С чего началась арабская весна
10 лет с начала «арабской весны». Как она изменила регион и Европу?
Ровно 10 лет назад — 17 декабря 2010 года — началась «арабская весна». Тогда демонстрации против властей прокатились по Ближнему Востоку и Северной Африке. Очень быстро они переросли в массовые беспорядки и вооруженное противостояние с правоохранителями и армиями. В итоге несколько авторитарных режимов пали. Влияние «арабской весны» на мир мы чувствуем до сих пор.
Самосожжение как отправная точка
Утром 17 декабря 2010 года в Тунисе 26-летний торговец Мохаммед Буазизи, который еле сводил концы с концами, повздорил с сотрудницей полиции. Девушка сослалась на один из запретов, дала мужчине пощечину и конфисковала весь его товар. При этом Буазизи и так находился в долгах. Он попробовал найти помощь в мэрии, но там его не стали даже слушать. В итоге от отчаяния мужчина взял на ближайшей заправке канистру, вернулся к зданию администрации и поджег себя.
«И как я, по-вашему, должен зарабатывать себе на жизнь?!» — это были последние слова Буазизи.
Тело Мохаммеда обгорело на 90%. Мужчина умирал две недели. Его не стало в январе 2011 года. К этому времени полыхал уже весь Тунис, так как поступок Буазизи нашел отклик среди его сограждан, которые устали от произвола властей и нищеты. Именно это считают отправной точкой «арабской весны».
По примеру Туниса акции протеста захлестнули соседние страны. Разгневанные демонстранты вышли на улицы Алжира, Ливии, Йемена, Египта, Марокко и Бахрейна. Массовые беспорядки прошли даже по Оману, Судану, Кувейту, Западной Сахаре, Саудовской Аравии и Ирану. В итоге в одних государствах власти провели реформы, в других — объявили о роспуске правительства. Так, об отставке объявил Хосни Мубарак, правивший Египтом без малого три десятилетия.
Реальное начало «арабской весны»
Самосожжение стало ярким событием, которое охарактеризовало динамизм развития той ситуации. Но «арабская весна» началась задолго до смерти Буазизи. Об этом в разговоре с «360» заявил заведующий кафедрой политологии и социологии РЭУ имени Г. В. Плеханова, эксперт Ассоциации военных политологов Андрей Кошкин.
«Этому предшествовала латентная фаза, готовка условий гражданской войны — это суть цветных революций. Надо было наполнить сеть: поддержать оппозиционные СМИ, накачать финансами неправительственные организации, затем подготовить соответствующий молодежный авангард оппозиционеров. Это все делается заблаговременно, но основательно, потому что вливаются довольно большие деньги», — отметил собеседник.
Он добавил, что надо учитывать нацеленность, прежде всего, западных государств на арабские страны — мишени и подготовку условий для взрыва государства изнутри технологиями цветных революций.
С этим согласен и специалист по Южному Кавказу и Ближнему Востоку, политолог из Азербайджана Тофик Аббасов. Он полагает, что «арабскую весну» заготовили именно западные спецслужбы.
«Первая акция должна была произойти в Ливане, против „Хезболлы“. Однако фактически иранская разведка и сирийское правительство разгадали этот маневр и опередили возможную атаку на „Хезболлу“. Так они предвосхитили начало операции. После этого все началось в Тунисе. По одним версиям, это произошло спонтанно, по другим — там тоже был отработанный сценарий», — заявил собеседник «360».
Зачем Западу «арабская весна» и можно ли было ее избежать?
Аббасов считает, что «арабская весна» была проектом, специально рассчитанным на смещения законных правительств во многих странах Ближнего Востока и Северной Африки. Также его задачей было обеспечить сменяемость арабских элит, потому что сильные лидеры всегда создавали проблемы для Запада, отметил политолог.
Они (арабские элиты — прим. „360“) хоть и сотрудничали с Западом, но тем не менее представляли большую угрозу, потому что их было невозможно уломать и заставить принимать невыгодные им условия
Схожей точки зрения придерживается и Кошкин. Он уверен, что был заказ на то, чтобы дестабилизировать ситуацию в арабских государствах и этот хаос сделать управляемым в интересах США и их союзников.
Влияние на арабский мир
«Арабская весна» повлияла на регион крайне негативно, потому что нарушила привычную стабильность, которая там все же была. Более того, были разрушены состоявшиеся государства. Об этом рассказал Аббасов.
«Тем временем местные лидеры понимали, что время перемен подходит вплотную к ним и надо что-то делать, править становилось все труднее. Поэтому имелись все возможности для мирных трансферов. Были возможности, чтобы наладить диалог внутри Египта, например. К этому и готовился на тот момент глава Египта Хосни Мубарак. Были возможности, чтобы избежать революционных катаклизмов», — подчеркнул политолог.
Он добавил, что революции всегда приносят с собой не только смену режимов, но и «болезненные ломки», после которых страны долго не могут восстановиться. Так, по словам собеседника «360», получилось с Сирией, Египтом, Тунисом, Ливией. Причем отразилось это не только на регионе, но и на других странах, например на государствах Европы.
Произошла ломка старых институтов — политических, социальных, гуманитарных. Один только миграционный кризис чего стоит, который стал следствием распада сложившихся государств
О проблемах миграции, связанных с «арабской весной», упомянул и Кошкин. Он отметил, что «волны нерегулируемой миграции захлестнули европейский континент» после дестабилизации ситуации в регионе.
«Это стало одной из причин подчиненности европейских политиков стратегической концепции из Вашингтона. Ускорение с помощью внешнего вмешательства искривило естественный процесс, вызвало много искусственных и весьма негативных последствий для арабских государств. Между тем регион называют кухней мировой политики», — отметил собеседник.
По его словам, «арабская весна» привела к расцвету хаоса и криминала во многих государствах. Это вызвало активность террористических организаций, сети ранее спящих ячеек, которые сегодня держат в страхе законопослушных жителей арабских государств. Власть теперь переходит от одних группировок к другим, что не дает странам развиваться.
«Все это привело к дестабилизации, которая позволяет США решать свои меркантильные вопросы», — заключил политолог.
Как десять лет «Арабской весны» повлияли на регион, мир и Россию?
Протесты на площади Тахрир в Каире — одном из символов «Арабской весны». Фото АР / Scanpix / Leta
Десятилетие так называемой «Арабской весны» — повод подвести итоги трансформации региона, не менее значимой, чем его деколонизация в ХХ веке. Когда тунисский уличный торговец фруктами Мохаммед Буазизи в конце декабря 2010 года совершил самосожжение в знак протеста против произвола силовиков, коррупции и неэффективности чиновников, он не мог отдавать себе отчета в том, что, поджигая себя, он поджигает и сложившуюся в арабском мире систему сдержек и противовесов, однако именно это и произошло.
Итоги «Арабской весны»
Системный взгляд на события и итоги «Арабской весны» изложен в книге «Арабская зима. Трагедия» американского юриста Ноа Фельдмана. Несмотря на то, что протесты в большинстве стран региона привели к снижению уровня жизни, революции 2010−2011 годов, вспыхнувшие по всему региону, по мнению Фельдмана, оказались не напрасны. Как отмечает в обзоре книги арабист и автор блога «Минареты, автоматы» Александра Аппельберг, Фельдман выделяет, как минимум, три значимых итога «Арабской весны». Первый — это обретенная политическая субъектность народов арабских стран, которые едва ли не впервые в новой истории выступили в роли самодостаточных творцов собственной и мировой истории. Второй, неочевидный для большинства внешних наблюдателей итог, по мнению Фельдмана, заключается в кризисе арабского национализма. На фоне единого панарабского порыва он так и не смог стать его движущей силой и цементирующей основой. Третий вывод проистекает из второго — «Арабская весна» коренным образом изменила политический ислам — набор идей и движений, которые стремятся создать конституционный порядок, основанный на шариате.
В свою очередь, «Коммерсант» цитирует профессора факультета мировой политики МГУ Григория Косача: «Если говорить об уроках «арабской весны», то для меня главный — это обретенная людьми свобода. То, как люди ее использовали, ни в коем случае не отменяет значения того, что они обрели».
Под «Арабской весной» принято понимать серию масштабных протестов и революций в арабском мире, в том числе революции в Тунисе, Египте и Йемене; гражданские войны в Ливии и Сирии; протесты в Бахрейне, Алжире, Ираке, Иордании, Марокко и в Омане, а также менее значительные волнения в Кувейте, Ливане, Мавритании, в Саудовской Аравии, Судане, Джибути и в Западной Сахаре. Название «Арабская весна» является развитием выражения «Весна народов», которым историография обозначает период буржуазных революций в Европе в 1848—1849 годах.
Акции протеста и революции «Арабской весны» объединила и значительная роль социальных медиа для их организации, общения и информирования протестующих, а также в целом безуспешные попытки введения властями интернет-цензуры.
Единым лозунгом демонстрантов в арабском мире стала речевка «Al-sha’b Yurid Isqat al-nizam!» (الشعب يريد إسقاط النظام, «аш-Ша`б йурид искат ан-низам»). Фельдман полагает, что это так, потому что эта фраза наиболее емко описывает суть глубинных общественных процессов, стоявших за «Арабской весной». «Народ», в его понимании, означает не только народы конкретных стран, но и региональное арабское единство. Исследователь отмечает, что «Арабская весна» в той или иной степени затронула едва ли не по все арабские государства, однако никак не отразилась на этнически отличных от них государствах исламского мира, включая Турцию и тюркоязычные страны, а также Иран и страны с языками, близкими к персидскому. Слово «хочет», по мнению Фельдмана является указанием на политическую волю и субъектность, обретенную «народом». В свою очередь слово «Isqat» (إسقاط, «искат»), которое переводится на русский как «падение» или «свержение», наоборот лишено субъектности и указывает на отсутствие единого видения политического актора, способного добиться этого «свержения». Именно по этому сценарию и происходило развитие событий «Арабской весны». Режимы либо падали сами под грузом собственной неэффективности и противоречий, либо в дело вмешивалась армия, как по сути единственный образец альтернативной иерархии в арабских странах. Кризис политического ислама в этой роли наиболее полно выразился в египетских событиях, где пришедший к власти после Хосни Мубарака Мохамед Мурси, пользовавшийся поддержкой «Братьев-мусульман»*, уже через два года уступил ее военным, а сам оказался на скамье подсудимых. Другим провалом политического ислама стало выразившееся в квазирадикальной форме возникновение «Исламского государства»*(организация запрещена в России), которое не смогло обеспечить собственного выживания, бросив вызов не только всему миру, но и всему умеренному в собственном регионе.
Волнения в Тунисе в 2011 году переросли в революцию. 14 января президент Зин эль-Абидин Бен Али бежал из страны и спустя восемь лет умер в Саудовской Аравии. Тунис принято считать наибольшим бенефициаром «Арабской весны», однако именно эта страна демонстрирует, что с точки зрения социального и экономического развития чаяния участников протестов остались неудовлетворенными. Безработица в Тунисе в настоящее время находится на максимуме за девять лет и составляет 18%. Кроме того, как сообщает «Коммерсант», в 2020 году из страны в Италию по Средиземному морю отправились более 12 700 граждан — самое большое число среди нелегальных мигрантов из стран Ближнего Востока и Африки в Европу за последние 11 месяцев.
Также в феврале 2011 году протестующие, занявшие центральную каирскую площадь Тахрир, добились свержения президента Египта Хосни Мубарака, который правил страной с 1981 года. Мубарак предстал перед судом по обвинению в коррупции и убийствах демонстрантов. Большинство обвинений с него впоследствии сняли, а в феврале 2020 года он умер в военном госпитале в Каире. В 2013 году также в результате протестов на площади Тахрир в Египте снова произошла смена власти. Исламистское правительство президента Мохамеда Мурси было низложено, сам Мурси арестован, а власть перешла к военным. Международные наблюдатели констатируют, что особых социальных перемен по сравнению с правлением Мубарака в Египте не произошло до сих пор, а площадь Тахрир стала символом как революции, так и контрреволюционных изменений в ходе «Арабской весны»
Полиция и военные применяют слезоточивый газ во время протестов на площади Тахрир в Каире 23 ноября 2011 года. Фото Reuters / Scanpix / Leta
В Ливии в 2011 году также свергли главу республики Муаммара Каддафи. В октябре того же года он был захвачен повстанцами и убит в результате самосуда. Протесты привели к иностранной интервенции, а страна охвачен целой серией внутренних конфликтов, которые продолжаются до сих пор. В настоящее время в Ливии нет единой власти, а в стране воюют тысячи иностранных наемников.
В Йемене транзит власти произошел относительно мирно. Президент страны Али Абдалла Салех в 2011 году заключил с оппозицией соглашение о передаче власти и остался в стране. Тем не менее, политической стабильности страна не обрела и фактически утратила территориальную целостность, а также оказалась на пороге гуманитарной катастрофы. В настоящее время, по оценкам международных организаций, 24 миллиона из 28,5 миллионов жителей Йемена нуждаются в гуманитарной помощи. Сам Салех был убит в 2017 году в результате внутреннего конфликта.
По похожему сценарию развивались события в Сирии, где началась гражданская война, но президенту Башару Асаду удалось удержать контроль над частью территории страны, включая столицу, в первую очередь за счет поддержки России и Ирана. Его свержения добивались страны Запада, а также Турция. Кроме того, часть территории Сирии оказалась под контролем боевиков «Исламского государства»*, которые в тех или иных рамках удерживали ее почти на протяжении почти десятилетия. Гражданская война привела к тому, что Сирия стала основным поставщиком беженцев в сопредельные государства, а также в Европейский союз. Их численность оценивается приблизительно в 5,5 миллиона человек, не считая внутреннее перемещенных лиц, которых также около 6 миллионов.
В разной степени протесты затронули Бахрейн, куда также был введен иностранный контингент, Саудовскую Аравию, Ирак, Кувейт, Оман, Иорданию, Алжир, Марокко и Судан. «Исламское государство»* Фельдман называет одной из трагедий «Арабской весны» и определяет его как «исламистскую, салафистскую революционно-реформистскую утопию», которая не являлась законным выражением популярной политики или воли «народа», но стала сознательным продуктом организованной группы людей, пытавшихся претворить в жизнь конкретные политические идеи и построить на их основе государство.
«Сегодня мы видим, как слабо за десять лет выросли либеральные и левые силы. Но мы не можем говорить, что, несмотря на катастрофические итоги «арабской весны» для региона, в сумме мы пришли к нулю. Обязательно будет новое движение, новая волна, которая учтет уроки последних десяти лет. Да и оглядываясь назад, мы понимаем, что у людей просто не было выбора. Как не выйти на улицу, протестуя против авторитарных режимов, которые за последние годы ничего не сделали для развития своих стран, погрязли в диктатуре и коррупции?» — цитирует «Коммерсант» сирийского политолога Самера Рашеда.
«Мы знали, чего не хотим, но у нас не было времени обсудить, как должен выглядеть следующий день. Мы были в детском саду, но нам пришлось переехать в университет», — заявил лауреат Нобелевской премии мира, бывший гендиректор МАГАТЭ и бывший египетский оппозиционер Мухаммед аль-Барадеи.
Что извлекли из «Арабской весны» страны Запада и Россия?
Также, по мнению аль-Барадеи, «Запад предпочел быть молчаливым наблюдателем, а не активным сторонником» и не оказал поддержки «Арабской весне. События в Тунисе и бегство бен Али стали для внешнего мира полной неожиданностью, поэтому продуманной реакции на эти события не последовало. Хосни Мубарак накануне своей отставки получал от западных политиков, в том числе президента США Барака Обамы, комплиментарные оценки, а свержение Каддафи в Ливии стало достижением одной из стратегических задач «первого мира», однако в тот период, когда отношения с ним вышли из фазы постоянной конфронтации. Зато протесты в Ливии и Сирии Запад уже встретил во всеоружии. Франция настояла на вооруженном вмешательстве в поддержку демонстрантов, и Совбез ООН принял резолюцию, позволившую странам НАТО и их союзникам поддержать ливийских повстанцев. Одновременно США и ЕС начали санкционное давление на Дамаск, но от прямого военного вмешательства Сирию спасла Россия, которая не хотела повторения ливийского сценария в стране, считавшейся ее наиболее лояльным партнером на Ближнем Востоке.
Активное вмешательство России в политические преобразования на Ближнем Востоке на этом фоне оказалось неожиданным и смешало карты остальных игроков в регионе. В конечном итоге оно привело к сохранению Асаду у власти, появлению плацдарма для российского флота и военной авиации в Средиземном море, а также к образованию не лишенного противоречий, но действенного альянса с Турцией, а также в несколько меньшей степени с Ираном. В отличие от стран Запада, традиционно приветствующих демократические преобразования в развивающихся странах, Россия не рассматривала «Арабскую весну» как значимое политическое событие, но извлекла максимум военно-стратегических выгод из ее процессов. Насколько выигрышной является попытка фактически разделить регион с его региональными державами, ни одна из которых не является арабской страной, покажет время.
Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press
Ставок больше нет. Банк России сохранил ключевую ставку на уровне 4,25% годовых, но предупредил о растущей угрозе инфляции. «Заморозка» цен, по мнению регулятора, поможет лишь временно 
Замах ракетки. В США опровергли заявление Путина о том, что Вашингтон отказывается продлевать договор СНВ. Все пять предложений о встречах отверг МИД России.
Буря в пустынях Война в Сирии, революции и нищета: чем закончилась «арабская весна» и почему она может повториться?
Ровно 10 лет назад — 17 декабря 2010 года — на Ближнем Востоке и в Северной Африке началась «арабская весна». Антиправительственные демонстрации, прокатившиеся по странам, очень скоро переросли в массовые беспорядки и вооруженное противостояние с полицией и армией. В результате пали несколько авторитарных режимов, а дальнейшие события полностью изменили политический, общественный и даже религиозный ландшафт региона. По прошествии десятилетия можно с уверенностью сказать: в государствах «арабской весны» жизнь лучше не стала, а некоторые страны на долгие годы погрузились в пучину гражданской войны. Разруха, нищета и беженцы — вот их сегодняшние реалии. О том, как стремление к лучшей жизни обернулось трагедией для миллионов человек, и стоит ли ждать новых революций после пандемии коронавируса, — в материале «Ленты.ру».
Взрывная реакция
Череда революционных событий, полностью изменивших облик Ближнего Востока и Северной Африки, началась с маленького человека и большой несправедливости. 26-летний Мохаммед Буазизи из Туниса еле сводил концы с концами. Он пытался прокормить себя и своих многочисленных родных на 140 долларов в месяц, продавая фрукты на городском базаре.
Утром 17 декабря 2010 года Буазизи повздорил с сотрудницей полиции, которая дала ему пощечину и конфисковала тележку с товарами и весы. Мохаммед, который и так был должен денег за свои фрукты, попытался обратиться за помощью в мэрию, но там его отказались даже выслушать. Тогда отчаявшийся мужчина взял канистру бензина на ближайшей заправке, вернулся к зданию администрации и поджег себя. Последними словами тунисца стала фраза: «И как я, по-вашему, должен зарабатывать себе на жизнь?!»
Фото: Public Domain / Wikimedia
Шокирующий поступок Буазизи незамедлительно нашел отклик среди тысяч сограждан, уставших от произвола и безразличия властей, коррупции и нищеты. Поднялось мощное протестное движение, которое в считаные дни охватило всю страну. Массовые протесты закончились отставкой президента Зин аль-Абидина Бен Али: он ушел с поста 14 января 2011 года. Бессменный авторитарный правитель, находившийся у власти 23 года, сбежал с семьей в Саудовскую Аравию.
Пример Туниса оказался заразителен, и в следующие недели волна протестных выступлений захлестнула соседние страны. Разгневанные толпы вышли на улицы и площади Алжира, Ливии, Йемена, Египта, Марокко и Бахрейна, волнения прокатились даже по Оману, Судану, Кувейту, Западной Сахаре, Саудовской Аравии и Ирану. Несмотря на фундаментальные отличия в государственном и общественном устройстве, движущей силой протестных движений во всех этих странах было одно и то же — достигшее критической массы недовольство качеством жизни и уровнем гражданских прав и свобод.
При этом ключевым фактором стало распространение неолиберальной экономической политики и авторитарных правительств в регионе, считает профессор исторических наук Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и эксперт по Ближнему Востоку Джеймс Гелвин. По его словам, это «привело к капиталистическому кризису, высокому уровню безработицы, ослаблению системы социальной защиты, угрозам благосостоянию среднего класса».
Жильбер Ашкар, профессор международных отношений и исследований в области развития Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета, называет иную причину социального взрыва в арабском мире в конце 2010-го — начале 2011 года. По его мнению, одной из главных причин была чрезвычайно высокая безработица среди молодежи, которая стала костяком протестного движения. «Политические режимы в этом регионе сами по себе стали препятствием на пути развития. И это препятствие и спровоцировало «взрыв»», — рассказал Ашкар «Ленте.ру»
Массовые протесты не остались без ответа властей. В начале февраля 2011 года король Иордана Абдалла II пошел на уступки и объявил о роспуске правительства. К середине месяца ликовали и улицы Египта — о своей отставке объявил Хосни Мубарак, правивший страной без малого три десятилетия. Короли Бахрейна и Марокко также обещали своим подданным реформы и перемены к лучшему. В Судане же в результате состоялся долгожданный референдум о независимости Южного Судана.
В то же время протестное движение набирало обороты в Сирии, где вскоре переросло в вооруженные столкновения с властью. А народные волнения в Ливии вылились в военный конфликт с последующей интервенцией Запада и убийством Муаммара Каддафи, правившего страной 40 лет.
Арабская зима
Если взять шесть стран, где протестное движение 2011 года было особенно сильным, то революция в Тунисе, пожалуй, — единственная история успеха. Да и та со знаком вопроса, отмечает Эрик Гольдштейн, заместитель директора отделения правозащитной организации Human Rights Watch по Ближнему Востоку и Северной Африке.
«Политических заключенных стало меньше, и люди меньше боятся протестовать и устраивать антиправительственные демонстрации, а также отстаивать свои требования. Однако они узнали, что уход диктатора не решил всех их проблем. Судебная власть не стала независимой в одночасье. Полиция не прекратила применять чрезмерную силу. Реформирование репрессивных законов оказалось труднее, чем ожидалось», — рассказал он «Ленте.ру».
Демонстранты отдыхают в гамаке во время протестов в Бейруте
Фото: Hassan Ammar / AP
В Египте тоже все оказалось не так гладко. Исламист Мухаммед Мурси, одержавший победу на первых демократических президентских выборах в Египте в 2012 году, вскоре был свергнут военными. На смену ему пришел министр обороны Абдель Фаттах ас-Сиси, выстроивший полицейское государство, которое оказалось еще более репрессивным чем то, что было до 2011 года.
В Бахрейне же смены власти не произошло, но режим тоже со временем стал более авторитарным. Власти нередко применяют чрезмерную силу при разгоне демонстраций, сажают в тюрьмы протестующих и лидеров политической оппозиции, подвергают задержанных пыткам.
В 2014 году в Йемене разгорелся военный конфликт между правительством и шиитскими повстанцами-хуситами, к которым примкнул свергнутый президент Али Абдалла Салех. Сепаратисты захватывали все больше территории, под их контролем оказывалось все больше городов, включая столицу страны Сану, что не могло не вызывать обеспокоенность у остальных государств региона. В результате Саудовская Аравия и ОАЭ возглавили арабскую коалицию, которая с марта 2015 года воюет на стороне правительственных сил, регулярно нанося авиаудары по позициям повстанцев. В 2017 году между Салехом и хуситами возник конфликт, и его убили. Война в Йемене спровоцировала беспрецедентную гуманитарную катастрофу — в стране царит нищета и разруха, бушуют голод и холера.
Ливия после свержения и убийства Каддафи оказалась расколота на части противоборствующими группировками. Спустя годы гражданской войны в стране сохраняется двоевластие. Столица Триполи и запад страны находятся под контролем Правительства национального согласия (ПНС) во главе с Фаизом Сарраджем. Ему противостоит заседающий на востоке парламент, который поддерживает Ливийская национальная армия под командованием маршала Халифы Хафтара. Турция оказывает поддержку ПНС, а Египет и ОАЭ — Хафтару.
Восстание сирийцев против режима Башара Асада также переросло в гражданскую войну, которая унесла сотни тысяч жизней и породила тяжелейший миграционный кризис. По данным ООН, приблизительно 6,6 миллиона человек были вынуждены покинуть свои дома и переселиться в другие регионы страны.
Вакуум власти, который образовался в Сирии в результате войны и политической нестабильности, заполнили террористические группировки. В частности, серьезно развиться смогло «Исламское государство» (ИГ, запрещено в России). К конфликту и борьбе с терроризмом подключились совершенно разные силы: международная коалиция во главе с США, Россия, Иран и Турция. Несмотря на то что активная фаза войны в Сирии закончилась, до окончательного политического урегулирования еще далеко. Не особо помогают и внешние игроки, придерживающиеся разных позиций: так, Москва поддерживает сирийского президента Башара Асада, который категорически не устраивает западные страны.
По мнению профессора Гелвина, маловероятно, что в обозримом будущем правительства Сирии, Ливии или Йемена вернут себе контроль над своей территорией и населением. «Иностранная интервенция остается безнаказанной, что, возможно, свидетельствует о начале эпохального сдвига в понимании суверенитета и суверенных отношений», — подчеркнул эксперт.
Во всем регионе восстания привели к росту религиозного фанатизма. Он подпитывается, в частности, воздействием гражданской войны в Сирии, соперничеством между саудовцами и иранцами за доминирование в регионе, а также политикой Исламского государства по зачистке своего «халифата» от тех, кто не отвечает требованиям его трактовки суннитского ислама
Историк добавил, что за последние 10 лет регион переживал один гуманитарный кризис за другим. «В зонах самых ожесточенных боевых действий — Сирии, Ливии, Йемене, Ираке — города и поселки были заброшены, а их население бежало в разные стороны. Резко возросло число внутренне перемещенных лиц и беженцев. Война и гражданские беспорядки не только привели к жертвам среди гражданского населения, но и разрушили инфраструктуру стоимостью в миллиарды долларов, подорвали систему общественного здравоохранения», — подчеркнул Гелвин. В итоге постоянная угроза жизням миллионов людей — это массовый голод, «являющийся одновременно следствием и орудием войны», добавил он.
Фото: Goran Tomasevic / Reuters
Тем не менее нельзя игнорировать и те положительные сдвиги, которые спровоцировала «арабская весна», считает Гольдштейн из Human Rights Watch. Она показала людям в недемократических странах, что они могут противостоять укоренившимся режимам, развила в них потребность в гражданском обществе. А социальные сети стали удобным инструментом для координации активистов, отметил правозащитник.
«Одним из наследий «арабской весны» является осознание того, что массовые протестные движения могут вспыхнуть в любое время и в любом месте, когда созреют условия. Это сделало страны Персидского залива особенно недоверчивыми и опасающимися народных движений, и поэтому их власти с большей вероятностью будут подавлять инакомыслие у себя дома и поддерживать репрессивные режимы в других местах, например, в Египте и других странах», — добавил он.
Профессор Ашкар объясняет это различиями в государственном устройстве. Так, в Египте, Алжире и Судане вся реальная власть была сосредоточена в руках военных, и истеблишмент по факту сменял старого неугодного лидера на нового. Ситуация была сложнее в Ливии и Сирии, которыми правили семьи — Каддафи и Асадов.
«Это фактически монархия, разве что называется «республикой». Но, по сути, это одно и то же. В странах, где власть принадлежала отдельно взятой семье, протестное движение не смогло свергнуть правителей, потому что они владеют государством и полностью его контролируют. И тогда это противостояние переросло в гражданскую войну», — отмечает эксперт.
Протестующие несут камни в ходе стычки с полицией в Тунисе
Фото: Zohra Bensemra / Reuters
Арабская весна 2.0
В 2019 году по региону прокатилась вторая волна протестов. В Судане военные свергли президента Омара аль-Башира, занимавшего пост почти 30 лет. На фоне народных волнений подал в отставку и президент Алжира Абдель Азиз Бутефлика, находившийся у власти с 1999 года и собиравшийся баллотироваться на пятый срок.
Именно COVID-19, кстати, фактически поставил на паузу протестные движения, которые вновь начали набирать обороты в регионе. Дело в том, что фундаментальные проблемы, спровоцировавшие события «арабской весны», не были решены даже в тех странах, где все обошлось относительно бескровно. Их власти пообещали перемены, а на деле обошлись лишь косметическим ремонтом.
Согласно данным Программы развития ООН, средний доход населения в Тунисе, Бахрейне и Египте остался практически без изменений, а в Сирии, Йемене и Ливии сильно сократился. Безработица среди молодежи по-прежнему остается высокой во всех шести странах, а в Ливии, Тунисе и Египте она сильно подскочила сразу после событий «арабской весны».
Не улучшилась и ситуация с гражданскими правами и свободами в этих странах. Индекс демократии, рассчитываемый неправительственной организацией Freedom House, вырос лишь в Тунисе (причем почти в три раза), а в других странах опустился ниже показателей 2010 года.
Индекс демократии до и после «арабской весны»
Изображение: Freedom House/CFR
Несмотря на «коронавирусную паузу» в протестах пандемия, вернее, спровоцированный ею беспрецедентный экономический кризис, может стать еще одним катализатором революций на Ближнем Востоке. Как считает профессор Ашкар из Лондонского университета, коронавирус создал еще более благоприятную среду для социального взрыва. «Пострадали даже богатые арабские страны, чья экономика сильно зависит от экспорта нефти, цены на которую упали, — подчеркивает он. — Значит, экономическая и социальная ситуации стали еще более напряженными».
По мнению эксперта, революционные процессы на Ближнем Востоке и в Северной Африке еще далеки от своего завершения и могут занять годы. Профессор Гелвин из Калифорнийского университета в свою очередь отмечает, что предсказать революции невозможно. По его словам, человечество не смогло предвидеть как наступление «арабской весны», так и спрогнозировать Исламскую революцию в Иране 1979-го и даже Великую французскую революцию 1789-1799 годов.
«Восстания непредсказуемы, потому что люди непредсказуемы. Невозможно определить, почему проблема, которая не вызывает ничего, кроме пожимания плечами, в один прекрасный день становится тем, что ставит всех на уши. Просто так случается», — отметил он.