воскресенье толстой история создания
810,Воскресенье (краткое содержание) (видео)
У этого термина существуют и другие значения, см. Воскресение.
«Воскресе́ние» — последний роман Льва Николаевича Толстого, написанный им в 1889—1899 годах.
Роман почти сразу после публикации был переведён на основные европейские языки. Подобный успех во многом объяснялся остротой выбранной темы (судьба соблазнённой и брошенной офицером девушки, чувство вины перед которой впоследствии становится поводом изменения жизней их обоих) и колоссальным интересом к творчеству Толстого, который не печатал романов после «Войны и мира» и «Анны Карениной».
Основные персонажи романа
История создания
Роман «Воскресение» писался автором в 1889—1890, 1895—1896, 1898—1899 годах. Три раза по году, с перерывами. Изначально произведение писалось под названием «Коневская повесть», потому что в июне 1887 года Анатолий Фёдорович Кони рассказал при Толстом историю о том, как один из присяжных заседателей во время суда узнал в обвиняемой в краже проститутке ту женщину, которую он когда-то соблазнил. Эта женщина носила фамилию Кони и была проституткой самого низкого разряда с изуродованным болезнью лицом. Но соблазнитель, вероятно когда-то любивший её, решил на ней жениться и много хлопотал. Подвиг его не получил завершения: женщина умерла в тюрьме.
Трагичность положения полностью отражает сущность проституции и отдельно напоминает рассказ Ги де Мопассана «Порт» — любимый рассказ Толстого, который он перевёл, назвав «Франсуаза»: матрос, приехав из дальнего плавания, в порту нашёл публичный дом, взял женщину и узнал в ней сестру только тогда, когда она начала его расспрашивать, не видал ли он в море такого-то матроса, и назвала ему его собственное имя.
Впечатлённый всем этим, Лев Толстой попросил Кони отдать тему ему. Он начал развертывать жизненную ситуацию в конфликт, и эта работа заняла несколько лет писательского труда и одиннадцать лет раздумий.
Толстой, работая над романом, в январе 1899 года посещал надзирателя Бутырской тюрьмы И. М. Виноградова и расспрашивал его о тюремном быте. В апреле 1899 года Толстой приехал в Бутырскую тюрьму, чтобы пройти с отправляемыми в Сибирь осуждёнными путь до Николаевского вокзала, а затем изобразил этот путь в романе. Когда роман начал печататься, Толстой принялся за его переработку и буквально за ночь до публикации очередной главы «не унимался: раз начав дописывать, он не мог уже остановиться; чем дальше он писал, тем больше увлекался, часто переделывал написанное, менял, вычёркивал…»
Полный рукописный фонд романа превышает 8000 листов. Для сравнения, рукопись романа Флобера «Госпожа Бовари», который он писал 5 лет, составляет 1788 откорректированных страниц (в окончательном варианте 487 страниц).
Толстой «Воскресение» очень краткое содержание
Толстой Воскресенье краткое содержание для читательского дневника:
Основным персонажем произведения является Катюша Маслова, представленная писателем в образе женщины легкого поведения.
Катерина оказывается обвиняемой в совершении преступления в виде отравления и ограбления купца Смелякова и находится в тюремной камере, ожидая судебного разбирательства.
Во время судебного процесса девушку осуждают к четырем годам каторги, среди присяжных заседателей находится молодой человек, именуемый Дмитрием Нехлюдовым, который видит в осужденной свою старую знакомую, соблазненную и брошенную им десять лет назад.
Услышав решение суда, Нехлюдов начинает мучиться угрызениями совести, осознавая мерзкий и подлый поступок, который он в прошлом совершил по отношении к Катюше Масловой. Дмитрий решается на визит к девушке с целью получить у нее прощение, однако встречается не с той милой Катюшей, которая живет в его воспоминаниях, а с расчетливой барышней, желающей получить определенную денежную сумму.
Маслова отправляется по этапу в сибирскую ссылку, а Нехлюдов, неспособный найти душевное успокоение, продолжает заботиться о девушке и добивается переквалификации ее приговора как политзаключенной и улучшений условий содержания Катюши, где наблюдает слегка оттаявшую девичью душу.
Через некоторое время Дмитрий получает долгожданную весть от старинного друга Селенина о том, что Катерине отменена каторжная работа и она направляется на отбывание наказания в сибирском поселении. В душе Нехлюдова поселяется надежда о совместном будущем с Масловой, однако Дмитрий узнает о начавшемся во время ссылки романа Катерины с Владимиром Симонсоном, таким же заключенным, как и она, искренне любящем девушку и желающим вступить с ней в брак. Катюша соглашается на свадьбу, понимая, что не испытывает к избраннику никаких чувств, но не желает портить будущее своему тайно любимому человеку, Дмитрию. Девушка осознает, что Нехлюдов мечтает о браке с ней исключительно ради великодушия и замаливания своих прежних перед ней грехов, в результате которых она потеряла ребенка и вынуждена стать женщиной легкого поведения.
Дмитрий возвращается в гостиницу, понимая, что с этого момента Катюша для него полностью потеряна и ему предстоит начинать сначала свою никчемную жизнь. Раскрывав Евангелие, Нехлюдов пытается переосмыслить все произошедшее с ним на его жизненном пути.
Это интересно: Сборник «Севастопольские рассказы» написан и опубликован в 1855 году, посвящен обороне Севастополя. Рекомендуем прочитать краткое содержание «Севастопольские рассказы» по главам для читательского дневника. В своей книге Лев Толстой описывает героизм защитников города, а также показывает всю бессмысленность и беспощадность войны.
Толстой Лев. Все произведения
Короткий пересказ «Воскресения» Толстого
Роман начинается с картины, где надзиратель выводит в зал суда заключенную, главную героиню повествования. Далее мы узнаем трагическую судьбу женщины. Она родилась вследствие внебрачной связи крестьянской девушки и бродячего цыгана. Рано потеряв мать, Катюша поселилась у двух сестер-барынь в качестве прислуги. В 16 лет она влюбилась в племянника барышень.
Через некоторое время Неклюдов, совсем уже не ангельский молодой человек, а самодовольный и наглый офицер, заехав погостить в деревню, обольстил девушку. На прощание он спешно сунул ей сто рублей. Вскоре Маслова узнает, что она ждет ребенка. Нагрубив хозяйкам, и потребовав жалования, она ушла жить к повитухе, которая еще и приторговывала спиртными напитками.
На суде взгляд Масловой пересекается с Неклюдовым, который был одним из присяжных заседателей. Это был представительный господин, готовый вскоре жениться на дочери знатных людей. Спорный вопрос возник между прокурором и присяжными заседателями по поводу обвинения арестантки. И все же ее приговорили к каторжным работам.
Неклюдов после заседания долго думал о Катюше. Ему было стыдно за свой прошлый поступок, он уже больше не хотел жениться на богатой барышне, а хотел загладить свою вину, женившись на Масловой. Он получил свидание с ней в тюрьме, и пытается ей об этом сказать. Но к величайшему разочарованию и огорчению, в Масловой Неклюдов не видит той Катюши. Перед ним находится порочная женщина, которая довольна своим положением.
Но он не сдается, начав хлопотать о помиловании возлюбленной. И пока дела решались у государя, Неклюдов выехал в имение, чтобы решить вопрос с крестьянами. Уладив все, он узнает, что дело Масловой осталось на том же уровне, и он следует за ней в Сибирь. Неклюдову удается переместить ее к политическим заключенным, где она за несколько месяцев сильно преобразилась, похорошела, до нее перестали домогаться мужчины, да и питание стало лучше.
Екатериной увлекается Владимир Симинсон и предлагает стать его женой. И она принимает его решение. Ведь он полюбил ее такой, какая она есть, а Неклюдов лишь хочет снять с себя вину за произошедший эпизод с ней. Когда ей приносят выхлопотанное помилование, Маслова твердо говорит о том, что она останется с Владимиром Ивановичем.
Неклюдов, уехав назад, долго раздумывает о том, насколько зло велико, но как ему противостоять, он не знает. Перебирая вещи в чемодане, он наткнулся на Евангелие, которая была подарена иностранцем в остроге. Прочитав несколько страниц, Дмитрий узнал, наконец, ответ на свой вопрос. Ведь зло уйдет, если мы простим, друг друга и покаемся Господу богу за свои грехи.
Произведение заставляет нас задуматься над вопросами добра и злобы, любви и дружбы, помогает жить с правдивыми и прекрасными поступками.
Свое произведение автор создал в оригинальном стиле. В изложении необычной истории практически не прослеживается спокойствие. Звучит голос писателя, который выступает в роли судьи, обвиняющего не только конкретное общество, но и весь мир, изуродовавший человеческие судьбы.
Воскресение «Воскресения»
«Воскресение» традиционно считается худшим романом писателя, популярность которого не сравнима с «Войной и миром» и «Анной Карениной». «Воскресение» воспринимается как исключительно морализаторское произведение, отражающее поздние умонастроения Толстого, которые шли в конфликт с его художественным гением. На самом деле это не так. В любом случае история создания и публикации романа сама по себе настолько интересна, и она настолько точно отражает личность позднего Толстого, что о ней стоит вспомнить.
«Войну и мир» и «Анну Каренину» писал еще сравнительно молодой тридцатилетний и сорокалетний Толстой, учитывая, что он прожил 82 года. Писал запоем, мечтая стать, по его словам, литературным «генералом», коим, собственно, и стал. «Воскресение» писал уже опытнейший мастер, который мог позволить себе смотреть на литературу эдак свысока, как на занятие приятное во всех отношениях, но ничтожное в сравнении с духовными исканиями. «Воскресение» и есть попытка «поженить» художественные «забавы» с серьезными духовными поисками. Идея, с одной стороны, обреченная. Не случайно все нынешние попытки писать нарочито «духовную», а тем более «церковную» прозу заведомо обречены на неудачу. С другой стороны, в этом «конфликте интересов» и есть изюминка этого романа, которым закрывается девятнадцатый век и открывается эпоха «нью эйдж» («новая эра») в широком смысле этого понятия.
Без «Воскресения» с крохотным эпизодом соблазнения Катюши Масловой аристократом Нехлюдовым не было бы всех «Темных аллей» Ивана Бунина, как не было бы и многих религиозно-художественных исканий ХХ века. Этим романом Толстой открывал материк, который ХХ век, по сути, бесконечно осваивал.
Без «Воскресения» не было бы и «Матери» Горького, а, возможно, и «социалистического реализма» с его попыткой подгона реальности под идеологию, чем мучительно занимались советские мастера слова.
И, как настоящий гений, в основу сюжета он положил кусок реальной жизни, вырванный из нее с мясом. Изначально роман назывался «Коневская повесть». Сюжет о соблазненной девушке, ставшей проституткой, и присяжном в суде, который ее узнал и решил на ней жениться, сообщил Толстому юрист А.Ф. Кони. Настоящая девушка умерла в тюрьме. Но такое «легкое» решение вопроса писателя не устроило, и он подключил сюда собственный жизненный эпизод, когда в молодости сам соблазнил горничную своей тетушки Гашу. В разговоре с биографом П.И. Бирюковым Толстой развил этот уже собственный сюжет в нужном направлении: «Она была невинна, я ее соблазнил, ее прогнали, и она погибла».
На самом деле не погибла, а работала такой же горничной в доме сестры Толстого Марии Николаевны. О ней пишет Т.А. Кузминская в воспоминаниях: «По утрам горничная Гаша, с высоким гребнем в косе, прямая, с неподвижным лицом, то и дело говорила всем, чтобы не шумели, пока почивают господа. В восемь часов утра на пороге комнаты барыни появлялась Гаша, увешанная накрахмаленными юбками и платьями. Она несла их двумя пальцами, как-то особенно воздушно, держа выше головы».
Фамилия главного героя романа Нехлюдова кочует по многим текстам Толстого, от автобиографической трилогии и черновика «Казаков» до «Утра помещика» и «Люцерна».
Удивительна и история публикации романа. Отказавшись от денег за свои произведения, Толстой именно за «Воскресение» потребовал от издателя иллюстрированного (как бы старый вариант «глянцевого») журнала «Нива» А.Ф. Маркса круглую сумму, которую отдал для переселения нескольких тысяч преследуемых в России духоборов в Канаду. То есть послал к черту свои принципы ради спасения живых людей.
Остается добавить, что это было первое великое произведение русской прозы, которое выходило в журнале сразу с иллюстрациями; их делал отец поэта Бориса Пастернака художник Л.О. Пастернак в сотрудничестве с самим Толстым.
И еще: «Воскресение» стало последней каплей в чаше терпения Русской православной церкви, через год с небольшим после выхода романа «отлучившей» от себя графа Толстого. Причина была проста: он нехорошо изобразил в романе сцену причастия. Но думается, что на самом деле причина была гораздо глубже. Толстой шагнул в эпоху «нью эйдж», церковь делать этого не желала. У каждой стороны была своя правота.
Толстой Л.Н. «Воскресение»
«Воскресение» – последний роман русского писателя, публициста, просветителя и религиозного мыслителя Льва Николаевича Толстого (1828-1910). Роман, первоначально называвшийся «Коневская повесть», был начат в 1889 году и завершен в 1899 году. Печатался по частям в течение 1899 года – одновременно в российском журнале «Нива» и отдельными выпусками в английском издательстве «Свободное слово».
Не позднее 1 июня 1888 года Кони уступил Толстому сюжет будущего «Воскресения». Получив согласие на уступку сюжета, Толстой полтора года не начинал работы над ним. Работа над «Коневским рассказом», или «Коневской повестью» (так Толстой называл задуманное произведение) началась декабре 1889 года. «Смутно набираются данные. для Коневской повести», — записывает Толстой в Дневнике 17 декабря 1889 года. И хотя авторская датировка говорит о завершении 26 декабря 1889 года первой редакции «Коневской повести», буквально в следующие дни писатель вновь принимается за переработку ее.
[Начало второй незаконченной редакции «Воскресения»] // Полное собрание сочинений: [юбилейн. изд. (1828-1928)] / Л. Н. Толстой ; под общ. ред. В. Г. Черткова ; при участии ред. ком. в составе: А. Е. Грузинского, [и др.] ; изд. осуществляется под наблюдением Гос. ред. комис. в
Отделка, исправления и дополнения текста пришлись на вторую половину 1895 и начало 1896 года. В частности был исправлен текст приговора суда над Масловой: она приговаривалась не к ссылке в Сибирь на поселение, а к каторжным работам. Введен диалог Нехлюдова и адвоката Файницына (фамилия созвучна с фамилией известного юриста Фойницкого, с работами которого был знаком Толстой).
Из «Петербургской газеты», 1895 г., № 324, от 25 ноября:
В последних главах романа, где местом действия является Сибирь, после краткого сообщения о движении партии, с которой шла Маслова и за которой следовал Нехлюдов, прежде всего дается подробная характеристика быта уголовных арестантов, как его воспринимает Нехлюдов, и вслед зa тем с точки зрения Нехлюдова указываются причины самоуверенности и самодовольства преступника, как результат естественной потребности рядового человека в одобрении его окружающих. В следующей редакции в значительно переработанном виде эти размышления Нехлюдова об ужасах тюремной системы отодвинуты ближе к концу романа (глава XIX третьей части печатного текста). Анализ причин самоуверенности преступников тут вовсе опущен, очевидно потому, что о сходном психологическом факте — в применении к Масловой — говорится в XLIV главе первой части романа. Губительное влияние тюремной системы иллюстрируется на примере политической Ранцевой, с которой Нехлюдов знакомится на пути в Сибирь.
«В период работы над пятой и шестой редакциями романа Толстой знакомился с жизнью и бытом заключенных в сибирских тюрьмах, в частности политических, не только по письменным сообщениям, доставлявшимся ему, но и по соответствующим книгам. В присланной ему И. Д. Сытиным книге Н. М. Ядринцева «Русская община в тюрьме и ссылке», Спб., 1872, многие места Толстым отчеркнуты карандашом. Впрочем, сколько-нибудь значительных совпадений между текстом «Воскресения» и книгой Ядринцева нет. Быть может, из нее заимствованы в романе, некоторые областные сибирские слова, в роде «язви-те», или сведения о том, что проходящие через этапы арестанты оставляют на стенах тюрем записки, в которых сообщают о своей судьбе (отчеркнуто Толстым). Так же мало почерпнул Толстой и из другой присланной ему Сытиным книги — Л. Мельшина (псевдоним П. Ф. Якубовича) «В мире отверженных», издание «Русского богатства», 2 тт., Спб., 1896 (в ней нет никаких пометок Толстого). В параллель с «Воскресением» могут быть поставлены лишь те места этой книги, где говорится о специфическом преследовании женщин со стороны стражи и арестантов, о людоедстве среди каторжных уголовных, и о раздаче в камерах тюрьмы Евангелий иностранным проповедником.
Вторая часть романа была закончена печатанием в № 37 «Нивы» от 11 сентября 1899 г. В № 38 журнала было сделано редакционное заявление, в котором сообщалось, что печатание «Воскресения» прерывается недель на шесть в виду недавней болезни Толстого, а также в виду того, что конец романа при пересмотре его автором значительно разросся, так что вместо предполагавшихся вначале нескольких заключительных глав получится целая новая часть, заключающая в себе около двадцати глав.
Сейчас же после отсылки в «Ниву» последних глав романа Толстой принялся за переработку заключительных пяти его глав. Эта переработка была закончена 16 декабря, и Марксу телеграммой было сообщено о желательности внесения в текст этих пяти глав последних исправлений. Но в текст «Нивы» последняя редакция глав XXIV—XXVIII третьей части не попала. Эти исправления Маркс обещал внести во второе отдельное издание «Воскресения».
«Воскресение» в «Ниве» печаталось с большим количеством цензурных искажений, перешедших в первые издания романа.
Роман «Воскресение» иллюстрировал Леонид Осипович Пастернак. В 1893 г. Толстой познакомился с ним на Передвижной выставке в 1893 г. Во время своего первого визита к писателю в Хамовники художник показал ему свои иллюстрации к «Войне и миру», исполненные по заказу журнала «Север». Рисунки привели Толстого в восторг. Он тогда же задумал при первой же возможности пригласить Пастернака к сотрудничеству. В конце 1880-х гг., художник стал одним из первых читателей (еще в рукописи) романа «Воскресение» и автором иллюстраций к нему. Осенью 1898 г. Т. Л. Толстая передала Пастернаку приглашение Толстого приехать в Ясную Поляну для переговоров об иллюстрациях к роману «Воскресение». В ноябре того же года Пастернак привез в Ясную Поляну первые эскизы рисунков, которые Толстой нашел «прекрасными». Вся серия к «Воскресению» поступила в Государственный музей Л.Н. Толстого от самого художника.
Гольденвейзер А.С. Преступление – как наказание, а наказание – как преступление: Мотивы Толстовского «Воскресения» // Вестник Права. – 1901. – № 7 (Сентябрь). – С. 165 – 211.
Жданов В.А. Творческая история романа Л.Н. Толстого «Воскресение». М., «Советский писатель», 1960.
Масолова Е.А. «Политические» в романе Л.Н. Толстого «Воскресение» // Новый филологический вестник. 2008. № 2.- С. 49-59. Российская научная электронная библиотека «КиберЛенинка». PDF-файл: 0.3 Мб.
История писания и печатания «Воскресения»
ИСТОРИЯ ПИСАНИЯ И ПЕЧАТАНИЯ «ВОСКРЕСЕНИЯ».
В основу сюжета «Воскресения» лег следующий случай, рассказанный Толстому А. Ф. Кони, гостившим в июне 1887 г. в Ясной поляне. В бытность Кони прокурором петербургского окружного суда к нему явился молодой человек из аристократических слоев общества с жалобой на то, что товарищ прокурора, в ведении которого находились тюрьмы, отказал ему в передаче письма арестантке Розалии Они, требуя предварительного его прочтения. В ответ на указание Кони, что товарищ прокурора поступил руководствуясь тюремным уставом и потому правильно, жалобщик предложил самому Кони прочесть письмо и затем распорядиться передать его Розалии. Из слов своего посетителя и из позднейшего рассказа смотрительницы женского отделения тюрьмы Кони о Розалии узнал следующее. Она была дочерью вдовца чухонца, арендатора мызы в одной из финляндских губерний. Будучи тяжело болен и узнав от врачей о близости смерти, отец Розалии обратился к владелице мызы, богатой петербургской даме, с просьбой позаботиться о дочери после его смерти. Дама обещала это сделать и, когда отец умер, взяла Розалию к себе в дом. Сначала девочку всячески баловали, но затем остыли к ней и сдали ее в девичью, где она воспитывалась до шестнадцатилетнего возраста, когда на нее обратил внимание родственник хозяйки, только что окончивший курс в одном из высших привилегированных учебных заведений, тот самый, который позже явился к Кони. Гостя у своей родственницы на даче, он соблазнил девушку, и когда она забеременела, хозяйка с возмущением выгнала ее из дома. Розалия, брошенная своим соблазнителем, родила; ребенка своего она поместила в воспитательный дом, а сама превратилась мало-по-малу в проститутку самого низкого разбора. Однажды в притоне около Сенной она украла у пьяного «гостя» сто рублей, спрятанных затем хозяйкой притона. Отданная под суд с участием присяжных, Розалия была приговорена к четырем месяцам тюрьмы. В числе присяжных, судивших Розалию, случайно оказался и ее соблазнитель, который после своей истории с несчастной девушкой, побывав на родине, в провинции, жил в Петербурге жизнью людей своего круга. На суде он узнал Розалию; встреча с ней в обстановке суда произвела на него сильное впечатление, глубоко потревожив его совесть, и он решил жениться на ней. Об этом своем решении он и сообщил Кони при своем визите к нему, прося его ускорить венчание с Розалией. Несмотря на то что Кони отговаривал своего собеседника от поспешной женитьбы на Розалии, советуя ему предварительно ближе присмотреться к ней, чтобы лучше узнать ее, он твердо стоял на своем. Наступивший вслед затем пост сам собой отдалил венчание. Соблазнитель Розалии довольно часто виделся с ней в тюрьме и возил ей всё нужное для приданого. В первое же свидание с ним Розалия объяснила ему, что вызвана к нему из карцера, куда она была посажена за то, что бранилась в камере самыми площадными словами. В конце поста Розалия заболела сыпным тифом и умерла. О дальнейшей судьбе ее жениха после этого у Кони не было точных сведений.
было бы изложить в хронологическом порядке. Он советовал Кони обработать этот рассказ для «Посредника», в издательской деятельности которого сам в ту пору принимал деятельное участие.[532] В конце декабря 1887 года Толстой в письме к П. И. Бирюкову относительно Кони писал следующее: «Он очень любезный человек и обещал рассказ в «Посредник», от которого я жду много, потому что сюжет прекрасный, и он очень даровит» (АТБ).
— Кони или Толстому, видимо, еще не был решен. Посылая Толстому свою книгу «Судебные речи», Кони писал ему в письме от 14 мая 1888 г.: «Пусть сложный труд с приготовлением книги для печати и усиленная деятельность за последний год послужат извинением, что я до сих пор не исполнил своего обещания написать историю бедной Розалии Они и ее соблазнителя» (АТБ). Одновременно с этим Толстой в письме от 12 апреля 1888 г. писал П. И. Бирюкову: «спросите его — Кони, начал ли он писать обещанный рассказ для «Посредника», а если нет, то отдаст ли он мне тему этого рассказа. Очень хороша и нужна».[533] 9 мая того же года Толстой писал жене: «Кони я спрашивал, написал ли он рассказ и передает ли мне сюжет? Прелестный сюжет, и хорошо, и хочется написать».[534]
Вероятно, в это же время Толстой обратился — в недошедшем до нас письме — и к самому Кони с просьбой об уступке ему сюжета будущего «Воскресения». Судим так на основании письма Кони к Толстому от 1 июня 1888 г.: «Ваша мысль написать о Розалии Они, о ее соблазнителе, о которой мне передали почти одновременно с получением вашего письма, меня чрезвычайно обрадовала, и взамен «разрешения», упоминаемого вами, я обращаюсь к вам с горячею просьбою не покидать этой мысли. Из-под вашего пера эта история выльется в такой форме, что тронет самое зачерствелое сердце и заставит призадуматься самую бесшабашную голову» (АТБ).
Однако, получив от Кони согласие на уступку сюжета повести, Толстой полтора года не принимался за работу над ним. В течение всего 1888 года он вообще ничего не писал, кроме писем. В упомянутом письме его к Бирюкову от 12 апреля 1888 г. читаем: «Писать головой очень хочется и знаю, что нужно, а не могу — сердцем не тянет». В 1889 году Толстой вернулся к литературной работе. Он пишет «Праздник просвещения», статью по поводу «Севастопольских воспоминаний» А. И. Ершова, «Дьявол» и начерно заканчивает ранее набросанные «Плоды просвещения» и начатую «Крейцерову сонату». А. М. Новиков, в то время домашний учитель в семье Толстых, вспоминает, что осенью 1889 года, знакомя гостившего в Ясной поляне своего последователя и единомышленника В. В. Рахманова с рассказом Кони, Толстой предложил ему обработать его. В ответ на это предложение Рахманов стал горячо убеждать Льва Николаевича самому взяться за работу над этим сюжетом. Толстой обещал подумать.[535]
«Крейцеровой сонаты», которая, по словам Толстого, «страшно надоела» ему, в его дневнике сделана запись, свидетельствующая о том, что он сосредоточился над мыслями о повести на сюжет, рассказанный Кони, — о «Коневском рассказе», или «Коневской повести». (Так пока называет Толстой свой новый замысел.) В этой записи читаем: «Мысли о Коневском рассказе всё ярче и ярче приходят в голову. Вообще нахожусь в состоянии вдохновения 2-й день. Что выйдет — не знаю». И вслед за этим: «Верю, что во мне сила Твоя, данная для исполнения дела Твоего. Дело же Твое в том, чтоб преувеличивать силу Твою в себе и во всем мире». 17 декабря в дневнике записано: «Смутно набираются данные для изложения учения[536] и для Коневской повести. Хочется часто писать и с радостью думаю об этом».
— 12—15 февраля — Толстой чувствовал себя нездоровым и, судя по его дневнику, ничего не писал. Под 16 февраля в дневнике записано: «Писал Коневскую повесть недурно». В ближайшие дни нездоровье опять помешало Толстому продолжать работу над повестью. Под 21 февраля в дневнике записано: «Здоровье лучше, но попробовал писать Коневскую и не мог». Записи в дневнике под 22 февраля — «Опять тоже» и под 23 февраля — «Совсем не выходит» — видимо, также говорят о неудаче с попыткой продолжать «Коневскую повесть». Видимо, около того же времени сделана следующая запись в записной книжке, относящаяся, очевидно, к эпизоду преследования Нехлюдовым Катюши: «К Коневской. Уйдите, уйдите. Потом он подошел, видит, она постояла и вдруг побежала». Вслед за этим упоминания о повести встречаем лишь в июньских дневниковых записях. Как видно из описания рукописи № 1 — самого раннего приступа к повести, эта рукопись получила свой окончательный вид не сразу. Кроме отдельных мелких исправлений и дополнений, в рукописи сделаны две вставки, одна из которых по объему равна более 1 /3 объема первоначально написанного текста. В ней — описание заутрени и событий последующего за ней дня, предшествовавших эпизоду обладания Нехлюдовым Катюшей, т. е. один из основных моментов первой части будущего романа. Текст этой вставки заключает в себе развитие записи, помеченной в дневниковом плане 11 февраля цыфрой 2 и отчасти 1. Поэтому нужно думать, что этот текст был написан после того, как план был составлен и внесен в дневник. Помеченное в плане цыфрой 3 в рукописи не нашло себе никакого отражения; помеченное цыфрой 4 нашло частичное отражение: во вставке меньшего объема, чем предыдущая, рассказано о жутком чувстве покинутости и одиночества, которое испытывает Катюша, ложась в постель в вечер отъезда Нехлюдова. Помеченное цыфрой 5 рассказано в рукописи не так, как намечено в плане. По плану, так же, как и в окончательном тексте романа, Катюша бежит к поезду, в котором едет Нехлюдов при проезде его через станцию с войны, в тексте же рукописи этот эпизод отнесен ко времени отъезда Нехлюдова от тетушек на войну, на другой день после сближения с Катюшей. О самоубийстве Катюша здесь еще не задумывается. (Мысль о том, чтобы броситься под поезд, приходит ей в голову в зачеркнутом варианте рукописи, написанном внешне в форме более драматической, чем окончательный вариант.) Однако, судя по цвету чернил, одинаковому с тем, какой отличает всё написанное после составления плана, и этот эпизод написан также после 11 февраля, причем Толстой здесь изменил первоначальный замысел. Помеченное цыфрами 6, 7 и 8 написано также после того, как план был составлен: ряд выражений этой записи повторен буквально в тексте рукописи. После составления плана, опять таки судя по цвету чернил, написано и всё дальнейшее, вплоть до конца рукописи. В общем после дневниковой записи под 11 февраля 1890 г. было написано больше половины текста первоначального автографа.
— 16 февраля. Она, видимо, продолжалась и в июне месяце, после перерыва, длившегося около четырех месяцев. В дневниковой записи, относящейся к 10 июня 1890 г., читаем: «Хочу писать Коневскую. Попробовал писать, не пошло». Через три дня, 13 июня, в дневнике опять записано: «Хотел писать Коневскую. Не идет». Но на следующий день, судя по дневнику, повесть несколько подвинулась вперед. 14 июня записано: «Немного пописал Коневскую». Видимо, к работе над «Коневской» относятся и дневниковые записи 15 июня — «Немного пописал» и 16 июня — «Чуть-чуть писал. Понадобились материалы и обдумать».[538]
После этого в работе над повестью вновь произошла остановка на полгода. Советуя А. Ф. Кони взяться за обработку истории Розалии Они, Толстой, как мы видим, рекомендовал изложить ее перипетии в хронологическом порядке. Так именно, в отличие от того, что мы имеем в окончательном тексте, и сам Толстой первоначально построил свое повествование: оно начинается с характеристики Валерьяна Юшкина, будущего Нехлюдова, приезжающего к своим тетушкам перед отъездом на войну, продолжается описанием встречи его с Катюшей (при этом дается попутная характеристика и Катюши), рассказом о заутрене, о физическом сближении Нехлюдова с Катюшей, об его отъезде, о последующей судьбе Катюши до поступления ее в публичный дом и о судьбе Нехлюдова до суда над Катюшей. Текст рукописи доведен до момента появления Нехлюдова в зале суда и в общем по содержанию соответствует тексту глав XII—XVIII, II—V и XXXVII печатного текста первой части романа, будучи значительно кратче его. Заглавия повести еще не дано. При обработке ее от внимания Толстого ускользнула несогласованность хронологических дат, упоминаемых в ее тексте: Нехлюдов приезжает к тетушкам в начале севастопольской войны (т. е. в 1854 году), и тогда же происходит его сближение с Катюшей. Ему в это время 25 лет. В момент суда над Катюшей Нехлюдову 36 лет, а между тем суд приурочен к 1883 году.
Напряженный интерес, обнаруженный Толстым с самого начала к Коневскому рассказу, объясняется в большой степени тем, что этот рассказ ассоциировался у него с событием его личной жизни: он в молодости также соблазнил девушку, затем покинул ее, и она, по его словам, погибла. Незадолго до смерти он говорил П. И. Бирюкову: «Вот вы пишете про меня всё хорошее. Это неверно и неполно. Надо писать и дурное. В молодости я вел очень дурную жизнь, и два события этой жизни особенно и до сих пор мучают меня. И я вам, как биографу, говорю это и прошу вас это написать в моей биографии. Эти события были: связь с крестьянской женщиной из нашей деревни, до моей женитьбы. На это есть намек в моем рассказе «Дьявол». Второе — это преступление, которое я совершил с горничной Гашей, жившей в доме моей тетки. Она была невинна, я ее соблазнил, ее прогнали, и она погибла».[539]
«Воскресением» его жена Софья Андреевна 13 сентября 1898 г. записывает в своем дневнике: «Я мучаюсь и тем, что Лев Николаевич, семидесятилетний старик, с особенным вкусом смакуя, как гастроном, вкусную еду, описывает сцены прелюбодеяния горничной с офицером. Я знаю, он сам подробно мне о том рассказывал, что Лев Николаевич в этой сцене описывает свою связь с горничной своей сестры в Пирогове. Я видела потом эту Гашу, теперь уже почти семидесятилетнюю старуху, он сам мне ее указал, к моему глубокому отчаянию и отвращению».[540]
— Юшкины. Первоначально речь шла лишь об одной тетушке — Марье Ивановне Юшковой и лишь затем в повесть введена вторая тетушка — Катерина Ивановна, и «Юшкова» исправлено на «Юшкины». Как известно, фамилию Юшкова носила тетка Толстого, у которой он жил в юности, когда поселился в Казани. Герой называется Валерьяном Юшкиным. Фамилия его таким образом созвучна с фамилией тетки Толстого; что же касается имени, то существенно его тождество с именем героя незаконченной комедии Толстого 1856 года, известной под заглавиями «Дворянское семейство» и «Практический человек».[541] Главный персонаж этой комедии — князь Валерьян — лицо несомненно автобиографическое. Он назван Валерьяном, можно думать, по связи с тем, что как раз в это время Толстой был увлечен Валерией Владимировной Арсеньевой, чувство к которой нашло себе, видимо, отражение в комедии, но самый облик Валерьяна Юшкина в «Коневской повести» осложнен теми особенностями внешности и характера, которые свойственны были брату Толстого — Сергею Николаевичу. Таковы красота Валерьяна, его увлечение цыганами, его непосредственность и отсутствие колебаний в своем поведении, наконец, его своеобразно привлекательный эгоизм.[542] Кроме того, как и Сергей Николаевич Толстой, Валерьян Юшкин участвует в Крымской войне, служа в стрелковом батальоне (а не в артиллерийской бригаде, как Лев Николаевич).
18 июня 1890 года Толстой записывает в дневнике: «Обдумал на работе то, что надо Коневскую начать с сессии суда, а на другой день еще прибавил то, что надо тут же выказать всю бессмыслицу суда». Через четыре дня, задним числом, в дневнике — вариант той же записи: «На работе, покосе, уяснил себе внешнюю форму Коневского рассказа. Надо начать с заседания. И тут же юридическая ложь и потребность его правдивости».[543] Следующее упоминание о работе над повестью, как сказано выше, — лишь через полгода — в дневниковой записи 15 декабря: «Начал вчера Коневскую с начала. Очень весело писать».
—22). Здесь повести дано уже заглавие — «Воскресение», и оно удерживается на протяжении всей дальнейшей работы над ней, несмотря на то что в ближайших упоминаниях о ней она попрежнему именуется Толстым «Коневской повестью». Намерение начать повесть с сессии суда здесь выполнено, однако не вполне. Повесть начинается с характеристики ее героя, после которой следует фраза: «В таком настроении он 3-го апреля поехал в Окружный суд». На ней обрывается второе начало повести. Дальше, очевидно, должен был следовать рассказ о суде над Катюшей. Фамилия героя, как и в окончательном тексте, Нехлюдов, но имя его пока не Дмитрий, а Аркадий. Нехлюдов, как известно, фигурирует еще ранее в «Отрочестве», «Юности», в «Утре помещика» и в «Люцерне» (в последних двух повестях это лицо — автобиографическое). В ближайшей рукописи «Воскресения» (№ 4) ему дано то же имя (Дмитрий), какое он носит в четырех перечисленных повестях. Он не только дворянин, но и князь. Ему в момент суда над Масловой, в 1876 году, к которому приурочены события повести, двадцать восемь лет. Как и сам Толстой, но не как Валерьян Юшкин, о котором сказано, что он окончил университет, Нехлюдов, неудовлетворенный университетской наукой, выходит из университета на третьем курсе и пробует применить свои силы на разных поприщах, но всюду неудачно. В университете он читает книги по экономическим вопросам — Генри Джорджа[544] и Рёксина, позднее пишет сочинение по уголовному праву, но не оканчивает его, так же как не сводит концы и в другой своей работе — истории своего душевного развития. (Последнее указание — очевидная параллель к «Четырем эпохам развития», в которых Толстой, по его словам, тоже «не свел концы».) Ряд других подробностей в характеристике Нехлюдова носит такой же автобиографический характер. Мельком говорится о его связи с горничной в деревне у тетки и тщательно зачеркивается упоминание о связи с крестьянкой (опять автобиографическая подробность, о которой Толстой избегал напоминать жене, очень болезненно относившейся к этой добрачной связи мужа). Указание на то, что Нехлюдов был на военной службе, отсутствует. По связи с тем, что было испытано и пережито самим Толстым, внутренний мир Нехлюдова характеризуется чувством душевной пустоты и глубокой неудовлетворенности.
После этого второго приступа к «Воскресению» явственных следов работы над повестью мы не найдем в течение нескольких лет.
В начале 1891 года Толстой задумывается над романом, который слил бы в себе большую часть замысленных им и отчасти начатых вещей, в том числе и «Воскресение». 25 января этого года он записывает в дневник: «Стал думать о том, как бы хорошо писать роман de longue haleine,[545] освещая его теперешним взглядом на вещи. И подумал, что я бы мог соединить в нем все свои замыслы, о неисполнении которых я жалею, все, зa исключением Александра I и солдата: ». На следующий день, 26 января, там же записано: «Как бы я был счастлив, если бы записал завтра, что начал большую художественную работу. Да, начать теперь и написать роман имело бы такой смысл. Первые прежние мои романы были бессознательное творчество. С «Анны Карениной», кажется, больше 10 лет, я расчленял, разделял, анализировал; теперь я знаю чтò чтò и могу всё смешать опять и разобрать в этом смешанном. Помоги, Отец».
«Воскресению». 22 мая: «От Давыдова получил очень хорошее дело для Коневского рассказа».[547] 9—10 июня: «К Коневскому разсказу. Играют в горелки с Катюшей и за кустом целуются». 20 июня: «Хочется писать Коневскую. Очень ясна в голове».
«Воскресением» — исправление и переработка копии первого приступа к повести (рукопись № 2). В ней зачеркнуто всё начало, в котором содержится характеристика Валерьяна Юшкина и Катюши и рассказывается об их отношениях до приезда Валерьяна к тетушкам перед отправлением на войну. Вместо этого рассказывается о приезде Нехлюдова (фамилия героя изменена) к тетушкам в 1876 г., в начале последней Турецкой войны (а не Крымской, как было раньше). В текст введен ряд деталей, в том числе рассказ об игре в горелки, во время которой Нехлюдов и Катюша поцеловались. Видимо, исправленный текст этой копии является продолжением второго начала, датируемого, согласно дневниковой записи, 15 декабря 1890 г. Текст этот не вполне хронологически согласован с этим началом (одной и той же датой — 1876 год — в двух рукописях обозначены события, не совпадающие по времени), но это объясняется, нужно думать, тем, что работа находилась лишь в предварительной, черновой стадии. Переработка копии первого начала, поскольку в нее введен эпизод игры в горелки, должна быть отнесена ко времени после 9—10 июня 1891 года — даты дневниковой записи, где впервые намечен этот эпизод. Возможно, что эта переработка была сделана вскоре после 9—10 июня, по следам записи в дневнике.