воронцовский дворец история семьи воронцовых
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Статистика
История жизни Воронцовского дворца
Только вслушайтесь, какая разница между словами «построен» и «вырос». Построен — значит, просто занял расчищенное для него место. А про один из красивейших крымских дворцов, Воронцовский, говорят именно «вырос», настолько удачно он вписался в крымский пейзаж, который, казалось, уже невозможно было украсить больше. Представить Алупку без Воронцовского дворца просто невозможно, как и вспомнить все эпитеты, которыми его награждали и награждают люди, хоть однажды видевшие это чудо. Кстати, это самая посещаемая достопримечательность Крыма — каждый год сюда приезжают около 700-730 тыс. человек.
Сказка с беломраморной лестницей
«Описывать Алупку невозможно, нужно ее видеть, чтобы понять то поражающее впечатление, которое производят ее монументальный замок, одетый снаружи в зеленый крымский гранит, мраморные белые террасы и дивные сады» — так писала о Воронцовском дворце княжна Елена Горчакова, побывавшая в Крыму в 1880 году. Наверное, не было такого путешественника, начиная со второй половине XIX века, который не оставил бы восторженных откликов о резиденции генерал-губернатора Новороссии Михаила Воронцова. Вот еще одна цитата — из знаменитых «Очерков Крыма» Евгения Маркова: «На массивных мраморных балюстрадах ряды мраморных ваз… Из этого чудного букета поднимается мавританский дворец в стиле Альгамбры. Я видел лучшие дворцы Европы, но ни в Версалях, ни в Петергофах, ни в Сансуси не нашел ничего, что бы равнялось со входом Алупкинского замка. Нигде, кроме Алупки, я не видел такого сочетания архитектурного гения с гением пейзажиста, моря с горами, камня с лесом, дикости природы с изяществом цивилизации».
18 лет понадобилось, чтобы в выбранном им уголке появился необычный дворец — сочетание восточной роскоши и готической выразительности. Судя по всему, знаменитый английский архитектор Эдуард Блор, которому Воронцов заказал проект будущей резиденции, получил множество рисунков Алупки и тщательно изучил место, где предстояло возвести дворец. Он предусмотрел все — от живописного вида, открывавшегося из окон, до уже заложенного фундамента здания. Дело в том, что дворец уже начали было строить по проекту другого архитектора, тоже очень известного — итальянца Франческо Боффо, но в 1829 году Михаил Воронцов приказал остановить работы. Он не пожалел потом о своем решении, потому что успел увидеть дворец во всем его великолепии, включая роскошный парк.
В 1837 году был закончен Центральный корпус дворца, семь лет спустя достроили гостевое крыло, восточные флигели, башни, было закончено оформление Парадного двора. Окончательно дворец был готов к 1848 году. Именно тогда лестницу, ведущую к главному входу, украсили знаменитые мраморные «воронцовские» львы — по паре между каждым пролетом: такие разные и выразительные, от спящих до грозно рычащих. Ступеньки уходят к стрельчатому порталу с замысловатой восточной резьбой. Дворец больше семидесяти лет принадлежал семье Воронцовых — до того самого времени, как Октябрьская революции перевернула тот мир, в котором они существовали.
Из резиденции — в музей
Воронцовский дворец миновала судьба его Ливадийского собрата, который в 20-х годах превратился в крестьянский курорт. Но самое трудное время безвластия и беззакония пережить ему тоже было непросто. Богатейшая обстановка Воронцовского дворца, как магнитом, притягивала мародеров. Большинство грабителей не знало толк в редких книгах, собранных в библиотеке или в украшавших стены картинах. Но фарфоровые сервизы, бронза и другая утварь пользовалась спросом. Именно в это время часть меблировки сменила хозяев, кое-что из обстановки позже удалось вернуть во дворец. Создание в 1921 году музея в бывшей резиденции генерал-губернатора было спасением для уникального здания. С этого момента из дворца больше не вынесено ни одной безделушки — напротив, сюда свозят другие сокровища Южнобережья, обнаруженные в пустующих дачах и дворцах. Вторая жизнь Воронцовского дворца оказалась не хуже первой — разве что намного больше людей могли насладиться его красотой. Дворец располагался прямо в центре Алупки, и до войны была расхожей шутка среди местных жителей: «живем почти во дворце».
Перед Великой Отечественной войной директором Воронцовского дворца стал Степан Григорьевич Щеколдин — человек, который однажды спас его.
В последние дни октября 1941 года вряд ли оставался в Крыму человек, который бы не понимал, что через неделю-другую, а то и через несколько дней, здесь уже будут немцы. Многие крымские музеи готовили к эвакуации свои экспонаты, но увезти удалось далеко не все. И Воронцовский дворец не был исключением. Только представьте, что испытывал в те дни его директор, он в те дни вообще остался один. Один человек на огромный дворец, единственный, кто еще предпринимал отчаянные усилия, чтобы сохранить все, что в нем находится. А тут еще пошли слухи, что дворец обречен, приказано его уничтожить. В горисполкоме это подтвердили, но «успокоили»: взрыва не будет — самому директору поручается подготовить емкости с керосином, облить все подвалы и поджечь здание. «Ноги мои подкашивались от ужаса, — писал потом в своих воспоминаниях Степан Щеколдин. — Сразу в музей, к телефону. Я перерезал провод телефона, и понимал, что из музея я не могу уйти теперь никуда». Директор надеялся, что в спешке отступления про уничтожение дворца забудут, но ночью он спугнул «поджигателей» — подростков, которым, видимо, и поручили выполнить этот приказ. За несколько дней безвластия Щеколдин успел съездить в Ялту, чтобы узнать о судьбе тех дворцовых ценностей, которые должны были эвакуировать. В порту увидел раскрытый настежь и частично разграбленных склад, отыскал «свои» ящики, умудрился найти машину и привезти их во дворец.
А затем были несколько лет оккупации, жизнь в постоянном страхе — не за себя, а за то, что все-таки не удастся сберечь музей, которому он посвятил столько лет. А ведь он продолжал работать и в то время. «Дворец-музей работал с 8 часов утра до комендантского часа (до темноты), — писал Степан Щеколдин. — Все два с половиной года, без выходных. Если в Алупку приезжал какой-нибудь «чин», за мной приезжали рано утром. Я не принадлежал себе».
Щеколдин взял на работу двух шестнадцатилетних пареньков, которых хорошо знал раньше — сына столяра Николая Минакова и своего соседа Амди Усеинова. С Усеиновыми Степан Григорьевич жил в одном дворе, и не боялся поддерживать их после того, как арестовали «за националистическую пропаганду» главу семьи, директора крымскотатарской школы Кязима Усеинова. Щеколдин вспоминал его как культурного, интеллигентного и увлеченного своим делом человека. Кстати, жена Амди Усеинова и его сын по сей день живут в Симферополе.
Была в Воронцовском дворце в то время тайна, о которой знали только директор и два его юных помощника: «железная комната», помещение, которое удалось скрыть от немцев. Предоставляя по требованию штаба сведения о количестве комнат и их расположении, Щеколдин скрыл ее, поскольку именно там он спрятал немало экспонатов. Он прекрасно знал, что ему грозит, если этот его секрет будет раскрыт. Впрочем, расстрелять могли и за откровенную ложь (спасая одну из картин, директор музея заявлял, что это копия), и за “оборону дворца”, когда оккупанты отступали, румынские солдаты пытались ворваться в музей.
Родина потом «отблагодарила» и Степана Щеколдина, и Амди Усеинова. Первого арестовали за «сотрудничество с оккупантами», припомнив и работавший в это время музей, и получаемую его сотрудниками из немецкого штаба зарплату по 40 марок на человека. На этом фоне, по мнению следователей, мерк и спасенный дворец со всеми его экспонатами. А Амди Усеинова вместе с другими крымскими татарами депортировали из Крыма, домой он вернулся почти полвека спустя. Многое с того времени изменилось в Крыму, другой стала и Алупка, а вот дворец не изменился. Он и сегодня такой же: «каменная сказка» с беломраморной лестницей, которую охраняют львы. Лучшее, чем украшал когда-либо человек Южный берег Крыма.
По информации с сайта: http://www.gazetasriblo.com.ua/
Воронцовский замок-дворец: с любовью и восхищением…
Есть замки, похожие на дворцы, и дворцы – похожие на замки. Но есть дворец, который с одной стороны точно замок, а вот с другой – точно дворец, но подобная эклектика его почему-то не портит. Речь идет о знаменитом Воронцовском дворце…
Вот он – Воронцовский замок-дворец. С северной стороны это замок…
Ну, а теперь давайте вспомним, что, наверное, каждый человек, проживающий на территории России, хотя бы раз в жизни да побывал… в Крыму. И почти каждый и тогда, и сейчас страстно желает посетить маленькую Алупку, а в ней знаменитый Воронцовский дворец. Отдыхающих не останавливают ни цены на экскурсии, ни время, которое придется потратить на знакомство с этим уникальным дворцовым комплексом. Дворец манит и притягивает к себе неповторимостью, каким-то особым духом давно ушедшей эпохи, а еще причудливым сочетанием в архитектуре двух таких разных стилей: строгого «замкового» британского и затейливого мавританского. Но, обо всем по порядку…
История замка-дворца началась в 1783 году, когда полуостров Крым высочайшим манифестом императрицы Екатерины II был присоединен к России.
Засушливую в большинстве своем территорию древней Тавриды жители полуострова стали засаживать деревьями и кустарниками. А в это время русским дворянам, желающим построить имения в Крыму, стали активно предлагать земли. Одним из первых, кто приобрел себе изрядный кусок земли, был Ф. Ревелиоти, командир Балаклавского греческого батальона. Радость покупки вскоре сменилась разочарованием: чтобы на этой земле что-то выросло, требовалось немало финансовых вложений. Нехватка воды на полуострове и жаркий климат не позволяли вырастить на этой земле что-то стоящее. Поэтому для воплощения планов требовались очень большие деньги. И тут выпал счастливый случай: в 1823 г. генерал-губернатор М.С. Воронцов просит Ф. Ревелиоти уступить ему этот участок земли. Ревелиоти не стал долго раздумывать, назначил цену, и сделка состоялась, к взаимному удовольствию обеих сторон.
Генерал-губернатору так пришлось по душе это место, что он решает как можно скорее приступить к строительству летней резиденции. Зимняя, где он работал, размещалась в Одессе. Поначалу Воронцов хотел построить Алупкинский дворец по образцу одесского. Но судьба распорядилась иначе.
В 1827 году граф Воронцов отправляется в поездку в далекую Британию. Там прошли его детство и юность. Там остался его отец, которого и собирался навестить любящий его сын. После посещения Британии планы его сиятельства относительно стиля, в котором собирались возводить дворец, изменились в корне.
А вот это Южный фасад – Индия не иначе…
Первыми архитекторами дворца были итальянец Франческо Боффо, построивший первый дворец Воронцова в Одессе, и англичанин, любитель неоклассицизма и инженер Томас Харрисон. После кончины Харрисона граф вдруг решает остановить строительство и изменить стиль дворца. Нашли тогда и нового зодчего – знаменитого на всю Британию архитектора Эдуарда Блора, который и предложил возвести дворец в английском готическом стиле. Интересен факт, что Блор, никогда в жизни не посещавший Крымский полуостров и вообще не собиравшийся туда ехать, по привезенным из-за моря рисункам окрестностей Алупки смог набросать план строительства дворца с учетом особенностей места, где планировалось его строительство.
Дворцовый ансамбль, по велению графа Воронцова и желанию архитектора, должен был органично вписаться в потрясающий прибрежный пейзаж Алупки и «оттенить» красоту этой местности, но никак не входить в диссонанс с ней. На том и порешили…
Начало строительства графских «апартаментов» началось с поиска материала для фундамента. Его искали долго. Наконец нашли то, что искали: это был диабаз (или долерит): представлявший из себя серо-зеленый минерал, который добывали в окрестностях Симферополя, обладавший необыкновенной прочностью. Долерит стали массово свозить к месту постройки дворца, работа закипела и через некоторое время сверхпрочный фундамент, способный выдержать любые нагрузки, был уже готов.
Государь-император Николай I, побывавший в 1837 году в Крыму и лично посетивший стройку дворца, отметил красоту и оригинальность сего сооружения.
Стоит отметить, что строили дворец его сиятельству графу Воронцову почти шестьдесят тысяч крепостных, а для земляных работ привлекли саперный батальон! Служивые трудились на южной стороне дворца, возводя террасы.
Внутренний двор. Готовое место для съемок кинофильма про средние века.
В 1851 году, когда дворец был окончательно построен, уложены последние террасы, установлены вазы, скульптуры и фонтаны, высажены кусты роз и олеандров, стало ясно, что получилось что-то необыкновенное, совместившее в себе два стиля, но при этом не потерявшее ни собственной индивидуальности, ни особенностей обоих архитектурных направлений.
С северной стороны дворца расположен закрытый парадный двор, войти в который можно, пройдя сквозь ворота, выполненные в стиле английской поздней готики. Дворец с этой стороны внешне очень похож на феодальный английский замок. Пушечные бойницы, расположенные на высоте второго этажа по обеим сторонам от ворот, придают его стенам суровый «оборонительный» вид. Справа от входных ворот находится башня, в стену которой вмонтированы часы. Удивительно, но эти дворцовые часы, кроме того, что придают законченный вид дворцовому ансамблю, еще до сих пор исправны и точны, «идут в ногу со временем», не убегая вперед и не отставая.
Южная же сторона, обращенная к морю, выполнена полностью в восточном стиле. В этом и вся неповторимость архитектуры дворца: стоит обойти его, и из аристократичного Запада ты мгновенно переносишься на чарующий своими изысками Восток. Витиеватые надписи, скульптуры, колонны, такие тонкие и изящные, придающие удивительную легкость и воздушность этой половине дворца, купола – все это создает ощущение бесконечного праздника.
Южный фасад и знаменитый рычащий лев.
Поражает воображение великолепная лестница, «Львиная терраса», с тремя парами мраморных львов. Потрясающее впечатление оставляют эти «постепенно настораживающиеся» звери: вначале «спящие», затем «сидящие» и, наконец, грозно «рычащие». Фигуры выполнены из белого каррарского мрамора, а изготовлены были в мастерской флорентийского мастера Боннани. Лестница приводит к центральному порталу, заканчивающимся высоким куполом. Под ним начертана надпись на арабском языке, которая повторяется шесть раз, и означает: «Нет победителя, кроме Аллаха!». Восточный колорит дворцу придают и башенки с куполами, очень похожими на купола минаретов, из-за чего все сооружение производит впечатление исключительной воздушности и легкости.
Да, действительно, сооружение получилось необыкновенным… С одной стороны, в нем можно снимать кинофильмы «про рыцарей», с другой – про похождения Синдбада-морехода и «Багдадского вора»!
Воронцовский дворец привлекал к себе внимание всегда: в довоенное время сюда уже толпами ходили посетители, а вот в конце Великой Отечественной войны дворцу выпала иная миссия…
А вот это лев спящий. Тот самый…
Дело в том, что знаменитая лестница со скульптурами стерегущих львов уж очень приглянулась Черчиллю, особенно фигура спящего льва. Премьер отчего-то нашел в ней сходство с собой, и попросил Сталина продать льва за хорошие деньги. Сталин вначале наотрез отказался выполнять эту просьбу, но потом предложил Черчиллю «угадать загадку». В случае если ответ будет верным, то Сталин обещал просто подарить спящего льва. А вопрос был простой: «Какой палец на руке является главным?» Черчилль, считая ответ очевидным, не раздумывая, ответил: «Ну, конечно же, указательный». «Неправильно» – ответил Сталин и скрутил из пальцев фигуру, именуемую в народе кукишем. К счастью и по сей день, спящий лев, впрочем, как и все остальные, радует глаз многочисленных посетителей. А ведь мог и в Англии оказаться…
Неповторимость дворца заключается не только в его архитектуре, но и в парке, прилегающем к дворцу. Парк, по сути, стал великолепным продолжением всего дворцового сооружения и одновременно самостоятельным, уникальным местом, также притягивающим немалое количество туристов.
Зимний сад и мраморные скульптуры.
Заложен парк был в 1824 году, специально выписанным из Германии садовником Карлом Антоновичем Кебахом, в честь которого у входа в парк открыта памятная доска. Планировкой парка и высадкой растений Кебах занимался более четверти века. На разбивку парка он привлек огромное количество крепостных крестьян. Вся тяжелая работа была выполнена их руками: расчистка земли от камней и диких кустарников, выравнивание почвы, создание искусственных наслоений. Почву для растений везли на подводах в мешках, а затем растаскивали по всей территории будущего парка. Наслоения почвы, особенно для создания полян, порой доходили до восьми метров.
Воронцовский парк просто прекрасен! Гулять в нем одно удовольствие!
Было высажено несметное количество деревьев. Причем при посадке учитывались не только вид растения, но и внешние особенности: необычная форма кроны, цвет листьев и ствола. И в соответствии с особенностями растение высаживалось в том месте, где оно бы вписалось в естественное окружение. Саженцы, выписываемые немцем-садовником, везли со всех сторон света: были растения из Японии, Южной Америки, стран Средиземноморья. Здесь прекрасно прижились и индийская сирень, и японская софора, североамериканская сосна Монтесумы прекрасно соседствовала с чилийской араукарией и коралловым деревом. За каждым деревом, дабы оно хорошо прижилось и пустило корни, Кебах приказал установить особый уход: работники поддерживали определенную влажность почвы, хорошенько удобряли почву (даже поливали кровью убитых животных). Особо нежные теплолюбивые растения на зиму заботливо укрывали.
И по сей день в парке растет более двух сотен видов уникальных деревьев и кустарников. Некоторые экземпляры, высаженные еще любовной рукой садовода-ботаника, растут в парке до сих пор.
Кроме того, на территории парка были выкопаны три пруда: Верхний, Лебяжий и Форельный. В Лебяжьем действительно плавают лебеди, для них специально построен домик, где они и ночуют. Лебедей кормят, поэтому они никуда не улетают. Интересен такой факт. Для Лебяжьего Михаил Семенович выписал двадцать мешков коктебельских полудрагоценных камней: яшмы, сердолика, халцедонов, которые были высыпаны на дно и причудливо играли, преломляя солнечный свет. Далее за прудами расположены четыре поляны, которые совершенно не создают ощущения искусственности: Платановая, Солнечная, Контрастная с гигантским гималайским кедром и ягодным тисом и Каштановая.
Восхищаться этим чудом можно бесконечно. Труды Карла Антоновича, талантливого мастера, тонко чувствующего природную красоту, не прошли даром. Уникальнейшая «жемчужина» Крыма, этого «полуострова сокровищ», пожалуй, самая драгоценная из всех, которыми обладает древняя Таврида.
И пожелания от всей души напоследок: тем, кто не был – не пожалейте денег и времени, приезжайте и посмотрите на все это великолепие. А всем, кто был, я желаю возвращаться туда вновь и вновь, как к хорошему, доброму другу. Желаю каждый раз испытывать волнение перед встречей с прошлым, а гуляя по дорожкам паркам, вспомнить добрым словом трудолюбивого садовода-ботаника, бесконечно преданного своему делу и посвятившего всю жизнь своему детищу – Воронцовскому парку, Карлу Антоновичу Кебаху…
Как спасали Воронцовский дворец в Крыму. Ярмо героя
Делай что должен, и будь что будет.
После этого рассказа ваша прогулка по Воронцовскому дворцу и парку обретёт особую ценность и вы внимательней будете всматриваться в эту красоту, которая могла быть утрачена.
Это очень сложная и трогательная история, основанная на реальных событиях и судьбе человека, старания которого Родина не оценила.
В прошлом материале мы рассказали о Воронцовском дворце, где он находится и к а к его посетить. Сегодня мы углубимся в трагические страницы его истории.
Напомним, что до Октябрьской революции 1917 года Воронцовский дворец в Крыму принадлежал трём поколениям семьи Воронцовых и был национализирован в годы советской власти.
К.Боссоли. Дворец в Алупке. 1842 г.
Когда началась Великая Отечественная война, экспонаты этого музея, как и многих других музеев Крыма, не успели эвакуировать. Немцы, заняв полуостров, подвергли его массовому грабежу.
Не обошли стороной и Воронцовский дворец, и только благодаря старшему научному сотруднику музея Степану Григорьевичу Щеколдину удалось сохранить здесь множество ценных экспонатов и архитектуру.
Рискуя жизнью, Степан Щеколдин спрятал часть шедевров музея и дважды уберёг уникальный памятник архитектуры сначала от динамита НКВД, а затем от немецких авиаснарядов.
О самых роскошных дворцах и замках Крыма читайте в нашей публикации.
Приказано уничтожить!
Вот как вспоминает о тех событиях сам Щеколдин в своей книге «О чём молчат львы».
«В Шуваловском корпусе дворца, где помещался дом отдыха имени 10-летия Октября, разместился штаб советского истребительного батальона.
Человек пять-шесть побежали вместе со мной к машине. Один из них назвал себя комиссаром батальона Поздняковым, другой – командиром батальона Вергасовым. Солдат в пилотке представился как уполномоченный НКВД.
Я просил: «Я один в музее, дайте охрану». С этого момента дворец постоянно охраняли 5-6 бойцов истребительного батальона. Однако настал день, когда батальон ушел в горы.
Фото из коллекции В. Лимарева
– «Вы с ума сошли! Миллионные ценности, памятник культуры, и вы – сжигать! Зачем это? Это фашистов остановит?» – «Ты знаешь приказ товарища Сталина? Врагу нельзя ничего оставлять! Иди, жди и действуй!»
Несколько дней безвластия в Крыму прошли в каждодневной охране дворца от вандалов. Это были бессонные ночи и постоянный страх за судьбу ценных экспонатов.
«Двое суток – 4-го и 5-го ноября – безвластие. Граждане громили магазины, базы, аптеку, дома отдыха и санатории; разносили по домам кровати, матрацы, всё, что попадало под руку.
Вечером горели: ресторан, гостиница «Дюльбер», по фасаду которой вилась китайская глициния, клуб, находившийся на месте теперешнего сквера с памятником В. И. Ленину. Значит, распоряжение Чолаха «по приказу Сталина» выполнялось. Эти двое суток я был в состоянии тревожного ожидания новой беды».
В оккупации
После оставления Крыма советскими войсками во дворце расквартировались немцы. Степан Щеколдин был назначен немецкими оккупационными властями Крыма директором музея, который был открыт для экскурсий.
Частенько туда ходили группы немецких и румынских офицеров и солдат, за которыми нужно было присматривать, чтобы те не стащили какие-либо предметы экспозиции.
Это были сложные времена как для дворца, так и для его сотрудников. Во время оккупации Степану Щеколдину удалось спрятать от немцев из штаба Розенберга самые ценные экспонаты музея, которые могли быть вывезены в Германию. Только чудом, уговорами и где-то даже обманом ему удалось сохранить архитектуру и часть экспозиции Воронцовского дворца.
В 1944 году немцы, оставляя Крым, заложили для подрыва под стены музея артиллерийские снаряды.
«Ночью на площадь въехала грузовая машина с немецкими солдатами. Спрыгнув с машины, они спешно выгружали снаряды, раскладывая их вдоль фасада дворца. Оставив эти снаряды, они уехали в сторону Симеиза. Что дальше?
Мы вышли на площадь, перетаскали снаряды (их было около десятка) в парк напротив площади и уложили их в окопы, которые были вырыты в 1941 году вдоль всей дороги.
Мы торопились и, сделав дело, скрылись во дворце. Томительно ждали. И к ужасу нашему, приехал опять с востока грузовик с солдатами. Спрыгнули с машины, побегали вдоль дворца минут пять, что-то крича, вскочили в машину и уехали на Симеиз.
Это была последняя машина оккупантов в Алупке. Измученные пережитым, усталые от волнений, мы пробродили по залам до утра».
Ярмо героя
После освобождения советскими войсками Крыма Степан Щеколдин сдал все сохранённые ценности властям под расписку. Но приказ о своём награждении за спасение уникальных шедевров и самого дворца он услышал уже в тюрьме.
Советская власть осудила его на 10 лет за сотрудничество с оккупационным режимом, сослав в лагеря. Степана Щеколдина реабилитировали в Украине только в 1991 году стараниями академика Дмитрия Лихачёва.
После освобождения он поселился в Таганроге и устроился на работу в Таганрогский драматический театр распространителем билетов. Последние годы жизни провёл у родных в Ставрополе, где и скончался 6 мая 2002 года.
Его гражданскому подвигу была посвящена целая поэма известной поэтессы Риммы Казаковой – автора многих популярных песен советского периода и 1990-х годов. Уроженка Севастополя, она не могла остаться равнодушной к истории родного края. Стихотворение вошло в её поэтический сборник «Ёлки зелёные».
Вот несколько строк из этой поэмы, которые удалось разыскать на просторах Интернета.
Когда был город нами взят, в музей направили наряд.
Хранитель всё по списку сдавал им под расписку.
От чашек-ложек и гардин до исторических картин…
Ах, каждый шар бильярдный! Весь тот дворец мильярдный.
Ему б за тот дворец — венец, рассказу — сказочный конец,
но сказок в жизни мало… Конец — у трибунала.
Не помню уж, на сколько лет в тот год военный, жесткий
ему отгородили свет чугунною решеткой.
Ошиблись. Что же тут теперь? Хоть плачь! Ошибка вышла.
О людях думать бы теплей, доверчивее, выше…»
До сих пор история человека, решившего спасти дворец не только от захватчиков, но и от отступавших войск Красной армии продолжает вдохновлять потомков.
О его подвиге сняты фильмы, написаны книги такими известными писателями, как Леонид Соболев, Илья Вергасов, Евгений Богат. В Таганроге на стене дома № 171/3 по улице Дзержинского открыта мемориальная доска герою.
В 2018 году вышел очередной фильм «Степан Щеколдин. Человек, спасший Воронцовский дворец» режиссёра Сергея Литовца, а в 2019 году режиссёр-документалист Григорий Илугдин снял по мотивам книги Степана Щеколдина «О чём молчат львы» одноимённый четырёхсерийный документальный фильм. Первый показ ленты состоялся на телеканале «Культура».
Жизнь Степана Щеколдина может служить ярким примером любви к Родине, её истории и культуре, примером настоящего патриотизма.