.
В «Слове о полку Игореве» есть одна из наиболее поэтических частей: «Плач Ярославны». Датируется эта часть (как и всё произведение) XII веком. Хорошо подмечен образ Ярославны и на знаменитой картине Василия Перова, где «плач» — это молитва, самозабвенно обращённая в небо.

На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:

«. Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слезы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!»

Молодая жена ждёт мужа из военного похода. Она обращается к ветру, к солнцу, ко всей природе. Она верна и не представляет своей жизни без мужа. Но надежды на его возвращение нет.

Этот сюжет чем-то повторяется в «Светлане» В. А. Жуковского.

Как могу, подружки, петь?
Милый друг далёко;
Мне судьбина умереть
В грусти одинокой.

Светлана, ожидая жениха, видит сон, где жених её показан мертвецом. Однако проснувшись, она видит жениха целым и невредимым. Жуковский в конце баллады призывает не верить снам, а верить в Проведение.

И плач Ярославны, и грусть Светланы очень религиозны, они проникнуты молитвою, большой любовью. Жуковский вообще обогатил русскую культуру нравственными идеями.

«Это положительный тип, а не отрицательный, это тип положительной красоты, это апофеоз русской женщины…» Именно так интерпретирует Достоевский образ Татьяны Лариной.

Пушкин, чем-то внешне похожий на Жуковского (оба были кудрявы и носили бакенбарды), использовал два мотива «Светланы»: в «Метели» и во сне Татьяны
(«Евгений Онегин»). Из-за метели в одноимённой повести Пушкина девушка выходит замуж за чужого ей человека. Молчаливость Светланы Пушкин передаёт своей Татьяне. Светлане снится, как она попадает в метель. Татьяне снится, как её зимою уносит медведь, снится различная чертовщина, во главе которой председательствует любимый Онегин (мотив «бала у сатаны» появляется уже здесь). «Татьяна любит не шутя». Онегин не понял чувств юной Татьяны, но в то же время он и не хотел использовать этих чувств, о чём и читал перед Татьяной целую проповедь.

«Он не сумел отличить в бедной девочке законченности и совершенства и действительно, может быть, принял ее за «нравственный эмбрион». Это она-то эмбрион, это после письма-то ее к Онегину! Если есть кто нравственный эмбрион в поэме, так это, конечно, он сам, Онегин, и это бесспорно. Да и совсем не мог он узнать ее: разве он знает душу человеческую? Это отвлеченный человек, это беспокойный мечтатель во всю его жизнь». — Читаем мы в знаменитой пушкинской речи Достоевского 1880 года.

«. Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прощу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
И буду век ему верна».

Этой верностью, этим императивом и восхищается Пушкин. Ошибка Онегина в том, что он не понял женщину, как и многие другие герои русской литературы, как реальные мужчины не понимают женщин.

Владимир Набоков комментирует: «Татьяна как „тип“ (любимое словечко русской критики) стала матерью и бабушкой бесчисленных женских персонажей в произведениях многих русских писателей — от Тургенева до Чехова. Литературная эволюция превратила русскую Элоизу — пушкинское соединение Татьяны Лариной с княгиней N — в „национальный тип“ русской женщины, пылкой и чистой, мечтательной и прямодушной, стойкого друга и героической жены. В исторической действительности этот образ стал ассоциироваться с революционными чаяниями, в ходе последующих лет вызвавшими к жизни по крайней мере два поколения нежных, высокообразованных и притом невероятно отважных молодых русских дворянок, готовых жизнь отдать ради спасения народа от правительственного гнета. Немало разочарований поджидало эти чистые татьяноподобные души, когда жизнь сталкивала их с реальными крестьянами и рабочими, простые люди, которых они пытались образовывать и просвещать, им не верили и их не понимали. Татьяна исчезла из русской литературы и из русской жизни перед самой Октябрьской революцией, когда власть взяли в свои руки мужчины-реалисты в тяжелых сапогах. В советской литературе образ Татьяны был вытеснен образом её младшей сестры, ставшей теперь полногрудой, бойкой и краснощекой девицей. Ольга — это правильная девушка советской беллетристики, она помогает наладить работу завода, разоблачает саботаж, произносит речи и излучает абсолютное здоровье».

Лиза утопилась. А всё из-за смешения высоких чувств с какой-то невинною, но всё-таки похотью.

Татьяна Ларина и Анна Каренина.

В.В. Набоков в своих лекциях по русской литературе задавался вопросом: а как бы Пушкин воспринял «Анну Каренину» Льва Толстого?

Татьяна любит, но не смеет изменить. Анна же легко идёт на измену с Вронским. Её тяготит нелюбимый муж (и мужа и любовника зовут Алексеями). Анна бросает вызов лицемерному свету, где всё «тайно-блудливое» скрывается за условностями. Анна идёт до конца, разрывается между любовью к сыну и любовью к мужчине. «Русская госпожа Бовари», она доходит до смерти, до самоубийства. В мире «Евгения Онегина» и «Светланы» верность в браке воспевается. В мире романа «Анна Каренина» стоит полный разгул: «всё смешалось. »

«. С привычным тактом светского человека, по одному взгляду на
внешность этой дамы, Вронский определил ее принадлежность
к высшему свету. Он извинился и пошел было в вагон, но почувствовал
необходимость еще раз взглянуть на нее — не потому, что она была очень
красива, не по тому изяществу и скромной грации, которые видны были во
всей ее фигуре, но потому, что в выражении миловидного лица, когда она
прошла мимо его, было что-то особенно ласковое и нежное. Когда он оглянулся, она тоже повернула голову. Блестящие, казавшиеся темными от густых ресниц,
серые глаза дружелюбно, внимательно остановились на его лице, как будто она признавала его, и тотчас же перенеслись на подходившую толпу, как бы ища кого-то. В этом коротком взгляде Вронский успел заметить сдержанную оживленность, которая играла в ее лице и порхала между блестящими глазами и чуть заметной улыбкой, изгибавшею ее румяные губы. Как будто избыток чего-то так переполнял ее существо, что мимо ее воли выражался то в блеске взгляда, то в улыбке. Она потушила умышленно свет в глазах, но он светился против ее воли в чуть заметной улыбке. «

«Анна Каренина — женщина необычайно привлекательная и искренняя, но при этом несчастная, виноватая и жалкая. На судьбу героини значительно повлияли законы общества тех времен, трагическая разобщенность и непонимание в семье. Кроме того в основе романа лежат и народные нравственные представления о роли женщины. Анна не может быть счастливой, сделав несчастными других людей и нарушая законы нравственности и долга».

Татьяна не изменяет, а Анна изменяет. Почему? Потому что у Татьяны есть принципы морали, есть обида на Евгения. Татьяна религиозна, уважает мужа, уважает сам институт брака, взывает к чести и честности. Анна Каренина презирает мужа-чиновника и увлекается Вронским, она не религиозна, она видит всю условность светской морали, легко предаётся страстям и эмоциям, её замужество ничего для неё не значит. Тут две философии, два образа жизни: императив Канта снова встречается в битве с отношением к морали Ф. Ницше.

В «Евгении Онегине» и «Анне Карениной» есть примеры «любви, которая удалась»: это Ленский и Ольга, это Левин и Катя соответственно. В отличие от главных линий мы видим примеры и счастливые. Пушкин и Толстой рисуют нам по две картины: как должно и как не должно.

Татьяна продолжается в «тургеневской девушке», Анна находит общее с Катериной из «Грозы» Островского и с «дамой с собачкой» Чехова.

Тип так называемой «тургеневский девушки» выходит из идеального образа Татьяны Лариной. В книгах Тургенева это замкнутая, но тонко чувствующая девушка, которая, как правило, выросла на природе в глухом поместье (без тлетворного влияния светской и городской жизни), чистая, скромная и неплохо образованная.

«…Наталья Алексеевна [Ласунская], с первого взгляда могла не понравиться. Она ещё не успела развиться, была худа, смугла, держалась немного сутуловато. Но черты её лица были красивы и правильны, хотя слишком велики для семнадцатилетней девушки. Особенно хорош был её чистый и ровный лоб над тонкими, как бы надломленными посередине бровями. Она говорила мало, слушала и глядела внимательно, почти пристально, — точно она себе во всем хотела дать отчет. Она часто оставалась неподвижной, опускала руки и задумывалась; на лице её выражалась тогда внутренняя работа мыслей… Едва заметная улыбка появится вдруг на губах и скроется; большие темные глаза тихо подымутся…»

«Сцена в саду» между Онегиным и Татьяной в чём-то повторяется и в «Рудине». Оба мужчины показывают своё малодушие, в то время как девушки ждут и томятся сильной влюблённостью, Евгений надменно говорит о своей усталости, а Дмитрий Рудин признаётся, что не смеет идти против воли матери Натальи.
А вот портрет героини «Вешних вод»:

«В кондитерскую, с рассыпанными по обнаженным плечам темными кудрями, с протянутыми вперед обнаженными руками, порывисто вбежала девушка лет девятнадцати и, увидев Санина, тотчас бросилась к нему, схватила его за руку и повлекла за собою, приговаривая задыхавшимся голосом: «Скорей, скорей, сюда, спасите!» Не из нежелания повиноваться, а просто от избытка изумления Санин не тотчас последовал за девушкой – и как бы уперся на месте: он в жизни не видывал подобной красавицы. Она обернулась к нему и с таким отчаянием в голосе, во взгляде, в движении сжатой руки, судорожно поднесенной к бледной щеке, произнесла: «Да идите же, идите!» – что он тотчас ринулся за нею в раскрытую дверь».

«Нос у ней был несколько велик, но красивого, орлиного ладу, верхнюю губу чуть-чуть оттенял пушок; зато цвет лица, ровный и матовый, ни дать ни взять слоновая кость или молочный янтарь, волнистый лоск волос, как у Аллориевой Юдифи в Палаццо-Питти, – и особенно глаза, темно-cерые, с черной каемкой вокруг зениц, великолепные, торжествующие глаза, – даже теперь, когда испуг и горе омрачали их блеск… Санину невольно вспомнился чудесный край, откуда он возвращался… Да он и в Италии не встречал ничего подобного! Девушка дышала редко и неровно; казалось, она всякий раз ждала, не начнет ли брат ее дышать?»

А вот портрет Аси из одноимённой повести:

«Девушка, которую он назвал своей сестрой, с первого взгляда показалась мне очень миловидной. Было что-то своё, особенное, в складе её смугловатого, круглого лица, с небольшим тонким носом, почти детскими щечками и черными, светлыми глазами. Она была грациозно сложена, но как будто не вполне ещё развита. (…) Ася сняла шляпу; её черные волосы, остриженные и причесанные, как у мальчика, падали крупными завитками на шею и уши. Сначала она дичилась меня. (…) Я не видел существа более подвижного. Ни одно мгновение она не сидела смирно; вставала, убегала в дом и прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом: казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову. Её большие глаза глядели прямо, светло, смело, но иногда веки её слегка щурились, и тогда взор её внезапно становился глубок и нежен».

В повести «Первая любовь» мы видим любовный треугольник: тургеневская девушка, отец и сын. Обратный треугольник мы видим в «Лолите» Набокова: Гумберт, мать, дочь.
«Первая любовь» всегда оказывается несчастной.

В целом тургеневскую девушку можно коротко охарактеризовать так: молодая, то смеющаяся, то задумчивая, то спокойная, то равнодушная, — и постоянно привлекательная.

Девушка Тургенева целомудренна, её эмоциональность не есть эмоциональность Анны Карениной.

Соня Мармеладова, образы женщин Некрасова и Катерина из «Грозы» Островского.

Соня Мармеладова («Преступление и наказание» Достоевского) — блудница, но блудница кающаяся, искупающая свой грех и грех Раскольникова. Набоков не верил в этот образ.

«И вижу я, этак часу в шестом, Сонечка встала, надела платочек, надела бурнусик и с квартиры отправилась, а в девятом часу и назад обратно пришла. Тридцать целковых выложила. Ни словечка при этом не вымолвила. а взяла только. платок. накрыла им совсем голову и лицо и легла на кровать к стенке, только плечики да тело все вздрагивают. »

Читая Раскольникову Евангелие, легенду о воскрешении Лазаря, Соня пробуждает в его душе веру, любовь и раскаяние. “Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого”. Родион пришел к тому, к чему призывала его Соня, он переоценил жизнь и ее сущность, о чем свидетельствуют его слова: “Разве могут ее убеждения теперь не быть моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления по крайней мере. ”

Соня закрывает лицо, так как ей стыдно, стыдно перед собой и Богом. Поэтому она редко и домой приходит, только лишь за тем, чтобы отдать деньги, она смущается при встрече с сестрой и матерью Раскольникова, неловко чувствует себя даже на поминках родного отца, где ее так бессовестно оскорбили. Она раскаивается, но это раскаяние, к которому призывает текст Евангелия, недоступно Анне Карениной. Татьяна Пушкина и Светлана Жуковского религиозны, но греха себе не позволяют. Все поступки Сони удивляют своей искренностью, открытостью. Она не делает ничего для себя, все ради кого-то: мачехи, неродных братьев и сестры, Раскольникова.

Соня не принадлежит к касте «священных проституток», о которых говорит Розанов. Это блудница, всё-таки блудница, но никто из читателей не решится бросить в неё камень. Соня призывает Раскольникова к раскаянию, она согласна нести его крест, помочь придти к истине через страдание. У нас не вызывают сомнения ее слова, читатель уверен в том, что Соня последует всюду за Раскольниковым, везде и всегда будет вместе с ним. Но всё это не ясно, например, Владимиру Набокову. Он не верит ни в образ убийцы, нив образ блудницы. «Мы не видим» (Достоевский не описывает), как Соня занимается своим «ремеслом», такова логика отрицания Набокова образа Мармеладовой.

Более ясна христианская жертвенность «девушек Некрасова». Это жены декабристов, которые едут за супругами-революционерами в Сибирь. Эта девушка, которую бьют хлыстом на площади. Это страдающая, жалеющая любовь. Некрасов сострадает состраданию. Его муза — это женщина которую публично секут.

Некрасов и восхищается Женщиной:

Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц —

И видит всю несправедливость положения женщины в обществе:

«Дело в том, что характер Катерины, как он исполнен в «Грозе», составляет шаг вперед не только в драматической деятельности Островского, но и во всей нашей литературе. Он соответствует новой фазе нашей народной жизни, он давно требовал своего осуществления в литературе, около него вертелись наши лучшие писатели; но они умели только понять его надобность и не могли уразуметь и почувствовать его сущности; это сумел сделать Островский. Ни одна из критик на «Грозу» не хотела или не умела представить надлежащей оценки этого характера.
. Поприще, на котором Островский наблюдает и показывает нам русскую жизнь, не касается отношений чисто общественных и государственных, а ограничивается семейством; в семействе же кто более всего выдерживает на себе весь гнет самодурства, как не женщина? Какой приказчик, работник, слуга Дикого может быть столько загнан, забит, отрешен от своей личности, как его жена? У кого может накипеть столько горя и негодования против нелепых фантазий самодура? И в то же время кто менее ее имеет возможности высказать свой ропот, отказаться от исполнения того, что ей противно? Слуги и приказчики связаны только материально, людским образом; они могут оставить самодура тотчас, как найдут себе другое место. Жена, по господствующим понятиям, связана с ним неразрывно, духовно, посредством таинства; что бы муж ни делал, она должна ему повиноваться и разделять с ним бессмысленную жизнь. Находясь в подобном положении, женщина, разумеется, должна позабыть, что и она такой же человек, с такими же самыми правами, как и мужчина. Она может только деморализоваться, и если личность в ней сильна, то получить наклонность к тому же самодурству, от которого она столько страдала. Вообще — в женщине, даже достигшей положения независимого и con amore упражняющейся в самодурстве, видно всегда ее сравнительное бессилие, следствие векового ее угнетения: она тяжелей, подозрительней, бездушней в своих требованиях; здравому рассуждению она не поддается уже не потому, что презирает его, а скорее потому, что боится с ним не справиться: «Начнешь, дескать, рассуждать, а еще что из этого выйдет, — оплетут как раз», — и вследствие того она строго держится старины и различных наставлений, сообщенных ей какою-нибудь Феклушею.
Ясно из этого, что если уж женщина захочет высвободиться из подобного положения, то ее дело будет серьезно и решительно. домашние исправительные средства доброго старого времени и приведут-таки к покорности. Женщина, которая хочет идти до конца в своем восстании против угнетения и произвола старших в русской семье, должна быть исполнена героического самоотвержения, должна на все решиться и ко всему быть готова».

Катерина — это в чём-то и женщина поэзии Некрасова, если верить трактовке «Грозы» в статье Добролюбова «Луч света в тёмном царстве». Здесь Добролюбов пишет о революции, предсказывает появление феминизма:

«Таким образом, возникновение женского энергического характера вполне соответствует тому положению, до какого доведено самодурство в драме Островского. Оно дошло до крайности, до отрицания всякого здравого смысла; оно более чем когда-нибудь враждебно естественным требованиям человечества и ожесточеннее прежнего силится остановить их развитие, потому что в торжестве их видит приближение своей неминуемой гибели. Через это оно еще более вызывает ропот и протест даже в существах самых слабых. А вместе с тем самодурство, как мы видели, потеряло свою самоуверенность, лишилось и твердости в действиях, утратило и значительную долю той силы, которая заключалась для него в наведении страха на всех. Поэтому протест против него не заглушается уже в самом начале, а может превратиться в упорную борьбу».

Но Катерина не феминистка и не революционерка:

«Прежде всего вас поражает необыкновенная своеобразность этого характера. Ничего нет в нем внешнего, чужого, а все выходит как-то изнутри его; всякое впечатление перерабатывается в нем и затем срастается с ним органически. Это мы видим, например, в простодушном рассказе Катерины о своем детском возрасте и о жизни в доме у матери. Оказывается, что воспитание и молодая жизнь ничего не дали ей: в доме ее матери было то же, что и у Кабановых, — ходили в церковь, шили золотом по бархату, слушали рассказы странниц, обедали, гуляли по саду, опять беседовали с богомолками и сами молились. Выслушав рассказ Катерины, Варвара, сестра ее мужа, с удивлением замечает: «Да ведь и у нас то же самое». Но разница определяется Катериною очень быстро в пяти словах: «Да здесь все как будто из-под неволи!» И дальнейший разговор показывает, что во всей этой внешности, которая так обыденна у нас повсюду, Катерина умела находить свой особенный смысл, применять ее к своим потребностям и стремлениям, пока не налегла на нее тяжелая рука Кабанихи. Катерина вовсе не принадлежит к буйным характерам, никогда не довольным, любящим разрушать во что бы то ни стало. Напротив, это характер по преимуществу созидающий, любящий, идеальный».

Женщина XIX века многое должна была терпеть:

«В сумрачной обстановке новой семьи начала чувствовать Катерина недостаточность внешности, которою думала довольствоваться прежде. Под тяжелой рукою бездушной Кабанихи нет простора ее светлым видениям, как нет свободы ее чувствам. В порыве нежности к мужу она хочет обнять его, — старуха кричит: «Что на шею виснешь, бесстыдница? В ноги кланяйся!» Ей хочется остаться одной и погрустить тихонько, как бывало, а свекровь говорит: «Отчего не воешь?» Она ищет света, воздуха, хочет помечтать и порезвиться, полить свои цветы, посмотреть на солнце, на Волгу, послать свой привет всему живому, — а ее держат в неволе, в ней постоянно подозревают нечистые, развратные замыслы. Она ищет прибежища по-прежнему в религиозной практике, в посещении церкви, в душеспасительных разговорах; но и здесь не находит уже прежних впечатлений. Убитая дневной работой и вечной неволей, она уже не может с прежней ясностью мечтать об ангелах, поющих в пыльном столбе, освещенном солнцем, не может вообразить себе райских садов с их невозмущаемым видом и радостью. Все мрачно, страшно вокруг нее, все веет холодом и какой-то неотразимой угрозой: и лики святых так строги, и церковные чтения так грозны, и рассказы странниц так чудовищны. »

«О своем характере Катерина сообщает Варе одну черту еще из воспоминаний детства: «Такая уж я зародилась горячая! Я еще лет шести была, не больше, — так что сделала! Обидели меня чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно, — я выбежала на Волгу, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за десять. » Эта детская горячность сохранилась в Катерине; только вместе с общей возмужалостью прибавилась в ней и сила выдерживать впечатления и господствовать над ними. Взрослая Катерина, поставленная в необходимость терпеть обиды, находит в себе силу долго переносить их, без напрасных жалоб, полусопротивлений и всяких шумных выходок. Она терпит до тех пор, пока не заговорит в ней какой-нибудь интерес, особенно близкий ее сердцу и законный в ее глазах, пока не оскорблено в ней будет такое требование ее натуры, без удовлетворения которого она не может оставаться спокойною. Тогда она уж ни на что не посмотрит. Она не будет прибегать к дипломатическим уловкам, к обманам и плутням, — не такова она».

В итоге Добролюбов пишет:

Над женщиной довлело двойное ярмо, двойное крепостничество. В женщине видели рабыню быта, она была игрушкой в руках мужской похоти. Надо заметить, что Пушкин и Л. Толстой были большими бабниками, обидели немало простых русских женщин, обидели цинично, мерзко и лишь творчеством своим возможно лишь и искупили свою вину перед ними. (Например, в одном из писем Пушкин признаётся, что его «Чудное мгновенье» было лишь поводом для соблазнения Анны Керн. В «Сикстинской Мадонне» Рафаэля Л. Толстой видел лишь простую «девку, которая родила»).

Дело здесь не в подавление «женской сексуальности», а в том приниженном общем отношении, которое отводилось женщине. Здесь есть двойное отчуждение: отчуждение в идеальном образе, уподобление женщины ангелу, а с другой стороны её втаптывание в грязь «самодурами».

Философия Владимира Соловьёва и поэзия Александра Блока.

В своём цикле статей «Смысл любви» Владимир Соловьёв дал опровержение западным теориям (Шопенгауэр) половой любви. Русский философ показал, что необходимость продолжения рода, родовой инстинкт находится в обратном соотношении к любовному чувству (на примере восходящей лестницы в живом мире). Именно в половой любви он видел собственно саму любовь, то есть любовь между мужчиной и женщиной, поскольку она возможно только между равно любящими, является чем-то большем, чем дружба, любовь к Отечеству и материнская любовь. Любить может лишь личность, которая видит личность в другом, в предмете своего обожания. Эгоизм мужчин — это и есть непризнание личности в «любимой женщине». Онегин не видел личности в Татьяне, ни когда она открыла ему своё девичье сердце, ни в её замужестве. У Катерины из «Грозы» Островского, у Анны Карениной есть личность, но личность эта трагическая. Личность есть и у тургеневской девушки, и именно это наличие и пленяет.

А. Блок был женат на дочери Дмитрия Менделеева, которую боготворил. В своём творчестве поэт воспел в христианских тонах образ «Незнакомки». (Ср. известная «Незнакомка» И. Крамского).

…И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

24 апреля 1906 года.

Появление «незнакомки» и конец стихотворения привязаны к алкоголю. Это видение пьяного.
Само явление «Незнакомки» говорит нам, что мужчина ничего не знает о женщине, не знал и не способен её познать, что женщина есть священная тайна. Это мистическое отношение к женщине, тоже отчуждённое.

И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнешь, тоскуя и любя.
Вл. Соловьев

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо,
И молча жду,— тоскуя и любя.

Весь горизонт в огне, и близко появленье,
Но страшно мне: изменишь облик Ты,
И дерзкое возбудишь подозренье,
Сменив в конце привычные черты.

О, как паду — и горестно, и низко,
Не одолев смертельные мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность близко.
Но страшно мне: изменишь облик Ты.
Блок — рыцарь Прекрасной Дамы. Христианский рыцарь. Часто он обращается к Богу через призму философии Владимира Соловьёва. Но есть и место мистике, суеверию, ворожбе. Любовь снова, как это было у Жуковского, зарывается между языческой мистикой и христианской истиной.
2.

Есенин и Маяковский.

Есенин тоже склонен в мистицизму. Так в образе русской берёзы он видит девушку. «Как жену младую целовал берёзку». Или вот:

Зелёная причёска,
Девическая грудь.
О тонкая берёзка,
Что загляделась в пруд?

Что шепчет тебе ветер?
О чём звенит песок?
Иль хочешь в косы-ветви
Ты лунный гребешок?

Открой, открой мне тайну
Твоих древесных дум,
Я полюбил печальный
Твой предосенний шум.

И мне в ответ берёзка:
«О любопытный друг,
Сегодня ночью звёздной
Здесь слёзы лил пастух.

И так, вздохнувши глубко,
Сказал под звон ветвей:
«Прощай, моя голубка,
До новых журавлей».

В то же время Есенин любит какую-то восточную тайну о женщине:

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.

Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Есенин — хулиган, точнее даёт образ хулигана, которого только и может спасти женская любовь.

Из цикла «ЛЮБОВЬ ХУЛИГАНА»
* * *
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь — как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось петь и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Современник Блока и Есенина, Владимир Маяковский замечает, что в отношении с женщиной, мужчина превращается в «облако в штанах». Надежды Маяковского связаны с «будущим коммунистическим миром», с торжеством марксизма-ленинизма. Но это оказывается лишь сменой вывески: «новая женщина» ищет фасон с «серпом и молотом» в угоду новой моде.

Люблю (Взрослое)
Владимир Маяковский

У взрослых дела.
В рублях карманы.
Любить?
Пожалуйста!
Рубликов за сто.
А я,
бездомный,
ручища
в рваный
в карман засунул
и шлялся, глазастый.
Ночь.
Надеваете лучшее платье.
Душой отдыхаете на женах, на вдовах.
Меня
Москва душила в объятьях
кольцом своих бесконечных Садовых.
В сердца,
в часишки
любовницы тикают.
В восторге партнеры любовного ложа.
Столиц сердцебиение дикое
ловил я,
Страстною площадью лёжа.
Враспашку —
сердце почти что снаружи —
себя открываю и солнцу и луже.
Входите страстями!
Любовями влазьте!
Отныне я сердцем править не властен.
У прочих знаю сердца дом я.
Оно в груди — любому известно!
На мне ж
с ума сошла анатомия.
Сплошное сердце —
гудит повсеместно.
О, сколько их,
одних только вёсен,
за 20 лет в распалённого ввалено!
Их груз нерастраченный — просто несносен.
Несносен не так,
для стиха,
а буквально.

Появляется любовь обывательская, «похоть без любви». «Лодка любви» не только о быт разбивается. Любовь разбивается вместе с падением нравов. Гротескный вариант падения нравов в «новом мире» показывает в «МЫ» Замятин. На половую связь там дают билеты-талоны. Рожать женщинам нельзя. Люди носят не имена, не ласковые женские имена, например, а номера.

Феномен Александра Грина.

Ассоль — это скандал в русской литературе. «Алые паруса» коммунизма окрасились в романтический цвет. Установка на то, чтобы добиваться мечты «своими руками» правильна. Но должна ли Ассоль ждать своего Грэя? За эту любовь, за эту романтику в Грина кидают камнями и даже ненавидят. Романтическая, юная мечта о любви, однако, не обнаруживает в себе ничего плохого. В пошлом мире, в мире разврата, в мире бездуховном героини Александра Грина несут правду о любви. Это только проект любви, проект любви, какую описывал и Владимир Соловьёв. Над Ассоль смеются, но вера спасает её. Грэй всего лишь исполнил её желание, а не просто явился из ниоткуда. Он первым полюбил Ассоль и ради неё нанял полотно алого цвета на паруса своего корабля «Секрет». Женщина Грина романтична и целомудренна
«Бегущая по волнам» более сложное произведение. Главный герой пускается в погоню за некой Биче Саниэль, но в итоге оказывается в объятьях Дэзи — весёлой девушки, которая тоже верит в «бегущую по волнам». Это Христос ходил по волнам. Это тайна. Таинство, вера — вот что объединяет героев и героинь феерий Грина. Вера в мечту нужна человеку. «Любовь возможна в реальности», а не «счастье было так возможно». Грин и его произведения свидетельствуют о гражданстве мира, разрыв с русской традицией. Гриневский стал Грином. Вопрос о верности женщины вообще не ставится, не ставится вопрос и о самой сексуальности. Александр Грин — это рыцарь Прекрасной Дамы в ХХ веке. Непонятый, он так и остался почти сказочником. Но идеалы, которые он излагает бесспорно полезны юношеству.

Советская женщина в советской литературе.

Но у Бунина другие заслуги. Это певец осени, конца жизни, конца любви. При нём началась ужасная Первая мировая война и крах дома Романовых, гибель старой России, гибель «Святой Руси» и воцарение «рэсэфэсэра». Как скорбит женщина произведений Бунина? «Зарыдать мне или запеть во весь голос?» —
признается героиня рассказа «Холодная осень». Тут ли не плачь Ярославны? Россия постоянно воюет в своей истории и современности, и плачут, плачут напевно русские женщины: «Девушки плачут, девушкам сегодня грустно».
Моменты любви, истинной любви — это то, ради чего стоит жить. Жизнь и измеряется такими моментами. Жизнь человека коротка и без любви бессмысленна («Господин из Сан-Франциско»). Это не обязательно что-то сексуальное, но что-то ласковое, что-то чувствительное. Весна и осень равнозначны. Прошлые мгновения любви — это «. то волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что называется прошлым».

Любовь — непостижима, она таинственна, она в лунном свете, она в природе, которую воспел Фет, она в молчании, которую воспел Тютчев. Семён Франк пишет, что одинаково непостижимы небесные высоты и содомские бездны. И всё это относится к любви. На одной чаще весов идеал Грина, вера в «настоящую любовь», вера в любовную месту, влюблённость, а с другой — содомские глубины, до которых доходят герои Достоевского. Ангел любви и бес разврата всегда сражаются за каждую душу человека: и мужчины и женщины, в первую очередь женщины.

И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один.
Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.

Мастер и Маргарита.

7.
Счастливые пары: Ассоль и Грэй, Мастер и Маргарита.
Верим ли мы в счастье Грэя и Ассоль? Подростками мы все верили Грину. Но возможна ли такая и реальности. Владимир Набоков, критикуя Фрейда, говорит, что именно поэзия формирует сексуальность, а не сексуальность — поэзию. Да, быть может, эти счастливые истории и невозможны, но они дают нам идеал, пример. «Алые паруса» — это кантовский категорический императив русской любовной литературы. Мужчина — это не принц на коне, мужчина — это тот, кто способен из любви воплотить женскую мечту о счастье.
Мастер и Маргарита счастливы в другом плане. Им недоступен Свет Любви, это не светлая история. Они получают лишь покой. Им недоступно христианское таинство брака, они не знают подлинной канонической истории Христа, Иешуа — только философ для них. Тем более, что центральное место в этом «апокрифе» отведено Пилату, простому римскому бюрократу, который так сильно сыграл в священной истории человечества.
Протест вызывают пошлые эстрадные песенки про любовь Мастера и Маргариты, про Грэя и Ассоль. Именно массовая культура убивает тот смысл, который несёт любовь у этих пар. М. Булгаков видел падение «Святой Руси», его «апокриф» стал евангельским ветерком для советской интеллигенции. Атеистическая власть, ставившая памятники Иуде, стремится в своём векторе к точке, обратной божественному, к точке сатанинской. Воланд и вся его свита явились в Москву, как большевики явились, чтобы «взять власть». Безбожие первых лет советской власти и позволяет Воланду так разгуляться.
Но почему сатана — это обязательно мужчина? В рассказе В.В. Набокова «Сказка» сатана приобретает женское лицо, искушает героя возможностью провести ночь сразу с дюжиной женщин. Ведьма-Маргарита продолжает традиции «панночки» из «Вия» Гоголя и других его малороссийских героинь.

Девочки Достоевского и Набокова. Вопрос о возрасте в любви.

Теперь поговорим о маленьких женщинах — о девочках — в русской литературе. Так ясно и отчётливо мы сравним Лолиту Набокова и Матрёшу Достоевского. А потом рассмотрим девочку из страны Советов.

«Она была белобрысая и весноватая, лицо обыкновенное, но в нем много детского и тихого, чрезвычайно тихого».

Вот как описывается само преступление:

«У меня стало сильно биться сердце. Я встал и начал к ней подходить. У них на окнах стояло много герани и солнце очень ярко светило. Я тихо сел подле на полу. Она вздрогнула и сначала неимоверно испугалась и вскочила. Я взял ее руку и поцеловал, принагнул ее опять на скамейку и стал смотреть ей в глаза. То, что я поцеловал ей руку, вдруг рассмешило ее, как дитя, но только на одну секунду, потому что она стремительно вскочила в другой раз и уже в таком испуге, что судорога прошла по лицу. Она смотрела на меня до ужаса неподвижными глазами, а губы стали двигаться, чтобы заплакать, но всё-таки не закричала. Я опять поцеловал у ней руку и взял ее к себе на колени. Тут вдруг она вся отдернулась и улыбнулась как от стыда, но какою-то кривою улыбкой. Всё лицо ее вспыхнуло стыдом. Я что-то всё ей шептал и смеялся. Наконец, вдруг случилась такая странность, которую я никогда не забуду и которая привела меня в удивление: девочка обхватила меня за шею руками и начала вдруг ужасно целовать сама. Лицо ее выражало совершенное восхищение».

На всё это девочка потом скажет: «Бога убила». А вот, как она после «этого» будет смотреть на Ставрогина: «Никого, кроме Матрещи, не было. Она лежала в каморке за ширмами на материной кровати, и я видел, как она выглянула; но я сделал вид, что не замечаю. Все окна были отворены. Воздух был тепл, было даже жарко. Я походил по комнате и сел на диван. Всё помню до последней минуты. Мне решительно доставляло удовольствие не заговаривать с Матрешей. Я ждал и просидел целый час, и вдруг она вскочила сама из-за ширм. Я слышал, как стукнули ее обе ноги об пол, когда она вскочила с кровати, потом довольно скорые шаги, и она стала на пороге в мою комнату. Она глядела на меня молча. В эти четыре или пять дней, в которые я с того времени ни разу не видал ее близко, действительно очень похудела. Лицо ее как бы высохло, и голова, наверно, была горяча. Глаза стали большие и глядели на меня неподвижно, как бы с тупым любопытством, как мне показалось сначала. Я сидел в углу дивана, смотрел на нее и не трогался. И тут вдруг опять я почувствовал ненависть. Но очень скоро заметил, что она совсем меня не пугается, а, может быть, скорее в бреду. Но она и в бреду не была. Она вдруг часто закивала на меня головой, как кивают, когда очень укоряют, и вдруг подняла на меня свой маленький кулачок и начала грозить им мне с места. Первое мгновение мне это движение показалось смешным, но дальше я не мог его вынести: я встал и подвинулся к ней. На ее лице было такое отчаяние, которое невозможно было видеть в лице ребенка. Она всё махала на меня своим кулачонком с угрозой и всё кивала, укоряя».

Далее Ставрогу снится сон про райский остров будто бы с картины Клода Лоррена, «Ассис и Галатея». Этот сон ясно предвосхищает мечты набоковского Гумберта об острове, где живут одни нимфетки (См. о Набокове далее). Таков сон Ставрогина: «Это — уголок греческого архипелага; голубые ласковые волны, острова и скалы, цветущее прибрежье, волшебная панорама вдали, заходящее зовущее солнце — словами не передашь. Тут запомнило свою колыбель европейское человечество, здесь первые сцены из мифологии, его земной рай. Тут жили прекрасные люди! Они вставали и засыпали счастливые и невинные; рощи наполнялись их веселыми песнями, великий избыток непочатых сил уходил в любовь и в простодушную радость. Солнце обливало лучами эти острова и море, радуясь на своих прекрасных детей. Чудный сон, высокое заблуждение! Мечта, самая невероятная из всех, какие были, которой всё человечество, всю свою жизнь отдавало все свои силы, для которой всем жертвовало, для которой умирали на крестах и убивались пророки, без которой народы не хотят жить и не могут даже и умереть. Всё это ощущение я как будто прожил в этом сне; я не знаю, что мне именно снилось, но скалы, и море, и косые лучи заходящего солнца — все это я как будто еще видел, когда проснулся и раскрыл глаза, в первый раз в жизни буквально омоченные слезами. Ощущение счастья, еще мне неизвестного, прошло сквозь сердце мое даже до боли». Отец Тихон говорит Ставрогину: «Но более великого и более страшного преступления, как поступок ваш с отроковицей, разумеется, нет и не может быть». И чуть ранее: «Я пред вами ничего не утаю: меня ужаснула великая праздная сила, ушедшая нарочито в мерзость.».
Бердяева восхищает образ Ставрогина. Но в нашем разговоре важен один вопрос: почему такие подонки, как Ставрогин, так нравятся женщинам? Так Лолите нравится порнограф Куильти, хотя его мерзопакость в сотни раз больше, чем у Гумберта.

Набоков не любил Достоевского за «небрежение словом». Набоков нам даёт свою Матрёшу.

Но при разговоре о Владимире Владимировиче Набокове (1899-1977) всегда возникает вопрос, русский он писатель или американский, потому что писал он на двух языках (это не считая французского). Набоков — это человек уровня людей Возрождения: писатель всех жанров и стилей, всех видов литературы, исследователь бабочек, умелый шахматист и составитель шахматных задач. Он — человек глобального масштаба. Он и русский, и американский писатель. Но, спросят меня, «Лолита» — это же англоязычное произведение Набокова. Да, но перевод на русский язык сделал сам автор, причём многое изменилось в переводе (пропал целый абзац), так что перевод «Лолиты» на русский — относится к русской литературе. Зачем был такой перевод? — Чтобы советские и постсоветские пошляки не убили бы роман, где торжествует по словам автора «высокоморальная мораль».

В постскриптуме к русскому изданию Набоков пишет: «Утешаюсь, во-первых, тем, что в неуклюжести предлагаемого перевода повинен не только отвыкнувший от родной речи переводчик, но и дух языка, на который перевод делается. За полгода работы над русской «Лолитой» я не только убедился в пропаже многих личных безделушек и невосстановимых языковых навыков и сокровищ, но пришёл и к некоторым общим заключениям по поводу взаимной переводимости двух изумительных языков».

Главу «У Тихона» запретили. «Лолита» тоже была под запретом и до сих пор вызывает вопросы. Набоков же защищал свой роман «до последней капли чернил».

Какое сделал я дурное дело,
и я ли развратитель и злодей,
я, заставляющий мечтать мир целый
о бедной девочке моей?

О, знаю я, меня боятся люди,
и жгут таких, как я, за волшебство,
и, как от яда в полом изумруде,
мрут от искусства моего.

Но как забавно, что в конце абзаца,
корректору и веку вопреки,
тень русской ветки будет колебаться
на мраморе моей руки.

(Пародия Набокова на «Нобелевскую премию» Пастернака).

«Беспризорная девочка, занятая собой мать, задыхающийся от похоти маньяк — все они не только красочные персонажи единственной в своём роде повести; они, кроме того, нас предупреждают об опасных уклонах; они указывают на возможные бедствия. «Лолита» должна бы заставить нас всех — родителей, социальных работников, педагогов — с вящей бдительностью и проницательностью предаться делу воспитания более здорового поколения в более надёжном мире». — Так завершает свою рецензию на роман вымышленный доктор философии Джон Рэй.

«Лолита» — это исповедь, как и листовка Ставрогина. «Лолита» — покаяние, предупреждение. Гумберт Гумберт — это псевдоним, взятый из истории христианской церкви. Именно Гумберт Сильва-Кандидский был повинен в том, что католичество отделилось от православия.

Вот как начинается сама покаянная повесть, вот как преподносит нам Лолиту Гумберт:

«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та.
Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда: Лолита».

А вот, как она явилась ему самому:

В фильмах С. Кубрика и Э. Лайна хорошо показан этот момент — момент, как Гумберт впервые увидел Лолиту. Через тёмные очки она взглянула на него.

Но Гумберт ещё не отличает личности Лолиты от придуманной им мечты о нимфетке: «А теперь хочу изложить следующую мысль. В возрастных пределах между девятью и четырнадцатью годами встречаются девочки, которые для некоторых очарованных странников, вдвое или во много раз старше них, обнаруживают истинную свою сущность — сущность не человеческую, а нимфическую (т. е. демонскую); и этих маленьких избранниц я предлагаю именовать так: нимфетки». И Далее:
«Читатель заметит, что пространственные понятия я заменяю понятиями времени. Более того: мне бы хотелось, чтобы он увидел эти пределы, 9—14, как зримые очертания (зеркалистые отмели, алеющие скалы) очарованного острова, на котором водятся эти мои нимфетки и который окружён широким туманным океаном. Спрашивается: в этих возрастных пределах все ли девочки — нимфетки? Разумеется, нет. Иначе мы, посвящённые, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты, давно бы сошли с ума. Но и красота тоже не служит критерием, между тем как вульгарность (или то хотя бы, что зовётся вульгарностью в той или другой среде) не исключает непременно присутствия тех таинственных черт — той сказочно-странной грации, той неуловимой, переменчивой, душеубийственной, вкрадчивой прелести, — которые отличают нимфетку от сверстниц, несравненно более зависящих от пространственного мира единовременных явлений, чем от невесомого острова заворожённого времени, где Лолита играет с ей подобными». Остров, море, которое Ставрогин взял с картины Клода Лоррена, «Ассис и Галатея».

За абстрактным понятием нимфетки теряется живой, реальный человек —Лолита. Гумберт зачарован, Гумберт погрузил себя в собственную мифологию. Лишь в конце романа он скажет, что Лолита, уже переставшая быть нимфеткой, самое прекрасное существо на этом свете или то, которое лишь можно помыслить (мечтать увидеть) на том.

Отношения Гумберта и Лолиты чем-то похожи на обычные обыденные отношения. Мужчина покупает своей женщине всё, что она только пожелает. При этом женщина может и не любить «своего спонсора». Но тут проблема другая: девочке некуда больше идти, и она сбегает при первой же возможности. «Любовь не может быть только физической, иначе она эгоистична, а следовательно, греховна». Лолита — лишь услада для Гумберта, выход для его похоти. Он использует маленькую девочку как вещь, как тряпку, но и поклоняется её как идолу, идолу своего культа «нимфеток».

Набоков всю жизнь боролся с «тоталитарным половым мифом» психоаналитиков школы Фрейда, которого писатель ненавидел. В своей статье «Что всякий должен знать?» Набоков иронизирует над тем, что из «венского шарлатана» сделали пример доброго доктора. Набоков видел то моральный упадок, тот разврат, ту половую распущенность, которую несёт теория Фрейда. Именно по фрейдистам в первую очередь бьёт «Лолита», где все интенции психоанализа называются «либидобелибердой».

Но развратители были во все времена. Это чувствовал, например, Крылов, которого Набоков очень ценил:

Конечно, нам уже не воскресить чувств бедной Лизы к Эрасту, но выход должен быть найден. С институтом семьи и брака разрушается и сама любовь, разрушается демографическая структура общества. Снижается рождаемость, русский народ, оторвавшийся от корней и культуры, вымирает. Но наш багаж, наш литературный капитал, как царских времён, так и советских, русско-зарубежный, весь этот клад должен быть впитан и переосмыслен в рамках современности и с мыслями о будущности.

Положение женщины в обществе изменилось кардинально за XIX-XX века. Это нашло своё отражение в русской художественной литературе, которая как раз в это же время и расцвела. Статус женщины в обществе шёл параллельно эволюции женского образа. Литература влияла на социум, а социум влиял на литературу. Этот взаимозависимый, амбивалентный процесс не прекратился и в наши дни. Живые мужчины-писатели с большим интересом пытались выяснить ту тайну, которая несёт женщина, искали пути, по которым идёт женщина, пытались угадать, что она хочет. Несомненно, что русская литература со своими женскими образами повлияла на формирования нового статуса женщины, её освобождение и сохранила её — женщины — достоинство. Но эволюция женских образов — это не прямая линия, но это возможность взглянуть на разных женщин под разными углами. Каждый мужчина-писатель, пишущий о женщине — это Пигмалион, который вызывает к жизни множество Галатей. Это живые образы, в них можно влюбляться, с ними можно плакать, можно восхищаться той эротикой, которой они обладают. Мастера русской прозы, поэзии и драматургии вывели образы героических женщин, в таких можно заведомо влюбиться.

Пишет Набоков о своей Лолите. Девушки А. Грина вызывают восхищение своей смелостью и верой в мечту, Героини Бунина прельщают в эротическом смысле, в живой девушке хочется видеть тургеневский тип, а война не страшна, если женщина рядом.

Все мы — мужчины и женщины — ищем счастье в любви друг к другу, один пол восхищается другим. Но возникают ситуации — внешние и внутренние, — когда любовь не может найти себе выхода. Такие ситуации и рассматривает русская классическая литература, предлагает решения этих ситуаций. Непонимание между полами может быть найдено за чтением русских классиков. Литература — это повод для знакомства и беседы, обсуждая художественные образы, выявляется эротическая позиция самого человека, будь то мужчина-читатель или читатель-женщина. Отношение к полу, любви, к браку и семье — это одно из самых важных составляющих мировоззрения отдельного человека и идеологии общества. Общества, где любви нет, где малая рождаемость, где нет маячков и звёзд, по которым ориентирует себя человек в любви, там торжествует разврат и зло. Общества, где есть большие семьи, где любовь — это ценность, где мужчины и женщины понимают друг друга, а не используют во имя своих похотливых аппетитов, там — расцвет этого общества, там и культура, там и литература, ведь, как я отметил выше, литература о любви и реальная любовь идут рука об руку.

Так будем же любить, будем постигать таинство брака, будем восхищаться нашими женщинами! Пусть больше рождается детей, пускай пишутся новые серьёзные книги о любви, пусть волнуют душу новые образы!

Источник