в угол на горох история

Как наказывали детей на Руси: Розги, горох, ложкой по лбу и другие методы, за которые сегодня лишили бы родительских прав

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Ложкой по лбу получи, если правил не учил

Розги на обложке букваря 1637 года

Еще одним видом наказания были розги. Это связка прутьев, вымоченных в холодной воде. Иногда для «пущего эффекта» розги вымачивали в соленом растворе. Высечь розгами могли ребенка любого сословия и за любую любой провинность. Это делали и родители, и школьные учителя. Порка розгами считалось полезной для растущего организма. В некоторых семьях проводили так называемые субботние порки, причём не за какие-то провинности, а так, для профилактики. Жаловаться на побои ребенку было нельзя. Более того, про отца, который не сечет детей, соседи говорили, что он не воспитывает своих отпрысков.

Розги были так популярны, что даже в 1637 году были изображены на обложке букваря, напечатанного Василием Бурцевым. На картинке учитель избивает ученика розгами, а остальные прилежно занимаются. Многие читали «Детство» Максима Горького и ужасались эпизоду экзекуции Алёши, когда суровый дед высек мальчика до потери сознания. В «Очерках бурсы» Николая Помяловского много места уделено физическим наказаниям, в том числе и розгам, читать это без содрогания просто невозможно.

В школах телесные наказания отменили только в начале 19 века. Что касается семей, некоторые родители и сегодня физически наказывают детей. Правда, используются не розги, а чаще всего обычный ремень.

На горох, или о том, как в старину не задумывались о здоровье коленных суставов

За неумение прилично себя вести ребенка могли посадить на хлеб и воду на несколько дней. Например, за громкий смех или разговор, недовольное выражение лица, комментирование слов старшего.

Сегодня это покажется невероятным, но в конце 18 века можно было привлечь к уголовной ответственности ребёнка, если ему исполнилось 7 лет. Это было прописано в Уложении о наказаниях. Если родители отчаивались перевоспитать свое чадо, считали его настолько непослушным, что справиться с ним просто невозможно, они могли отправить его в специальный смирительный дом на несколько месяцев (до полугода). Родители сами определяли длительность наказания и проступки, за которые ребёнок уезжал в казенное учреждение. В качестве причины чаще всего указывалось «неповиновение взрослым», «очевидные пороки», «разврат». Что под этим имелось в виду, сегодня сказать сложно.

Строптив – получи пощечину и голодай

Ограничение в еде относилось к очень популярному наказанию. Чаще всего лишали сладкого, а иногда могли вообще перестать кормить. Особенно доставалось тем, кто шалил во время церковной службы. Им прописывались земные поклоны в огромном количестве и строжайший пост в течение 12 дней.

Да, сегодняшнее ворчание родителей и угрозы отобрать мобильный телефон кажутся просто детским лепетом в сравнении с теми методами, которые применялись в старой Руси.

Изощренные наказания были не только для детей, но и для женщин. Били их почти за то же самое, а защититься они могли только так.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Источник

Исповедь хулигана. Пост 12 — Как я стоял на горохе

Я стоял на горохе несколько раз. Первый раз поставили в Хабаровске, когда я был во втором классе, за очередное воровство денег из маминого кошелька. Напишу еще раз, что мне давали какое-то количество денег на карманные расходы, я ни в чем не нуждался, семья была благополучная. Но, я хотел быть самостоятельным, я хотел ходить по магазинам и покупать красивые ручки с разноцветными стержнями, хотел ходить в тир, хотел играть в игровые автоматы. Это я все делал с родителями в праздники или в выходные. Но я хотел все это и в будни.

Метод выбивания дури из ребенка, происходит по нарастающей. Разговоры, уговоры, устрашения, домашний арест на пару дней, ремнем 2-3 раза, ремнем несколько минут, ремнем самым тонким, ремнем пока силы есть, горох.

В моем случае насыпали горох в кювету (плоская ванночка для проявителя или закрепителя при фотопечати, отец увлекался фотопечатью). Большие были кюветы, поверьте, а ножки ребенка это не наши с вами сейчас.

Первый раз я стоял мужественно столько, сколько мог, потом мычал, пыхтел, скулил. Пытаться встать на одну коленку и смахнуть горох с другой не вариант — на одной стоять очень больно. В конце концов начинаешь кричать, что больше не будешь, что все понял и осознал. Когда у родителей сдают нервы, мучения кончаются.

Был второй и третий раз на горохе, уже даже не важно за что: за воровство, или за вранье, или за прогулы. Но я сделал вывод: нет смысла проявлять мужество и стойкость. Все равно настанет момент, когда терпеть больше невозможно. Если вас будут ставить на горох помните, не играйте в героя. Кричите, что не можете стоять, кричите что угодно, падайте на пол. Пусть лучше вас вылупят ремнем. Вылупили, поплакал и свободен до следующего раза.

Не ставьте детей на горох, это больно. В такие минуты ребенок не исправляется, а придумывает месть родителям. А тут у каждого своя фантазия.

Истории из жизни

23.7K поста 58.3K подписчиков

Правила сообщества

1. История должна основываться на реальных событиях, но требовать доказательств мы не будем. Вранье категорически не приветствуется.

4. Администрация имеет право решать, насколько текст соответствует пункту 3.

Я мало что помню из раннего детства. Начинаю себя вспоминать лет так с 10…

Мы жили в сталинском двухэтажном общежитии. У нашей семьи было две комнаты, туалет (чаши генуа) в конце коридора и большая кухня были общими. Без горячей воды. Без ванны. Я ненавидела всей своей детской душой походы в местную баню, я боялась жирных красных теток. Я готова была мыться хоть на улице, но только не там.

Но расскажу, как я стояла на горохе.

Было мне лет 8, я смутно помню, это был солнечный октябрьский денек и мои подруги постарше (10-12 лет) позвали меня на праздник к дедушке Ленину. Как вы думаете, могла я отказаться? Конечно же нет!

Дальше мои воспоминания как яркие фото полароида: праздничные шары, весёлые люди, барабанщицы и духовой оркестр… Несомненный восторг вызвал конечно же дедушка Ленин, указывающий рукой путь в светлое будущее…

После праздника мы пошли к бабушке моих подруг, которая жила неподалеку, пили чай с плюшками, и меня конечно же сморил сон. Я была самым счастливым ребёнком в этот день.

Она хлестала меня розгой вдоль спины, по ногам и бедрам, я слышала как трещало мое платье, чувствовала как кровь обжигала спину. Я бежала до дома по лужам в летних сандаликах, задыхаясь от боли и обиды. Дома мама поставила меня в угол на горох. Когда я не могла от боли стоять, она насыпала соль на газету. Это была ужасающая боль…

Детский ум спрятал от меня более подробные воспоминания, но мне многие года было непонятно, за что меня наказали. Но это было самое яркое и ужасное воспоминание из детства.

Спустя годы я спросила маму, почему так жестоко? Конечно же она сказала, что весь день меня искала, городок маленький, но рядом с нами и пруд, и лес – что только в голову не приходило. Я смогла простить, но все равно не поняла. Не знаю конечно, но повторись такая ситуация с моей дочерью, я наверное, бы наоборот, заплакала от радости…

Не горох, конечно, но принципиально не выходил из угла, даже засыпал реально.

Если вас будут ставить на горох помните, не играйте в героя. Кричите, что не можете стоять, кричите что угодно, падайте на пол. Пусть лучше вас вылупят ремнем. Вылупили, поплакал и свободен до следующего раза.

Исповедь хулигана. Пост 18 — За одного битого двух небитых дают

1983 год, город Хабаровск.

Занимаясь спортивным ориентированием (поиск в лесу по карте специальных отметок, на скорость) мы командой выезжали под Хабаровск в лес, а леса там настоящие, переходящие в тайгу. Летом бегали, а зимой на лыжах ходили.

Однажды мы поехали нашим коллективом просто покататься на лыжах, на скорость. Я шел по лыжне, но видимо не туда свернул и в итоге потерял ориентацию. Сначала попробовал просто вернуться, но падающий снег быстро заметал лыжню и в какой-то момент я понял, что заблудился.

В лесу, когда идет снег очень тихо. Так тихо, что слышно сердце. Я безрезультатно покричал немного и стал вспоминать теорию выживания в тайге и ориентирования: просеки — не встречал, высоковольтные линии — не встречал, тропинки — зимой не видны, компаса нет, карты нет. Остается залезть на дерево и оглядеться.

Я выбрал удобное дерево, снял лыжи, куртку и полез. Шапки пушистого снега на ветках мешали обзору, но я услышал шум дороги. Долго прислушивался, чтобы точно определить направление. В этом направлении и пошел.

Зная, что человек в лесу не может ходить по прямой, его постоянно уводит в сторону из-за разницы длины шага левой и правой ногами, я еще один раз залез на дерево, чтобы определить направление движения, а потом уже стал отчетливо слышать дорогу и просто на земле.

Вышел на дорогу, стал голосовать. Спасибо водителю Камаза, он довез меня не только до Хабаровска, но и прямо до дома на Пионерскую улицу.

Я все рассказал, думал меня тут же будут дубасить ремнем, но тренер сказал:

-За одного битого двух небитых дают. Ты молодец, отдыхай и приходи дальше тренироваться.

Источник

В угол на горох история

Постановка на горох.

Митрил: Но разве порка по голому заду не более унизительна?

Stack: Для «любителей» на что-нибудь поставить всегда найдется битая щебенка или банальная угловая планка. А каши я с детства не люблю. )

Nikita-80: Еще очень не плохо подложить под коленки карандашики. Очень ощутимо. Но я такое не практикую, к сожалению. Страх за здоровье суставов обуевает. Пробовал- нет, нафиг. С гречки вскочил через полминуты, потом по совпадению что ли бедро ныло несколько дней. Еще и гречку заметать пришлось, тупо объяснять, что я с ней делал).

Гость: Специально для «одаренных» воспитателей Не ищите информацию о стоянии на горохе, поищите о стоянии на коленях, тогда все вопросы отпадут Длительное удержание (несколько часов) военнопленных в положении «на коленях, руки на затылке» считается пыткой опасной для жизни (кровь в ногах застаивается) А вы, детей на горох, ###нутые что-ли?

Nikita-80: Не, мы не детей, мы себя и друг друга. Или друг подругу).

Митрил: Так никто же и не предлагает ставить так на 3 часа. Максимум час. Если интересно, найдите видео с тем, как сам дети по доброй воле на горохе стоят 30 минут без проблем.

Гость: Это пожалуйста, развлекайтеь Правда здоровье, оно никогда лишним не бывает, уж поверьте

Гость: Митрил пишет: сам дети по доброй воле на горохе стоят 30 минут без проблем. Это, как раз тот случай когда нужно пороть Как за выпивку или наркотики, правда, учитывая психологию ребенка и множество других обстоятельств Я не противник (скорее сторонник) ТН Я противник идиотов-родителей-воспитателей

Митрил: М. внезапно, да. Я вот не считаю, что за такие челленджи нужно пороть, впрочем это разговор отдельный.

Nikita-80: Ребенок- мазохист быстро смекнет, что после этого еще и порют!))

Гость : Митрил пишет: внезапно А какая разница, гробит ребенок здоровье при помощи алкоголя, к примеру, или просто от идиотизма? Завтра он ролик сожжения на костре выложит, и скажет «нормально» только дышать трудно Главное в наказаниях, наказуемый должен отчетливо сознавать свою вину, и понимать что его деяния наказуемы Но тогда в наказании и смысла нет, как и в противном случае

Larissa: Митрил пишет: Если интересно, найдите видео с тем, как сам дети по доброй воле на горохе стоят 30 минут без проблем. Они не стоят так как положено, они просто развлекаются. Если бы они стояли как положено проблемы бы были. Я такого видео не нашла. Если я не права дайте ссылку на такое видео ))

Света1708: Ответ всем. Попробуйте сами просто простоять на гречке минут 15. Ни о каком часе или двух даже разговора нет. Думаю, большая часть посетителей сайта прервет опыт меньше, чем через 5-10 минут.

Иван: Света1708 пишет: Ответ всем. Попробуйте сами просто простоять на гречке минут 15. Ни о каком часе или двух даже разговора нет. Думаю, большая часть посетителей сайта прервет опыт меньше, чем через 5-10 минут. Браво, Света1708! Благодарность в виде за слова «ответ всем» и адекватный, разумеется, сам ответ.

Larissa: Света1708 пишет: Думаю, большая часть посетителей сайта прервет опыт меньше, чем через 5-10 минут. Конечно, вот только детишек не спрашивают: а не хочешь ли ты, Светочка, постоять на гречке минут 15?? )) И не уговаривают: ну попробуй пожалста, постой.

Источник

Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

Поста­вить ребенка в угол ино­гда полезно, – счи­тают мно­гие роди­тели и даже сове­туют неко­то­рые авто­ри­тет­ные пси­хо­логи. Вос­пе­ва­нию пользы и без­опас­но­сти нака­за­ния в углу посвя­щены целые «вос­пи­та­тель­ные трак­таты» в соц­се­тях. Вроде бы, что пло­хого: пси­хику не трав­ми­руем, телу не вре­дим. Так ста­вить или не ставить?

Русский угол – красный

Отпра­вить своё чадо в угол для рус­ского чело­века так же есте­ственно, как обнять березку. Нака­за­ние в углу – одна из ста­рин­ных вос­пи­та­тель­ных тра­ди­ций род­ного Оте­че­ства, при­чем одна из самых щадящих.

Если углу­биться в исто­рию нака­за­ний детей на Руси, можно понять, что Сред­не­ве­ко­вье в нашей дер­жаве про­дли­лось зна­чи­тельно дольше рису­е­мых исто­ри­ками и фило­ло­гами рамок.

Нака­за­ния детей в Рос­сии дол­гое время были довольно жесто­кими, при­чем в основ­ном прак­ти­ко­ва­лись пря­мые, то есть физи­че­ские методы воз­дей­ствия. Система нака­за­ний была слож­ной и раз­ветв­лен­ной, и при­мерно до сере­дины ХVIII – начала ХIХ века дет­ские нака­за­ния мало раз­ли­ча­лись по сослов­ному при­знаку. Потом дво­рян­ское вос­пи­та­ние детей и отро­ков резко обосо­би­лось и стало более гуманным.

В кре­стьян­ской среде во все века стро­гость по отно­ше­нию к детям была нор­мой – при­выч­ной и одоб­ря­е­мой. Типич­ные ошибки роди­те­лей в вос­пи­та­нии сво­его чада опре­де­ляла рус­ская посло­вица – «С черта вырос, а кну­том не стёган».

Отме­тим, что кре­стьян­ская среда много сто­ле­тий под­ряд была не такой дре­му­чей и тем­ной, как пред­став­ля­ется неко­то­рым сего­дня – а была она глу­боко рели­ги­оз­ной, ведь именно из нее вышло столько свя­тых подвиж­ни­ков, мона­ше­ству­ю­щих и иного духовенства.

Кре­стьян­ские труды на земле и будни тес­нейше были впле­тены в цер­ков­ный кален­дарь, а жизнь чело­века за горо­дом была немыс­лима без цер­ков­ной жизни, без цер­ков­ного бла­го­че­стия. Жизнь семьи про­хо­дила на виду у сосе­дей и близ­ких, дети росли тоже на виду, и их нрав­ствен­ный облик имел огром­ное зна­че­ние для родителей.

Рус­ские кре­стьяне – далеко не про­стецы, помимо прак­ти­че­ской смет­ли­во­сти и хватки, они разу­мели Писа­ние, хорошо знали книги Вет­хого Завета, так что слова царя Соло­мона «Кто жалеет розги своей, тот нена­ви­дит сына; а кто любит, тот с дет­ства нака­зы­вает его» были им известны в числе дру­гих выска­зы­ва­ний о науче­нии чад.

Никто спе­ци­ально не учил ребенка цер­ков­ной жизни и молитве – он был вклю­чен в кру­го­во­рот цер­ков­ного года, как и вся его семья. Ста­вили ли в угол кре­стьян­ских дети­шек? Ста­вили, при­чем не в любой угол (про­стран­ство в избе исполь­зо­ва­лось эрго­но­мично, лиш­него места не было).

Един­ствен­ным про­стор­ным и сво­бод­ным от загро­мож­де­ния углом зача­стую был угол крас­ный – то есть тот, где сто­яли иконы, горела лам­падка и моли­лись члены семьи. И это было луч­шее место в доме, чистое, кра­си­вое, свет­лое и все­гда при­бран­ное – вопрос бла­го­че­стия для рус­ского человека.

Посто­ять в крас­ном углу для дере­вен­ского охаль­ника бывало небес­по­лез­ным заня­тием – стоя перед ико­нами с мир­ным лам­пад­ным огонь­ком, он, может быть, и не молился горячо, но, во вся­ком слу­чае, при­хо­дил в чув­ство, успо­ка­и­вался, «стя­жал дух мирен» и заду­мы­вался о своих поступках.

Отме­тим, что нака­за­ние в кре­стьян­ской среде не было ред­ким, уве­ренно вхо­дило в оби­ход и, воз­можно, поэтому не счи­та­лось чем-то обид­ным. Науче­ния от роди­те­лей сно­сили спо­койно и, если верить лите­ра­туре, ино­гда даже с бла­го­дар­но­стью (для совре­мен­ного уха это зву­чит странно, почти фантастически).

Нака­за­ние в углу счи­та­лось щадя­щим, и жесто­ко­сти в рус­ских кре­стьян­ских семьях, оче­видно, хва­тало. И всё же, говоря о кре­стьян­ском быте и вос­пи­та­нии, мно­гие сгу­щают краски – силь­ные выра­же­ния вроде «тем­ная Русь, звер­ства, побои, домо­стро­ев­щина» не вполне отра­жают реальность.

Так, говоря о чадах, «Домо­строй» при­зы­вает «любить их и беречь, но и стра­хом спа­сать, нака­зы­вая и поучая, а когда и побить. Нака­зы­вай детей в юно­сти – упо­коят тебя в ста­ро­сти твоей», – и смыс­ло­вой акцент в этом выска­зы­ва­нии, взя­том нами из кон­тек­ста – нет сомне­ний, именно «любить и беречь».

Колпак с большими ушами

Лите­ра­тура, изоб­ра­зи­тель­ное, искус­ство и науки, став­шие доступ­ными в рус­ский «золо­той» век, не поме­шали луч­шим умам оте­че­ства спо­койно отно­ситься к дет­ским наказаниям.

Известно, что «солнце рус­ской поэ­зии» А.С. Пуш­кин само­лично порол своих детей, при­чем от мала до велика. Его сестра Пав­ли­щева в пере­писке упо­ми­нает: «Алек­сандр порет сво­его маль­чишку, кото­рому всего два года; Машу он тоже бьет, впро­чем, он неж­ный отец».

К роз­гам обра­ща­лись и дру­гие его извест­ные совре­мен­ники, исчер­пав­шие иные сред­ства воз­дей­ствия на моло­дые умы.

Некая м‑м М.К. Цеб­ри­кова в своих мему­а­рах упо­ми­нает и такой момент: нака­за­ния роз­гами стра­ши­лись не из-за боли – им при­хо­ди­лось тре­ни­ро­вать волю и досто­ин­ство (тер­петь и не выда­вать стра­да­ния, подав­лять слезы и крики).

Дети бра­ви­ро­вали друг перед дру­гом своим геро­и­че­ским пове­де­нием при нака­за­нии и ста­ра­лись пока­заться друг другу сме­лыми и бес­страст­ными. «Гораздо хуже боли от порки были нра­во­уче­ния и выго­воры, тянув­шие душу», – пишет она.

О телес­ных нака­за­ниях детей спо­койно, как о чем-то разу­ме­ю­щемся, гово­рят в вос­по­ми­на­ниях и в худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ниях и М. Лер­мон­тов (правда, заме­чая, что «…поня­тья были низки в ста­рый век»), и М. Сал­ты­ков-Щед­рин, и И. Тур­ге­нев, и Н. Лесков.

Так, в рас­сказе “Житие одной бабы” клас­сик отме­чает: «У нас от самого Бобова до Липи­хина матери одна перед дру­гой хва­ли­лись, кто своих детей хлад­но­кров­нее сечет, и сечь на сон гря­ду­щий счи­та­лось высо­ким педа­го­ги­че­ским приемом».

В дру­гом про­из­ве­де­нии Лес­ков рас­суж­дает: «Не злая была жен­щина Настина барыня, даже жалост­ли­вая и про­сто­сер­деч­ная, а тук­манку дать девке или сво­ему род­ному дитяти ей было нипо­чем. Сыз­маль­ства у нас к этой сквер­но­сти при­уча­ются и в мужи­чьем быту, и в дво­рян­ском. Один у дру­гого словно перенимает».

Писа­тель и путе­ше­ствен­ник, совре­мен­ник Досто­ев­ского Д.В. Гри­го­ро­вич, сын поме­щика и фран­цу­женки, вос­пи­тан­ный в рус­ско-фран­цуз­ских дво­рян­ских тра­ди­циях, вспо­ми­нал: «Меня немед­ленно ста­вили в угол и для боль­шего нази­да­ния наде­вали на голову бумаж­ный кол­пак с боль­шими ушами».

Отбить желание к учёбе

В дво­рян­ских и ари­сто­кра­ти­че­ских семьях, нака­зы­вая детей или отро­ков, ни о каких пси­хо­ло­ги­че­ских дет­ских трав­мах не заду­мы­ва­лись. Напро­тив, нака­за­ния счи­та­лись ско­рее духов­ным упраж­не­нием, спо­соб­ным зака­лить дух про­ви­нив­ше­гося дитяти ко вся­кого рода житей­ским невзго­дам и испытаниям.

Инте­ресно, что право нака­за­ния имели не только мама и папа и близ­кие род­ствен­ники, но также и при­слуга, в число кото­рой (с немного более высо­ким ста­ту­сом) вхо­дили гувер­нантки и домаш­ние учителя.

Худо­же­ствен­ная лите­ра­тура того вре­мени, а также днев­ни­ко­вые записи и мему­ары поз­во­ляют заклю­чить, что в дво­рян­ских семьях имели место самые раз­но­об­раз­ные воз­дей­ствия на чад и нера­ди­вых недо­рос­лей, то есть подростков.

Так, малень­ких про­каз­ни­ков и их стар­ших бра­тьев и сестер могли лишить не только сла­до­стей, но и пол­но­цен­ного при­ема пищи, во время общего обеда по стойке смирно поста­вить у стола, а также пока­за­тельно и при­людно высечь или больно побить по паль­цам учеб­ными посо­би­ями (указ­ками, линей­ками и тетрадками).

Угол также вхо­дил в спи­сок воз­мож­ных нака­за­ний, при­чем отпра­вить в угол чадо могли не на чет­верть или пол­часа, как сде­лали бы мы сего­дня, а… на несколько часов. Согла­си­тесь, прин­ци­пи­аль­ная раз­ница в подходах.

Самых нера­ди­вых ста­вили на колени на горох, а угол мог быть не углом в пря­мом смысле слова и даже не пустой нежи­лой ком­на­той, а тем­ным наглухо закры­тым чула­ном, откуда невоз­можно дозваться взрослых.

Сло­вом, исто­рия Сал­ты­чихи на фоне опи­са­ний дет­ских нака­за­ний в ста­рой Рос­сии не кажется экс­тра­ор­ди­нар­ной. Тот самый Рус­ский мир, кото­рый сего­дня часто иде­а­ли­зи­ру­ется, похоже, был мно­го­по­ля­рен, а по отно­ше­нию к детям довольно жесток.

Воз­можно, это тогда, в 18 и 19 сто­ле­тиях, закре­пи­лось в речи рас­хо­жее выра­же­ние «отбить жела­ние к учебе» – в рус­скую ста­рину оно имело пря­мой, а не пере­нос­ный смысл: в домаш­нем классе висел хлыст и зама­чи­ва­лись розги, а мате­риал, кото­рый плохо усва­и­вался, бук­вально вби­вали в нера­ди­вого уче­ника, так что учебно-вос­пи­та­тель­ный про­цесс в ста­рой Рос­сии про­те­кал болезненно.

Предвестники «Чучела»

В совет­ские годы физи­че­ские нака­за­ния детей были осуж­дены обще­ственно и объ­яв­лены ста­ро­ре­жим­ным бур­жу­аз­ным пере­жит­ком. Появи­лись стихи и рас­сказы, фелье­тоны и кари­ка­туры, пла­каты и кар­тины, пори­ца­ю­щие роди­тель­скую стро­гость и жестокость.

Совет­ские пси­хо­логи, педа­гоги, прак­тики и тео­ре­тики вос­пи­та­ния напи­сали на эту тему немало работ, кате­го­рично и убеж­денно выска­зы­вая мне­ние о вреде шлеп­ков, рем­ней, тума­ков и про­чих наказаний.

Новый под­ход отча­сти хорошо пока­зал себя на прак­тике – учиться дети стали гораздо лучше. И в этом нельзя не при­знать шаг впе­ред оте­че­ствен­ной педагогики.

Правда, лукаво умал­чи­ва­лось дру­гое обсто­я­тель­ство: под­дер­жи­вать дис­ци­плину у совет­ских детей всё-таки при­хо­ди­лось (сколько детей стало сиро­тами, отпра­ви­лось в дет­дома и закры­тые учеб­ные заве­де­ния – а сколько среди них было небла­го­по­луч­ных и агрес­сив­ных). Сдер­жи­вать агрес­сию и водво­рять поря­док при­хо­ди­лось – а уда­ва­лось это только с помо­щью мораль­ных нака­за­ний, гораздо более трав­ми­ру­ю­щих и болез­нен­ных для ребенка, чем пара шлепков.

Мел­кие про­вин­но­сти, более слож­ные про­блемы и шеро­хо­ва­то­сти в отно­ше­ниях и пове­де­нии детей теперь обсуж­да­лись при­людно, открыто – на октяб­рят­ских и пио­нер­ских собра­ниях, в классе, в лет­нем лагере. Ребенка «выво­дили на чистую воду», сты­дили, уни­жали, осуж­дали в пря­мой и бес­ком­про­мисс­ной форме – и это было не менее жестоко, чем пуб­лич­ная порка в доре­во­лю­ци­он­ной гим­на­зии. Това­ри­ще­ский суд не имел жало­сти и снисхождения.

Ско­рее всего, этот ход про­счи­ты­вался совет­скими идео­ло­гами, но вряд ли они до конца пони­мали послед­ствия своей поли­тики. Пока­зав детям, что жест­кие, кон­ку­рент­ные, без­жа­лост­ные отно­ше­ния в дет­ской среде – норма, педа­гоги и вожа­тые не пони­мали, что откры­вают ящик Пандоры.

Именно тогда, а отнюдь не в пере­стройку, уча­сти­лись слу­чаи дет­ской жесто­ко­сти, начала расти пре­ступ­ность в среде под­рост­ков. Запреты были сняты. Пре­да­тель­ство роди­те­лей или дру­зей, «сту­ка­че­ство», стрем­ле­ние про­явить «силу и само­быт­ность совет­ского харак­тера» стали соци­ально одобряемыми.

Про­блема долго замал­чи­ва­лась – неслу­чайно сня­тый в 1984 году фильм «Чучело» вызы­вает такой шквал нега­тив­ных эмо­ций. Доб­ро­по­ря­доч­ные совет­ские граж­дане не верят люби­мому режис­серу Ролану Быкову, кото­рый, по общему мне­нию, бес­че­стит совет­ских детей, пока­зы­вая дет­ские отно­ше­ния во всей их взрос­лой непри­гляд­ной жестокости.

Сло­вом, в Стране Сове­тов про­изо­шел слом мно­го­ве­ко­вых устоев и их пол­ный пере­во­рот: в вос­при­я­тии масс ребе­нок пере­стал быть «послуш­ли­вым чадом» и «рабом» своих роди­те­лей – он стал их вла­сте­ли­ном, лич­но­стью номер один, чело­ве­ком из того свет­лого буду­щего, к кото­рому уве­рен­ным шагом шла Родина.

Поэтому вокруг фан­та­сти­че­ского героя – ребенка – с беше­ной ско­ро­стью завра­ща­лось всё: здра­во­охра­не­ние и обра­зо­ва­ние (в том числе дет­ские лагеря, раз­ви­ва­ю­щие заня­тия и кружки), лег­кая про­мыш­лен­ность и т.д.

Появи­лась новая, по сути, госу­дар­ствен­ная инду­стрия, кото­рой до рево­лю­ции не суще­ство­вало для масс – мир игру­шек, одежды, книг, а позже диа­филь­мов, пла­сти­нок, раз­ви­ва­ю­щих игр и проч.

Образ счаст­ли­вого дет­ства созда­вался осо­знанно, поэтому по своей силе, ярко­сти и убе­ди­тель­но­сти пре­вос­хо­дил и затме­вал образ счаст­ли­вой совет­ской взрос­ло­сти – геро­и­че­ский образ чело­века-тру­же­ника в его славе.

Пере­стройка, можно ска­зать, немного отбро­сила «назад в Сред­не­ве­ко­вье». Пря­мых при­зы­вов к воз­врату розог и хлы­стов и про­чих «дедов­ских» мето­дов вос­пи­та­ния не зву­чало, но в СМИ появи­лось мно­же­ство скан­даль­ных пуб­ли­ка­ций о жесто­ком обра­ще­нии с детьми с вопи­ю­щими подроб­но­стями, кото­рые открыто и непри­глядно пуб­лично смаковались.

Совет­скому чело­веку такие слу­чаи (как и слу­чаи дет­ской жесто­ко­сти) чаще всего были не известны. Да, где-то за сте­ной сосед учил жизни рем­нем стар­шего Ваньку, а млад­шего Витьку тас­кал за уши, но все это оста­ва­лось далеко, за две­рями квар­тир и домов, в част­ной жизни. И вдруг столько фак­тов бес­пре­це­дент­ной роди­тель­ской жест­ко­сти вышло наружу… Раз так бывает, зна­чит, так можно? Гра­ницы нормы раз­дви­ну­лись. Рас­пус­кать руки – одоб­ря­емо, а нака­за­ние ребенка в углу стало казаться архаизмом.

Учи­теля в шко­лах жестче воз­дей­ство­вали морально, и от роди­те­лей дома ребенку доста­ва­лось больше и морально, и физи­че­ски. Высо­кий гра­дус обще­ствен­ной напря­жен­но­сти сразу отра­зился на наи­бо­лее без­за­щит­ных – на детях.

Угол как «тайм-аут»

Мне­ния совре­мен­ных пси­хо­ло­гов, педа­го­гов и педи­ат­ров о сто­я­нии ребенка в углу нахо­дятся в широ­ком диа­па­зоне от «конечно, можно» до «нет, ни в коем слу­чае» и, по-види­мому, стро­ятся не столько на дости­же­ниях совре­мен­ной пси­хо­ло­гии, педа­го­гики и педи­ат­рии, на лич­ном опыте (а воз­можно, и на своих дет­ских вос­по­ми­на­ниях). Что и понятно – вопрос, в общем-то, не науч­ный и не миро­вой важ­но­сти. Поэтому мы не будем их подробно цити­ро­вать, но дно из любо­пыт­ных мне­ний всё-таки приведём.

Попу­ляр­ный бло­гер док­тор Кома­ров­ский счи­тает, что ста­вить детей в угол – уни­каль­ная исконно рус­ская мето­дика, но заме­чает при этом, что вос­пи­та­ние «углом» – также извест­ная мето­дика актив­ного вос­пи­та­ния в запад­ной педа­го­гике под назва­нием «тайм-аут». Для рус­ского слуха такая интер­пре­та­ция ста­рин­ного рус­ского нака­за­ния непри­вычна, но, как пока­зы­вает запад­ный опыт, вполне при­жи­лась за рубежом.

«Здо­рово, чтобы ребе­нок остался наедине с собой, и ему нечем было бы заняться, – гово­рит Кома­ров­ский в одной из своих пере­дач на канале «YouTube». – Тогда он мог бы поду­мать: «А почему я здесь оказался?»»

По мне­нию веду­щего блога о здо­ро­вье и вос­пи­та­нии, угол хорош тем, что ника­ких игру­шек и раз­вле­че­ний там нет, а зна­чит, это удач­ное место для раз­ду­мий. А поду­мать про­ви­нив­ше­муся ребенку все­гда будет над чем. Глав­ное, чтобы неко­то­рое время он дей­стви­тельно был предо­став­лен самому себе.

По сло­вам Кома­ров­ского, сего­дняш­ние роди­тели исполь­зуют угол в край­ней ситу­а­ции и как самый жест­кий спо­соб нака­за­ния, и напрасно. Если ребе­нок ведет себя неуправ­ля­емо, «угол» без­условно срабатывает,

Дру­гое дело, что роди­тели зача­стую сами не реша­ются обра­титься к такой мере воз­дей­ствия. Если обыч­ное роди­тель­ское слово почему-то не бывает услы­шано (хотя в норме одной просьбы мамы или папы должно быть доста­точно, чтобы ребе­нок слу­шался), есть дру­гие спо­собы повли­ять на пове­де­ние детей. Напри­мер, лишить малыша слад­кого. «Ребе­нок пол­но­стью зави­сим от вас. Лишать его повсе­днев­ной необ­хо­ди­мой пищи никто не при­зы­вает, но не дать ему вкус­нень­кого – ваше право. И это будет дей­ственно», – заклю­чает он.

«Углы» из детских книжек

У каж­дого взрос­лого живы вос­по­ми­на­ния о дет­стве, при­чем не только радост­ные и радуж­ные. Но пло­хое имеет свой­ство забы­ваться, так что во взрос­лом состо­я­нии нам бывает непро­сто пони­мать пере­жи­ва­ния наших чад. Мно­гое о дет­ском вос­при­я­тии нака­за­ний можно почерп­нуть в дет­ской же лите­ра­туре, посмот­рев на про­блему изнутри. Пере­ли­стали клас­сику? Итак, что мы имеем?

Попро­бо­вал бы кто-нибудь поста­вить в угол Питера Пена – вот глу­по­сти, ска­зал бы тот и уле­тел, оста­вив на память о себе тень. Малыш в углу мыс­ленно раз­го­ва­ри­вает с Карлсо­ном, ему грустно, оди­ноко и не хва­тает друга, спо­соб­ного к пони­ма­нию. Бура­тино, запер­тый в тем­ном углу с пау­ками, сетует на горь­кую судьбу, строит план побега и вскоре ока­зы­ва­ется на свободе.

А бра­тья Леля и Оська из пове­сти Льва Кас­силя «Кон­дуит и Швам­бра­ния» бла­го­даря тому, что их поста­вили в угол за про­вин­ность, откры­вают выду­ман­ную страну, в кото­рой чув­ствуют себя силь­ными, муд­рыми, воль­ными и счастливыми.

Этот изу­ми­тель­ный отры­вок дет­ской прозы невоз­можно не при­ве­сти целиком.

Мы погля­дели друг на друга и дружно заревели.

– Если бы я знал, что у меня такой папа будет, – ревел Оська, – ни за что бы в жизни не родился!

Мама тоже часто замор­гала гла­зами и готова была «кап­нуть». Но это не смяг­чило папу. И мы побрели в «аптечку».

«Аптеч­кой» у нас почему-то назы­ва­лась полу­тем­ная про­ход­ная ком­ната около убор­ной и кухни. На малень­ком оконце сто­яли пыль­ные склянки и бутылки. Веро­ятно, это и поро­дило кличку.

В одном из углов «аптечки» была малень­кая ска­ме­ечка, извест­ная под назва­нием «ска­мьи под­су­ди­мых». Дело в том, что папа-док­тор счи­тал сто­я­ние детей в углу неги­ги­е­нич­ным и не ста­вил нас в угол, а сажал.

Мы сидели на позор­ной ска­мье. В «аптечке» синели тюрем­ные сумерки. Оська сказал:

– Это он про цирк ругался… что там мед­ведь с вещами обра­ща­ется? Да?

– А ван­далы тоже в цирке?

– Ван­далы – это раз­бой­ники, – мрачно пояс­нил я.

– Я так и дога­дался, – обра­до­вался Оська, – на них набуты кандáлы.

В кухон­ной двери пока­за­лась голова кухарки Аннушки.

– Что ж это такое? – него­ду­юще всплес­нула руками Аннушка. – Из-за бари­но­вой бирюльки дитёв в угол содят… Ах вы, греш­ники мои! При­не­сти, что ль, кошку поиграться?

– А ну её, твою кошку! – бурк­нул я, и уже погас­шая обида вспых­нула с новой силой.

Сумерки сгу­ща­лись. Несчаст­ли­вый день закан­чи­вался. Земля пово­ра­чи­ва­лась спи­ной к Солнцу, и мир тоже повер­нулся к нам самой обид­ной стороной.

Из сво­его позор­ного угла мы обо­зре­вали неспра­вед­ли­вый мир. Мир был очень велик, как учила гео­гра­фия, но мéста для детей в нем не было уде­лено. Всеми пятью частями света вла­дели взрослые.

Они рас­по­ря­жа­лись исто­рией, ска­кали вер­хом, охо­ти­лись, коман­до­вали кораб­лями, курили, масте­рили насто­я­щие вещи, вое­вали, любили, спа­сали, похи­щали, играли в шах­маты… А дети сто­яли в углах.

Вече­ром 8 фев­раля 1914 года мы с бра­том отбы­вали нака­за­ние в углу. На 12‑й минуте бра­тишку как млад­шего поми­ло­вали, но он отка­зался поки­нуть меня, пока мой срок не исте­чет, и остался в углу. Несколько минут затем мы вдум­чиво и ося­за­тельно иссле­до­вали недра своих носов. На 4‑й минуте, когда носы были исчер­паны, мы открыли Швамбранию…»

«Угол» и обида

В этом по-дет­ски забав­ном и в то же время по-взрос­лому муд­ром фило­соф­ском повест­во­ва­нии Льва Кас­силя содер­жится боль­шая правда. Пожа­луй, клю­че­вое слово этого тек­ста – обида, и вос­кли­ца­ние млад­шего бра­тишки о том, знай он, что папа будет таким, он бы не родился – это искрен­ний крик дет­ской души. Можно ска­зать, вопль Иова устами младенца.

Конечно, о своей про­вин­но­сти нака­зан­ный в углу ребе­нок заду­ма­ется и, может быть, даже в ней пока­ется (кстати, Оська и его брат у Льва Кас­силя в книжке не были вино­ваты и, как им каза­лось, «муче­ни­че­ски пострадали»).

Но воз­мо­жен и иной сце­на­рий – в момент нака­за­ния в душе ребенка уко­ре­ни­лась опас­ная страсть – памя­то­зло­бие, или, говоря проще, обида. И это ни что иное как обид­ное нака­за­ние ее спровоцировало.

При­чем ребе­нок пони­мает (гене­ти­че­ски зало­жено), что обида, раз­дра­же­ние, гнев, направ­лен­ные на роди­те­лей – это плохо, это грех. Воз­можно, он еще не знает вто­рой запо­веди, но уже ощу­щает это под­со­зна­тельно. Но как не оби­жаться на мать и отца, если больно и обидно и тебе всего-то лет пять?

По сло­вам пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника, обид­чи­вость так же раз­ру­ши­тельна для духов­ной жизни, как ржав­чина для железа. При­ве­дем его выска­зы­ва­ние пол­но­стью: «Памя­то­зло­бие – это ржав­чина души, червь ума, посрам­ле­ние молитвы, пре­се­че­ние моле­ния, гвоздь, вон­зен­ный в душу, непри­ят­ное чув­ство, в огор­че­нии с услаж­де­нием любимое».

Пре­по­доб­ный отец тонко уло­вил осо­бен­ность стра­сти – «в огор­че­нии с услаж­де­нием люби­мое». Насла­ждаться своей оби­дой, «вариться» в ней, бес­ко­нечно «стро­ить из себя оби­жен­ного» не про­сто ста­но­вится для малень­кого чело­века воз­можно, но и чрез­вы­чайно при­ятно, и «пере­за­гру­зить», «пере­де­лать его обратно» будет непросто.

И, конечно, самая малень­кая обида очень мучи­тельна. А у ребенка она может быть очень боль­шой и очень остро пере­жи­ва­е­мой, поскольку его эмо­ци­о­наль­ная сфера только фор­ми­ру­ется и она очень подвижна и восприимчива.

Наказание как наказ

Пре­по­доб­ный Пор­фи­рий Афон­ский, настав­ляя своё чадо, замечал:

«Детка, един­ствен­ный твой недо­ста­ток состоит в том, что ты страшно чув­стви­тель­ный и не выно­сишь ника­ких обид. Нет ничего хуже, чем обла­дать повы­шен­ной чув­стви­тель­но­стью! Имей в виду, что она явля­ется пер­во­при­чи­ной всех забо­ле­ва­ний! Поэтому ста­райся от нее изба­виться, или по крайне мере как-то ее огра­ни­чить. Иначе ты будешь при­чи­нять вред и самому себе, и своим близким…»

Один из совре­мен­ных пас­ты­рей так опре­де­ляет духов­ный меха­низм обиды в нашем сердце: «Когда чело­век гре­шит, он отде­ля­ется от ближ­них и при­об­ре­тает чув­ство, что они его не любят, не жалеют, не думают о нем, не инте­ре­су­ются им.

Подобно тому, как язык, поте­ряв­ший чув­ство вкуса, не ощу­щает сла­дость мёда, так и чело­век греха стра­дает нечув­ствием, не вос­при­ни­мает любовь людей, оби­жа­ется и всё тол­кует непра­вильно, счи­тая, что все хотят ему зла, что все живут и раду­ются, а его бросили.

И даже если ты про­льешь за него кровь, он даст дру­гое тол­ко­ва­ние твоей любви. Если ты ска­жешь ему что-то доб­рое, он посчи­тает, что ты вме­ши­ва­ешься в его жизнь. Если ска­жешь ему: садись тут, он будет счи­тать, что ты его пре­зи­ра­ешь. Греш­ный чело­век живет в око­вах сво­его греха и страш­ной тем­нице сво­его одиночества.

Когда чело­век, ока­зы­ва­ясь в подоб­ных ситу­а­циях много раз, при­хо­дит к выводу, что ближ­ние его не любят, не жалеют, не помо­гают ему, что они в чем-то вино­ваты, то совер­шенно ясно, что он согрешил.

Тот, кто осво­бо­дился от греха, при­об­ре­тает чув­ство, что все его любят, жалеют, всех он ощу­щает как род­ных, ему хочется всех обнять, потому что все испол­нены мило­сти к нему. Итак, чем более я осво­бож­да­юсь от греха, тем более при­хожу в един­ство с ближ­ними. И наобо­рот, чем больше грешу, тем больше от всех отделяюсь».

Это настав­ле­ние каса­ется, конечно, в первую оче­редь, взрос­лых. Но лучше не про­во­ци­ро­вать раз­ви­тие стра­сти памя­то­зло­бия у ребенка, кото­рый еще не совсем точно пони­мает, «что такое хорошо, а что такое плохо», душевно слаб и незрел.

У ребенка есть само­лю­бие и гор­дость, но это совсем не то же самое, что самость и гор­дыня. Часто про­во­ци­руя обиду и раз­ви­вая обид­чи­вость у своих детей, мы также раз­ви­ваем у них и гор­дыню, кото­рая, по сви­де­тель­ству свя­тых отцов, мать мно­гих грехов.

Что же делать? Поса­дить своих чад под стек­лян­ный кол­пак, чтобы огра­дить от обид? Это невоз­можно. Обиды в их жизни обя­за­тельно будут – увы, через это испы­та­ние про­хо­дит каждый.

Но…пусть хотя бы в самую свет­лую пору дет­ства обиды не исхо­дят от близ­ких людей. Мама и папа дают ребенку чув­ство надеж­но­сти и защи­щен­но­сти, это их начало начал и глав­ная точка опоры. И именно с дове­рия к близ­ким людям начи­на­ется дове­рие к Богу, позна­вая Кото­рого, ребе­нок смот­рит на сво­его отца.

Слово нака­за­ние про­ис­хо­дит от слова «наказ» – то есть поуче­ние, настав­ле­ние. Нака­за­ние ребенка в этом смысле, похоже, необ­хо­димо, потому что учить и настав­лять детей – наша роди­тель­ская обязанность.

Но любое нака­за­ние и лише­ние, исхо­дя­щее от любя­щих роди­те­лей – будь то лег­кий шле­пок, отправка в угол или три для без слад­кого – должно быть спо­кой­ным и спра­вед­ли­вым, а не выгля­деть злой взрос­лой местью. И, если мы пове­дем себя разумно и снис­хо­ди­тельно, если мы очень поста­ра­емся – оно не будет вос­при­нято как обида.

Вален­тина Киденко

Фото из откры­тых источников

Источник