Трудности перевода в чем смысл

Трудности перевода. Рецензия

Боб Харрис с усталым лицом Билла Мюррея приезжает в Токио спящим, продирает глаза и с лёгким удивлением разглядывает кричащие неоновые вывески вечно неспящего города. На одной из таких реклам он сам – в руках стакан виски, который, как известно, заменяет лучшего друга. Боб – актёр; где-то за кадром отдалившаяся жена и дети и другой, но пока свой и привычный мир, где-то здесь – вечная работа, разъезды и очередной новый рекламный ролик, за который неплохо платят, сиди только в кадре да изображай Шона Коннери с бокалом.

Где-то в соседнем номере того же отеля скучает красавица Шарлотта (Скарлетт Йоханссон), молодая супруга фотографа, получившего здесь работу. У самой Шарлотты особенных занятий нет, она – недавно отучившаяся студентка философского факультета. Она смотрит на город из высокой башни отеля, пытается звонить куда-то в прошлую жизнь поболтать, но не выходит – другой мир стал слишком далёким. Её изоляция усиливается с каждым днём, да ещё и рядом с мужем постоянно ошивается какая-то старая знакомая из мира кино (мы с Киану Ривзом, знаете ли, дружим). Шарлотта бродит по городу в полном одиночестве и совершенно очевидно, что пути Боба и Шарлотты скоро обязательно пересекутся.

Для Софии Копполы это второй серьёзный фильм – и после «Девственниц-самоубийц» темы непонимания и чувства уязвимости станут для неё своеобразным маркером творчества. София из тех режиссёров, которых можно если не угадать по кадру, то почувствовать по той или иной характерной для фильма сцене, и, скорее всего, это будет сцена молчания, через которую, однако, будет выражено куда больше, чем можно было бы ожидать. Особый талант – подмечать детали, говорить через кадр, цвет или музыку, не пользуясь другими средствами выражения.

Её палитра приглушённых оттенков похожа на лёгкую дымку, окутавшую этот незнакомый героям мир, и кажется, что стоит герою Мюррея сесть на самолёт и улететь в привычную для себя реальность, эта магия кадра изменится – приём, к которому часто прибегают многие режиссёры, чтобы отделить одну реальность от другой. Однако здесь этого не происходит; очарование Токио внезапно усиливается, и это кажется даже совершенно случайным. Вот встретившие друг друга герои бегут по незнакомым улицам, через залы с игровыми автоматами, через компьютерные святилища, где рядовые японцы проводят свои рядовые вечера, нестройно поют в караоке привычные американские хиты в странных париках.

Они оба уязвимы, одиноки и, кажется, нелюбимы – у одного жена, голос в телефонной трубке недоволен (и это недовольство взаимно), у второй супруг, почему-то проводящий время где-то отдельно и просто на работу это вряд ли можно списать. Разные компании, друзья, интересы и чувство юмора – тот же синоним к разным мирам, в которых оказываются неизвестно зачем эти люди. Потому в момент, когда Шарлотта и Боб оказываются рядом, неожиданно становится очевидно, что они – то, что принято называть родственными душами. Между ними что-то происходит – но настолько неуловимое, насколько явное. История ли это любви или особенной дружбы?

Коппола не даёт прямого ответа, границы размыты точно так же, как цветовая палитра. Понимание чувств двух иронизирующих одиночек – дело зрителя, и в этом основное отличие дочери-Копполы от Копполы-отца. Она снимает камерное, почти интимное кино о чувствах, не впадая в излишнюю чувствительность, тогда как Копполла-отец (и крёстный отец Нового Голливуда тоже), прямолинеен и по-мужски дерзок. Снимает ли его дочь женское кино? Во многом, возможно – в конце концов, в их семье и так всегда есть кому устроить очередной Апокалипсис на экране.

Токио в кадре оператора Лэнса Экорда инопланетен; европейцы – великаны в стране лилипутов, где чужим кажется даже тренажёр для спортивной ходьбы и любая телевизионная передача. В этом прекрасном, но чужом для иностранцев мире прогрессивных технологий и неоновых вывесок человек одинокий кажется одиноким вдвойне – и легендарное «одиночество в толпе» умножается не просто на зону отчуждения, но и на незнание языка, нравов и традиций. Город отчасти комичен – нелепые шоу сыплются из телевизора как из рога изобилия, странная и местами пугающая чужая речь (режиссёр, снимающий в рекламе Боба три минуты разгорячённо кричит на актёра, переводчик переводит только – «он хочет, чтобы вы сели правее»), странная еда – чувство диссоциации как нарративная функция здесь почти в каждой сцене.

Конечно, «Трудности перевода» это не только проблемы понимания инородной культуры – герои даже делают попытки понять её: Шарлотта очаровывается неведомым и странным искусством сочетания сухих букетов или священных церемоний в храмах, а Боб что-то твердит супруге в телефон про здоровую японскую пищу и, скрепя сердце, соглашается на участие в нелепом ток-шоу с идиотским юмором, но за хорошие деньги. Это фильм о потере себя в большом мире, в котором каждый в разной степени уязвим и одинок, и о попытках найти что-то в этой многоликой пустоте вокруг, и в этих попытках – вся надежда на лучшее, которое обязательно будет, стоит только сделать шаг.

Источник

Короткие встречи. «Трудности перевода», режиссер София Коппола

«Трудности перевода» (Lost in Translation)

Автор сценария и режиссер София Коппола Оператор Лэнс Акорд Художники К. К. Баррет, Энн Росс Композиторы Брайан Рейцелл, Кевин Шилдс, Уильям Сторксон

В ролях: Билл Мюррей, Скарлетт Йоханссон, Джованни Рибизи, Анна Фарис и другие

American Zoetrope, Elemental Films, Tohokashinsha Film Company США-Япония 2003

Сладостно ощущение экстерриториальности, когда выпадаешь из капкана обязанностей и обязательств и будто начинаешь жить с чистого листа — ненадолго, что особенно ценно. Оно тем более остро чувствуется, если попадаешь в экзотический, абсолютно чужой мир. Можно позволить себе то, о чем в обычной рутине и не помышляешь, — или оно само себе позволяется. Такое бывает еще при случайных дорожных встречах, вызывающих на нечаянную безответственную откровенность.

При переводе названия, конечно, смысл пострадал. «Трудности перевода» звучит гладко, но не вполне в тему; дословно Lost in Translation — «Утрачено в переводе»; коряво, но точно. Потому что кино не про то, что выявляется, обнаруживается к общему удовольствию, а про то, что теряется, так сказать, при перемещении, транспортировке. Про то, как сладостное чувство экстерриториальности превращается в горестное томление. То есть речь идет о материях более тонких и почти неуловимых, чем могло показаться сначала.

«Усушка» и «утруска» западных культурных благ оставляет при достижении места назначения жалкий результат. Боб и его новая знакомая Шарлотта (Скарлетт Йоханссон) прибыли в Японию, чтобы понять, чего им недостает в жизни, но при возвращении домой им предстоит потерять нечто такое, чего раньше у них не было.

Первое, что бросается в глаза Бобу по прибытии в Токио, — его гигантский неоновый двойник на сверкающей огнями Гиндзе, предвещающий неотступную встречу героя с самим собой. Острое чувство одиночества настигает его в городе, где говорят на языке, в котором он не понимает ни слова. С Шарлоттой он знакомится лишь потому, что видит в ней свое, родное — ту же потерянность, неуместность, невписываемость в экзотику буддийских храмов и будничную праздничность караокэ-баров и игровых аркад. Даже когда с ним заговаривают по-английски, особенности японского произношения (когда «Синатра» звучит как «сенатор»), вечная путаница «р» и «л» ставят его в тупик. «Я ничего не почувствовала», — с ужасом говорит Шарлотта своей подруге по телефону, рассказав о том, что накануне побывала в буддийском храме. Она сидит в гостиничном номере в профиль к зрителям и смотрит прямо перед собой в огромное окно, но за окном не видно ничего, там пустота. Полная отрезанность от окружающего мира навевает сравнение с тюремным заключением. Боб предлагает Шарлотте «побег из тюрьмы» — сначала из этого бара, потом из этого города, потом из этой страны.

Вскоре оказывается, что общего у этих беглых пленников больше, чем только родной язык: потерявший смысл брак, отсутствие карьерных перспектив.

Он — кинозвезда, актер, потерявший былой статус на родине, как тот самый «Родзя Мур», согласившийся рекламировать японское виски за солидный гонорар в пару миллионов долларов; она — выпускница Йельского университета, изучавшая философию, а теперь превратившаяся просто в жену модного «глянцевого» фотографа (Джованни Рибизи), судя по всему, глубоко ей чуждого и совсем чужого. В самом деле, о чем Шарлотта говорит со своим Джоном наедине, коли он так увлеченно поддерживает разговор соотечественницы-американки исключительно о диетах, очищении организма, пищевых добавках и способах похудения? А он, Боб, устало и безразлично отвечающий по телефону жене на совсем не интересующие его вопросы о цвете отделки комнаты, о чем он говорит с женой? У них даже словарь разный; Боб не знает, что на ее языке означает «бордовый». Легкие, почти незаметные, вроде бы малозначащие штрихи, из которых потихоньку вырисовывается двойной портрет, легкая пьеса, проигранная под сурдину.

Лаконичный, но насыщенный подтекстом диалог позволяет домыслить вероятное развитие сюжета — то, что не случится, но что могло бы быть. «Мне надо за тебя волноваться?» — спрашивает Боба через океан невидимая жена. «Если только ты сама этого захочешь», — отвечает он в безнадежной надежде на то, что она догадается, поймет и отпустит, освободит из сетей их брака, которому больше лет, чем женщине, к которой он мог бы уйти.

Конечно, у него кризис среднего возраста, неизбежный, как насморк, предмет для ее иронии. «Ты уже купил «Порше»? — спрашивает Шарлотта; ведь дорогой автомобиль — практически единственное доказательство того, что ты «состоялся», необходимое для поддержания угасающего чувства осмысленности существования. Купив пресловутый «Порше» (розовый «Кадиллак», «Роллс-Ройс»), самое время влюбиться в юное, свежее создание и круто изменить жизнь. Если бы сюжет развивался в этом духе, получилась бы типичная и скучная, как изделие домостроительного комбината, американская романтическая комедия. Но — уж не европейские ли гены с такой силой дали себя знать? — София Коппола вышивает по своей канве узор тонкий и непредсказуемый. Каждый из героев плутает в чужом мегаполисе по своему маршруту, попадая в смешные и глупые ситуации, пока они не встречаются взглядами в баре отеля, где отбывают вечернее время, чтобы потом поскорее заснуть.

Боба и Шарлотту связал jet lag — бессонница от быстрой смены часовых поясов, из-за которой днем все видишь, как в тумане, а ночью просыпаешься свежим как огурчик от голода — потому что дома время обеда. От этого временного хаоса испытываешь тошноту, физиологическую тошноту, экзистенциальную тошноту, которая есть выражение абсурдности и заброшенности, о которых мы забыли в нашей глобальной деревне, а они, оказывается, неизбывны. Эта подступившая к горлу тошнота разрешается у Шарлотты истерическими слезами в телефонную трубку: «Я не знаю, за кого вышла замуж!» У Боба на лице меланхолическая маска, тусклый взгляд из-под тяжелых набрякших век и брезгливо опущенные уголки рта. Город видится им словно сквозь туман, призрачным и нереальным, и то, что с ними происходит, тоже похоже на сон. Поэтому нет сил и воли, чтобы принять решение, чтобы реально на что-то отважиться. Так до конца они и останутся робкими зрителями своего общего сновидения. Если только не решились в финале фильма, уже было расставшись, шепнуть друг другу на ухо что-то очень важное — то, чего София Коппола целомудренно не позволила нам услышать и о чем можем только гадать.

Источник

Трудности перевода в чем смысл

Короче говоря, вот и встретились два тоскующих одиночества: уже совсем немолодой Боб, обремененный нелюбимой женой и детьми, и молодая Шарлотта, обремененная не сильно любящим ее мужем. Нет, это вовсе не бешеная страсть, которая вспыхивает как молния, ослепляя влюбленных и заставляя их совершать безумные поступки. Это скорее любовь от тоски. Любовь от одиночества. Да и любовь ли это? Скорее всего, просто мимолетное увлечение, помогающее заполнить пустоту, которую каждый из героев этого фильма ощущает в данный момент времени.

Им просто скучно сейчас, на данный момент. Два скучающих существа пересеклись, между ними вспых. нет, не вспыхнуло, а слегка затрепетало некое романтическое чувство, появившееся не столько в силу сочетания определенного гормонального фона, сколько просто под воздействием обстоятельств, а дальше. А дальше ничего. Продолжения быть не может. Да оно и не нужно.

Когда смотришь этот фильм, все время для себя отмечаешь какие-то недостатки. И Мюррей уже староват для такой роли. И Скарлетт какая-то странная и неухоженная. Токио показан достаточно однобоко. Бурные монологи режиссера рекламы надо было дать титрами, иначе непонятно, в чем тут ха-ха. С сюжетом все понятно почти с самого начала, и можно в точности предсказать то, как дальше все будет развиваться.

В «Трудностях перевода» есть несколько очень знаковых эпизодов, которые наверняка сильно «цепляют» людей, хоть раз в жизни испытавших подобные ощущения. Например, это эпизод, когда Шарлотта с Бобом у него в номере, валяясь на кровати, смотрят телевизор и пьют саке. Шарлотта произносит очень важную фразу: «Я больше не приду к тебе в номер. Потому что уже никогда не будет так весело». Все правильно, никогда и ничего в этой жизни не повторяется. Нужно ловить подобные моменты и как следует запоминать их. Ведь повторить это никогда не удастся, не стоит даже и пытаться.

Это очень хороший фильм. Но, как я уже сказал, всю его прелесть понимаешь не сразу. Поэтому не спешите оценивать его во время просмотра. Дайте ощущениям устояться. Они вам потом сами все расскажут.

P.S. Для тех, кто уже посмотрел «Трудности перевода». Вероятно, действительно не нужно было даже субтитрами давать текст монологов режиссера, ставящего рекламный ролик. Тем не менее почти всем страшно хотелось бы узнать, что он там говорит. Текст этой сцены (на английском) можно найти здесь. Я переведу небольшой кусочек, чтобы было понятно, о чем там идет речь.

Режиссер (переводчице): Перевод очень важен. Ты поняла?

Переводчица: Да, конечно. Я поняла.

Режиссер (Бобу): Мистер Боб-сан. Вы сейчас безмолвно сидите на стуле. Неподалеку от вас на столе располагается бутылка виски «Сантори». Вы понимаете, да? С очень искренним чувством, медленно посмотрите на камеру, а далее нежно, как будто вы встретили старых близких друзей, скажите следующие слова. Например, произнесите их, как старина Боги из «Касабланки»: «За вас, друзья! Время «Сантори»!»

Переводчица (Бобу): Он хочет, чтобы вы повернулись, посмотрев в камеру. О-кей?

Боб: Это все, что он сказал?

Переводчица: Да, повернитесь к камере.

Боб: Он хочет, чтобы я повернулся вправо или влево?

Переводчица (режиссеру): Он подготовился и он готов. И он хочет узнать: когда камера начнет двигаться, вы предпочитаете, чтобы он повернулся направо, или же вы предпочитаете, чтобы он повернулся налево?

Режиссер: Меня устроит поворот в любую сторону. На самом деле это не имеет никакого значения. У нас очень мало времени, Боб-сан. О-кей? Вы должны поторопиться. Сконцентрируйте внимание. Посмотрите в камеру. Медленно и с чувством. Мы хотим чувственности. Вы понимаете?

Переводчица (Бобу): В правую сторону. Да, и это. интенсивно.

Боб: И это все? Его речь звучала так, как будто он сказал немного больше, чем только это.

Переводчица (Бобу): Как старые друзья. Прямо в камеру.

Режиссер: Вы поняли? Вы любите виски! Это время «Сантори». О-кей?

Режиссер: О-кей. Поехали. Камера!

Боб: Время расслабиться, время «Сантори».

Переводчица (Бобу): Не могли бы вы сделать это помедленнее и.

Режиссер: Добавив взрывных эмоций.

Переводчица: Более интенсивно.

Режиссер (по-английски): Время «Сантори»! Снимаем!

Боб: Время расслабиться, время «Сантори».

Режиссер: Стоп, стоп, стоп, стоп! Господи, я прошу тебя.

Источник

Трудности перевода

Рецензия

Признаться, давно хотел посмотреть этот фильм, но постоянно что-то останавливало. В 2003 году, когда «Трудности перевода» только вышли, меня больше волновали громкие премьеры «матричных» сиквелов и «Убить Билла», чем какой-то загадочный артхаус от Софии Копполы. Хотя после оскаровской церемонии (где «Трудности» получили статуэтку за оригинальный сценарий) название фильма в памяти отложилось и галочка в мозгах проставилась – «посмотреть, как будет время».

Вот и посмотрел. И теперь искренне радуюсь, что не сделал этого в 2003-ем. Потому что для адекватного восприятия этого фильма требуется не только подходящее настроение, но и некоторый жизненный опыт, которого раньше просто не было.

Lost in Translation

Сразу хочу предупредить тех, кто фильм не видел: «Трудности перевода» кино авторское до мозга костей. И это в первую очередь выражается в абсолютной жанровой неидентификации.

Фильм выиграл золотой глобус в номинации «лучшая комедия», хотя это ни одним местом не комедия. С другой стороны – при просмотре я смеялся даже чаще, чем на так называемых комедиях. Парадокс!

Может это драма? Трагедия? Трагикомедия? Нет, нет, нет… Это артхаус, чистое искусство, вовлекающее зрителя скорее эмоциональными конструкциями, нежели сценарными интригами. Кино из той же когорты, что и «Полночь в Париже», «Спящая красавица» и многие другие – кинематографический эквивалент хлопка одной ладонью.

Престарелый актёр Боб Харрис приезжает в Токио на рекламные съёмки. Боб не в духе – его вовсю треплет жизненный кризис, языковой барьер обрекает на изоляцию, а из-за смены часовых поясов у него развивается бессонница. Долгими ночами он сидит перед телевизором, пытаясь разобрать хоть слово в странных японских телепередачах, или коротает время в баре за рюмкой виски, мечтая убраться из этой чуждой страны как можно быстрее.

Параллельно развивается сюжетная линия с молодой девушкой Шарлоттой, которая оказывается в похожих условиях – муж-фотограф целыми днями пропадает на работе, и девушка буквально сходит с ума в гостиничном номере от скуки и одиночества.

Однажды эти двое встречаются в баре и между ними завязываются странные отношения…

Из описания может родиться впечатление, будто между героями начнётся бурная романтика и сопли.

Ничего подобного. Отношения развиваются строго платонические, что довольно необычно выглядит в сравнении с привычными голливудскими сантиментами. Искренность, прекрасная режиссура и жизненность подмечаемых деталей ещё больше оттеняют достоинства фильма.

По недостаткам мне сложно сказать что-то определённое. Чисто субъективно можно обвинить фильм в неторопливости (из соображений дипломатии, назову это так)… Но это строго на любителя.

Сейчас, сразу после просмотра, могу сказать только одно – всё снято именно так, как нужно.

Боб и Шарлотта

Собственно, фильм делают три актёра, без которых «Трудности перевода» просто не состоялись бы. Кастинг настолько удачен, что можно смотреть фильм просто ради актёрской игры.

Билл Мюррей изобразил Боба Харриса, а Скарлетт Йоханссон сыграла Шарлотту. Тандем необычный, потому как Мюррей вдвое старше Йоханссон, однако экранная химия присутствует сполна, и сложно сказать кто лучше играет. Оба молодцы.

Хорош Мюррей, который за весь фильм ни разу не улыбнулся, а тем не менее регулярно заставлял смеяться. Эпизод с рекламой виски – блеск! Не уступает ему и Йоханссон, которая, на мой вкус, играет здесь свою лучшую роль.

Ну а кто же третий актёр? Конечно же сам Токио. Громадный неоновый мегаполис играет важную роль в фильме, и эту роль не стоит недооценивать. Развивайся сюжет в иной стране, в другом городе, «Трудности перевода» получились бы немножко другими. Эксцентричные, колоритные, чисто японские странности делают фильм именно таким, какой он есть. Браво, Токио!

В целом – я в восторге. «Трудности перевода», может, и не способны запасть в душу всем и каждому, однако за себя ручаюсь – это один из лучших фильмов, что я видел.

Кино в высшей степени созерцательное, меланхоличное, сполна раскрывающее тему одиночества в толпе и ностальгии, но при этом ни разу не депрессивное, и не оставляющее желания пойти и разбить голову о стену. Напротив – после просмотра хочется улыбнуться.

Галочка «посмотреть, как будет время» стёрта, а вместо неё проставлена новая – «как будет время – посмотреть ещё раз».

Источник

Любимое кино. Трудности перевода

Где проще всего почувствовать одиночество? На необитаемом острове, в глухом лесу… Или в чужой, загадочной стране, где вокруг нет никого, кто мог бы тебя выслушать и понять

Где проще всего почувствовать одиночество? На необитаемом острове, в глухом лесу… Или в чужой, загадочной стране, где вокруг нет никого, кто мог бы тебя выслушать и понять. Поэтому действие одной из лучших лент последних десятилетий об одиночестве, привязанности и взаимопонимании развивается в Японии, куда независимо друг от друга приезжают двое американцев – юная выпускница колледжа и пожилой знаменитый актер. Вышедшую в 2002 году мелодраму об их знакомстве придумала и сняла София Коппола, а назвала она ее «Трудности перевода».

Дочь знаменитого режиссера Фрэнсиса Форда Копполы, София Коппола дебютировала на экране вскоре после рождения. Она «сыграла» младенца в сцене крещения в отцовском «Крестном отце». За два последующих десятилетия София не раз появлялась в фильмах Копполы-старшего. Но чем большие роли она играла, тем громче ворчали комментаторы, упрекавшие режиссера в непотизме.

Надиром актерской карьеры Софии стал вышедший в 1990 году «Крестный отец 3». Девушка сыграла там значимую роль и, по общему мнению критиков, полностью провалилась. Это было столь очевидно, что многие в своих рецензиях особо оговаривали ее фиаско, хотя у фильма были и другие существенные проблемы, заслуживавшие подробного освещения.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

После этого София почти прекратила сниматься. По ее заверениям, это случилось не потому, что она больше не хотела читать разгромные отзывы о своей игре, а потому, что актерская карьера ее никогда особенно не влекла. Она играла у отца, так как отец ее об этом просил, а не от большой любви к появлениям перед камерой. Софии был интереснее дизайн одежды, и, когда она бросила учебу в художественном колледже, она вместе с подругой создала модный бренд Milk Fed.

Подчеркнуто женственные и иронично-игривые наряды Копполы пользовались особой любовью в Японии. Поэтому дизайнер много раз летала за океан, и она полюбила Токио за его причудливое сочетание западных и восточных черт, которое часто ставит иностранцев в тупик. Копполе хотелось как-то отразить это в искусстве, но тогда она еще толком не знала, в каком именно. Помимо дизайна Коппола в то время активно занималась модной фотографией.

Прошло несколько лет, и София выбрала для себя новую профессию – кинорежиссуру. В 1998 году она выпустила короткометражную ленту «Превзойти звезду» (Lick the Star), а год спустя дебютировала в полнометражном кино с подростковой драмой «Девственницы-самоубийцы».

Этот проект рождался несколько лет – отчасти потому, что Фрэнсис Форд Коппола отказался помогать дочери в приобретении прав на экранизацию романа Джеффри Евгенидиса «Девственницы-самоубийцы». Но когда София сама написала сценарий и договорилась с кинокомпанией Muse Productions, которая получила права на экранизацию книги, впечатленный Коппола-старший взялся продюсировать картину дочери. Также в проекте участвовал Роман Коппола – старший брат Софии и профессиональный второй режиссер.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

В отличие от «Крестного отца 3», «Девственницы-самоубийцы» стали для Софии большим успехом. По крайней мере, по меркам артхауса. Картина не сделала больших сборов, но удостоилась лестных отзывов и премьеры на Каннском кинофестивале. Вдохновленная София немедленно задумалась о своем следующем фильме.

Продвигая «Девственниц» в странах, интересующихся голливудским авторским кино, Коппола в очередной раз приехала в Японию и остановилась в своем любимом токийском пятизвездочном отеле Park Hyatt Tokyo. Тогда-то у нее в голове и сложился пасьянс ее нового проекта. София решила сочинить историю о двух интеллигентных американцах – пожилом мужчине и молодой девушке, которых сводит вместе их одиночество в японском мегаполисе.

У сюжета картины, получившей название «Трудности перевода», было несколько источников вдохновения. Главным из них были приключения Копполы во время ее поездок в Японию и семейные затруднения в отношениях с режиссером Спайком Джонзом. София и Спайк были близки с 1992 года. В 1999 году они поженились, а в 2003-м, через год после выхода «Трудностей перевода», она развелись. В то время, когда София сочиняла фильм, их брак с Джонзом уже разваливался, и это отразилось в том, что главная героиня ленты – молодая жена известного фотографа, который привез супругу в Токио, но проводит больше времени со своей моделью, чем с женой.

Также Коппола вдохновлялась классическим кино – прежде всего знаменитым нуарным детективом 1946 года «Глубокий сон». Правда, в отличие от ленты Говарда Хоукса, в «Трудностях перевода» никого не убивали, поскольку София опиралась не на криминальные перипетии ленты, а на постепенно развивающиеся отношения персонажей Хамфри Богарта и Лорен Бэколл. Копполе нравилось, что, хотя Богарт был вдвое старше Бэколл, в их связи не было ничего от «Лолиты». Благодаря тому как Бэколл выглядела и говорила, она казалась равноценно взрослой, а не наивной девочкой, которую старший мужчина соблазняет. В «Трудностях перевода» это транслировалось в обоюдную ребячливость двух главных героев. Собственно, поэтому главный герой фильма – знаменитый актер. Кто еще может остаться ребячливым в 50 лет, после 25 лет в браке и рождения детей?

Кадр из фильма «Трудности перевода»

Помимо отсылки к «Глубокому сну» Коппола хотела противопоставить на экране два возрастных кризиса – кризис молодости, когда героиня после окончания учебы не знает, что ей делать дальше, и кризис среднего возраста, который заставляет героя усомниться в своей карьере, в своем браке и в своем образе жизни. Могут ли центральные персонажи друг другу помочь? Не факт. Но иногда, чтобы почувствовать себя лучше, достаточно найти родственную душу и выговориться.

Из числа знаменитых картин Копполу вдохновлял не только шедевр Хоукса. Она также опиралась на «Любовное настроение» Вонга Кар-Вая, «Весь этот джаз» Боба Фосса, «Приключение» Микеланджело Антониони. Она училась у этих фильмов создавать медитативное романтическое повествование, откровенно исповедоваться на экране, говорить со зрителями образами, а не словами.

В картине Копполы главный герой прилетает в Токио, чтобы снять рекламный ролик японского виски. Это намек на рекламные ролики японского виски, в которых вместе снимались японский гений режиссуры Акира Куросава и Фрэнсис Форд Коппола. Вообще, в Японии есть традиция приглашать иностранных знаменитостей для рекламы самых разных товаров. Считается, что японцы доверяют знаменитым людям и стараются им подражать. Даже если знаменитость не имеет никакого представимого отношения к товару, который она продвигает.

Первые 20 страниц сценария постановщица написала за полгода после возвращения из Японии и окончания пресс-кампании «Девственниц-самоубийц». Затем Коппола снова поехала в Токио, чтобы на месте продумать и проработать оставшиеся сцены и текст в целом. Не было смысла придумывать то, что она не могла снять. Кроме того, София черпала вдохновение в том, что видела вокруг себя в японской столице, и в тех знакомствах, которые заводила в Токио.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

Всего Коппола сочинила 70 страниц сценария. Как правило, в американских сценариях одна страница соответствует одной экранной минуте, но София предполагала снять более чем полуторачасовую картину. Ее сценарий соответствовал этой продолжительности, поскольку в нем было немало безмолвных моментов, которые на бумаге куда короче, чем диалоговые сцены. Так, одному из сценарных фрагментов длиной всего в половину страницы соответствовала четырехминутная одиночная прогулка главной героини по Киото, древней столице Японии.

Этот и другие нюансы ее сценария Копполе не раз пришлось объяснять, когда она и ее сопродюсер Росс Катц искали деньги на съемки. Постановщица решила действовать методом, который в мире американского артхауса называется «метод Джима Джармуша». Суть его в том, что кинематографисты напрямую договариваются с прокатчиками из разных стран, что те покажут фильм, когда он будет снят. Естественно, больших денег за шкуру неубитого медведя не дают (тем более если это кино ограниченного спроса), но стран на глобусе много, и постепенно набирается сумма, за которую можно снять недорогую ленту. При этом никто из прокатчиков не получает «контрольный пакет», что позволяет авторам фильма выпустить задуманное ими кино, а не подстраиваться под требования большой студии, которая их «ужинает и танцует».

Понятно, этот метод лучше всего подходит для заслуженных мастеров артхауса вроде Джима Джармуша, все фильмы которых вызывают стабильный интерес. Но «Девственницы-самоубийцы» принесли Копполе достаточную известность, чтобы она смогла сперва пристроить «Трудности перевода» в японский прокат, а затем договориться с французами и итальянцами. Оставшуюся часть необходимой суммы в 4 миллиона долларов дала голливудская компания Focus Features. Она сперва заплатила за международный прокат «Трудностей» (кроме вышеуказанных стран), а затем, уже после съемок и завершения первой монтажной версии, решилась приобрести права на кинопрокат фильма в США.

С самого начала Коппола видела в главной мужской роли Билла Мюррея, комического героя «Охотников за привидениями», «Дня сурка» и «Академии Рашмор». Актер как раз подходил по имиджу и возрасту, и Софии нравилось, как в зрелой игре Мюррея сочетался сухой юмор и психологический трагизм. Кроме того, он казался достаточно ребячливым и «безобидным», чтобы не восприниматься как коварный соблазнитель, обольщающий молодую замужнюю женщину.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

София не сомневалась, что Мюррей справится с ролью, и она считала, что если звезда откажется, то фильм придется закрывать – никто другой проекту не подойдет. Однако у Копполы не было прямого выхода на Мюррея, и она осознавала, что не сможет предложить актеру его обычный на то время голливудский гонорар. Так что ей нужно было сперва «поймать» комика, а потом убедить его сняться за небольшие деньги.

При этом Мюррей в Голливуде славится своей эксцентричностью и неуловимостью. Даже близкие друзья не всегда знают, как с ним связаться и где его искать. Это проблема для режиссеров и продюсеров блокбастеров – что уж говорить о начинающей постановщице артхаусного проекта! В итоге Коппола пять месяцев «вываживала» Мюррея и передавала ему через третьи руки сценарий и прочие материалы по фильму. Наконец, однажды зазвонил ее сотовый телефон, и голос в трубке пригласил постановщицу в ресторан в Нью-Йорке, где Мюррей ужинал с друзьями. В течение пяти часов Коппола общалась с актером, причем в основном это был приятельский разговор по душам, а не обсуждение проекта. Но худо-бедно рассказать о «Трудностях» ей все же удалось, и лестно отозвавшийся о сценарии актер согласился сыграть главную роль.

При этом, однако, Мюррей ничего не подписал. Это было сугубо джентльменское, словесное соглашение, и после его заключения актер снова пропал. Коппола знала от коллег, что комик держит слово, но она вся извелась, пока за неделю до начала съемок, уже будучи в Токио, не узнала, что Мюррей прилетел в Японию. К тому времени она потратила на подготовку проекта миллион долларов (то есть четверть бюджета), и она могла оказаться в очень неудобном положении, если бы Мюррей забыл о их соглашении или проигнорировал его.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

Договориться с исполнительницей главной женской роли было куда проще. Коппола обратила внимание на Скарлетт Йоханссон, когда та в 11 лет снялась в трагикомедии «Воришки». После этого постановщица с интересом следила, как девочка на экране и в жизни вырастает в девушку. Копполе нравилось, что Йоханссон кажется старше своего реального возраста, потому что в ее глазах была видна нетипичная для подростка глубина чувств. И, конечно, Йоханссон была одновременно очень красивой и похожей на саму Софию. Так что она идеально подходила для роли альтер эго Копполы. Постановщицу ничуть не испугало, что Йоханссон еще была несовершеннолетней (ей исполнилось 18 лет во время съемок). София верила в талант девушки, и Скарлетт с готовностью согласилась оправдать это доверие.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

Так Коппола нашла своих главных героев – Боба Харриса и Шарлотту. Джона, мужа героини, согласился сыграть Джованни Рибизи, который зачитал закадровый текст для «Девственниц-самоубийц». Небольшую, но значимую роль белокурой голливудской актрисы Келли, вокруг которой, к неудовольствию Шарлотты, увивается Джон, сыграла звезда пародийной комедии «Очень страшное кино» Анна Фэрис. Японский телеведущий Такаси Фудзии, фотограф и художник Хироси Тосикава и редактор модного журнала Dune Фумихиро Хаяси сыграли самих себя.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

Хаяси был известен друзьям, и в том числе Копполе, как Чарли Браун (юный герой популярного в США газетного комикса Peanuts), хотя толком не говорил по-английски. Просто он любил тусоваться в Токио с модными американцами, и со многими из них он сотрудничал. Хаяси публиковал Копполу, когда она занималась фотографией, и он в течение нескольких лет был гидом Софии по лучшим заведениям Токио. По словам постановщицы, именно общение с Хаяси придало ей достаточно здоровой наглости и уверенности в себе, чтобы заняться режиссурой.

Естественно, София консультировалась с отцом, когда готовилась к съемкам, но прислушивалась не ко всем его советам. Так, Коппола-старший убеждал ее снять «Трудности» на цифровую камеру. Мол, цифра скоро заменит пленку, и нужно держать нос по ветру, а не привыкать к уходящей технологии. Но Софии больше нравилось изображение, которое получалось в результате пленочной съемки. Она попросила оператора-постановщика Лэнса Акорда снимать на маленькую ручную камеру и использовать чувствительную пленку, не требующую специального кинематографического освещения.

Почему это было важно? Потому что у Копполы не было денег и возможностей, чтобы получить все необходимые разрешения на городские съемки. Скажем, легально снимать в токийском метро почти невозможно. Поэтому некоторые фрагменты фильма были сняты в так называемом «партизанском» стиле – без выгораживания съемочной площадки, найма статистов, оповещения властей и полиции. Маленькая группа просто приходила в клуб, шла по улице или заходила в метро и снимала актеров на фоне обычных людей, которые развлекались или спешили по делам. Некоторые такие моменты оказывались импровизациями – например, сцена, в которой Шарлотта во время дождя идет по Токио с зонтиком.

Понятно, не всегда такое сходило с рук. Однажды группа нарвалась на якудза, которые были весьма озадачены и разгневаны, что в их районе ходят непонятные люди с камерой. К счастью, с мафиози удалось договориться без членовредительства и без больших финансовых потерь.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

Куда больше проблем Копполе создавали «трудности перевода», давшие название фильму. Съемочная группа была в основном японской, и лишь несколько человек в ней хорошо говорили на двух языках. Коппола же японским не владела. Так что нередко включался «испорченный телефон», и статисты могли, например, прийти в строгих костюмах на съемки сцены, где они должны были выглядеть как люди, которые во время пожарной тревоги спросонья выбежали из гостиничных номеров. Помощники Копполы в тот день сбились с ног, чтобы найти соответствующее количество пижам, халатов и прочей «ночной» одежды.

У Копполы не было договора с японской студией, и она не арендовала павильоны и не строила декорации. Основным местом интерьерных съемок стал уже упоминавшийся отель Park Hyatt Tokyo. Поскольку это «пафосное» заведение, группе не позволяли мешать постояльцам. В коридорах и фойе Коппола могла полноценно снимать лишь посреди ночи. Это были очень физически тяжелые съемки.

Некоторые фрагменты фильма родились на ходу, но Коппола не уложилась бы в отведенные для съемок 27 дней, если бы у нее не было согласованного сценария и четкого плана. Чтобы все понимали, чего она добивается, постановщица обильно иллюстрировала свой съемочный план заранее сделанными фотографиями.

Одним из импровизированных моментов был шепот Боба на ухо Шарлотте в самом конце фильма. Коппола сочинила было реплику для этой сцены, но она ей не понравилась, и постановщица попросила Билла Мюррея самого придумать, что его герой скажет героине Йоханссон. Поскольку зрители не должны были слышать его слова, они были записаны для звуковой дорожки так, что однозначно их разобрать очень трудно, если не невозможно. Так что лишь Мюррей и Йоханссон точно знают, что тогда произнес Боб. Если, конечно, не забыли за годы, прошедшие со времени съемок.

Кадр из фильма «Трудности перевода»

В саундтрек фильма вошли песни, которые нравились Копполе и которые она сочла подходящими для озвучания ленты. Среди прочих постановщица использовала четыре оригинальные сольные композиции Кевина Шилдса, лидера ирландской рок-группы My Bloody Valentine, и песню Шилдса из числа записей My Bloody Valentine. Как и Билл Мюррей, Шилдс не принадлежит к числу творцов, с которыми легко договориться о сотрудничестве, но Копполе и ее супервайзеру музыкального сопровождения Брайану Райцеллу это удалось.

Завершенные «Трудности перевода» были впервые представлены публике на престижном кинофестивале в городе Теллерайд, штат Колорадо, в начале сентября 2003 года. После этого 12 сентября картина вышла в ограниченный прокат, а 3 октября – в сравнительно широкий прокат, хотя и не блокбастерный. Мировые сборы фильма составили 120 миллионов долларов – превосходный результат для артхаусной ленты, которая обошлась всего в 4 миллиона долларов.

Помимо зрительского интереса к Биллю Мюррею и творчеству Софии Копполы (Скарлетт Йоханссон тогда только начала становиться популярной) главным секретом успеха ленты стали многочисленные хвалебные отзывы. Критики писали, что это редкая для Голливуда мудрая и «взрослая» романтическая лента, изящно сочетающая юмор и пафос, и Мюррей открылся в фильме с новой творческой стороны, а Йоханссон показала себя потенциальной большой звездой. Которой, как мы теперь знаем, она вскоре стала. Также журналистам понравилось, что Коппола сняла кино на стыке артхауса и мейнстрима, которое не ориентируется на «наименьший общий зрительский знаменатель», но и не забывает занимать и развлекать.

Японские критики были не столь благосклонны. Некоторым из них не понравилось, что «Трудности» показывают их страну как непонятный экзотический край, в котором живут странные люди – скорее причудливые клоуны, чем полноценные персонажи. Впрочем, очевидно было, что Коппола не пыталась принизить японцев, а просто честно продемонстрировала, как Страна восходящего солнца выглядит в глазах приезжих, которые надолго не задерживаются и не пытаются вникнуть в нюансы японской цивилизации и освоить ее язык. Стоит заметить, что существуют аналогичные «туристические» японские фильмы о японцах за границей. Например, в России.

Достижение создателей картины было отмечено множеством наград. В частности, Йоханссон и Коппола удостоилась призов Венецианского кинофестиваля как лучшая актриса и как создательница феминистского кино. «Оскар» принес четыре номинации (лучший фильм, лучшая режиссура, лучший ведущий актер, лучший сценарий), и Коппола унесла домой сценарную статуэтку. Она стала третьей в истории «Оскара» женщиной, номинированной на режиссерскую награду. Первыми двумя были итальянка Лина Вертмюллер и новозеландка Джейн Кэмпион. Также «Трудности перевода» получили три «Золотых глобуса» и три британских премии BAFTA.

Сейчас картина считается лучшим творением Копполы и входит в число лучших работ Мюррея и Йоханссон. Это определенно одно из высших достижений романтического кино в XXI веке, и это фильм, к которому до сих пор с удовольствием возвращаются. Даже те зрители, кто не видит в Токио ничего экзотического и кто не чувствует себя там так одиноко, как Боб и Шарлотта.

Источник