в детстве и отрочестве вернадский увлекался историей
В книгу включены наиболее значимые и актуальные произведения выдающегося отечественною естествоиспытателя и мыслителя В. И. Вернадского, посвященные вопросам строения биосферы и ее постепенной трансформации в сферу разума — ноосферу. Трактат «Научная мысль как планетное явление» посвящен истории развития естествознания с древнейших времен до середины XX в. В заключительный раздел книги включены редко публикуемые публицистические статьи ученого. Книга представит интерес для студентов, преподавателей естественнонаучных дисциплин и всех интересующихся вопросами биологии, экологии, философии и истории науки.
Почему геолог, геохимик постиг в физике то, что не смогли предвидеть физики-профессионалы? Потому что он не ограничивал себя узкими рамками одной науки, а стремился понимать природу как целое. И он имел смелость выходить мыслью за пределы известных фактов, что характерно для ученых-романтиков.
Предвидя начало «атомной эры», Вернадский организовал в СССР академические комиссии, благодаря которым у нас велась геологическая разведка радиоактивного сырья, изучалась атомная энергия, что позволило советским ученым создать первую в мирю атомную электростанцию и достойно ответить на изобретение в США атомной бомбы.
Путь исканий
Владимир Иванович Вернадский родился в Петербурге 12 марта 1863 года в семье профессора политэкономии и статистики. В детстве и отрочестве он увлекался историей, с интересом прислушивался к политическим спорам, которые велись в кабинете отца, любил украинские песни; учась в гимназии, посещал оперу и концерты. И уже тогда его завораживали беседы о мироздании с дядей Евграфом Максимовичем Короленко.
«Я долго после этого не мог успокоиться, — вспоминал Вернадский, —- в моей фантазии бродили кометы через бесконечное мировое пространство; падающие звезды оживлялись; я не мирился с безжизненностью Луны и населял ее целым роем существ, созданных моим воображением».
С той поры стремление постичь тайны природы не оставляло его. В последнем классе гимназии он прочел 4 тома «Космоса» А. Гумбольдта и его «Картины природы» (на немецком языке), начал регулярно читать английский научно-популярный журнал «Природа».
В 1881 году Владимир Иванович поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. «Больше всего прельщали меня, — признавался он, — с одной стороны, вопросы исторической жизни человечества и, с другой — философская сторона математических наук».
Личность и идеи Менделеева оказали заметное влияние на формирование научного мировоззрения Вернадского. Но если Менделеев успешно занимался экспериментальной и теоретической химией, а также ее приложениями к практике промышленности и сельского хозяйства, то Вернадский постарался использовать методы химии для познания окружающей природы, прежде всего — мира минералов. Характерна его дневниковая запись 1884 года: «Минералы суть памятники реакций, происходивших на земном шаре; по ним можно восстановить тот химический процесс, какой происходил и происходит на земле. Историю планеты можно рассматривать как историю интенсивного изменения материи в одном месте мирового пространства, и этот ход, без сомнения, совершается с большой правильностью».
Нетрудно заметить, что уже тогда в воображении Вернадского минералогия из традиционной и древней описательной дисциплины переходила в новую динамичную форму геохимии — науки о геологической истории, превращениях и круговоротах химических элементов на Земле. Основоположником этой научной дисциплины стал В. И. Вернадский.
Свои первые научные исследования Владимир Иванович проводил под руководством В. В. Докучаева — человека сильной воли, трудной судьбы и огромного таланта. «Профессор минералогии В. В. Докучаев был чужд той отрасли знания, преподавать которую ему пришлось по случайности судьбы, — писал Вернадский.— По кругу более ранних своих интересов это был геолог, интересовавшийся динамической геологией лика Земли на Русской равнине. Его привлекали вопросы орографии (изучения рельефа. — Р.Б.), новейших ледниковых и аллювиальных (речных. — Р.Б.) отложений, и от них он перешел к самому поверхностному покрову, к почве. В ней В. В. угадывал новое естественное тело, отличное и от горной породы, и от мертвых продуктов ее изменения».
Вот и Вернадский так же подошел к познанию биосферы, области жизни, видя в ней особое природное тело, в котором существуют в гармоничном единстве живые организмы и минеральные образования, «впитывающие» и переводящие в земные процессы животворную лучистую энергию Солнца.
Он изучал живые организмы как своеобразное природное явление» имея в виду прежде всего геохимический аспект (с позиций физики или философии понятие «живое вещество» весьма уязвимо). Он подхватил и развил идеи французского ученого В. Анри о космической и планетной роли живых организмов как преобразователей солнечной энергии. Об этом, в частности, сообщил Вернадский в Сорбонне, читая там лекции по геохимии (в 1923—1924 годах он работал в Париже, командированный АН СССР). В «Очерках геохимии» и в подлинном научном шедевре «Биосфера» он раскрыл геохимическую роль живого вещества и человека на планете.
«Живые организмы, с геохимической точки зрения, — писал он,— не являются случайным фактором в химическом механизме земной коры; они образуют его существенную и неотделимую часть. Они неразрывно связаны с косной материей земной коры, с минералами и горными породами». Исходя из таких предпосылок и данных геологии, он сформулировал и обосновал смелую идею о геологической вечности жизни.
Идея о вечности жизни, безусловно, не нова. В частности, ее разрабатывал выдающийся шведский физико-химик Сванте Аррениус (гипотеза «панспермии», витающих в космическом пространстве зародышах организмов). Но в XX веке в науке возродилась популярная во времена средневековья идея возникновения живого из неживого. Стали проводить многочисленные эксперименты по техногенному синтезу организмов (в нашей стране энтузиастом этих работ был А. И. Опарин).
Вернадский подошел к этому вопросу как естествоиспытатель. По его мнению, все известные геологам горные породы, даже наидревнейшие, несут на себе следы жизнедеятельности. В последующие десятилетия провидческая мысль Вернадского подтвердилась и начинает получать признание.
В те же 20-е годы Владимир Иванович начал разрабатывать учение о живом веществе с позиций кристаллохимии и законов симметрии. Пространство живой клетки резко диссимметрично (это было известно со времен Луи Пастера), или, говоря иначе, для него характерно закономерное, устойчивое нарушение симметрии. Например, поляризованный свет, проходя через протоплазму, отклоняется влево. А в неорганических кристаллах встречаются как лево-, так и правовращающие формы.
Владимир Иванович Вернадский
Фото Все
Видео Все
Владимир Вернадский. Часть 1 / Острова / Телеканал Культура
Владимир Вернадский | Изменившие мир
Академик Владимир Вернадский
Владимир Вернадский — биография
Владимир Вернадский – известный ученый-естествоиспытатель, мыслитель, организатор научных школ, создатель новой науки – геохимии. Основал и стал первым президентом Украинской академии наук, академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук, представитель русского космизма. В 1943 году получил Сталинскую премию I степени.
Выдающийся ученый 19-го – 20-го веков Владимир Вернадский обладал таким объемом знаний, которые выходили за рамки известных в то время наук. Его исследования опережали время, его идеи стали пророческими. Он тщательно изучал кристаллографию, минералогию, геологию, геохимию. Интересовался почвоведением, биологией, радиологией, биогеохимией, палеонтологией, метеоритикой и даже философией. Вел активную организаторскую и общественную деятельность.
Детство
Владимир Вернадский родился 12 марта 1863 года в Петербурге, в либерально-дворянской семье. Отца будущего ученого звали Иван Вернадский, он потомок запорожских казаков, род его начался с литовского шляхтича Верны, служившего под началом Богдана Хмельницкого. В момент рождения сына Иван служил при министре внутренних дел, занимал должность чиновника по особым поручениям в чине действительного статского советника. Кроме этого, преподавал студентам экономику.
Владимир Вернадский в детстве
А до этого он жил в Киеве, где и женился на Марии Шигаевой. Вскоре молодые супруги переехали в Санкт-Петербург, у них родился сын Николай. Мария умерла в 28 лет, через 10 лет после женитьбы, и Иван остался сам с малолетним сыном. Вдовствовал он недолго, второй брак заключил спустя несколько лет. Его избранницей стала Анна Константинович, двоюродная сестра его покойной супруги, дворянка по происхождению. В этом браке и родился Владимир, будущее светило российской науки. Кроме старшего брата Николая, у Владимира был еще один – троюродный брат, прославленный русский писатель Владимир Короленко.
В 1868 году, когда мальчику было всего пять лет, семья Вернадских переехала из Санкт-Петербурга в Харьков, который на тот момент носил славу научного и культурного центра Российской империи. Там же Владимира отдали в Харьковскую классическую гимназию, где он учился на протяжении трех лет. В 1876-м Вернадские переезжают обратно в Петербург, и Владимир поступает в Первую столичную классическую гимназию.
Тот уровень образования, который давала питерская гимназия, был достаточно высоким, даже по меркам нынешнего времени. Это подтверждается тем фактом, что после выпуска Вернадский свободно владел тремя языками, читал на пятнадцати языках, в том числе научные труды и лекции, которые печатались в зарубежных изданиях. За годы учебы Владимир изучил философию и историю религии, и это было началом его пути по созданию теории русского космизма, к которому он пришел уже в зрелые годы.
Научная деятельность
В 1881-м Владимир Вернадский поступил в Петербургский университет, он выбрал естественное отделение. Ему посчастливилось учиться у химика Д.Менделеева, ботаника А.Бекетова, В.Докучаева, который кроме преподавательства стал еще и основателем школы почвоведения. Докучаев руководил естественным отделением, где учился, а потом и защищал кандидатскую диссертацию Вернадский. Именно он предложил Владимиру остаться работать в университете на должности хранителя кабинета минералогии.
Владимир Вернадский в молодости
В 1888-м Вернадский отправляется на стажировку в Европу. Сразу он побывал в немецком Мюнхене, где занимался кристаллографией, потом переехал в столицу Франции, продолжал обучение в горной школе Коллеж де Франс. Домой он вернулся через два года и получил высокое назначение – Вернадского зачислили в штат Московского университета в качестве руководителя кафедры минералогии.
Он начал свою трудовую биографию в качестве преподавателя университета, и проработал на этой должности почти 21 год. В 1891-м состоялась защита его магистерской диссертации, спустя шесть лет, в 1897-м ученый защитил докторскую диссертацию, и получил научное звание доктора и профессора минералогии. В годы, прошедшие между защитой двух диссертаций, Владимир находился в постоянных разъездах. Научные экспедиции с его участием побывали в России и многих странах Европы, Вернадский занимался проведением геологических изысканий.
В 1909-м состоялся 12-й съезд естествоиспытателей, на котором Вернадский выступил с докладом на тему «Совместное нахождение минералов в земной коре». Таким образом, он стал основателем новой науки, получившей название геохимия. За годы работы в Московском университете, Владимир Иванович выполнил колоссальную по объему и значимости работу, он сумел полностью изменить представление о минералогии, существовавшее на протяжении долгого времени. Ученый смог разделить такие понятия, как минералогия и кристаллография. По его мнению, первая из наук относилась непосредственно к математике и физике, а вторая была неотъемлемой частью геологии и химии земной коры.
Владимир Вернадский преподает минералогию
Параллельно с новаторскими разработками по минералогии, Владимир значительно приблизился к открытию геохимии. Изучив некоторые явления жизни, он вплотную подошел к началу еще одной науки – биогеохимии. Одновременно с этим, интересы Вернадского распространялись и на историю российской науки и философии, радиоактивность элементов. Он также увлекся политикой и начал вести активную общественную жизнь.
В начале 20-го века Вернадский уже академик Петербургской Академии Наук, заведующий музея Минералогии. В 1909-м он стал основателем Радиевой комиссии, которая руководила поиском минералов. Сам профессор тоже принимал непосредственное участие во всех экспедициях, об этом свидетельствуют многочисленные архивные документы и фотографии. В 1915-м Владимир Иванович участвовал в организации комиссии (КЕПС), которая занималась изучением сырьевых ресурсов в стране, в том числе и радиоактивных минералов.
В начале нового века ученый принимал участие в открытии бесплатных столовых для голодающих крестьян, был участником земских съездов, стал членом Государственного Совета российского парламента. Спустя несколько лет его поставили руководить Министерством народного просвещения при Временном правительстве.
Владимир Вернадский с учениками
Вплоть до 1919-го Вернадский был членом Кадетской партии, ему присущи либерально-демократические взгляды. Именно по этой причине он уехал из Росси после революции 1917 года. Весной 1918-го Вернадский перевез семью на Украину. Там ученый организовал Украинскую Академию Наук и занял должность ее первого председателя. После перешел в Таврический университет Крыма преподавателем геохимии.
В 1921-м семья Вернадских снова переехала в Петербург, переименованный большевиками в Петроград. Ученый получил должность руководителя метеоритного отдела при Минералогическом музее, стал организатором научной экспедиции в Сибирь, где упал Тунгусский метеорит. Жизнь начинала понемногу налаживаться, и Вернадский поверил, что может спокойно посвятить себя любимому делу – науке. Но вскоре его арестовали, объявив шпионом. Освобождения ждать долго не пришлось, но только благодаря тому, что за него вступились сокурсники – Ольденбург и Карпинский. Они обратились к Ленину и Луначарскому с соответствующими телеграммами.
Владимир Вернадский за работой
В 1922-1926-м годах Вернадский читал лекции студентам Парижского университета, потом работал в Праге. Одновременно с этим профессор пишет научные труды и книги, которые постоянно выходят из печати – «Геохимия», «Автотрофность человечеств», «Живое вещество в биосфере».
В 1926-м, после возвращения в Ленинград, Вернадский возглавляет Радиев институт, спустя два года он занимает кресло директора только что созданной биогеохимической лаборатории. В разные периоды своей биографии ученый был руководителем научных сообществ, которые изучали подземные воды, вечную мерзлоту, тяжелую воду, геологический возраст горных пород. В 1940-м его назначили руководителем комиссии по урану, он стоял у истоков основания ядерной программы СССР.
Ноосфера
Вернадский утверждал, что биосфера представляет собой действующую, саморазвивающуюся и организованную систему. Организованность обеспечивает миграция химических элементов, на которые действует основной источник жизни – солнечная энергия. Ученый доказывал, что в единую планетарную экологическую систему входит биосфера, находящаяся в непосредственном контакте с другими геосферами.
Постепенно профессор сформулировал определение самого понятия «ноосфера». Он считал, что это видоизмененная биосфера, сформировавшаяся в результате воздействия на нее человека. Ученый свято верил, что человечество способно совершать общие разумные действия, причем, не только для удовлетворения своих желаний и потребностей, но и на то, чтобы создать на планете гармонию и равновесие, изучать и поддержать экологию Земли на нормальном уровне.
Вернадский считал, что в будущем люди смогут грамотно организовать государственную и общественную жизнь, в которой приоритетом станет творчество и инновации. Он мечтал, что у человечества хватит разума преобразовать Землю в соответствии с законами биосферы, и только после этого ноосфера будет состоять из органического мира, космического пространства, всех геосфер, улучшенных разумным человечеством.
Личная жизнь
В 1886 году Владимир Вернадский женился на Наталье Егоровне Старицкой. В его личной жизни это был первый и единственный брак, который длился на протяжении 56 лет. Ученый овдовел в 1943 году, его любимая жена умерла в Казахстане, куда семья Вернадских эвакуировалась в годы войны. Похоронена там же.
Владимир Вернадский с женой и дочерью
Супруга подарила ученому двух детей – сына Георгия и дочь Нину. Сын сделал карьеру историка, дочь выучилась на врача-психиатра. Дети профессора эмигрировали во времена СССР, жили в Штатах. Георгий Вернадский умер в 1973 году, Нина Вернадская – в 1986-м. У профессора была и внучка Татьяна, 1929 года рождения, но ее сейчас тоже нет в живых, она скончалась в 2004 году.
Смерть
После смерти жены Вернадский вернулся в Москву, и ненамного пережил свою любимую. Его не стало 6 января 1945 года. Причиной смерти стал инсульт, который случился у профессора 25 декабря 1944 года. Местом его упокоения стало Новодевичье кладбище столицы. В 1953-м на его могиле установили памятное надгробие, автором которого был скульптор Зиновий Виленский.
Жизнь Владимира Вернадского, это бесконечное служение российской, советской и мировой науке, пример невероятной трудоспособности и разносторонности, стремление учиться чему-то новому и совершать открытия во благо человечества. Вернадский обладал многогранным талантом, который и привел его к многочисленным открытиям, среди которых формулировка законов геохимической работы организмов, разработка учения о биосфере, ее развитие и эволюция в ноосферу.
Владимир Вернадский оставил после себя большое наследие, состоящее из невероятного количества научных трудов и статей. Ему принадлежит авторство свыше семи сотен работ, причем в самых разных отраслях науки. Они выпущены сборниками, и всем, кто интересуется открытиями ученого, доступны в свободной продаже.
Избранные труды
Ссылки
Текст книги «Биосфера и Ноосфера»
Автор книги: Владимир Вернадский
Жанры:
Биофизика
Химия
Текущая страница: 1 (всего у книги 39 страниц)
УЧЕНИЕ О БИОСФЕРЕ, МЕЧТА О НООСФЕРЕ
Нет ничего сильнее жажды познания, силы сомнения. И это искание, это стремление – есть основа всякой ученой деятельности. ищешь правды, и я вполне чувствую, что могу умереть, могу сгореть, ища ее, но мне важно найти, и если не найти, то стремиться найти ее, эту правду, как бы горька, призрачна и скверна она ни была!
(из письма жене Н. Е. Старицкой)
Видения и провидения Вернадского
Принято делить ученых на романтиков и классиков. Первые – генераторы идей, вдохновенные творцы и фантазеры. Вторые – собиратели и обобщатели фактов, создатели обстоятельных трудов.
Владимир Иванович Вернадский – признанный классик естествознания. Он основал новые отрасли знаний: биогеохимию и радиогеологию, был одним из создателей генетической минералогии, геохимии. Никто из ученых XX века не имел соразмерных достижений. Венцом его научного творчества стало учение о биосфере, области жизни на планете. Оно явилось синтезом идей и фактов, относящихся к десяткам наук!
Ученые-романтики проявляют свои таланты в молодые годы. Например, чрезмерно прославленный физик А. Эйнштейн до тридцатилетнего возраста создал фотонную теорию света, теорию броуновского движения, специальную теорию относительности (на основе преобразования К. Лоренца). В последующие 45 лет жизни у него не было сколько-нибудь значительных открытий, не говоря уж о том, что он был автором физических теорий, а не основателем новых дисциплин или комплексных учений. Об этом приходится упоминать не для того, чтобы умалить достижения Эйнштейна – человека достойного и талантливого, но для осознания грандиозности результатов научного творчества Вернадского, который вдобавок был замечательным историком знаний и выдающимся организатором научных учреждений.
В молодые годы вспышки озарений испытывают многие мыслители. Это относится не только к поэтам, но также к математикам, физикам. В естествознании так не бывает. Оно требует, помимо всего прочего, обширной эрудиции и способности к синтезу самых разнообразных идей и фактов. Вот почему гениальное учение о биосфере оформилось в сознании Вернадского, когда творцу было уже около шестидесяти лет.
В те годы страшной гражданской войны у ученого стали складываться первые соображения о планетном (он не употреблял модного ныне словца «планетарный») значении совокупности живых организмов, населяющих Землю и преображающих ее, живого вещества. Это было предчувствием учения о биосфере, которое складывалось в его подсознании, воплощаясь в яркие образы.
Выздоравливал Вернадский от тяжелой болезни в Крыму. Белая армия терпела сокрушительные поражения, несмотря на иностранную помощь. Началась поспешная эвакуация. Ученому и его семье было забронировано место на британском военном корабле (об этом позаботилось Королевское общество, в котором состоял Владимир Иванович). А у него среди видений было одно из наиболее отчетливых: морской берег, светлые здания с хорошо оборудованными лабораториями. Это – руководимый им Институт Живого Вещества, находящийся в США.
Казалось бы, настала пора реализовать свои подсознательные устремления: ехать в Англию, а затем в США. Он – ученый с мировым именем, его новаторские идеи будут поддержаны. А что ждет его на родине? Победа большевиков (в ней он не сомневался уже в 1919 году, когда ездил в штаб Деникина за ассигнованиями на Украинскую академию наук, создателем и президентом которой он являлся). Разруха и голод. Гегемония пролетариата и подозрительность к интеллигенции. Отсутствие средств на серьезные научные исследования.
Вернадский пошел наперекор судьбе. Даже предполагая свои видения вещими, он не мог избавиться от привычного духа сомнений. Решил остаться на родине. (Покинул навсегда Россию сын Георгий, обосновавшийся в США и ставший видным историком.) Институт на берегу Атлантики остался в мечтах. Владимир Иванович так и не произнес доклад «О будущности человечества» и не написал «Размышлений перед смертью», хотя и то и другое явилось ему в вещем сне.
Однако некоторые его предвидения сбылись. «Умер я между 83—85 годами, почти до конца работая над “Размышлениями”.
Я писал их по-русски». Он умер действительно в таком возрасте, в 1945 году (родился в 1863). Это документально зафиксированное свидетельство о собственной смерти производит мистическое впечатление. Ведь оно сделано за четверть века до события! До конца своих дней он работал над «Размышлениями», хотя и не «. перед смертью», а «. натуралиста» и над воспоминаниями «Пережитое и передуманное».
Не менее точно осознал Владимир Иванович свои научные достижения. В полузабытьи он вдруг ощутил свои незаурядные интеллектуальные силы. До этого, даже став академиком, он сомневался в них. А тут словно произошло внезапное озарение: «Я ясно стал сознавать, что мне суждено сказать человечеству новое в том учении о живом веществе, которое я создаю, и что это есть мое призвание, моя обязанность, наложенная на меня, которую я должен проводить в жизнь – как пророк, чувствующий внутри себя голос, призывающий его к деятельности. Я почувствовал в себе ДЕМОНА СОКРАТА. Сейчас я сознаю, что это учение может оказать такое же влияние, как книга Дарвина, и в таком случае я, нисколько не меняясь в своей сущности, попадаю в первые ряды мировых ученых.
Так почва подготовлена была у меня для признания пророческого, вещего значения тех переживаний. Но вместе с тем, старый скепсис остался».
Да, он создал учение не менее (если не более) значительное, чем эволюционное учение Дарвина. Правда, оно не оказало решительного воздействия на общественное сознание. Но это лишь подчеркивает глубину научно-философских прозрений Вернадского.
Например, специальная теория относительности была принята и понята сразу. Популяризационная шумиха вокруг нее объясняется рвением журналистов и занятной парадоксальностью некоторых ее следствий. А учение о биосфере
поначалу оценили очень немногие; за рубежом – французские мыслители Ле Руа и Тейяр де Шарден, которые, прослушав в Париже (1923 г.) лекции Вернадского по геохимии, выдвинули идею ноосферы – области духовной жизни на планете.
Только спустя три десятилетия учение о биосфере получило широкое признание, хотя к этому времени имя его творца основательно забылось. Экологический бум последних десятилетий выдвинул на первый план технологические и социально-политические аспекты этого учения, тогда как научно-философская сущность взаимодействия человечества с природой и эволюции биосферы (о чем писал Вернадский) остаются в забвении.
Пожалуй, произошло это потому, что наиболее знаменитые мыслители второй половины XX века все дальше удалялись от познания Природы в ее бесконечном разнообразии и гармоничном единстве. Они отражают основы современного общественного сознания: дробность восприятия («компьютерное мышление»), склонность к примитивным формализациям, механистичному мировоззрению – совершенно естественному в искусственной (не естественной) техногенной среде, окружающей нынешнего человека и творящей его по своему образу и подобию.
Как натуралист Вернадский с юности стремился постичь земную природу. Он записал в дневнике: «Какое наслаждение “вопрошать природу”! Какой рой вопросов, мыслей, соображений! Сколько причин для удивления, сколько ощущений приятного при попытке обнять своим умом, воспроизвести в себе ту работу, какая длилась веками в бесконечных ее областях!»
Он не ограничивал свой кругозор заемными знаниями, хотя читал разнообразнейшую литературу на всех основных европейских языках. Он проехал тысячи километров на поездах и в повозках, пересекая вдоль и поперек Европу, Кавказ, Урал. Прошагал сотни километров, изучая рудники Польши, Чехословакии, Германии; древние вулканы Центральной Франции и огнедышащий Везувий; грязевулканы Тамани и Керченского полуострова; нефтепромыслы Баку; рудопроявления в горах Кавказа, Алтая, Средней Азии, на Украине; гранитные массивы Забайкалья и Франции, базальты Северной Ирландии.
Как геолог он охватывал миллионолетия существования биосферы; как историк культуры прослеживал эволюцию человеческой мысли за века и тысячелетия. Последнее обстоятельство во многом определило его представления о ноосфере (в отличие от модных ныне ноосферных фантазий). С позиций гуманизма Вернадский полагал, будто неуклонный научно-технический прогресс ведет к торжеству разума и рациональной организации природы: «Биосфера XX столетия превращается в ноосферу, создаваемую прежде всего ростом науки, научного понимания и основанного на ней социального труда человека».
Увы, этот его прогноз оказался, по меньшей мере, преждевременным. Он мечтал о прекрасной ноосфере, где произойдет новый расцвет жизни и разума, творческого гения человечества. Сейчас, в начале XXI века, на планете и в околоземном космосе безраздельно господствует техническая цивилизация. Ноосфера остается мечтой, техносфера стала реальностью.
Надо только подчеркнуть, что Вернадский нигде и никогда не называл свою гипотезу ноосферы учением.
Венец творчества Вернадского – учение о биосфере как области взаимодействия планетных и космических сил (энергий) с живым веществом. Оно обосновано в нескольких его монографиях и многих статьях. Один из главных выводов: живые организмы (глобальная их совокупность – живое вещество) активно преображают окружающую природу. Поэтому вся область жизни – биосфера – является не механической системой, а своеобразным космическим организмом.
Вернадский совершенно справедливо выделял огромную мощь техники, созданной и управляемой человеком. Но он не мог себе представить, что очень многие люди в своей безудержной погоне за материальными благами и комфортом будут пренебрегать законами биосферы, алчно расхищать ее богатства. Для Вернадского духовные ценности были несравненно выше и желанней, чем материальные, тогда как для нынешнего «техногенного человека» все обстоит как раз наоборот.
Гуманистические идеалы Вернадского оказались далекими от реальности. Но это никак не умаляет значимости его учения о биосфере. Более того, только осознание и дальнейшее развитие этого учения позволит человечеству избежать быстрой и безнадежной духовной деградации.
. До сих пор у нас шла речь о Вернадском как ученом классического типа, осуществлявшем синтез знаний, разрабатывавшем основы новых научных дисциплин. Но он был и творцом оригинальных идей.
Около сорока лет назад в физике немало споров вызвало предположение, что в мире элементарных частиц существует отличие правого и левого. Знаменитый физик В. Паули написал тогда: «Я не верю, что Бог является левшой. и готов побиться об заклад на очень большую сумму, что эксперимент даст симметричный результат». Того же мнения придерживались едва ли не все авторитетные физики (например, Р. Фейнман, который, правда, все-таки предлагал провести опыт).
На первый взгляд элементарные частицы должны вылетать из атома симметрично, если отсутствуют воздействия извне. Какая им разница? Но проведенный эксперимент с ошеломляющей достоверностью доказал обратное!
А Вернадский предвидел возможность различия правого и левого в микромире за 20 лет до того, как физики всерьез поставили эту проблему. Он писал: «Пространство-время глубоко неоднородно, и явления симметрии могут в нем проявляться только в ограниченных участках».
Почему геолог, геохимик постиг в физике то, что не смогли предвидеть физики-профессионалы? Потому что он не ограничивал себя узкими рамками одной науки, а стремился понимать природу как целое. И он имел смелость выходить мыслью за пределы известных фактов, что характерно для ученых-романтиков.
Предвидя начало «атомной эры», Вернадский организовал в СССР академические комиссии, благодаря которым у нас велась геологическая разведка радиоактивного сырья, изучалась атомная энергия, что позволило советским ученым создать первую в мирю атомную электростанцию и достойно ответить на изобретение в США атомной бомбы.
Владимир Иванович Вернадский родился в Петербурге 12 марта 1863 года в семье профессора политэкономии и статистики. В детстве и отрочестве он увлекался историей, с интересом прислушивался к политическим спорам, которые велись в кабинете отца, любил украинские песни; учась в гимназии, посещал оперу и концерты. И уже тогда его завораживали беседы о мироздании с дядей Евграфом Максимовичем Короленко.
«Я долго после этого не мог успокоиться, – вспоминал Вернадский, – в моей фантазии бродили кометы через бесконечное мировое пространство; падающие звезды оживлялись; я не мирился с безжизненностью Луны и населял ее целым роем существ, созданных моим воображением».
С той поры стремление постичь тайны природы не оставляло его. В последнем классе гимназии он прочел 4 тома «Космоса» А. Гумбольдта и его «Картины природы» (на немецком языке), начал регулярно читать английский научно-популярный журнал «Природа».
В 1881 году Владимир Иванович поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. «Больше всего прельщали меня, – признавался он, – с одной стороны, вопросы исторической жизни человечества и, с другой – философская сторона математических наук».
Личность и идеи Менделеева оказали заметное влияние на формирование научного мировоззрения Вернадского. Но если Менделеев успешно занимался экспериментальной и теоретической химией, а также ее приложениями к практике промышленности и сельского хозяйства, то Вернадский постарался использовать методы химии для познания окружающей природы, прежде всего – мира минералов. Характерна его дневниковая запись 1884 года: «Минералы суть памятники реакций, происходивших на земном шаре; по ним можно восстановить тот химический процесс, какой происходил и происходит на земле. Историю планеты можно рассматривать как историю интенсивного изменения материи в одном месте мирового пространства, и этот ход, без сомнения, совершается с большой правильностью».
Нетрудно заметить, что уже тогда в воображении Вернадского минералогия из традиционной и древней описательной дисциплины переходила в новую динамичную форму геохимии – науки о геологической истории, превращениях и круговоротах химических элементов на Земле. Основоположником этой научной дисциплины стал В. И. Вернадский.
Свои первые научные исследования Владимир Иванович проводил под руководством В. В. Докучаева – человека сильной воли, трудной судьбы и огромного таланта. «Профессор минералогии В. В. Докучаев был чужд той отрасли знания, преподавать которую ему пришлось по случайности судьбы, – писал Вернадский.– По кругу более ранних своих интересов это был геолог, интересовавшийся динамической геологией лика Земли на Русской равнине. Его привлекали вопросы орографии (изучения рельефа. – Р.Б.), новейших ледниковых и аллювиальных (речных. – Р.Б.) отложений, и от них он перешел к самому поверхностному покрову, к почве. В ней В. В. угадывал новое естественное тело, отличное и от горной породы, и от мертвых продуктов ее изменения».
Вот и Вернадский так же подошел к познанию биосферы, области жизни, видя в ней особое природное тело, в котором существуют в гармоничном единстве живые организмы и минеральные образования, «впитывающие» и переводящие в земные процессы животворную лучистую энергию Солнца.
Он изучал живые организмы как своеобразное природное явление» имея в виду прежде всего геохимический аспект (с позиций физики или философии понятие «живое вещество» весьма уязвимо). Он подхватил и развил идеи французского ученого В. Анри о космической и планетной роли живых организмов как преобразователей солнечной энергии. Об этом, в частности, сообщил Вернадский в Сорбонне, читая там лекции по геохимии (в 1923—1924 годах он работал в Париже, командированный АН СССР). В «Очерках геохимии» и в подлинном научном шедевре «Биосфера» он раскрыл геохимическую роль живого вещества и человека на планете.
«Живые организмы, с геохимической точки зрения, – писал он,– не являются случайным фактором в химическом механизме земной коры; они образуют его существенную и неотделимую часть. Они неразрывно связаны с косной материей земной коры, с минералами и горными породами». Исходя из таких предпосылок и данных геологии, он сформулировал и обосновал смелую идею о геологической вечности жизни.
Идея о вечности жизни, безусловно, не нова. В частности, ее разрабатывал выдающийся шведский физико-химик Сванте Аррениус (гипотеза «панспермии», витающих в космическом пространстве зародышах организмов). Но в XX веке в науке возродилась популярная во времена средневековья идея возникновения живого из неживого. Стали проводить многочисленные эксперименты по техногенному синтезу организмов (в нашей стране энтузиастом этих работ был А. И. Опарин).
Вернадский подошел к этому вопросу как естествоиспытатель. По его мнению, все известные геологам горные породы, даже наидревнейшие, несут на себе следы жизнедеятельности. В последующие десятилетия провидческая мысль Вернадского подтвердилась и начинает получать признание.
В те же 20-е годы Владимир Иванович начал разрабатывать учение о живом веществе с позиций кристаллохимии и законов симметрии. Пространство живой клетки резко диссимметрично (это было известно со времен Луи Пастера), или, говоря иначе, для него характерно закономерное, устойчивое нарушение симметрии. Например, поляризованный свет, проходя через протоплазму, отклоняется влево. А в неорганических кристаллах встречаются как лево-, так и правовращающие формы.
Развивая эти идеи, Вернадский пришел к выводу о принципиальной неоднородности пространства-времени, которое также подчиняется принципу диссимметрии (выше мы уже упоминали об этих его взглядах). Тот же принцип диссимметрии он распространил и на познание общих закономерностей строения нашей планеты, земной коры, биосферы (наиболее полно об этом написано в монографии «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения»).
С геохимических позиций подошел Вернадский к познанию не только земной коры и живого вещества, но и человечества. И это было настоящим творческим подходом (данную тему он разрабатывал совместно со своим другом и учеником, замечательным ученым и мыслителем Л. Е. Ферсманом, автором понятий «биогенез» и «техногенез»). Об этом он впервые написал в 1913 году: «В последние века появился новый фактор, который увеличивает количество свободных химических элементов, преимущественно газов и металлов, на земной поверхности. Фактором этим является деятельность человека».
Позже ученый развил данную тему: «Земная поверхность превращается в города и культурную землю и резко меняет свои химические свойства. Изменяя характер химических процессов и химических продуктов, человек совершает работу космического характера. Она является с каждым годом все более значительным фактором в минеральных процессах земной коры и мало-помалу меняет их направление».
«БИОСФЕРА. Где только существует вода или, вернее, где вода, воздух и земля соприкасаются и смешиваются, обыкновенно можно найти жизнь, в той или иной из ее многих форм. Можно даже всю планету рассматривать как одетую покровом живого вещества. Давши нашему воображению немного больше свободы, мы можем сказать, что в пределах биосферы, у человека, родилась сфера разума и понимания, и он пытается истолковать и объяснить космос; мы можем дать этому наименование ПСИХОСФЕРЫ».
Позже Э. Ле Руа и Тейяр де Шарден предложили другой термин: ноосфера (от греческого «нус» – разум), исходя из предположения об одухотворенности и наделенности разумом не только человека, но и всего живого вещества (Тейяр писал о «Духе Земли»), Этими мыслями они поделились с Вернадским, находясь, как мы уже говорили, под впечатлением его сорбоннских лекций по геохимии. Однако чуждый идеализма Вернадский по-своему стал толковать ноосферу как область проявления научной мысли и технической деятельности. В 1938 году он писал:
«Мы присутствуем и жизненно участвуем в создании в биосфере нового геологического фактора, небывалого в ней по мощности.
Закончен после многих сотен тысяч лет неуклонных стихийных стремлений охват всей поверхности биосферы единым социальным видом животного царства – человеком.
Нет на Земле уголка, для него недоступного. Нет пределов возможному его размножению. Научной мыслью и государственно организованной, ею направляемой техникой, своей жизнью человек создает в биосфере новую биогенную силу.
. Создание ноосферы из биосферы есть природное явление, более глубокое и мощное в своей основе, чем человеческая история.
Это новая стадия в истории планеты, которая не позволяет пользоваться для сравнения, без поправок, историческим ее прошлым. Ибо эта стадия создает, по существу, новое в истории Земли, а не только в истории человечества».
Для Вернадского человек был прежде всего носителем разума. Он верил, что преобразование природы будет вестись предусмотрительно, без ущерба людям и природе. Хотя на собственном опыте, пережив две мировые войны и одну гражданскую, он мог бы убедиться, что в действительности все происходит совсем не так. В своей деятельности человек слишком часто использует дарованный природой разум для порабощения и уничтожения себе подобных, для разрушения биосферы. Им движет не столько разум, сколько воля, желания, вера, потребности, предрассудки, невежество, психические «комплексы».
Впрочем, Вернадский сознавал, что человек «отчуждается» от создавшей его природы. По его словам: «Благодаря условностям цивилизации эта неразрываемая и кровная связь всего человечества с остальным живым миром забывается, и человек пытается рассматривать отдельно от живого мира бытие цивилизованного человечества. Но эти попытки искусственны и неизбежно разлетаются, когда мы подходим к изучению человечества в обшей связи его со всей Природой»,
Для Вернадского наука была не просто областью деятельности, профессиональным занятием. Хотя, конечно, он прекрасно понимал, что наука основана на рутинной работе тысяч мало известных или вовсе безымянных тружеников, В статье памяти хранителя Минералогического кабинета Московского университета, П. К. Алексата, он так отозвался об этих людях: «Они проходят жизнь не признанными и не понятыми современниками. Только немногим из них дается в удел признание потомков; в огромном большинстве случаев едва сохраняется или совсем не остается о них память. А между тем эти люди в целом делают большое дело, так как именно среди них вырабатываются те, которые вносят в жизнь общества свое, новое. Эти люди, не укладывающиеся в рамки современного, делают будущее. Они нарушают стремление общества к среднему, безличному. Чем больше в обществе таких людей, тем разнообразнее и сильнее его культура». Вернадскому было чуждо вошедшее позже в широкое употребление название «научный работник» (по аналогии с канцелярским или торговым работником). Он признавал лишь тружеников науки и сам относился к их числу. Науку он воспринимал как важнейшую часть современной культуры. Этим убеждением проникнута его работа «Научная мысль как планетное явление». В ней он неоднократно подчеркивает: «Биосфера XX столетия превращается в ноосферу, создаваемую прежде всего ростом науки, научного понимания и основанного на ней социального труда человечества».
По его мнению, научное знание является геологической силой, создающей ноосферу. И как всякое природное явление, научная мысль – не случайна, она проявляется стихийно и закономерно; корни ее уходят в глубины геологической истории, обнаруживаются в процессе цефализации – развития нервной системы и головного мозга животных.
С таких позиций Вернадский по-новому взглянул на историю науки. По его словам: «История научной мысли, научного знания, его исторического хода проявляется с новой стороны, которая до сих пор не была достаточно осознана. Ее нельзя рассматривать только как историю одной из гуманитарных наук. Эта история есть одновременно история создания в биосфере новой геологической силы – научной мысли, раньше в биосфере отсутствовавшей».
Можно, конечно, отметить, что при этом он отстранился от многих «ненаучных» факторов, которые определяли человеческую деятельность изначально, задолго до того, как возникла наука. Ведь перестройка биосферы человеком шла многие десятки тысячелетий и одним из важнейших факторов при этом было использование огня (о чем Вернадский упоминал). Научная мысль стала подобием катализатора, значительно ускорившего и усилившего геологическую глобальную деятельность человека (техногенез – по А. Е. Ферсману).
Сама по себе наука, увы, способствует не только и даже не столько улучшению природной среды и жизни человеческой. Она используется обществом и отдельными социальными группами для целей далеко не благородных: удержания власти, накопления капиталов, усиления военной мощи страны, порабощения других народов и государств, экстенсивного использования природных богатств. Вопрос в том, какие социальные группы и с какими целями используют (или не используют) достижения науки.
Обо всем этом Владимир Иванович предпочитал не думать или умалчивать. У него была другая цель: показать величие научной мысли и те возможности, которые она открывает перед человечеством. Он верил в науку, в ее высокое предназначение. В том-то и беда современного человечества, что оно – в прямом противоречии с надеждами Вернадского и его убеждениями – сделало науку подсобным занятием, средством для получения максимальных прибылей и ускорения технического прогресса с целью добывания материальных благ.
Правда, за последние десятилетия ситуация меняется. Развитые страны стали значительно больше уделять внимания состоянию окружающей природной среды, опираясь отчасти на достижения наук, прежде всего экологии, на учение о биосфере. Но все это – лишь частные мероприятия, не имеющие того глобального масштаба, который предполагал Вернадский. Поэтому разрушение биосферы продолжается.
В своих воззрениях на ноосферу Владимир Иванович попытался соединить воедино биогеохимические исследования, свои взгляды на историю научной мысли, а также веру в великую мощь и высокое предназначение науки. Такой синтез вряд ли можно назвать органичным. Ведь когда речь идет о всепланетном геологическом процессе, преобразующем область жизни, имеются в виду материальные явления. А научная мысль относится к явлениям идеальным. Следовательно, ноосфера как область идеальных явлений, включающих и научную мысль, как область проявления разума – это одно. Совсем другое – сфера материальных преобразований, использования техники и технологий. Ее не следовало бы смешивать с идеальной областью научной мысли. Поэтому и название требуется подыскать иное. Возможно, наиболее подходящее – техносфера, учитывая то немаловажное обстоятельство, что в науке и даже в философии укоренился термин «техногенез», обозначающий глобальную техническую деятельность человека.
Однако Вернадский, повторим, был энтузиастом науки, а потому и выдвигал на первый план именно ее. При этом он не оставался кабинетным теоретиком. Он вел научные исследования, читал лекции, проводил важнейшие научно-организационные мероприятия, даже в страшные годы гражданской войны. Летом 1917 года он занимал пост товарища министра народного образования во Временном правительстве (именно с этим связан выход его замечательной статьи «Задачи науки в связи с государственной политикой», которая публикуется в этом сборнике). На следующий год в Киеве организовал и возглавил Комиссию по изучению естественных производительных сил Украины и Украинскую академию наук.
В 1919 году, переехав в Симферополь, Владимир Иванович руководил Таврическим университетом и создал лабораторию по изучению геологической деятельности живых организмов. В конце года он написал важную в теоретическом и практическом аспектах работу: «О задачах геохимического исследования Азовского моря и его бассейна». В 1921 году в Петрограде он организовал и возглавил Комиссию по истории науки, философии и техники при Российской АН, а затем и Государственный Радиевый институт.