веселые истории у костра
Истории, рассказанные у костра
 |
Сидим мы летним вечером у костра, печём картошку, а капитан второго ранга, приехавший в Оптину пустынь из Владивостока, рассказывает свою историю:
– Каждый отпуск мы с женой ездили в Крым, но сначала заезжали в Псково-Печерский монастырь к своему духовному отцу Иоанну (Крестьянкину). Приезжаем однажды в монастырь, а там с грузовика гуманитарную помощь раздают – большие такие коробки, тяжёлые. Взял и я для себя коробку. Иду с ней по монастырю, а батюшка Иоанн увидел меня в окно и машет рукой, приглашая зайти к нему.
Захожу к нему в келью с коробкой в руках. А батюшка спрашивает:
– Нет, батюшка, хорошо зарабатываю. Машину новую недавно купил.
– Так почему ты берёшь чужое – то, что предназначено больным и нищим? Открой коробку.
Открыл я коробку и ахнул – там одни булыжники.
– А теперь, – говорит батюшка, – иди и отдай эту коробку первому встречному нищему.
Вышел капитан от батюшки, и первой ему встретилась нищенка Шурочка. А Шурочка – дитя разумом, на голове вмятина, один глаз вылез из-под век, и глазное яблоко как шишка торчит. Но более бесстрашного человека я ещё не встречала. Шурочка не боится в мороз и зной жить под открытым небом, хотя её регулярно приглашают к себе домой православные, уговаривая пожить у них. А Шурочка поживёт у них день-другой и убегает. Почему-то ей надо сидеть у церкви и просить милостыню – хотя какая милостыня, если Шурочка ничего не понимает в деньгах и ценит лишь фантики от конфет? Мальчишки отберут у неё, бывало, деньги, а Шурочка лишь равнодушно посмотрит вслед. Но стоит кому-то посягнуть на её фантики, как Шурочка хватает камень и бросается на обидчика.
Отдал капитан коробку Шурочке и на всякий случай отбежал подальше: вдруг запустит в него булыжником? С неё станется. А Шурочка открыла коробку и заулыбалась от счастья: в коробке сыр, сервелат, сгущёнка, а главное – конфеты в нарядных фантиках.
– Никогда бы не поверил, если бы не увидел всё своими глазами, – закончил свой рассказ капитан.
– Для Бога невозможного нет, – сказал послушник из Н-ского монастыря, приехавший в Оптину пустынь на совет к старцу. – Помните, что сказано в притчах: «Благотворящий нищему даёт взаймы Господу». Вот у нас в монастыре был любопытный случай в этой связи.
И послушник стал рассказывать свою историю.
К сожалению, в этой истории всё легко узнаваемо. А потому, избегая соблазна хвалить или хулить кого-то, передам рассказ послушника в обобщённом виде. В некотором царстве, в некотором государстве в одном старинном монастыре отправили в отпуск отца эконома. А тот на время своего отсутствия поставил управлять монастырским хозяйством своего заместителя, молодого послушника, получившего блестящее экономическое образование в Англии. Сам отец эконом был из практиков – всё знал, всё умел, а получить образование не случилось. Правда, всю жизнь он тянулся к знаниям и буквально благоговел перед своим учёным помощником. Просматривает тот, бывало, по интернету биржевые новости, изрекая нечто мудрёное о падении индекса Доу-Джонса, а отец эконом интересуется:
– А своими словами это как?
– А своими словами, батюшка, нам за электричество уже нечем платить, а вы разбазариваете всё на прихлебателей. Знаете, сколько стоит прокормить одного нахлебника? Вот, пожалуйста, у меня всё подсчитано. А сколько таких нахлебников в монастыре?
Нахлебников, действительно, было много. Бомжи и нищие облепили паперти храмов, а ведь в обед потянутся в трапезную, чтобы получить свою тарелку супа. А ещё помогали немощным старицам, работавшим прежде в монастыре. От юности они безвозмездно служили святой обители – пекли просфоры, мыли полы, готовили в трапезной, а потом состарились и стали болеть. И отец эконом старался помочь им дровами, выписывал к празднику продукты со склада, а в трапезной сажал на самое почётное место.
Были, наконец, в обители и такие хитрованы-паломники, что умудрялись подолгу жить в монастыре, отлынивая при этом от работы. А порядок в монастыре простой – три дня ты гость, а потом иди работать на послушании. А они поработают день-другой и идут жаловаться монастырскому врачу – здесь болит, там колет. А потом начиналось общее расслабление организма с широко известным диагнозом: лень перешла в грипп. Что поделаешь? В любом обществе есть немощные, хворые люди, но и их питает Господь.
Монастырь всегда кормил болящих и нищих, и обитель не зря называли святой, ибо в годину бедствий монахи сами голодали, но делились последним куском хлеба с обездоленными. А теперь эти древние заветы святости вступили в неодолимое противоречие с рыночной экономикой. Как теперь прокормить нахлебников, если цены на продукты запредельные, налоги грабительские, а за электричество действительно задолжали?
Собственно, отец эконом потому и согласился поехать в отпуск, что вдруг остро почувствовал – его время прошло. И неучи, привыкшие хозяйствовать по старинке, должны уступить своё место таким блестяще образованным молодым людям, каким был его помощник. Пусть покажет себя в работе, а ему, старику, пора на покой.
И учёный эконом себя показал. В первый же день он ввёл одноразовые пропуска в трапезную для штатных монастырских рабочих и для паломников, действительно трудившихся на послушании. Раздавать пропуска поручили древнему монаху Евтихию, уже настолько отошедшему от жизни, что он лишь молча молился по чёткам, и взять у него пропуск мог любой желающий. Словом, первыми обзавелись пропусками именно хитрованы. А рабочие монастыря то ли не знали о пропусках, то ли знали, но ведь некогда бегать по монастырю в поисках отца Евтихия – работа встанет! А в обеденный перерыв обнаружилось – в трапезную без пропусков никого не пускают. И у дверей трапезной собралась большая возмущённая толпа.
Помощник эконома вкратце объяснил толпе тот новый распорядок, когда бесплатное питание отныне полагается лишь тем, кто сегодня работает в монастыре, а посторонним в трапезную вход воспрещён. И тут все, не сговариваясь, посмотрели на бабу Надю, в тайном постриге монахиню Надежду. Сорок лет она проработала в трапезной монастыря, кормила и утешала людей, а теперь тихо угасала от рака в онкологическом центре. Собственно, баба Надя выпросилась в отпуск из больницы не ради бесплатных монастырских щей – ей хотелось перед смертью проститься с родной обителью и подышать таким родным для неё воздухом. Главный инженер монастыря тут же предложил бабе Наде свой пропуск в трапезную, но она лишь молча поклонилась ему и молча же ушла. И было так тягостно смотреть ей вслед, что не один человек тогда подумал: вот проработаешь всю жизнь в монастыре, а потом тебя вышвырнут вон, как старую ветошь, и даже обозначат словами – ты отныне здесь посторонний, а посторонним вход воспрещён.
Позже, конечно, сочинили небылицы, будто в монастыре был бунт и усмирять его вызвали спецназ. Разумеется, ничего подобного не было. Народ в монастыре в основном смиренный. Первыми смирились и ушли нищие, понимая, что монастырь не обязан их кормить. Бомжи, будучи людьми абсолютно бесправными, тоже ни на что не претендовали. Их и раньше из-за неопрятности не пускали в трапезную, но через специальное окошко в притворе выдавали по миске супа и хлеб. На этот раз заветное окно не открылось и бомжи, потоптавшись, ушли. Даже рабочие монастыря особо не роптали, но вместо того, чтобы отправиться за пропусками к отцу Евтихию, они пошли в ближайший гастроном, купили там кое-что покрепче лимонада и, как говорится, загуляли.
Словом, помощник эконома бился как рыба об лёд, пытаясь залатать дыры в монастырском бюджете: резко сократил расходы на питание за счёт введения пропусков, отказал в материальной помощи детдому и прочим просителям, а также ввёл систему платных услуг. Например, если раньше монастырские трактора бесплатно распахивали огороды многодетным семьям, инвалидам и своим рабочим, то теперь эти услуги стали платными.
Нововведений было много, но тем неожиданней стал итог. Вскоре стало нечем платить даже зарплату рабочим, ибо перестали поступать пожертвования от прихожан. И здесь надо пояснить, что монастырь, говоря по-старинному, был кружечный. То есть во время службы идут по храму монахи с подносами, а люди жертвуют на монастырь от своих щедрот. Раньше на подносах высились горы купюр в нашей и иностранной валюте. А тут ходят сборщики по храму неделю, другую, а на подносах лишь медные копейки.
– Отцы, – спрашивают их, – вы хоть на чай собрали?
– На чай собрали, но только без сахара.
Главное, куда-то исчезли спонсоры. На Луну они, что ли, все улетели? А энергетики, потребовав заплатить долги, вдруг отключили монастырь от электричества. В ту же ночь в монастырь забрались грабители, правда их успели вспугнуть. А наутро оттаяли холодильники и нестерпимо завоняло протухшей рыбой.
Нестроений было столько, что забеспокоились даже животные. Лошади тревожно ржали и лягались. А кроткий монастырский бык Меркурий вдруг поддел на рога отца келаря, и тот лишь чудом спасся, успев залезть на крышу коровника. Залезть-то залез, а слезть не может – бык роет рогами землю и бросается на людей, не подпуская никого к коровнику. Сутки бедный келарь сидел на крыше, умоляя вызвать МЧС. Но в монастыре поступили проще – вызвали из отпуска отца эконома. Первым делом тот пристыдил быка:
– Меркуша, Меркуша, как тебе не стыдно? В святой обители живёшь, а так себя ведёшь?
И Меркуша, устыдившись, ушёл в свой загон. Потом отец эконом велел келарю накрыть в трапезной столы по архиерейскому чину, как это делалось при встрече высоких гостей.
– Что, митрополит с губернатором к нам приезжают? – оживился отец келарь, очень любивший парадные приёмы и умевший блеснуть на них.
И келарь почему-то вообразил: к ним едет президент, тем более что переговоры о визите президента, действительно, велись. Надо ли объяснять, какой пир был уготован для столь высокого гостя? Золотистая севрюжья уха, расстегаи с сёмгой, жюльен из белых грибов и рыжиков, блины с красной икрой – всего не перечислишь. Келарь очень старался. И он буквально потерял дар речи, когда отец эконом привёл в трапезную толпу нищих и каких-то страшных калек.
– Батюшка, да что вы творите? – закричал в негодовании помощник эконома.
– А творю я то, что творили наши отцы, – спокойно ответил отец эконом. – Читал ли ты, брат, Житие святого мученика архидиакона Лаврентия?
– А-а, того, что сожгли на костре? При чём здесь Лаврентий?
– А при том, что перед казнью царь потребовал у святого Лаврентия открыть, где спрятаны сокровища Церкви. И тогда архидиакон привёл к царю множество нищих, сирых, больных и увечных. «Вот, – сказал он царю, – главное сокровище нашей Церкви. И кто вкладывает своё имение в эти сосуды, тот получает вечные сокровища на Небе и милость Божью на земле».
После этого пира для нищих что-то изменилось в монастыре. Даже погода будто повеселела. А вскоре в монастырь приехали благотворители и не только с избытком заплатили долги, но и пожертвовали деньги на строительство богадельни.
Конечно, бывают в монастыре и сегодня периоды острой нужды. Отец эконом в таких случаях скорбит и всё же старается помочь обездоленным, памятуя мудрый совет царя Соломона: «Пускайте по водам хлебы ваши, и они возвратятся к вам».
А вот этого пускания хлебов по водам учёный помощник эконома не выдержал и перешёл на работу в банк.
Костёр догорел, и все ушли спать. И только мы с одной инокиней сидели у едва тлеющего костерка, и совсем не хотелось спать.
– А я ведь к Богу через деньги пришла, – засмеялась вдруг инокиня.
– А так. По образованию я химик, и перед перестройкой наша лаборатория разработала технологию производства красителей нового поколения, лучше и дешевле импортных. Передали мы наши разработки одной фирме, договорившись, что будем получать свой процент с прибыли. А в перестройку фирма обнищала и нашу лабораторию разогнали. Где я только потом не работала! Посуду мыла в кафе, торговала фруктами у азербайджанцев. Потом устроилась в книжный магазин. А на прилавке одно бульварное чтиво, гороскопы, магия, и хозяин внаглую пристаёт. Дала я отпор похотливому хозяину, а он избил меня.
Сижу дома злая-презлая и думаю: «Всё, куплю подержанный пулемёт».
– А почему, – спрашиваю, – подержанный?
– Да у меня и на подержанный денег не было. Но я уже до точки дошла – отстреливаться хочу. Тут приходит Наденька, соседка сверху. Хорошая девушка, скромная, добрая, в медицинском училище на пятёрки учится. Да случилась с ней по неопытности беда – ждёт ребёнка, а жених бросил. Мать-уборщица её из дома выгнала, требуя, чтобы шла на аборт. Дескать, сами живём на копейки, а ещё ребёнка кормить? Стонет Наденька в голос, заливается слезами. Жаль ей, сердечной, убивать ребёночка, а только, видно, выхода нет. И тут я так разозлилась, что уже расхрабрилась: Надя, говорю, запомни: русские живьём не сдаются. Да прокормлю я тебя с ребёночком. Не убивай малыша, я вас прокормлю!
Отдала я Наде все свои деньги до копеечки, до сих пор помню эту сумму – 507 рублей 20 копеек. Кстати, Наденька потом замуж вышла и ещё двоих родила. А я осталась тогда без денег, даже хлеб не на что купить. Ладно, думаю, займу у соседки снизу. Спускаюсь вниз, заглянула по пути в почтовый ящик, а там перевод на 50 720 рублей. Оказывается, та самая фирма выжила и, получив прибыль от наших красителей, перечислила нам процент. Но меня поразили даже не деньги, а эта мистика цифр: отдала я на ребёночка 507 рублей 20 копеек, а перевод на ту же самую сумму, но уже с нулями. И тут я заплакала, вспомнив покойную маму. Мама у меня верующая была, всегда бедным помогала и нас учила: «Всё отдал – богаче стал». Только раньше я в Бога не верила, а тут не пойму, что со мною творится – будто мама со мной говорит.
Зашла я в церковь помянуть маму, а там приглашают на экскурсию в Шамордино. Поехала я в Шамордино на день, а задержалась там на год. Монастырь в ту пору ещё только начинали восстанавливать, бедность была невероятная. А тут приезжает в Шамордино один бизнесмен и предлагает монастырю заняться коммерцией, организовав производство сувениров. А я в производстве понимаю. Придвинулась ближе и внимательно слушаю – вполне грамотный бизнес-план с предложением штамповать значки с изображением святых и выпускать полиэтиленовые пакеты с видами монастыря. Затраты копеечные, рабочая сила в монастыре бесплатная, и вполне реально, как утверждает бизнесмен, зарабатывать на этом миллионы. А мать игуменья спрашивает сестёр:
– Что, нужны нам такие миллионы?
– Нет, матушка, – отвечают, – не нужны. Богу и мамоне служить невозможно.
Я про себя возмущаюсь: как это им не нужны миллионы, если в монастыре нищета? Только позже мне открылся смысл того соблазна, когда монастыри пытались превратить в коммерческие предприятия. А тогда мы ушибленные были коммерцией и мечтали разбогатеть. Вот был у меня друг, большой любитель Достоевского. И любил он порассуждать о том, что Бог и вся высшая гармония мира не стоят единой слезиночки ребёнка. А в перестройку он спекулировал просроченными лекарствами и про слезинку уже не вспоминал.
В монастыре всё было другое – непривычное и пока непонятное. Помню, работала со мной на послушании девушка из Сербии Здравка. От сестёр я знала, что на войне у неё убили жениха, мать с отцом и братьев. У меня бы сердце разорвалось от горя, а она работает и поёт: «Христос воскресе из мертвых!» Как можно петь, потеряв близких? Хотела задать ей этот вопрос, но постеснялась. А Здравка без слов меня поняла и говорит:
– Знаешь, когда нас убивали, то стало понятно: надо выбирать – хлеб или крест. И когда мы выбрали крест, сердце стало радостным и свободным.
А ещё меня поразил один случай. В монастыре работала бригада православных мастеров с Украины. И ради Господа нашего Иисуса Христа они брали за работу совсем дёшево, хотя работа была дорогостоящей – надо было перекрыть крышу храма и установить крест. На Пасху и на Троицу украинцы ездили домой, чтобы повидать свои семьи и передать им заработанные деньги. На Украине тогда трудно жилось и люди очень нуждались. И вот перед Троицей собрались они ехать домой, а в последний момент обнаружилось, что монастырю не перечислили обещанные деньги и заплатить рабочим нечем. Что случилось, непонятно, и когда будут деньги, неизвестно. Мать Амвросия плачет и стыдится объявить рабочим, что напрасно их семьи ждут кормильцев с деньгами. А рабочие уже пришли в бухгалтерию за зарплатой, и такие они радостные. Мать Амвросия укрылась от них в храме, пала ниц пред иконами и плачет так, что пол уже мокрый.
Входит тут в храм женщина с большим узлом, в котором увязаны, похоже, буханки хлеба.
– Кому, – спрашивает, – отдать?
– Отдайте за свечной ящик, – говорит ей мать Амвросия, а сама всё плачет.
Наплакалась, наконец, развязала узел, а там пачки денег в банковской упаковке. Отнесла она быстренько деньги в бухгалтерию и бросилась догонять ту женщину. Весь монастырь обыскали, а никто этой женщины не видел, и привратница утверждала, что ни одна женщина не входила в монастырь и не выходила из него в эти часы. Сколько же дивного я видела в Шамордино! А когда над храмом установили крест, то над ним воссиял столп света.
…Инокиня замолчала, и в тишине стало слышно, как в скиту ударил колокол, обозначая, что через пятнадцать минут, в два часа ночи, начнётся полунощница.
– Ох, на полунощницу опоздаю, пойду, – спохватилась инокиня. – Простите меня, что заболтала я вас.
Байки у костра
Положение конкурса
Друзья, прежде всего, поздравляем всех с 1 апреля! К этому дню мы приурочили конкурс юмористических рассказов. Все мы любим юмор, а его на охоте хватает. Даже более чем.
В этот раз мы ждем от вас забавных историй, «мистических» охотничьих преданий, фантастических баек, подслушанных у костра. В общем всего, что касается юмора и охоты. Настоятельно рекомендуем сопровождать свою работу фотографиями. Если нет своих, можно позаимствовать у других охотников в нашей фотогалерее.
1. Сроки проведения и определение победителей
2. Место проведения конкурса
Конкурс проводится в разделе «Блоги». Рекомендуемая рубрика «Авторские рассказы».
3. Условия участия в конкурсе
* В рамках этого конкурса редакция сайта делает исключение. Разрешено использовать НЕ БОЛЕЕ ДВУХ завуалированных крепких выражений (ставьте многоточие). Однако же, за пошлость и непристойность, мы будем выносить предупреждения и оставляем за собой право редактировать подобные тексты.
Победители
Приз зрительских симпатий: khonim
голосов: 26
Призы
Победитель получит диплом и кепку нового образца с логотипом сайта «Сибирский охотник».
Желаем всем удачи, ни пуха ни пера!
Байки у костра
Сродни байкам анекдоты. Любопытно, что одни и те же истории можно отыскать в фольклоре самых разных народов, от Японии до Исландии. По-своему хороши анекдоты, касающиеся межнациональных отношений. Причём, что характерно, в подавляющем большинстве случаев они не несут агрессивного начала.
К одному моему хорошему другу приехали друзья из Ирландии. Как водится, стали травить разные истории, но почему-то анекдоты про чукчей и кавказцев ирландцев особо не задевали. Тогда мой друг стал их переиначивать в анекдоты про шотландцев. Гости хохотали взахлёб и пытались записать для памяти.
У Мориса Симашко, в его замечательной повести «Маздак» есть интересный эпизод. Во главе революционного комитета оказываются представители самых разных национальностей, населявших в то время Иран. Во время дружеских посиделок они рассказывают друг другу именно такие анекдоты. Это помогает им сбросить национальную гордыню, стать ближе друг к другу, что знаменательно.
Каждый получает право высказаться. Каждый получает право немного «сбросить пар». И всем становится хорошо.
Сродни байкам притчи. В особенности люблю даосские коаны, что рассказывают даосы-хулиганы (почему хулиганы? а как же, у них постоянно одно то же:»учитель дал ученику оплеуху и на того снизошло просветление»).
С чего начать? Например, с чего-нибудь нейтрального. В дальнейшем собираюсь регулярно пополнять запас (нашёл же отдушину!).
Говорят, что был в древности такой великий царь Мидас. Ему один бог (скорее, Дионис, которому царь обильно воздавал жертвы в виде соответствующих возлияний) подарил способность прикосновением руки превращать всё в золото. И дурак-царь с готовностью принял этот дар. Однако вскоре понял, что отныне он не может ни пить, ни есть. Тогда он умолил Диониса забрать сей дар обратно. Бог внял его просьбе, но взамен дал Мидасу ослиные уши. Уши Мидас прятал под колпаком и об их существовании знал один лишь цирюльник. Так вот.
Цирюльника постоянно пекло изнутри желание кому-нибудь поведать эту тайну. В конце концов он набрёл на пустынное место у реки, выкопал ямку и сказал в неё: «у царя Мидаса ослиные уши!» И закопал ямку. Беда, что на том самом месте вырос тростник, который расшумел эту тайну по всему свету.
Итак.
———
Байки принято рассказывать от первого лица. Даже если это было не с тобой. Впрочем, те, кто мне рассказывал байки, тоже наверняка услыхали их от кого-то, ну и т.д., естественно, от первого лица.
Ну, например, бытует такая история.
Для объяснений в школу явился дед, между прочим майор милиции (тогда НКВД). Из отдела по борьбе с бандитизмом. Выслушав с невозмутимым видом жалобы воспитательниц, сказал только: «Вах! И как это он только догадался! Вот молодец!»
А деда в городе знали хорошо. Может, потому я в садике и остался.
Не верите? А это был реальный случай. Со мной ли? Где-то, может и со мной.
Много историй связано с темой поисков «снежного человека». Сами эти поиски долгое время были под грифом секретности. Гипотетического зверя называли условно «Иванов». И когда такой учёный-поисковик отправлял телеграмму начальству, то текст мог мог быть примерно таким: «Вылетаем на поиски Иванова». Так вот, история.
Ну, «у костра» так «у костра»!
С «аномальными зонами» вообще связано множество баек. Расскажу, чему сам был свидетелем.
Ныне, несмотря на наше обращение к властям, на том месте выстроен дачный посёлок. На том самом «ведьмином лугу», захватив часть леса. Поселковый сторож спился и сам подал заявление об уходе. Ему по ночам черти стали являться.
Вот бы рассказал я эту историю в тот миг, когда мы пережидали грозу под тентом.
Да, а кстати о студенческих анекдотах, байках и историях.
Но это присказка, сказка впереди.
Никогда не забуду о своём кратковременном знакомстве с космонавтом Георгием Береговым. Был это человек крупный, широкоплечий, седой, заслуженный (первого Героя заслужил за военные свои дела), но весьма скромный, улыбчивый как ребёнок. И любил рассказывать разные истории. Одна из них:
Байки студенческие. а к ним мы ещё не раз вернёмся, конечно же хороши. Но неплохи и истории армейские. Не зря мужики как сядут за стол, так и пойдут вспоминать про армию.
Вот и у нас был случай такой.
Рассказывали: прислали как-то в полк новобранцев. «Специальность?» «Повар!» «Специальность?» «Повар!» «Специальность?» «Повар. » Проверили по документам: шофёр, шофёр, шофёр.
Ну да ладно, хватит о грустном. Пара анекдотов, ага?
Короче (ну-у. короче ващще прикинь в натуре конкретно. и т.д.):
В метро недавно объявили: «В этом году будет отмечаться (то есть, само себя будет отмечать. ) 150-летие со дня рождения Арама Хачатуряна. »
Вспомнил сразу эпизод 30-летней давности. В кабинет Союза Композиторов вошёл седой высокий человек с улыбкой ребёнка. Не разбирая, кто перед ним, всем присутствующим крепко, дружески доверчиво, пожал руки. И мне в том числе. До этого я видал его лишь на портретах, в музыкальной школе города Махачкалы, где мне довелось учиться в детстве.
Арам Ильич Хачатурян.
Рассказывают, что однажды Хачатурян репетировал одну из своих симфоний с оркестром Свердловской филармониии. Музыканты играли слаженно, без фальши, старательно, тем более что за дирижерским пультом стоял сам великий автор.
Но вдруг Хачатурян, ни с того, ни с сего останавливает исполнение и просит оркестр ещё раз проиграть всё с такой-то цифры.
Музыканты послушно играют.
Снова стук палочкой: «Будьте добры ещё раз, с этой же цифры!»
Музыканты послушно играют, хотя находятся в некотором недоумении. Никаких объяснений или замечаний автор не даёт!
Стук палочкой!
Здесь не выдерживает первая скрипка:
— Простите, Арам Ильич! Что мы не так играем?
Хачатурян сконфуженно переминается с ноги на ногу. Потом виновато улыбается:
— Всё хорошо. Всё очень хорошо. Просто. извините пожалуйста, но мне так нравится это место.
—————
Ой, как всё получается пёс-стро! Но на то и байки. В них собутыль. тьфу, собеседники обычно постоянно перескакивают с одной темы на другую. Перескочу и я.
————-
О чудесах. О, о чудесах!
«Чудо есть мера нашего незнания», сказал один неглупый человек.
А что есть вера? До конца не известно. Ощущение, что Кто-то Свыше руководит всем? Или же основанное на опыте представление о том, что Кто-то читает (а одновременно и пишет) книгу каждого из нас? И что Ему совсем неинтересно, если с к а з к а каждого из нас возьмёт, да и прервётся раньше времени?
Правда, вера бывает разной (что замечал ещё Христос); есть просто самовнушение. Процитирую несколько строк из своей «Сказки» (это реальный случай!):
«Иногда для того, чтобы избавить мнительного человека от навязчивых идей, предсказателю бывает мало просто разложить карты и выяс-нить, что в данном случае речь никак не может идти ни о порче, ни о сглазе, ни о чём-нибудь подобном. Одно время нашему герою досаждала одна неотвязная клиентка. В конце концов, ему надоело препираться с нею. Вынув из колоды несколько карт, он наугад ткнул пальцем в первую попавшуюся. Это оказался «Диавол». «Вот, видите – козёл на унитазе? – спросил Апраксин. – Для того чтобы снять порчу, вам необходимо, поднявшись утром, сходить в туалет. Крупными буквами (и красными чернилами, непременно красными. ) написать на листке туалетной бумаги слово «порча». Затем, (ну, после того, что обычно делают в туалете) – вы должны бросить бумагу в отверстие, перекреститься и сказать три раза (непременно три. ): «Порча-порча, была ты на мне, а стала ты в г. »
Надо ли уточнять, что средство подействовало, и успех был необычайным? К сему хочу добавить, что слух об этом чудодейственном средстве, как о народном, со временем широко разошёлся и попал в учёную книгу самой Надежды Стефаненко!»
Человек сам не всегда знает, какими внутренними силами обладает.
Впрочем, об этом я как-нибудь ещё навешаю пару баек в Ваши девственные уши, мой дорогой терпеливый Читатель!
Да, а кстати о Чёрном Плаще.
Стас рассказывать любит.
В достопамятные начало-девяностые годы, когда в Москве многие бежали кто к Белому дому, кто в леса на ролевухи, они всё так же, по заведённому обычаю, оправились летом в леса. А поскольку желающих примкнуть к изучающим аномальныые места Подмосковья всегда было достаточно, то и в этот раз сопровождало их некое, неоткуда взявшееся существо, где-то и чего-то начитавшееся, преимущественно из Толкиена, хотя в его речах и поведении отмечались следы Кастанеды и Урсулы ле Гуин.
Убивала наповал его коронная фраза:
— Ах, не называйте меня человеком!-
хотя ни длинных остроконечных ушей, ни хвоста у него не наблюдалось. Это был длинный, худой очкарик средних лет, драпировавшийся в разрисованный кусок ткани чёрного цвета, за что, естественно, тут же получил негласное прозввище «ЧП».
Естественно, что с собою в лес ЧП не захватил ничего, что действительно могло бы понадобиться в сырой холодной чаще, включая продукты для питания.
Так или иначе, под вечер для ЧП нашлось и место в палатке, и даже чей-то запасной спальник. Однако, завернувшись в свою хламиду, Чёрный Плащ гордо заявил, что он намерен, по обычаю эльфов, провести ночь здесь, у костра! Любуясь звёздами и слушая пение сверчков!
Бедный ЧП, собрав всю волю, припомнил все свои любимые главы от популярных писателей, на все лады расписывавших прелести ночного отдыха в лесу, под звёздами.
Словом, прощёлкав после этих подвигов на своём бревне ещё с полчасика зубами, ЧП героическим усилием всё же отправил себя спать в палатку.
На суде снизошли до понимания ситуации, лес валить не отправили, но отправили его в «химики», то есть работать на выселках, в этот самый посёлок Ярославский.
Здесь его определили помощником пекаря в местную хлебопекарню.
Поработал немного, потом, поскольку инженер всё-таки, предложил процесс выпекания усовершенствовать. Переналадили оборудование, хлеб пошёл более качественный. Повысили его, стал он уже начальником хлебопекарни. Деньги стал получать немалые, да ещё и с прибавками северными. Слава его предприятия росла, заказы стали поступать из самого Ленска.
Заведует он ныне своей пекарней, а в свободное время занимается домашним хозяйством, а то и ездит на охоту, а то и по реке, порой и браконьерит, но в меру, конечно.
И, разумеется, опять в свой Иркутск-Красноярск за кульман возвращаться отнюдь не собирается.
Ничто в жизни не даётся человеку просто так. Даже в тех ситуациях, когда человеку кажется, что он зря теряет драгоценные часы, дни, а порою месяцы и годы, стоит подумать: а зачем я здесь? Чему я должен в этой обстановке научиться?
Почему, дескать, согласно проекту вода должна поступать самотёком с первого этажа на третий? Или, допустим, пятиметровой глубины яма для хранения сыпучей извести, и проект не предусматривает никаких подъёмных устройств. То есть, выходит так: швыряешь туда раба с лопатой и он, обливаясь слезами, швыряет эту гадость наверх.
Короче, научила меня эта работа здравой скептичности и умению находить новые решения. Посему, когда я «запал» на систему Арканов Таро, то очень быстро нашёл множество недочётов в сей теории. И понял, как они должны решаться.
Пас я коров когда-то. И опыт общения со стадом очень помогает мне, например, при проведении занятий. Потому как, в принципе, стадо коровье и стадо человечье, как бы цинично это ни звучало, имеют много общего.
Случай смешной был у нас в одной из поездок.
Помогали мы в тот год Звенигородскому музею в проведениии раскопок. Бравые мелиораторы в 60-х снесли напрочь курганы-захоронения 11 века, дабы устроить в том месте пахотное поле. Однако и поля пахотного не устроили (какое ж поле на суходольном лугу!) и могилы предков порушили. Вот, в нашу задачу и входило установить где стояли курганы, а также, по силам, лопатами да нашим старанием разные древнеславянские древности разыскивать.
Останавливается машина как раз перед нами. И, не выключая света в кабине, он тянется к ней, она к нему и поехали.
Мы все молчим. Наблюдаем. А что тут говорить? Бесплатное эротик-шоу приехало!
Много было у нас с тем местом связано всякого.
Вспоминается такой случай.
В ту поездку был я начальником лагеря. Так случилось, что у Стаса нашлись дела в другом городе, у Татьяны в Москве.
Ой, не обратил я внимания на свой собственный прогноз на этот злосчастный день. А выпадала на тот день карта Таро «Башня», что означает либо ссору, либо грозу, либо иные какие крупные неприятности.
Но поехали с нами в ту смену ребята из Черноголовки, народ не слишком опытный, но что поделать. Отвалы у раскопа кто перебирать будет, Пушкин?
Почему-то большинство из них было, как говорится, с «библейскими» фамилиями, что, правда, никаких трудностей в общении между нами не создавало. Ну, не понимаем мы иных Адиков Шикльгруберов. Такие мы, русские люди!
Хотя, это, в принципе, неважно.
Рубили они дрова. Причём, Азбель рубил, Цейтлин держал дровину, чтоб не упала (!) а ещё кто-то из них стоял между и подавал советы. И рубанулось у них!
У меня же тоже такой случай был. Чинил тогда я мотор в поле, а товарищ подошёл и включил рубильник.
Ох! Ай! Разбавим-ка мы сей грустный юмор!
Ибо божественный напиток в руке моей, а я второпях набиваю строчки пальцем единым, коий указательным считается, хотя и знаю, что указывает ныне молодежь пальцем средним.
Это, кажется, о нашей демократии я? Или о чём другом. Хотя, какой спрос с того, у кого рюмка в руке, а набивает он текст одним пальцем.
Итак.
Много историй ходит про этот памятник. Например, что когда его открывали, из толпы раздался строгий голос:
— Не похож!
Что, конечно, маловероятно, поскольку на открытии присутствовал самолично Иосиф Виссарионович, ну и т.д.
Где-то в году 45-м или 46-м, когда не за горами был юбилей основания Москвы, было принято решение об установке известного ныне памятника. Однако, кому поручить проект? Выдвигались различные идеи, но возобладала одна: объявить всесоюзный конкурс. Победитель его и получает почётное право увековечить в бронзе основателя столицы нашей Родины.
На конкурс в Москву съехались лучшие из лучших, в их числе еще мало кому известный мастер Орлов из города Гусь-Хрустальный, привезший на смотр в Манеже свою работу «Золотой петушок».
Вконец разобиженный Орлов вернулся в номер и первым делом решил пока никуда не уезжать.
Вторым делом он присел за письменный стол и вскоре создал некое письмо, начинающееся словами: «Дорогой товарищ Сталин. » Мол, и то, и это. И деньги выдать отказались. И много ещё чего прочего.
И попросил друзей опустить сей конверт в почтовый ящик.
И отправился бедный, никому не известный служащий Манежа прямиком по этапу.
На этом, вроде бы, истории конец? Как бы не так!
Всё, вроде бы, в порядке. В относительно короткие сроки памятник готов и установлен. Назавтра его открытие. Заседает приёмочная комиссия.
И вдруг один из авторитетных членов этой комиссии, взяв слово, авторитетно же заявляет:
— Не пойдёт!
То есть, есть в скульптуре один недостаток. И товарищ Сталин, заметив его, памятник никак не одобрит, что, естественно, чревато.
Причём, что это за недостаток, авторитетный член гордо умалчивает.
Тут всё всколыхнулось! Срочно, экстренно, неотложно обратились на завод! В течение полутора часов изготовили бронзовую болванку соответствующей формы и размеров! Потом столь же молниеносно приделали её на соответствующее место, превращая кобылу в коня!
Словом, к десяти утра Юрий Долгорукий на коне уже ни у кого не вызывал возражений и был торжественно принят всеми, в том числе и незабвенной памяти Иосифом Виссарионычем.
Но. и это ещё не всё.
Этот район Москвы вообще славится своими байками.
Кафе «Птица» на углу с Горького (Тверской). Здесь в своё время повязали моего земляка-дагестанца. Он с гордостью носил крашенную хной бороду, считая себя потомком Шамиля. И, сидя в кафе, всё удивлялся невиданному качеству обслуживания, пока у выхода его не попросили пройти куда следует. Короче, в бороде он походил на известного «авторитета». Более мой Омар бороды уже не носил.
А ещё приезжал к нам студенческий стройотряд. Все красивые такие, в курточках с наклейками «Комсомольская путёвка» и всё такое. Наша прораб им проект под нос, а они все важные, в проект смотреть не желают, говорят, мол: укажи, где и что, а мы и сам с усам. Не такие стены лОжили!
Ну и слОжили, всего за день. Красивая вышла стенка, хоть в музей. Где-то метров 20-25. Высокая, крепкая, гладкая, любо-дорого глядеть!
И. без единой двери.
Что сказала, увидев работу сию, наша прораб? Мат пропустить? Ничего.
Хотя, нет. Было одно слово: «Рь-рушить. »
И остаток недели бригада-гоп эту стенку рушила.