Сказка о золотом петушке

Негде, в три­де­вя­том царстве,
В три­де­ся­том государстве,
Жил-был слав­ный царь Дадон.
С молоду был гро­зен он
И сосе­дям то и дело
Нано­сил обиды смело;
Но под ста­рость захотел
Отдох­нуть от рат­ных дел
И покой себе устроить.
Тут соседи беспокоить
Стали ста­рого царя,
Страш­ный вред ему творя.
Чтоб концы своих владений
Охра­нять от нападений,
Дол­жен был он содержать
Мно­го­чис­лен­ную рать.
Вое­воды не дремали,
Но никак не успевали:
Ждут, бывало, с юга, глядь, —
Ан с востока лезет рать.
Спра­вят здесь, — лихие гости
Идут от моря. Со злости
Инда пла­кал царь Дадон,
Инда забы­вал и сон.
Что и жизнь в такой тревоге!
Вот он с прось­бой о помоге
Обра­тился к мудрецу,
Звез­до­чету и скопцу.
Шлет за ним гонца с поклоном.

Вот муд­рец перед Дадоном
Стал и вынул из мешка
Золо­того петушка.
«Посади ты эту птицу, —
Мол­вил он царю, — на спицу;
Пету­шок мой золотой
Будет вер­ный сто­рож твой:
Коль кру­гом все будет мирно,
Так сидеть он будет смирно;
Но лишь чуть со стороны
Ожи­дать тебе войны,
Иль набега силы бранной,
Иль дру­гой беды незваной,
Вмиг тогда мой петушок
При­поды­мет гребешок,
Закри­чит и встрепенется
И в то место обернется».
Царь скопца благодарит,
Горы золота сулит.
«За такое одолженье, —
Гово­рит он в восхищенье, —
Волю первую твою
Я исполню, как мою».

Пету­шок с высо­кой спицы
Стал сте­речь его границы.
Чуть опас­ность где видна,
Вер­ный сто­рож как со сна
Шевель­нется, встрепенется,
К той сто­ронке обернется
И кри­чит: «Кири-ку-ку.
Цар­ствуй, лежа на боку!»
И соседи присмирели,
Вое­вать уже не смели:
Тако­вой им царь Дадон
Дал отпор со всех сторон!

Год, дру­гой про­хо­дит мирно;
Пету­шок сидит все смирно.
Вот одна­жды царь Дадон
Страш­ным шумом пробужден:
«Царь ты наш! отец народа! —
Воз­гла­шает воевода, —
Госу­дарь! проснись! беда!»
— Что такое, господа? —
Гово­рит Дадон, зевая: —
А. Кто там. беда какая? —
Вое­вода говорит:
«Пету­шок опять кричит;
Страх и шум во всей столице».
Царь к окошку, — ан на спице,
Видит, бьется петушок,
Обра­тив­шись на восток.
Мед­лить нечего: «Ско­рее!
Люди, на конь! Эй, живее!»
Царь к востоку вой­ско шлет,
Стар­ший сын его ведет.
Пету­шок угомонился,
Шум утих, и царь забылся.

Вот про­хо­дит восемь дней,
А от вой­ска нет вестей;
Было ль, не было ль сраженья, —
Нет Дадону донесенья.
Пету­шок кри­чит опять.
Кли­чет царь дру­гую рать;
Сына он теперь меньшого
Шлет на выручку большого;
Пету­шок опять утих.
Снова вести нет от них!
Снова восемь дней проходят;
Люди в страхе дни проводят;
Пету­шок кри­чит опять,
Царь скли­кает тре­тью рать
И ведет ее к востоку, —
Сам не зная, быть ли проку.

Нако­нец и в путь обратный
Со своею силой ратной
И с деви­цей молодой
Царь отпра­вился домой.
Перед ним молва бежала,
Быль и небыль разглашала.
Под сто­ли­цей, близ ворот,
С шумом встре­тил их народ, —
Все бегут за колесницей,
За Дадо­ном и царицей;
Всех при­вет­ствует Дадон…
Вдруг в толпе уви­дел он,
В сара­чин­ской шапке белой,
Весь как лебедь поседелый,
Ста­рый друг его, скопец.
«А, здо­рово, мой отец, —
Мол­вил царь ему, — что скажешь?
Подь поближе! Что прикажешь?»
— Царь! — ответ­ствует мудрец, —
Разо­чтемся наконец.
Пом­нишь? за мою услугу
Обе­щался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты испол­нить, как свою.
Подари ж ты мне девицу,
Шама­хан­скую царицу. —
Крайне царь был изумлен.
«Что ты? — старцу мол­вил он, —
Или бес в тебя ввернулся,
Или ты с ума рехнулся?
Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница.
И зачем тебе девица?
Полно, зна­ешь ли кто я?
Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярской,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть пол-цар­ства моего».
— Не хочу я ничего!
Подари ты мне девицу,
Шама­хан­скую царицу, —
Гово­рит муд­рец в ответ.
Плю­нул царь: «Так лих же: нет!
Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, греш­ник, мучишь;
Уби­райся, цел пока;
Отта­щите старика!»
Ста­ри­чок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь хва­тил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,
Да и дух вон. — Вся столица
Содрог­ну­лась, а девица —
Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.
Царь, хоть был встре­во­жен сильно,
Усмех­нулся ей умильно.
Вот — въез­жает в город он…
Вдруг раз­дался лег­кой звон,
И в гла­зах у всей столицы
Пету­шок спорх­нул со спицы,
К колес­нице полетел
И царю на темя сел,
Встре­пе­нулся, клю­нул в темя
И взвился… и в то же время
С колес­ницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намек!
Доб­рым молод­цам урок.

Источник

А. С. Пушкин. Сказка о Золотом Петушке в обработке

А.С. Пушкин, Е. Гомзяков.
Сказка о золотом петушке

В некотором славном царстве,
В тридесятом государстве,
Жил недобрый царь Дадон,
Свитой разной окружён.

И соседним государствам
Наносил обиды царствам,
Но под старость захотел
Отойти от ратных дел.

На покой решил уйти,
Но соседи встали на пути.
Стали по ночам шалить,
Чтоб владенья разорить.

Напугали вот царя,
Оказалось, что не зря.
Лезут с юга и востока,
Очень их врагов тех много.

Что же делать, как мне быть?
Как орду ту мне отбить?
Царь Дадон в дворце метался,
И от страха испугался.

Обратился к мудрецу,
А на деле подлецу.
Шлет за ним гонца с поклоном.
И стоит мудрец перед Дадоном

Петушок мой золотой
Будет верный сторож твой:
Коль кругом все будет мирно,
Так, сидеть, он будет смирно;

Но лишь чуть со стороны
Ожидать тебе войны,
Иль набега силы бранной,
Иль другой беды незваной,

В миг тогда мой петушок
Приподнимет гребешок,
Закричит и встрепенется,
И в то место обернется».

Волю первую твою
Я исполню, как свою».
А теперь уйди и сгинь,
Да в дороге не простынь.

Петушок с высокой спицы
Стал стеречь его границы.
Чуть опасность, где видна,
Верный сторож ото сна,

Тут соседи присмирели,
Воевать уже не смели:
Так в отместку царь Дадон
Дал отпор со всех сторон!

Петушком он восхищён,
Сам пирует за столом.
Год, другой проходит мирно,
Петушок сидит все смирно;

Видит, бьётся петушок,
Обратившись на восток.
Медлить нечего: «Скорее!
Люди, по коням! Живее!»

Царь к востоку войско шлет,
Старший сын его ведет.
Петушок угомонился,
Шум утих, и царь забылся.

Петушок кричит опять.
Кличит царь вторую рать.
Сына он теперь меньшого
Шлет на выручку большого;

Петушок опять утих.
Снова вести нет от них,
Снова восемь дней проходит;
Люди в страхе дни проводят,

Петушок кричит опять,
Царь скликает третью рать
И, ведет ее к востоку,
Сам не зная, быть ли проку.

Войска движутся всю ночь;
Им становится невмочь.
Ни побоища, ни стана,
Ни надгробного кургана

Вот восьмой уж день проходит,
Войско в горы царь приводит
И, промеж высоких гор
Видит шёлковый шатер.

А вокруг лишь тишина.
Разве здесь была война?
Но откуда столько трупов?
Зрелище для глаз не любо.

Все в безмолвии чудесном
Близь шатра; в ущелье тесном
Рать побитая лежит.
Царь Дадон к шатру спешит.

Что за страшная картина!
Перед ним его два сына.
Шлемов нет на них и лат,
Оба мертвые лежат,
Меч, вонзив они друг в друга.
Бродят кони их средь луга,

По протоптанной траве,
По кровавой мураве.
Царь завыл: «Ох, дети, дети!
Горе мне! попались в сети

Оба сокола мертвы,
Посреди лежат травы.
Все завыли за Дадоном,
Застонала тяжким стоном

Глубь долин, и сердце гор.
И затрясся вдруг шатер
Распахнулся. и девица,
Шамаханская царица,
Вся сияя, как заря,
Тихо встретила царя.

«Ну, иди сюда дружок,
Вижу стресс в глазах и шок.
Я тебя теплом согрею.
Глаз поднять своих не смею».

Грудь царя не кровоточит,
Он притих, глядя ей в очи,
И забыл царь перед ней
Смерть обоих сыновей.

Там за стол его сажала,
Всяким яством угощала,
Уложила отдыхать
На парчовую кровать.

И потом, неделю ровно,
Покоряясь, безусловно,
Околдован, восхищен,
Пировал у ней Дадон.

Наконец и в путь обратный,
Со своею силой ратной,
И с девицей молодой
Царь отправился домой.

Перед ним молва бежала.
Быль и небыль разглашала.
Под столицей, близ ворот,
С шумом встретил их народ,

Все бегут за колесницей,
За Дадоном и царицей;
Всех приветствует Дадон.
Вдруг в толпе увидел он:

Помнишь? за мою услугу
Обещался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою.

Или бес в тебя ввернулся,
Или ты с ума рехнулся.
Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,

Но всему, же есть граница.
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли, кто я?
Попроси ты от меня

Хоть казну, хоть чин боярский,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть полцарства моего».
— Не хочу я ничего!

Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, грешник, мучишь;
Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!»

Старичок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь схватил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,

И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы,
К колеснице полетел
И царю на темя сел,

А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намек!
Добрым молодцам урок.

Источник

Сказка о золотом петушке. А. С. Пушкин

Негде, в тридевятом царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон.
С молоду был грозен он
И соседям то и дело
Наносил обиды смело;
Но под старость захотел
Отдохнуть от ратных дел
И покой себе устроить.

Царь Дадон. Иллюстрация к «Сказке о золотом петушке» Пушкина. Художник Борис Васильевич Зворыкин

Тут соседи беспокоить
Стали старого царя,
Страшный вред ему творя.
Чтоб концы своих владений
Охранять от нападений,
Должен был он содержать
Многочисленную рать.
Воеводы не дремали,
Но никак не успевали:
Ждут, бывало, с юга, глядь, —
Ан с востока лезет рать.
Справят здесь, — лихие гости
Идут от моря. Со злости
Инда плакал царь Дадон,
Инда забывал и сон.
Что и жизнь в такой тревоге!
Вот он с просьбой о помоге
Обратился к мудрецу,
Звездочету и скопцу.
Шлет за ним гонца с поклоном.

Вот мудрец перед Дадоном
Стал и вынул из мешка
Золотого петушка.

Мудрец с золотым петушком

«Посади ты эту птицу, —
Молвил он царю, — на спицу;
Петушок мой золотой
Будет верный сторож твой:
Коль кругом всё будет мирно,
Так сидеть он будет смирно;
Но лишь чуть со стороны
Ожидать тебе войны,
Иль набега силы бранной,
Иль другой беды незваной,
Вмиг тогда мой петушок
Приподымет гребешок,
Закричит и встрепенется
И в то место обернется».
Царь скопца благодарит,
Горы золота сулит.
«За такое одолженье, —
Говорит он в восхищенье, —
Волю первую твою
Я исполню, как мою».

Петушок с высокой спицы
Стал стеречь его границы.
Чуть опасность где видна,
Верный сторож как со сна
Шевельнется, встрепенется,
К той сторонке обернется
И кричит: «Кири-ку-ку.
Царствуй, лежа на боку!»

Золотой петушок на «высокой спице»

И соседи присмирели,
Воевать уже не смели:
Таковой им царь Дадон
Дал отпор со всех сторон!

Год, другой проходит мирно;
Петушок сидит всё смирно.
Вот однажды царь Дадон
Страшным шумом пробужден:
«Царь ты наш! отец народа! —
Возглашает воевода, —
Государь! проснись! беда!»
— Что такое, господа? —
Говорит Дадон, зевая: —
А. Кто там. беда какая? —
Воевода говорит:
«Петушок опять кричит;
Страх и шум во всей столице».
Царь к окошку, — ан на спице,
Видит, бьется петушок,
Обратившись на восток.
Медлить нечего: «Скорее!
Люди, на́ конь! Эй, живее!»
Царь к востоку войско шлет,
Старший сын его ведет.
Петушок угомонился,
Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,
А от войска нет вестей;
Было ль, не было ль сраженья, —
Нет Дадону донесенья.
Петушок кричит опять.
Кличет царь другую рать;
Сына он теперь меньшого
Шлет на выручку большого;
Петушок опять утих.
Снова вести нет от них!
Снова восемь дней проходят;
Люди в страхе дни проводят;
Петушок кричит опять,
Царь скликает третью рать
И ведет ее к востоку, —
Сам не зная, быть ли проку.

Царь Дадон с ратью. Иллюстрация к сказке о золотом петушке Пушкина

Войска идут день и ночь;
Им становится невмочь.
Ни побоища, ни стана,
Ни надгробного кургана
Не встречает царь Дадон.
«Что за чудо?» — мыслит он.
Вот осьмой уж день проходит,
Войско в горы царь приводит
И промеж высоких гор
Видит шелковый шатёр.
Всё в безмолвии чудесном
Вкруг шатра; в ущелье тесном
Рать побитая лежит.
Царь Дадон к шатру спешит.
Что за страшная картина!
Перед ним его два сына
Без шеломов и без лат
Оба мертвые лежат,
Меч вонзивши друг во друга.

Сыновья Дадона

Царь Дадон и Шамаханская царица

Там за стол его сажала,
Всяким яством угощала;
Уложила отдыхать
На парчовую кровать.
И потом, неделю ровно,
Покорясь ей безусловно,
Околдован, восхищён,
Пировал у ней Дадон.

Наконец и в путь обратный
Со своею силой ратной
И с девицей молодой
Царь отправился домой.
Перед ним молва бежала,
Быль и небыль разглашала.
Под столицей, близ ворот,
С шумом встретил их народ, —
Все бегут за колесницей,
За Дадоном и царицей;
Всех приветствует Дадон.
Вдруг в толпе увидел он,
В сарачинской шапке белой,
Весь как лебедь поседелый,
Старый друг его, скопец.
«А, здорово, мой отец, —
Молвил царь ему, — что скажешь?
Подь поближе! Что прикажешь?»
— Царь! — ответствует мудрец, —
Разочтемся наконец.
Помнишь? за мою услугу
Обещался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою.
Подари ж ты мне девицу,
Шамаханскую царицу. —
Крайне царь был изумлён.
«Что ты? — старцу молвил он, —
Или бес в тебя ввернулся,
Или ты с ума рехнулся?
Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница.
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли кто я?
Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярской,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть пол-царства моего».
— Не хочу я ничего!
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу, —
Говорит мудрец в ответ.
Плюнул царь: «Так лих же: нет!
Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, грешник, мучишь;
Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!»

Оттащите старика!

Старичок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь хватил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,
Да и дух вон. — Вся столица
Содрогнулась, а девица —
Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.
Царь, хоть был встревожен сильно,
Усмехнулся ей умильно.
Вот — въезжает в город он.
Вдруг раздался легкой звон,
И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы,
К колеснице полетел
И царю на темя сел,
Встрепенулся, клюнул в темя
И взвился. и в то же время
С колесницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.

Петушок клюёт царя

А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намек!
Добрым молодцам урок.

Источник

Сказка о золотом петушке (Пушкин А. С., 1834)

Не́где, в тридевятом царстве,

В тридесятом государстве,

Жил-был славный царь Дадон.

Смолоду был грозен он

И соседям то и дело

Наносил обиды смело;

Но под старость захотел

Отдохнуть от ратных дел

И покой себе устроить,

Тут соседи беспокоить

Стали старого царя,

Страшный вред ему творя.

Чтоб концы своих владений

Охранять от нападений,

Должен был он содержать

Воеводы не дремали,

Но никак не успевали:

Ждут, бывало, с юга, глядь, —

Ан с востока лезет рать.

Справят здесь, — лихие гости

Идут от моря. Со злости

Инда плакал царь Дадон,

Инда забывал и сон.

Что и жизнь в такой тревоге!

Вот он с просьбой о помоге

Обратился к мудрецу,

Звездочету и скопцу.

Шлет за ним гонца с поклоном.

Вот мудрец перед Дадоном

Стал и вынул из мешка

«Посади ты эту птицу, —

Молвил он царю, — на спицу;

Петушок мой золотой

Будет верный сторож твой;

Коль кругом все будет мирно,

Так сидеть он будет смирно;

Но лишь чуть со стороны

Ожидать тебе войны,

Иль набега силы бранной,

Иль другой беды незваной,

Вмиг тогда мой петушок

Закричит и встрепенется

И в то место обернется».

Царь скопца благодарит,

«За такое одолженье, —

Говорит он в восхищенье, —

Петушок с высокой спицы

Стал стеречь его границы.

Чуть опасность где видна,

Верный сторож как со сна

К той сторонке обернется

Царствуй, лежа на боку!»

И соседи присмирели,

Воевать уже не смели:

Таковой им царь Дадон

Дал отпор со всех сторон!

Год, другой проходит мирно;

Петушок сидит все смирно.

Вот однажды царь Дадон

Страшным шумом пробужден:

«Царь ты наш! отец народа! —

Государь! проснись! беда!» —

Говорит Дадон, зевая, —

А. Кто там. беда какая? —

«Петушок опять кричит;

Страх и шум во всей столице».

Царь к окошку, — ан на спице,

Видит, бьется петушок,

Обратившись на восток.

Медлить нечего: «Скорее!

Люди, на́ конь! Эй, живее!»

Царь к востоку войско шлет,

Старший сын его ведет.

Шум затих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,

А от войска нет вестей;

Было ль, не было ль сраженья, —

Нет Дадону донесенья.

Петушок кричит опять.

Кличет царь другую рать;

Сына он теперь меньшого

Шлет на выручку большого;

Петушок опять утих.

Снова вести нет от них!

Снова восемь дней проходят;

Люди в страхе дни проводят;

Петушок кричит опять,

Царь скликает третью рать

И ведет ее к востоку, —

Сам не зная, быть ли проку.

Войска идут день и ночь;

Им становится невмочь.

Ни побоища, ни стана,

Ни надгробного кургана

Не встречает царь Дадон.

«Что за чудо?» — мыслит он.

Вот осьмой уж день проходит,

Войско в горы царь приводит

И промеж высоких гор

Видит шелковый шатер.

Всё в безмолвии чудесном

Вкруг шатра; в ущелье тесном

Рать побитая лежит.

Царь Дадон к шатру спешит…

Что за страшная картина!

Перед ним его два сына

Без шеломов и без лат

Меч вонзивши друг во друга.

Бродят кони их средь луга,

По притоптанной траве,

По кровавой мураве…

Царь завыл: «Ох, дети, дети!

Горе мне! попались в сети

Все завыли за Дадоном,

Застонала тяжким стоном

Глубь долин, и сердце гор

Потряслося. Вдруг шатер

Распахнулся… и девица,

Тихо встретила царя.

Как пред солнцем птица ночи,

Царь умолк, ей глядя в очи,

И забыл он перед ней

Смерть обоих сыновей.

И она перед Дадоном

Улыбнулась — и с поклоном

И в шатер свой увела.

Там за стол его сажала,

Всяким яством угощала,

На парчовую кровать.

И потом, неделю ровно,

Покорясь ей безусловно,

Пировал у ней Дадон.

Наконец и в путь обратный

Со своею силой ратной

И с девицей молодой

Царь отправился домой.

Перед ним молва бежала,

Быль и небыль разглашала.

Под столицей, близ ворот,

С шумом встретил их народ, —

Все бегут за колесницей,

За Дадоном и царицей;

Всех приветствует Дадон…

Вдруг в толпе увидел он,

В сарачинской шапке белой,

Весь как лебедь поседелый,

Старый друг его, скопец.

«А, здорово, мой отец, —

Молвил царь ему, — что скажешь?

Подь поближе. Что прикажешь?»

— Царь! — ответствует мудрец, —

Помнишь? за мою услугу

Обещался мне, как другу,

Ты исполнить, как свою.

Подари ж ты мне девицу,

Крайне царь был изумлен.

«Что ты? — старцу молвил он, —

Или бес в тебя ввернулся?

Или ты с ума рехнулся?

Что ты в голову забрал?

Но всему же есть граница.

И зачем тебе девица?

Полно, знаешь ли, кто я?

Попроси ты от меня

Хоть казну, хоть чин боярский,

Хоть коня с конюшни царской,

Хоть полцарства моего».

Подари ты мне девицу,

Говорит мудрец в ответ.

Плюнул царь: «Так лих же: нет!

Ничего ты не получишь.

Сам себя ты, грешник, мучишь;

Старичок хотел заспорить,

Но с иным накладно вздорить;

Царь хватил его жезлом

По лбу; тот упал ничком,

Да и дух вон. — Вся столица

Содрогнулась, а девица —

Не боится, знать, греха.

Царь, хоть был встревожен сильно,

Усмехнулся ей умильно.

Вот — въезжает в город он…

Вдруг раздался легкий звон,

И в глазах у всей столицы

Петушок спорхнул со спицы,

К колеснице полетел

И царю на темя сел,

Встрепенулся, клюнул в темя

И взвился… и в то же время

С колесницы пал Дадон —

Охнул раз, — и умер он.

А царица вдруг пропала,

Будто вовсе не бывало.

Сказка ложь, да в ней намек!

Добрым молодцам урок.

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

Источник

Сказка о золотом петушке

Слушать сказку
Информация для родителей: Сказка о золотом петушке — одна из сказок Александра Сергеевича Пушкина, где рассказывается о царе Дадоне, мудреце и Шамаханской царице. Сказка о золотом петушке написана в стихах и является поучительной. Подойдёт для чтения детям от 4 до 8 лет. Приятного чтения.

Читать сказку о золотом петушке

Негде, в тридевятом царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон.
Смолоду был грозен он
И соседям то и дело
Наносил обиды смело;
Но под старость захотел
Отдохнуть от ратных дел
И покой себе устроить.
Тут соседи беспокоить
Стали старого царя,
Страшный вред ему творя.
Чтоб концы своих владений
Охранять от нападений,
Должен был он содержать
Многочисленную рать.
Воеводы не дремали,
Но никак не успевали.
Ждут, бывало, с юга, глядь, —
Ан с востока лезет рать!
Справят здесь, — лихие гости
Идут от моря… Со злости
Инда плакал царь Дадон,
Инда забывал и сон.
Что и жизнь в такой тревоге!
Вот он с просьбой о подмоге
Обратился к мудрецу,
Звездочёту и скопцу.
Шлёт за ним гонца с поклоном.

Вот мудрец перед Дадоном
Стал и вынул из мешка
Золотого петушка.
«Посади ты эту, птицу, —
Молвил он царю,— на спицу;
Петушок мой золотой
Будет верный сторож твой:
Коль кругом всё будет мирно,
Так сидеть он будет смирно;
Но лишь чуть со стороны
Ожидать тебе войны,
Иль набега силы бранной,
Иль другой беды незваной
Вмиг тогда мой петушок
Приподымет гребешок,
Закричит и встрепенётся
И в то место обернётся».
Царь скопца благодарит,
Горы золота сулит.
«За такое одолженье, —
Говорит он в восхищенье, —
Волю первую твою
Я исполню, как мою».

Петушок с высокой спицы
Стал стеречь его границы.
Чуть опасность где видна,
Верный сторож как со сна
Шевельнётся, встрепенётся,
К той сторонке обернётся
И кричит: «Кири-ку-ку.
Царствуй, лёжа на боку!»
И соседи присмирели,
Воевать уже не смели:
Таковой им царь Дадон
Дал отпор со всех сторон!

Год, другой проходит мирно;
Петушок сидит всё смирно.
Вот однажды царь Дадон
Страшным шумом пробуждён:
«Царь ты наш! отец народа! —
Возглашает воевода. —
Государь! проснись! беда!» —
«Что такое, господа? —
Говорит Дадон, зевая, —
А. Кто там. беда какая?»
Воевода говорит:
«Петушок опять кричит;
Страх и шум во всей столице».
Царь к окошку, — ан на спице,
Видит, бьётся петушок,
Обратившись на восток.
Медлить нечего: «Скорее!
Люди, на конь! Эй, живее!»
Царь к востоку войско шлёт,
Старший сын его ведёт.
Петушок угомонился,
Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,
А от войска нет вестей;
Было ль, не было ль сраженья, —
Нет Дадону донесенья.
Петушок кричит опять;
Кличет царь другую рать;
Сына он теперь меньшого
Шлёт на выручку большого.
Петушок опять утих.
Снова вести нет от них!
Снова восемь дней проходят;
Люди в страхе дни проводят;
Петушок кричит опять;
Царь скликает третью рать
И ведёт её к востоку, —
Сам, не зная, быть ли проку.

Наконец и в путь обратный
Со своею силой ратной
И с девицей молодой
Царь отправился домой.
Перед ним молва бежала,
Быль и небыль разглашала.
Под столицей, близ ворот,
С шумом встретил их народ, —
Все бегут за колесницей,
За Дадоном и царицей;
Всех приветствует Дадон…
Вдруг в толпе увидел он,
В сарацинской шапке белой,
Весь как лебедь поседелый,
Старый друг его, скопец.
«А! здорово, мой отец, —
Молвил царь ему, — что скажешь?
Подь поближе! Что прикажешь?» —
— Царь! — ответствует мудрец, —
Разочтёмся наконец,
Помнишь? за мою услугу
Обещался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою.
Подари ж ты мне девицу. —
Шамаханскую царицу… —
Крайне царь был изумлён.
«Что ты? — старцу молвил он, —
Или бес в тебя вернулся?
Или ты с ума рехнулся?
Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница!
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли, кто я?
Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярский,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть полцарства моего».
— Не хочу я ничего!
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу, —
Говорит мудрец в ответ.
Плюнул царь: «Так лих же: нет!
Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, грешник, мучишь;
Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!»
Старичок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь хватил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,
Да и дух вон. — Вся столица
Содрогнулась; а девица —
Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.
Царь, хоть был встревожен сильно,
Усмехнулся ей умильно.
Вот — въезжает в город он…
Вдруг раздался лёгкий звон,
И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы;
К колеснице полетел
И царю на темя сел,
Встрепенулся, клюнул в темя
И взвился… и в то же время
С колесницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намёк!
Добрым молодцам урок.

Сказка о золотом петушке была написана в 1834 году, а впервые напечатана в следующем году в журнале «Библиотека для чтения» (Википедия)

Источник