Резорбция что это в медицине
Резорбция грыжи диска
Резорбция (от латинского resorbeo — рассасывать, поглощать) грыжи диска — это эндогенный (внутренний, заложенный природой) патофизиологический процесс рассасывания межпозвонковой грыжи, приводящий к ее размягчению и уменьшению (регрессу — от латинского regressus — обратное развитие, движение назад).
Резорбция может быть спонтанной, то есть происходящей самостоятельно без внешнего вмешательства и индуцированной, то есть запускаемой и усиливаемой лечебными мероприятиями.
Прежде чем описывать, механизмы, важно понимать для чего нужна резорбция грыжи диска. Дело в том, что важной особенностью патологического процесса при грыжах дисков является наличие компрессии нервных образований (нервных корешков; спинного мозга; болевых рецепторов фиброзного кольца, связочного аппарата и твердой мозговой оболочки). Под компрессией понимается сдавление, то есть механическое давление грыжей, окружающим ее отеком, увеличенными в объеме венозными сосудами на нервные структуры. Помимо компрессии существует понятие декомпрессия — процесс противоположный компрессии, то есть процесс высвобождения нервных структур из сдавления. Важность процесса декомпрессии при грыже диска трудно переоценить, потому что на нем завязан весь процесс выздоровления.
Декомпрессию можно разделить на два вида:
1. Биомеханическая декомпрессия — основанная на:
— передислокации (перемещении) грыжи от нервных и сосудистых образований;
— функциональном расширении позвоночного канала.
Данный вид декомпрессии связан не с уменьшением размера грыжи, а с изменением взаимного расположения и установок позвонков, что приводит к описанным выше эффектам. Достигается он за счет применения мягких техник мануальной терапии.
2. Структурная декомпрессия — основанная на размягчении грыжи и уменьшении ее размера и, как следствие, структурном расширении позвоночного канала.
Таким образом, структурная декомпрессия — это именно тот процесс, который достигается резорбцией грыжи диска.
Механизм развития самой резорбции основан на:
1) активации локального иммунитета с поглощением участков грыжи клетками иммунной системы, в основном макрофагами;
2) неоангиогенезе, то есть врастании в грыжу сосудов.
Врастающие сосуды обеспечивают эффект размягчения, а проникающие в грыжу по этим сосудам иммунные клетки поглощают участки грыжи и выводят их через сосудистое русло. Сосуды врастают от периферии грыжи к ее внутренним отделам, таким же образом в грыжу проникают клетки. Способность сосудов врасти внутрь грыжи, а иммунных клеток поглотить участки грыжи, зависит от ее плотности, доли пульпозного ядра в грыжевом содержимом, а также выраженности иммунно-воспалительной реакции вокруг грыжи. Механизмы резорбции являются эндогенными, то есть заложены внутри самого организма природой, однако из-за длительного нарушения кровообращения в зоне грыжи, они часто дремлют и не могут запуститься самостоятельно, поскольку активность локального иммунитета напрямую зависит от состояния микроциркуляции. В таких условиях мощным толчком к улучшению кровообращения и активации локального иммунитета может являться применение физиотерапии. Физиотерапевтические процедуры могут запускать резорбцию, которая приводит к размягчению, а при благоприятном ходе событий и к уменьшению грыжи, иногда существенному. Важно отметить, что резорбция грыжи диска занимает время, обычно не менее четырех месяцев, хотя бывают случаи и более быстрой динамики. Иногда для достижения резорбции требуется не один, а два-три курса лечения. В некоторых ситуациях резорбции не происходит, но так, по всей видимости, задумано природой, что это чаще происходит при грыжах более малых размеров. Но при небольших и средних сублигаментарных экструзиях, уменьшающихся значительно реже, а также при протрузиях, не подверженных резорбции, высоким декомпрессионным эффектом обладает мануальная терапия. Большие же грыжи, особенно транслигаментарные, чаще подвержены резорбции. Вместе с тем эффективность мануальной терапии при данном виде грыж в плане достижения декомпрессионного эффекта ниже, чем при протрузиях и сублигаментарных экструзиях небольших и средних размеров.
Таким образом, сочетанное использование при грыжах дисков мягкой мануальной терапии и физиотерапии обеспечивает два вида декомпрессии — биомеханическую и структурную. Очень важно понимать, что резорбция грыжи диска занимает более менее длительное время, обычно от 2 до 6 месяцев, в среднем 4 месяца. Сдавленный корешок требует более быстрого высвобождения, поскольку чем дольше присутствует сдавление, тем сложнее происходит восстановление невральных структур и тем выше риски формирования хронического болевого синдрома, существенно изменяющего состояние болевой и противоболевой систем организма и затрудняющего полноценное устранение боли даже после декомпрессии.
Мануальная терапия позволяет в большинстве случаев добиваться декомпрессии еще до размягчения грыжи и уменьшения ее размера, что позволяет полностью купировать или существенно уменьшить боль и значительно улучшить качество жизни пациента еще до наступления резорбции. При этом, если резорбция грыжи диска все-таки не наступает декомпрессионный эффект и хорошее качество жизни, как правило, сохраняются.
Для прогнозирования перспектив резорбции в каждом конкретном случае, важно понимать из чего структурно состоят грыжи. Протрузия состоит главным образом из растянутого, часто имеющего несквозные трещины, участка фиброзного кольца и соответствующего ему топически участка задней продольной связки. Сублигаментарная экструзия представлена частью пульпозного ядра, элементами разорванного фиброзного кольца и участком задней продольной связки. Транслигаментарная экструзия состоит из двух участков. Первый транслигаментарный, представленный тканью пульпозного ядра, второй сублигаментарный, состоящий из сублигаментарного фрагмента пульпозного ядра, участков разорванного фиброзного кольца. Между сублигаментарным и транслигаментарным фрагментами расположена, имеющая разрыв, задняя продольная связка. Транслигаментарная секвестрация состоит из таких же участков, что и транслигаментарная экструзия, плюс отдельно лежащий фрагмент пульпозного ядра.
Таким образом, разные морфологические варианты грыж имеют различную структуру, то есть у них разные составляющие компоненты. Рассасыванию за счет процесса резорбции из всех перечисленных компонентов грыж (участки фиброзного кольца, задней продольной связки и пульпозного ядра) может подвергаться только пульпозное ядро. Рассасывание фиброзного кольца и задней продольной связки невозможно. Отсюда вытекает первое правило: чем больше от объема грыжи занимает пульпозное ядро, тем больше шансов на ее рассасывание. Пульпозного ядра в грыже тем больше, чем больше сама грыжа. Поэтому в зависимости от ее размера объем пульпозного ядра сильно разнится. Так, протрузии практически не содержат пульпозного ядра, сублигаментарные экструзии могут содержать различные объемы пульпозного ядра от минимальных до значительных, транслигаментарные экструзии содержать обычно достаточно большие объемы пульпозного ядра, как и транслигаментарные секвестрации, у последних, кроме того, отделившийся фрагмент представлен исключительно пульпозным ядром. Таким образом, можно сделать вывод, что в наибольшей степени резорбции подвержены транслигаментарные грыжи и большие сублигаментарные экструзии.
Однако просто наличия достаточно больших объемов пульпозного ядра еще недостаточно для того чтобы грыжа рассосалась. Необходимо чтобы данное пульпозное ядро имело возможность проконтактировать с сосудистой системой. Известно, что сосуды являются основным поставщиком иммунным клеток, способных распознавать чужеродные частицы. Пульпозное ядро не знакомо иммунной системе, поскольку изначально изолировано от нее в виду того, что не имеет прямого кровоснабжения. Поэтому когда оно выходит за пределы своих анатомических границ и вступает в контакт с сосудистой системой, иммунные клетки начинают распознавать его как нечто чужеродное и пытаются уничтожить. Процесс уничтожения сводится к поглощению («откусыванию») участков пульпозного ядра иммунными клетками, главным образом макрофагами, с последующим их выведением за пределы позвоночного канала через сосуды. Отсюда вытекает второе правило: наилучшим образом резорбции подвергаются грыжи при которых имеется прямой контакт пульпозного ядра с сосудами. Сосудов, как известно, практически нет в подсвязочном пространстве, но они представлены в огромном количестве за пределами задней продольной связки. Отсюда следует, что наибольшие шансы на рассасывание имеют транслигаментарные грыжи ─ экструзии и секвестрации и наилучшим образом рассасывается именно транслигаментарный фрагмент пульпозного ядра, поэтому нет ничего удивительного в рассасывании секвестров. Сложнее дело обстоит с большими сублигаментарными экструзиями. С одной стороны, они содержат большие объемы пульпозного ядра и теоретически могут подвергнуться резорбции, но, с другой стороны, под связкой практически нет сосудов, прямому контакту пульпозного ядра с обширной сосудистой сетью мешает задняя продольная связка, а следовательно контакт иммунной системы с незнакомым ей пульпозным ядром, и как следствие, его резорбция затруднены. Однако клиническая практика показывает, что индуцированная резорбция больших сублигаментарных экструзий тоже часто оказывается возможной, что может быть связано с передислокацией (отодвиганием) задней продольной связки выступающим пульпозным ядром и повышением доступности посвязочного фрагмента пульпозного ядра для иммунных клеток.
При протрузиях контакт пульпозного ядра с сосудами, а следовательно с клетками иммунной системы, отсутствует или минимален, что делает их резорбцию практически невозможной.
Следует отметить еще один из важнейших аспектов, от которых зависит способность грыжи к рассасыванию — это ее плотность. Говоря о плотности грыжи, мы подразумеваем плотность той ее части, которая представлена пульпозным ядром, поскольку фиброзное кольцо и задняя продольная связка изначально плотные и не могут быт подвергнуты рассасыванию, а вот пульпозное ядро, входящее в состав грыжи, может быть изначально как очень мягким, так и чрезвычайно плотным. Чем мягче грыжа, тем больше шансов, что она рассосется, поскольку для резорбции необходим не только контакт пульпозного ядра с клетками иммунной системы, но также его способность не сопротивляться врастанию сосудов и поглощению макрофагами. Сосуды способны, образуясь на периферии грыжи, врастать в нее, в последующем выполняя роль, так называемых, проходов по которым иммунные клетками заходят внутрь грыжи и обеспечивают дальнейшее поглощение фрагментов пульпозного ядра с их последующим выведением по тем же проходам в сосудистое русло. При этом сам факт врастания сосудов в грыжу, делает ее уже гораздо мягче, превращая постепенно в грануляционную ткань, не представляющую опасность для нервных структур. Понимая данный механизм размягчения и последующей резорбции грыжи диска, становится очевидным, что чем плотнее входящий в состав грыжи фрагмент пульпозного ядра, тем сложнее сосудам в него врастать и тем меньше шансов на уменьшение грыжи. Остается лишь добавить, что чем дольше существует грыжа, тем она обычно плотнее.
Резюмируя вышесказанное можно сделать следующие выводы:
Особенности диагностики и лечения заболеваний, сопровождающихся резорбцией костных структур
Peculiarities of diagnostics and treatment of diseases, accompanied by resorption of bone structures
И. К. Луцкая
д. м. н., профессор, заведующая кафедрой терапевтической стоматологии БелМАПО
Основной объем работы хирурга-стоматолога на амбулаторном приеме занимают операции удаления зуба. На следующем месте по частоте стоят хирургические вмешательства на пародонте, цистотомия. В настоящее время расширяются показания к установке внутрикостных имплантатов с последующим протезированием. При этом одной из серьезных проблем, с которыми сталкиваются специалисты, является резорбция костной ткани на фоне воспалительного процесса, осложнений ранее выполненного лечения зубов или после оперативного вмешательства [3, 7]. В качестве примера можно рассматривать первичное образование кистозной полости в области корня или вторичное рассасывание альвеолярной кости после удаления зуба.
Одним из наиболее распространенных методов диагностики большинства заболеваний зубов и челюстей человека является рентгенологическое обследование пациента. Достижения стоматологии в последнее десятилетие ознаменовались не только появлением новых способов лечения и профилактики, но и развитием рентгеновской техники, разработкой новых методик рентгенографии [6]. Это закономерно вызвало повышение частоты использования и расширение спектра рентгенологических исследований зубочелюстной системы.
При осложненном кариесе рентгенологические исследования необходимы для определения характера и распространенности поражения периапикальных тканей, осуществляется точная диагностика заболеваний тканей пародонта. При травматических повреждениях, опухолях, опухолеподобных заболеваниях, кистах, деформациях и системных поражениях костей черепа рентгенологическое исследование является ведущим способом первичной диагностики и оценки эффективности лечебных мероприятий, своевременного выявления осложнений [3, 4].
На рентгенограммах кости лицевого скелета, челюстей имеют характерную структуру, так называемый костный рисунок, который отображает особенности функции и анатомического строения. Патологические процессы приводят к изменению костного рисунка, что позволяет врачу-стоматологу диагностировать различные заболевания.
Так, остеопороз — дистрофический процесс, в основе которого лежит уменьшение и замещение костной ткани остеоидным веществом, жировой тканью, кровью. При остеопорозе снижается количество костных балочек в единице объема кости, они истончаются, костномозговые пространства расширяются.
По характеру теней на рентгенограмме остеопороз делят на очаговый и диффузный. Первый представлен отдельными, размером от 1 до 5 мм, очагами разрежения костной ткани с четкими или нечеткими контурами и предшествует секвестрации при остеомиелите кости. Для диффузного остеопороза характерно равномерное разрежение костной ткани, кортикальный слой кости истончен, иногда разволокнен, костномозговые пространства расширены. Такой вид остеопороза встречается после утраты зубов.
Деструкция — разрушение кости и замещение ее патологической тканью (гноем, грануляциями и т. д.). На рентгенограмме очаг деструкции имеет меньшую плотность по сравнению с рядом расположенными неизмененными участками.
Деструктивные изменения костного вещества чаще всего наблюдаются при воспалительных и опухолевых поражениях костей. Разрушение идет, с одной стороны, путем рассасывания костных балок и трабекул в результате непосредственного воздействия патологического процесса (гнойное воспаление, распад, некроз, прорастание опухолевой тканью и др.), а с другой — рефлекторным нейрогуморальным путем. При этом костномозговые пространства сливаются и увеличиваются в объеме.
Резорбция — рассасывание костных структур или дентина, в том числе верхушек корней, которое может носить физиологический характер (корни временных зубов) или являться следствием патологического процесса. Если на рентгенограмме в области верхушки корня обнаруживается деструктивный очаг с лучше или хуже очерченными контурами, это может быть обусловлено различными стадиями гранулирующего, гранулематозного и фиброзного периодонтита. Рентгеновское изображение кисты, находящейся в процессе формирования, вначале может не отличаться от других стадий развития хронического периодонтита. Дальнейшее формирование кисты приводит к увеличению размеров. При рентгенологическом исследовании в области верхушки корня зуба обнаруживается очаг просветления, имеющий шаровидную форму. Границы этой полости гладкие и четко очерченные. Нередко вокруг полости образуется тонкий склеротический ободок.
При тяжелом течении пародонтита на рентгенограмме определяются значительные по площади участки просветления, характеризующие убыль костной ткани более 1/2 длины корня у многих зубов, иногда полное рассасывание межзубной перегородки и выраженные изменения в области фуркации корней. Вертикальная резорбция приводит к образованию глубоких костных карманов вдоль зубного ряда [3, 6].
Среди оперативных методов лечения особое место занимает реконструктивная хирургия с использованием остеозамещающих материалов, которые способствуют восстановлению костной ткани и активизируют процессы регенерации тканей живого организма [1, 2, 5].
Репаративная регенерация костной ткани как биологический процесс генетически предрасположенна, процесс нельзя ускорить [5]. Однако существуют факторы регенерации, на которые можно оказывать оптимизирующее воздействие, поэтому возрастает роль средств, обладающих положительным влиянием на остеогенез. Термин «направленная регенерация кости», предложенный Д. Басером, определяет принцип создания благоприятных условий для развития костных клеток между дефектом кости и окружающими мягкими тканями для предотвращения проникновения в область остеорепарации эпителия. По данным литературы, при обеспечении наиболее благоприятных условий особого внимания заслуживают средства, способствующие образованию костной ткани и ее обызвествлению. С этой целью используют барьерные мембраны в сочетании с остеопластическим материалом, что должно обеспечивать реализацию тех способностей, которыми изначально обладает костная ткань [5, 7].
Большой интерес вызывают кальцийфосфатные соединения (гидроксиапатит), как материал, наиболее близкий по составу костной ткани, минеральному компоненту и твердым тканям зуба.
В настоящее время выпуск препаратов на основе гидроксиапатита освоен многими производителями: в России («Остим-100», «Колапол», «Гидроксиапол» и «Коллапан»), в Республике Беларусь («КАФАМ», гель гидроксиапатита). Материалы применяются с различными типами антибиотиков и антисептиков, не требуют специального инструментария и оборудования, изготавливаются в различных формах (блоки, пластины, гранулы, порошки, суспензии). Все типы гидроксиапатита используются при хирургическом лечении различных стоматологических заболеваний.
Средство на основе нанокристаллического гидроксиапатита (кальция фосфата) предназначено для имплантации в костную ткань с целью активации остеорепаративных процессов, обладает повышенной способностью трансформироваться в биологических средах в ионы кальция и фосфаты, что обеспечивает лучшее усвоение указанных ионов непосредственно в «зоне интереса» — костной ране (зона между отломками при переломах, костный дефект, секвестральная полость и т. д.).
Кальций снижает проницаемость клеточных мембран и сосудистой стенки, предотвращает развитие воспалительных реакций. Ионы кальция участвуют в передаче нервных импульсов, в свертывании крови и других физиологических процессах.
Гидроксиапатит способствует оптимизации заживления костной раны, формированию функционально и структурно полноценного остеорегенерата по типу первичного заживления костной раны. Применение препарата позволяет уменьшить длительность болевого периода у пациентов после операции и способствует скорейшей ликвидации отека мягких тканей в этой зоне. Гидроксиапатит характеризуется низкой растворимостью в биологических средах и медленным поступлением ионов кальция в межуточную среду и кровь.
Применение в стоматологии:
Рис. 1. Радикулярная киста верхней челюсти. КЛКТ-исследование.
Рис. 2. Рентгенограмма моляра после резекции верхушки корня.
Примером препаратов на основе гидроксиапатита может служить «Коллапан» — препарат, применяемый для восстановления костной ткани, профилактики и лечения гнойных осложнений. Состоит из гидроксилапатита и коллагена. Полностью замещается костной тканью, сохраняет антимикробную активность в ране до 20 суток, в течение которых происходит равномерное выделение антибиотика в костной полости [2].
Выпускается в виде гранул, геля, пластин: различный вид материала обусловлен удобством заполнения костных дефектов различной формы и расположения.
Выбор вида препарата зависит от возбудителя заболевания. Наличие в материале антимикробных средств различного спектра действия позволяет целенаправленно выбрать вид «Коллапана», соответствующий возбудителю заболевания, что значительно повышает эффективность лечения.
«Коллапан» не вызывает отторжения, нагноения, аллергических реакций. Противопоказанием к применению является индивидуальная непереносимость антибиотика, входящего в состав препарата.
В зависимости от формы заполняемого дефекта возможно как изолированное, так и сочетанное применение гранул, пластин, геля. Пластины легко режутся ножницами, скальпелем. Гель вводится при необходимости создания более полного контакта гранул и пластин с костной тканью. Применяют при пародонтите, удалении зуба, резекции верхушки корня, дентальной имплантации, периимплантитах, софт-синус-лифтинге, хронических периодонтитах, перфорациях зоны бифуркации, альвеолитах.
Клинический случай № 1
Операция удаления зубов с предварительным иссечением эпителиального края десны.
При помощи глазного скальпеля производили разрезы вдоль маргинальной десны с вестибулярной и оральной поверхности таким образом, чтобы со стороны костных карманов разрез проходил ниже маргинальной части десны на 1—2 мм; со стороны сохранившейся альвеолярной кости разрез выполнялся максимально близко к краю десны.
Вглубь тканей разрез выполнялся под углом от края десны до уровня дна зубодесневого кармана и распространялся вплоть до цемента корня, что позволяло произвести иссечение эпителия вдоль края десны, патологических грануляций в кармане и поддесневых зубных отложений.
Рис. 3. Лунка удаленного зуба заполнена остеопластическим материалом.
Рис. 4. Раневая поверхность после удаления группы зубов.
Рис. 5. Внутрикостные имплантаты.
Рис. 6. Нормальная структура кости в области имплантатов. Рентгенограмма.
Клинический случай № 2
Органосберегающая операция с цементотомией при локализованном пародонтите.
Осуществлялось обезболивание соответствующего участка челюсти, выполнялся разрез в межзубном пространстве параллельно основанию сосочка между проксимальными сторонами зубов. Рассечение межзубных мягких тканей производили на участке зубного ряда, превышающем область намеченного вмешательства на 1—2 зуба с каждой стороны, и дополняли разрезом, позволяющим углубить преддверие полости рта. Затем поочередно с каждой стороны отслаивали лоскуты с обеих сторон альвеолярного отростка и отводили на расстояние, обеспечивающее свободное манипулирование в операционном поле.
Удаление грануляций и вегетации эпителия скальпелем начинали с апикальных частей поверхности лоскутов. Далее приступали к удалению грануляций, прилежащих к зубу и альвеолярной кости, инструментами для снятия зубного камня и малыми кюретажными ложками. Острые костные выступы на альвеолярном отростке сошлифовывали алмазной головкой.
Обработку корней недепульпированных зубов проводили, соскабливая острыми инструментами (экскаватор, различные по форме острые крючки) поверхностные отложения зубного камня вместе с грануляциями и некротизированными тканями на поверхности цемента. Корни депульпированных зубов подвергали цементотомии удлиненным бором с затупленной и отполированной торцевой частью, удерживая его под различными углами относительно поверхности корня зуба.
Рану тщательно промывали растворами антисептиков. Костные карманы заполняли препаратом гидроксиапатита с коллагеном. Швы накладывали из кетгута с удлиненным сроком рассасывания. Даны рекомендации по уходу за раной. Осуществляется послеоперационное наблюдение.
Клинический случай № 3
Рис. 7. КЛКТ-снимок. Киста в области верхней челюсти слева.
Рис. 8. Удалены зубы. Сделана цистэктомия.
Рис. 9. Гемостаз после операции цистэктомии.
Заключение
Воспалительные процессы в челюстно-лицевой области нередко сопровождаются деструкцией костной ткани, выражающейся рассасыванием костных балочек и замещением их продуктами патологического распада или вновь образованной грануляционной тканью. Диагностика подобных изменений осуществляется (или уточняется) на основании рентгенологического исследования костей лицевого черепа. На рентгеновском снимке обнаруживаются участки просветления, соответствующие определенной клинической картине. Эффективность лечения заболеваний, проявляющихся резорбцией костных структур, существенно повышается при местном использовании препаратов, обладающих остеотропным воздействием, прежде всего, на основе гидроксиапатита.
- Луцкая Ирина Константиновна, д. м. н., профессор, заведующая кафедрой терапевтической стоматологии БелМАПО, Беларусь, Минск
д. м. н., профессор, заведующая кафедрой терапевтической стоматологии БелМАПО, Беларусь, Минск
Lutskaya I.K., dms, professor, Head of the Department of Therapeutic Dentistry Belorussian Medical Academy of Postgraduate Education, Belarus, Minsk
Коржев Алексей Олегович, врач стоматолог-хирург, УЗ «8-я городская клиническая стоматологическая поликлиника» г. Минска, Беларусь, Минск
Korzhev A. O., 8th city clinical dental clinic, Belarus, Minsk
Есьман Андрей Алексеевич, главный врач, УЗ «8-я городская клиническая стоматологическая поликлиника» г. Минска, Беларусь, Минск
Esman A.A., 8th city clinical dental clinic, Belarus, Minsk
220040, Минск, ул. Сурганова, 70—71
Тел. +375 29 631-65-28
Аннотация. В статье приводятся сведения, характеризующие рентгенологическую картину заболеваний, сопровождающихся деструкцией альвеолярной кости. Особенности патологического процесса проявляются специфическими изменениями структуры, что отражается на рентгеновском снимке и позволяет уточнить клинический диагноз. Оперативное лечение выявленных заболеваний ставит целью исключение этиотропных факторов. Эффективность регенерации костных структур можно существенно повысить, заполняя дефекты кости остеотропластическим препаратом на основе гидроксиапатита кальция.
Annotation. The article provides information characterizing x-ray picture of the diseases accompanied by destruction of the alveolar bone. Features of a pathological process manifested specific changes in the structure, which is reflected in the x-ray and allows us to Refine the clinical diagnosis. Surgical treatment of identified diseases aims to the exclusion of causal factors. The efficiency of regeneration of bone structures can be considerably increased by filling the bone defects osteuropaeischen a drug on the basis of gidroksiapatit calcium.
Ключевые слова: рентгенодиагностика; деструкция альвеолярной кости; остеопластический материал.
Key words: x-ray diagnostics; destruction of the alveolar bone; osteoplastic material.
Литература
1. Безруков В. М., Григорьян А. С. Гидрокисапатит как субстрат для костной пластики: Теоретические и практические аспекты проблемы // Стоматология. — 1996. — № 5. — С. 7—12.
3. Кулаков А. А. Клинико-лабораторное обследование в предоперационной подготовке к внутрикостной дентальной имплантации у больных остеопорозом / А. А. Кулаков, М. С. Седова, М. В. Гунько // Материалы XIII Международной конференции челюстно-лицевых хирургов и стоматологов «Новые технологии в стоматологии». — Санкт-Петербург, 2008. — С. 125—126.
4. Луцкая И. К. Имплантация одиночного зуба во фронтальном отделе верхней челюсти / И. К. Луцкая, Т. Л. Шевела // Дентальная имплантология и хирургия. — 2014. — № 3. — С. 63—65.
5. Параскевич В. Л. Дентальная имплантология. Основы теории и практики / В. Л. Параскевич. — Минск: Юнипресс, 2002. — 368 с.
6. Ружило-Калиновска И., Ружило Т. К. Трехмерная томография в стоматологической практике. Перевод с польск. — Львов: ГалДент, 2012. — 584 с.
7. Wortche R. An alternative method for sinus floor elevation //EDI Jornal. — 2013. — № 1. — Vol. 9. — P. 80—85.