Происходил из знатного (титул «hêr»), но обедневшего рода, вёл жизнь служилого рыцаря и миннезингера.
Творчество
Перу Вольфрама фон Эшенбаха принадлежат следующие произведения:
Впрочем, своего полного развития образ Виллегальма достиг только у продолжателей романа (Ульрих фон ден Тюрлин, Ульрих фон Тюргейм). «Титурель» и «Виллегальм» отмечены (особенно «Титурель») высокими поэтическими достоинствами, однако величайшим созданием Вольфрама фон Эшенбаха бесспорно является его «Парцифаль», в котором литература феодализма на его закате нашла свое наиболее яркое выражение.
В романе Вольфрама, как и у его французского предшественника Кретьена де Труа, легенда о святом Граале сливается с историей Парцифаля, ищущего духовно-нравственного совершенства. Несмотря на довольно большую близость некоторых частей «Парцифаля» к его французскому прототипу, отразившийся в нём перелом в идеологии средневекового рыцарства — замена идеала чисто светской куртуазии мистическими устремлениями — и высокое поэтическое мастерство Вольфрама делают роман произведением вполне оригинальным, своими художественными достоинствами превосходящим создания предшественников.
Жажда чуда, любование чудесным — основные мотивы творчества Вольфрама. Отсюда не только патетика Грааля и дивного замка Монсальвата, но и склонность ко всему редкому, легендарному (фантастическая флора и фауна: единорог, стерегущие золото грифы, крылатые драконы, птица феникс, обладающие скрытыми силами травы и пр.).
В поисках чудесного Вольфрам набредает на странные образы, причудливость которых, усиливаемая ярким мистическим фоном, заставляет говорить о готических чертах его творчества. Для Вольфрама как для истинного представителя феодальной культуры всё освещено двойным светом, за внешней формой явления он всегда видит его внутренний тайный смысл; поэтому он так склонен к аллегориям, к таинственным намекам.
Чрезмерное пристрастие к иносказательному, а также обилие богословского и схоластического материала, делает очень сложным стиль Вольфрама.
Также известны лирические произведения Вольфрама. Здесь он придерживается традиционных форм куртуазной лирики (например, альба), но вносит в неё отрицание традиционной куртуазной тематики, отвергая радости тайной «незаконной любви» как недостойные рыцаря: такова эволюция идеала любви, характерная для позднего средневековья.
Эпический характер дарования Вольфрама выявляется в введении в лирические пьесы конкретной символики: так забрезживший день, разлучник влюблённых, превращается у Вольфрама в страшное чудовище, которое взбирается по утренним облакам, разрывая их своими когтями. В произведениях Вольфрама отражается психо-идеология тех кругов средневекового рыцарства, из недр которого вышли духовные братства: тамплиеры и иоанниты. Сюжет «Парсиваля» был в XIX веке переработан Р. Вагнером для его одноименной музыкальной драмы.
Дополнительные факты
Вольфрам фон Эшенбах — один из персонажей оперы Рихарда Вагнера «Тангейзер».
Сочинения
Переводы
Литература
Примечания
Ссылки
«Народное» направление: Кюренберг • Дитмар фон Айст • Мейнлох фон Сефелинген • Сперфогель
Вольфрам фон Эшенбах (Wolfram von Eschenbach) является одним из главных поэтов средневековой Германии эпического направления.
Биография Вольфрама фона Эшенбаха повествует о том, что он являлся выходцем из благородного (с правом титулования частицей «hr»), но пришедшего в упадок семейства. По образу жизни был служилым рыцарем и, одновременно, миннезингером.
Вольфрам фон Эшенбах является автором для следующих сочинений:
В произведении фон Эшенбаха, как и в более ранней работе француза Кретьена де Труа, в предание о святом Граале вплетается сюжет, связанный с духовными поисками Парцифаля. Отдельные эпизоды «Парцифаля» весьма сходны с содержанием сочинения де Труа. Различие состоит в отображении фон Эшенбахом новых мотивов, характерных для рыцарского слоя уже его времени. В эту эпоху галантность в светском стиле уступила место мистическим умонастроениям. Значение «Парцифаля» велико ещё и благодаря прекрасной поэзии. В итоге можно говорить об уникальном романе, ценность которого несопоставима с ценностью предшествующих произведений аналогичного жанра.
В погоне за причудливым Вольфрам создаёт необычные образы. Их удивительный характер, помноженный на общую таинственную атмосферу, позволяет определить его работу как содержащую ощутимый готический элемент. Вольфрам создавал свои произведения в средневековье, поэтому он воспринимает всё вещи в раздвоенном виде. За видимой стороной события для него скрывается незримая секретная подоплёка. Из-за этого он широко пользуется иносказаниями и мистическими аллюзиями.
Слишком частое пользование аллегориями и избыток мест чисто религиозного характера сильно усложняют манеру фон Эшенбаха.
Кроме того, фон Эшенбах был автором ряда лирических работ. В своих поэтических работах он, в целом, следует канону в плане формы, которая у него носит куртуазный характер (в частности, в его альбах). В то же время он не испытывает приверженности к стандартным темам. Ему претит «незаконная любовь», которую он рассматривает как неподходящую для рыцаря. Именно таким образом изменилось восприятие романтических отношений в конце эпохи средневековья.
Талант фон Эшенбаха всегда оставался эпическим, это можно увидеть и по присутствию в его поэтических сочинениях олицетворений различных символов. К примеру, приход дня, когда пара возлюбленных должна расстаться, выводится поэтом в образе отвратительного чудища, которое карабкается по облакам, терзая их когтями. В творениях фон Эшенбаха нашла своё выражение психо-идеология определённых слоёв рыцарства, которые составили основу духовных орденов, таких как иоанниты и тамплиеры. В XIX веке сюжетная канва «Парцифаля» была использована Рихардом Вагнером при создании оперы того же наименования.
Происходил из знатного (титул «hêr»), но обедневшего рода, вёл жизнь служилого рыцаря и миннезингера. Перу Вольфрама фон Эшенбаха принадлежат следующие произведения:
Впрочем, своего полного развития образ Виллегальма достиг только у продолжателей романа (Ульрих фон ден Тюрлин, Ульрих фон Тюргейм). «Титурель» и «Виллегальм» отмечены (особенно «Титурель») высокими поэтическими достоинствами, однако величайшим созданием Вольфрама фон Эшенбаха бесспорно является его «Парсиваль», в котором литература феодализма на его закате нашла свое наиболее яркое выражение.
В романе Вольфрама, как и у его французского предшественника Кретьена де Труа, легенда о святом Граале сливается с историей Парсиваля, ищущего духовно-нравственного совершенства. Несмотря на довольно большую близость некоторых частей «Парсиваля» к его французскому прототипу, отразившийся в нём перелом в идеологии средневекового рыцарства — замена идеала чисто светской куртуазии мистическими устремлениями — и высокое поэтическое мастерство Вольфрама делают роман произведением вполне оригинальным, своими художественными достоинствами превосходящим создания предшественников.
Жажда чуда, любование чудесным — основные мотивы творчества Вольфрама. Отсюда не только патетика Грааля и дивного замка Монсальвата, но и склонность ко всему редкому, легендарному (фантастическая флора и фауна: единорог, стерегущие золото грифы, крылатые драконы, птица феникс, обладающие скрытыми силами травы и пр.).
В поисках чудесного Вольфрам набредает на странные образы, причудливость которых, усиливаемая ярким мистическим фоном, заставляет говорить о готических чертах его творчества. Для Вольфрама как для истинного представителя феодальной культуры всё освещено двойным светом, за внешней формой явления он всегда видит его внутренний тайный смысл; поэтому он так склонен к аллегориям, к таинственным намекам.
Но чрезмерное пристрастие к иносказательному, а также обилие богословского и схоластического материала, делающее роман энциклопедией знаний XIII века, отяжеляет стиль Вольфрама, делает его сложным, трудно понимаемым. На «темноту» Вольфрама жаловались некоторые из его современников (например, Готфрид Страсбургский), но именно эта «темнота», порожденная пафосом сверхчувственного, притягивала к Вольфраму многих средневековых поэтов, усваивавших его манеру, вошедших в историю литературы в качестве школы Вольфрама (Реймар фон Цветер, брат Вернгер, Конрад Марнер, Фрауенлоб и др.).
Менее значительны лирические произведения Вольфрама. Здесь он придерживается традиционных форм куртуазной лирики (например, альба), но вносит в неё отрицание традиционной куртуазной тематики, отвергая радости тайной «незаконной любви» как недостойные рыцаря: такова эволюция идеала любви, характерная для позднего средневековья.
Эпический характер дарования Вольфрама выявляется в введении в лирические пьесы конкретной символики: так забрезживший день, разлучник влюблённых, превращается у Вольфрама в страшное чудовище, которое взбирается по утренним облакам, разрывая их своими когтями. В произведениях Вольфрама отражается психо-идеология тех кругов средневекового рыцарства, из недр которого вышли духовные братства: тамплиеры и иоанниты. Сюжет «Парсиваля» был в XIX веке переработан Р. Вагнером для его одноименной музыкальной драмы.
Происходил из знатного (титул «hêr»), но обедневшего рода, вёл жизнь служилого рыцаря и миннезингера. Перу Вольфрама фон Эшенбаха принадлежат следующие произведения:
Впрочем, своего полного развития образ Виллегальма достиг только у продолжателей романа (Ульрих фон ден Тюрлин, Ульрих фон Тюргейм). «Титурель» и «Виллегальм» отмечены (особенно «Титурель») высокими поэтическими достоинствами, однако величайшим созданием Вольфрама фон Эшенбаха бесспорно является его «Парсиваль», в котором литература феодализма на его закате нашла свое наиболее яркое выражение.
В романе Вольфрама, как и у его французского предшественника Кретьена де Труа, легенда о святом Граале сливается с историей Парсиваля, ищущего духовно-нравственного совершенства. Несмотря на довольно большую близость некоторых частей «Парсиваля» к его французскому прототипу, отразившийся в нём перелом в идеологии средневекового рыцарства — замена идеала чисто светской куртуазии мистическими устремлениями — и высокое поэтическое мастерство Вольфрама делают роман произведением вполне оригинальным, своими художественными достоинствами превосходящим создания предшественников.
Жажда чуда, любование чудесным — основные мотивы творчества Вольфрама. Отсюда не только патетика Грааля и дивного замка Монсальвата, но и склонность ко всему редкому, легендарному (фантастическая флора и фауна: единорог, стерегущие золото грифы, крылатые драконы, птица феникс, обладающие скрытыми силами травы и пр.).
В поисках чудесного Вольфрам набредает на странные образы, причудливость которых, усиливаемая ярким мистическим фоном, заставляет говорить о готических чертах его творчества. Для Вольфрама как для истинного представителя феодальной культуры всё освещено двойным светом, за внешней формой явления он всегда видит его внутренний тайный смысл; поэтому он так склонен к аллегориям, к таинственным намекам.
Но чрезмерное пристрастие к иносказательному, а также обилие богословского и схоластического материала, делающее роман энциклопедией знаний XIII века, отяжеляет стиль Вольфрама, делает его сложным, трудно понимаемым. На «темноту» Вольфрама жаловались некоторые из его современников (например, Готфрид Страсбургский), но именно эта «темнота», порожденная пафосом сверхчувственного, притягивала к Вольфраму многих средневековых поэтов, усваивавших его манеру, вошедших в историю литературы в качестве школы Вольфрама (Реймар фон Цветер, брат Вернгер, Конрад Марнер, Фрауенлоб и др.).
Менее значительны лирические произведения Вольфрама. Здесь он придерживается традиционных форм куртуазной лирики (например, альба), но вносит в неё отрицание традиционной куртуазной тематики, отвергая радости тайной «незаконной любви» как недостойные рыцаря: такова эволюция идеала любви, характерная для позднего средневековья.
Эпический характер дарования Вольфрама выявляется в введении в лирические пьесы конкретной символики: так забрезживший день, разлучник влюблённых, превращается у Вольфрама в страшное чудовище, которое взбирается по утренним облакам, разрывая их своими когтями. В произведениях Вольфрама отражается психо-идеология тех кругов средневекового рыцарства, из недр которого вышли духовные братства: тамплиеры и иоанниты. Сюжет «Парсиваля» был в XIX веке переработан Р. Вагнером для его одноименной музыкальной драмы.
Вольфрам фон Эшенбах и его канонические воззрения (по роману «Парцифаль»)
Вольфрам фон Эшенбах родился в городке, который назван сегодня в его честь — Вольфрамс-Эшенбах, на территории современного Ансбаха в Баварии. В эпоху Штауфенов ансбахские земли входили в состав восточной Франконии. Сам Вольфрам на страницах «Парцифаля» причислял себя к баварцам. Великий поэт родился между 1175 и 1180 годами — в правление доблестного императора Фридриха Барбароссы (1122-1190), скончался же около 1220 г. при его внуке — императоре Фридрихе II Чуде мира (1194-1250).
По своим масштабам «Парцифаль» Вольфрама намного превышал предшествующие романы артуровского цикла, в частности, он превышал как произведения Кретьена де Труа, нормандского трувера Роберта Васа (ок. 1115 — ок. 1183), английского поэта Лайамона (ок. 1200-1215), так тем паче и средневековые памятники народного эпоса: «Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Песнь о Сиде». Роман Вольфрама своими масштабами превосходил также «Илиаду» и «Одиссею» Гомера, взятые по отдельности, и долгое время оставался крупнейшим эпическим произведением европейской литературы.
Социальные и правовые реформы императора Фридриха Барбароссы — в частности, фактическое превращение рыцарства в закрытое воинское сословие, принятие Кодекса Юстиниана, Новелл, Дигест и Институций в качестве действующего юридического корпуса Священной Римской империи, Итальянские походы и многолетняя борьба императора против папы Александра III, — несомненно, повлияли на мировоззрение Вольфрама. Рыцарская этика, сочетание представлений о служении христианской вере и о соблюдении христианских заповедей становятся в его произведениях главным критерием справедливости и правильности поступков героев.
Рыцарские романы Вольфрама были написаны им в конце жизни, в период службы ландграфу Герману Тюрингскому. «Парцифаль» был создан в эпоху Четвертого крестового похода, в период между 1200 и 1210 гг. «Виллегальм», вероятно, был написан после 1212 г., под влиянием победы испанских рыцарей над альмохадами в битве при Лас Навас де Толоса. «Титурель» был составлен между 1217 и 1220 гг., в период Пятого крестового похода, перед самой кончиной нашего героя. Сюжеты этих романов отражают интерес автора как к Крестовым походам, так и к событиям испанской реконкисты. Об этом свидетельствует то, что в «Парцифале» описываются войны на Востоке: в Иране, Сирии, Египте, а также в Испании. «Виллегальм» был также посвящен борьбе франкских, кастильских и арагонских рыцарей с испанскими маврами.
Он был миннезингером, странствующим рыцарем, и мог сознательно, намеренно облекать свои рассказы в эпическую и сказочную форму рыцарского романа.
Христологические представления Вольфрама: тамплиеры, Грааль, Монсеррат
В романе «Парцифаль» главный герой Вольфрама рыцарь Парцифаль, сын Гамурета, отправляется на поиски Грааля. Грааль стерегут рыцари ордена тамплиеров. В поединке Парцифаль побеждает тамплиера и выбивает его из седла ударом копья: daz von Munsalvaeche der templeis von dem orse in eine halden reis [„Der Tempelritter vom Mont Sauvage / fiel vom Roß in eine Schlucht“. Пер. на нововерхненемецкий： (Parzival, 2017, I, 736-737).] — «тамплиер из замка Монсальвеш упал с коня в ущелье». Почему же хранителями Грааля в повествовании Вольфрама становятся именно тамплиеры?
Сторонники византийской версии происхождения предания о Граале — в частности, Даниэле Скавоне — вспоминают о Мандилионе, об эдесском образе Нерукотворного Спаса, обнаруженном в Эдессе византийским полководцем Иоанном Куркуасом в 944 г., и о византийской богословской интерпретации евхаристического потира [Scavone, 1999, 3-31]. Как сообщает византийский историк Никита Хониат, символика Грааля как Чаши с евхаристической Кровью имела большое значение для участников Четвертого крестового похода. Рассказывая об избрании Балдуина Фландрского императором Латинской империи, Хониат отметил, что потир с евхаристической Кровью, скрытый среди пустых чаш, играл роль жребия (Nicetae Choniatae Historia, 1975, I, 596). Этот жребий должен был достаться тому кандидату в императоры, на которого указывает Господь.
В романе Вольфрама «Парцифаль» Грааль представляет собой не чашу, а краеугольный камень — Lapsit (Lapis) exillis (469, 7), через который Господь открывает мудрость и дарует благодать. Точка зрения Джозефа Кэмпбелла, предлагавшего интерпретировать Грааль как плод исламского влияния, в частности, влияния почитания Каабы паломниками в Мекке [Campbell, 1990, 246], не представляется нам убедительной в силу аргументов Даниэле Скавоне относительно старинного византийского происхождения почитания Иосифа Аримафейского, заимствованного на Западе, а также в связи с Германом, патриархом Константинопольским (f740), который специально упоминал в своих текстах потир Тайной Вечери. Возможные византийские истоки предания о Граале, таким образом, на несколько веков древнее тех контактов между крестоносцами и сарацинами, которые могли послужить причиной возможного заимствования сюжета о Каабе в Германии XII в.
С нашей точки зрения, представление Вольфрама о Граале как о камне, во-первых, дает основание искать истоки этого образа в алтарном камне для служения мессы, который помещали в основании престола каждого храма Римской Католической Церкви. И во-вторых, образ камня, воспринятый Вольфрамом для интерпретации Грааля, представляет собой не что иное, как указание на канонический текст Священного Писания. Как известно, Иисус Христос цитирует псалом Давида (Пс 117:22) и говорит о Себе в синоптических Евангелиях как о камне: «lapidem quem reprobaverunt aedificantes hic factus est in caput anguli a Domino factum est istud et est mirabile in oculis nostris» [«Камень, егоже небрегоша зиждущии, сей бысть во главу угла, от Господа бысть сей, и есть дивен во очесех наших» (Мф 21:42).] (Мф 21:42; Мк 12:10; Лк 20:17-18). Тема краеугольного камня присутствует также в Первом послании Петра. Апостол цитирует пророка Исаию (Ис 28:16) и говорит: «propter quod continet in scriptura ecce pono in Sion lapidem summum angularem electum pretiosum et qui crediderit in eo non confundetur vobis igitur honor credentibus non credentibus autem lapis quem reprobaverunt aedificantes hic factus est in caput anguli et lapis offensionis et petra scandali qui offendunt verbo nec credunt in quod et positi sunt» (1 Пет 2:6-8)[«Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены» (1 Пет 2:6-8).].
Если традиция христианской экзегетики интерпретировала камень на Сионе как образ Христа Спасителя, следовательно, логичен вывод о том, что Грааль-камень у Вольфрама представляет собой образ Иисуса Христа, Который открывает Себя во французских рыцарских романах через почитание Своей Крови, собранной в чашу. Грааль-чаша возвращает читателя к символическому ряду, связанному с таинством Евхаристии и Тайной Вечерей. Исходя из вышеизложенного мы можем сделать вывод о том, что в романе Вольфрама Грааль есть краеугольный камень, то есть Сам Христос. В связи с этим закономерно, что Грааль Вольфрама — то есть Христос — доверил Свою охрану тамплиерам, духовно-рыцарскому ордену, устав которого предписывал орденским братьям защищать храм Соломона и Гроб Господень.
Каноническое представление Вольфрама о тамплиерах как о защитниках не только Церкви Христовой — о чем было сказано в булле Иннокентия II, — но как о защитниках Грааля, а следовательно, Иисуса Христа, связано, таким образом, с уставом ордена тамплиеров, и через этот устав — с уставом ордена цистерцианцев и мистикой Бернарда Клервосского, посвятившего некоторые тексты молитвенному созерцанию Голгофы и снятию с Креста. Неслучайно молитвенный гимн ордена тамплиеров Crucem sanctam subit содержал цитату из Евангелия о краеугольном камне: Lapidem quem reprobaverunt aedificantes. Таким образом, Парцифаль, убивающий тамплиера, охраняющего Грааль, совершает, с точки зрения Вольфрама, тяжкий грех, и превращается в открытого богоборца.
Da ze Spane im lande er den künec erkande. daz was sin neve Kaylet: nach dem kert er ze Dolet [„In jenem Land, in Spanien, / kannte Gahmuret den König: / es war sein Vater Kaylet. / Er reiste ihm bis Toledo nach“. Пер. на нововерхненемецкий: (Parzival, 2017, I, 104-105).] — «В той стране в Испании, знал Гамурет короля: это был его родич Кайлет. Он отправился за ним в Толедо». Представления Вольфрама о рыцарской этике: реконкиста, доблесть, Прекрасные Дамы Толедо — древняя столица вестготов — был освобожден от мавров кастильской дружиной короля Альфонса VI в 1085 г. Однако после нашествия альморавидов в конце XI в., а затем альмохадов в 1140-х гг. Толедо существовал под постоянной угрозой. Бои на дальних и ближних подступах к городу не прекращались.
Еще в 1130-е гг. тамплиеры активно включились в борьбу за освобождение Иберийского полуострова от мавров. В 1134 г. Альфонсо I Воитель, король Арагона (1104-1134), перед смертью завещал тамплиерам свое королевство. В 1147 г. тамплиеры осаждали Тортосу, в 1149 г. — Лериду, в 1184 г. — Касерес. В 1147 г. португальские тамплиеры сыграли важную роль во взятии Лиссабона. В ходе реконкисты тамплиерам также приходилось терпеть поражения. В частности, в 1150-х гг. орден сдал маврам крепость Калатрава на реке Гвадиане, завоеванную кастильцами в 1147 г. Потеря крепости побудила кастильского короля Альфонсо VII «Императора» в 1157 г. учредить собственный кастильский духовно-рыцарский орден Калатравы. В эпоху Вольфрама, на рубеже XII-XIII вв., положение христиан на Иберийском полуострове было по-прежнему угрожающим. Поражение кастильского короля Альфонсо VIII, понесенное им от альмохадского халифа Якуб аль-Мансура в битве при Аларкосе 19 июля 1195 г., существенно подорвало военный потенциал Кастильского королевства. Мавры наступали. Тамплиеры играли главную роль в обороне территорий королевства Арагон, где и располагался монастырь Монсеррат. Только 16 июля 1212 г. объединенная армия тамплиеров, госпитальеров, испанских орденов, а также королей Кастилии, Наварры, Арагона и Португалии смогла нанести сокрушительное поражение альмохадам в битве при Лас Навас де Толоса.
Активные боевые действия в Испании, не прекращавшиеся в течение многих десятилетий, привели к формированию особого менталитета у иберийских крестоносцев, особых религиозно-нравственных представлений. Эти представления фокусировались в нормах рыцарского обычного права, которым следовали тамплиеры и представители других духовно-рыцарских орденов. Представления Вольфрама о рыцарском праве в целом укладывались в тот неписаный кодекс куртуазной культуры, который сформировался в Европе к середине XII в. С точки зрения Вольфрама, первой важнейшей обязанностью рыцаря была защита Христа, воинская доблесть.
Современные эксперименты показывают, что разрубить мечом кольчугу, не говоря уже о ламеллярном доспехе, практически невозможно. Еще в предыдущем столетии сельджуки захватили в городах, принадлежавших империи Газневидов, огромные арсеналы, содержимое которых активно использовалось в сельджукских армиях на протяжении последующих десятилетий, а затем воспроизводилось по мере развития оружейного производства в городах Востока. Рассказ Вильгельма, вероятно, является традиционной для эпического сознания гиперболизацией реальных деяний Конрада, который, вне всякого сомнения, проявил в бою отвагу, воинское мастерство и умение. Возможно, Вильгельм опирался на некую chanson de geste, посвященную Конраду и не дошедшую до наших дней.
Вероятно, как Иоанн Киннам, так и Вильгельм Тирский опирались на какой-то общий литературный источник, содержавший подобное анекдотическое утверждение. Отразить атаку сельджукской конницы — а сельджуки бились исключительно в конном строю — спешившись, с мечами в руках, было совершенно невозможно. В исследовательской литературе высказывалось предположение о том, что Вольфрам был знаком с хроникой Вильгельма Тирского (Parzival, 2017, II, 458, 468-469); [Kunitzsch, 1984, 79-111]. В таком случае, если мы допускаем справедливость данной гипотезы, описания конных поединков в «Парцифале» и сведения о полном заимствовании немецкими рыцарями франкской тактики конного боя могли играть роль скрытой полемики Вольфрама с Вильгельмом Тирским, миннезингера с хронистом.
Описания поединков, которыми наполнен роман Вольфрама, также отличаются известной степенью гиперболизации, как и некоторые рассказы Вильгельма Тирского. Однако главной задачей рыцаря — с точки зрения обычного рыцарского права, — по мнению Вольфрама, была война за веру. Если канонические представления Вольфрама, связанные с уставом ордена тамплиеров, допускали оборонительную войну за Христа, то его представления, связанные с обычным рыцарским правом, подразумевали необходимость наступательной войны за Крест и христианство. Эти представления Вольфрама в полной мере проявились в интерпретации нашим миннезингером знаменитой легенды о пресвитере Иоанне.
Одной из дам в повествовании Вольфрама была Репанс — королева, служившая Граалю, которая вышла замуж за Фейрефица, единокровного брата Парцифаля, сына Гамурета от чернокожей королевы Белаканы. Вольфрам отмечал, что от Фейрефица Репанс родила пресвитера Иоанна: Repanse de schoye mohte do alrest ir verte wesen vro. diu gebar sit in Indyan ein sun, der hiez Johan. priester Johan man den hiez: iemmer sit man da die künege liez bi dem namn beliben [„Erst von jetzt an konnte sich Repanse de Joie der Reise freuen. Sie gebar in Indien spaeter einen Sohn, der hiess Johannes. Priester Johannes nannte man ihn, und seit jener Zeit gibt man dort jedem Koenig diesen Namen“. Пер. на нововерхненемецкий: (Parzival, 2017, II, 400-401).] — «Только после этого радостная Репанс отправилась в приятное путешествие. Позднее в Индии она родила сына, которого назвали Иоанн. Пресвитером Иоанном его называли, и с этого времени там каждому королю дают это имя».
С точки зрения Вольфрама, пресвитер Иоанн был королем-пресвитером, который правил на Востоке. Где же Вольфрам мог заимствовать сведения о нем? Легенда о пресвитере Иоанне, сохранившаяся в хронике Оттона Фрейзингенского, повествует о нем как о рыцаре, который намерен вести наступательную войну против сарацин. Мы вполне можем допустить, что легенда о пресвитере Иоанне проникла в творчество Вольфрама благодаря общению нашего миннезингера с грамотными рыцарями при тюрингском дворе, и, возможно, благодаря общению с тамплиерами, которые читали хронику Оттона Фрейзингенского или слышали легенду о пресвитере Иоанне от своих капелланов. Очевидно, что до нашего миннезингера доходили какие-то слухи о событиях, происходивших в глубинах евразийского континента.
