борхес всеобщая история подлогов
Дебютная книга (сборник) повествовательной прозы Борхеса.
«Всемирная история бесславия» объединяет восемь историй (очерков) о людях, которым моральное падение, мошенничество, преступления или позор открыли дорогу к славе.
ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ БЕССЛАВЬЯ
Жестокий освободитель Лазарус Морель[1]
В 1515 году отцу Бартоломе де Лас Касасу стало очень жалко индейцев, изнемогавших от непосильного труда в аду антильских золотых копей, и он предложил императору Карлу V ввозить негров, чтобы от непосильного труда в аду антильских золотых копей изнемогали негры. Этому любопытному извращению чувств филантропа мы обязаны бесчисленными следствиями: отсюда блюзы Хэнди[2], успех в Париже художника с Восточного берега[3] Педро Фигари[4], превосходная проза, трактующая о беглых рабах, другого уругвайца, дона Висенте Росси, мифологическое величье Авраама Линкольна, пятьсот тысяч погибших в войне между Севером и Югом, три миллиарда триста миллионов, потраченных на военные пенсии, статуя мнимого Фалучо[5], включение глагола «линчевать» в тринадцатое издание Академического словаря, страстный фильм «Аллилуйя»[6], мощная штыковая атака Солера[7] во главе его «смуглых» и «черных» в Серрито, прелесть сеньориты такой-то, негр, убивший Мартина Фьерро[8], пошлая румба «Эль Манисеро», пресеченный и заточенный наполеоновский порыв Туссен-Лувертюра, крест и змея[9] на Гаити, кровь коз, зарезанных ножом папалоа[10], хабанера как мать танго, танец кандомбе[11].
А кроме того, преступная и великолепная жизнь жестокого освободителя Лазаруса Мореля.
Миссисипи, Мать Вод, самая длинная река в мире, была достойным поприщем для этого несравненного подлеца. (Открыл ее Альварес де Пинеда[12], и первым ее исследователем был капитан Эрнандо де Сото[13], конкистадор, который завоевал Перу и скрашивал месяцы тюремной жизни инке Атауальпе, обучая его игре в шахматы. Когда капитан умер, его могилой стали воды этой реки.) Миссисипи — широкогрудая, бесконечно длинная и смуглая сестра рек Парана, Уругвай, Амазонка и Ориноко. Воды этой реки имеют цвет кожи мулата — более четырехсот миллионов тонн ила, принесенного ими, ежегодно загрязняют Мексиканский залив. Такое количество почтенных древних нечистот привело к образованию дельты, где гигантские болотные кипарисы растут на отбросах непрестанно размываемого континента, а топкие лабиринты, усеянные дохлой рыбой и заросшие тростником, все расширяют границы и мирную тишину зловонной своей империи. Севернее, на широтах Арканзаса и Огайо, также простираются низменности. Живет там желтолицее племя изможденных бедняг, болеющих лихорадкой, с жадностью глядящих на камни и железо, потому что у них нет ничего, кроме песка, да древесины, да мутной воды.
В начале девятнадцатого века (нас интересует именно это время) обширные хлопковые плантации на берегах Миссисипи обрабатывали негры, трудившиеся от зари до зари. Спали они в бревенчатых хижинах на земляном полу. Все родственные связи, кроме отношения «мать — дитя», были чисто условными и туманными. Имена были, но многие обходились без фамилий. Читать негры не умели. Мягким фальцетом они напевали свои песни, удлиняя английские гласные. Работали рядами, согнувшись под бичом надсмотрщика. Порой убегали, тогда бородатые мужчины вскакивали на красивых лошадей, а сильные охотничьи собаки шли по следу.
К основе, состоявшей из животной надежды и африканских страхов, они прибавили слова Писания: их верой стала вера в Христа. Взволнованно, хором они пели: «Go down, Moses[14]». В Миссисипи они видели некое подобие мутной реки Иордан.
Владельцами этой труженицы-земли и этих негров-рабов были праздные, жадные длинноволосые господа, обитавшие в больших домах, глядевшихся в реку, — с непременным псевдогреческим портиком из белой сосны. Хороший раб стоил дорого и тянул недолго. Некоторые были настолько неблагодарны, что вскоре заболевали и умирали. Следовало выжимать из этих ненадежных тинов максимум прибыли. Поэтому их держали в поле от первого луча солнца до последнего, поэтому ежегодно собирали со своих земель урожай хлопка, или табака, или сахара. Утомленная и задерганная непрестанной обработкой земля быстро истощалась; в плантации вклинивались густые заросли сорняков. На заброшенных фермах, в предместьях, в чащах тростника и на вонючих болотах жили poor whites, белые бедняки. То были рыболовы, охотники за чем придется, скотоводы. Они нередко выпрашивали у негров куски краденой пищи и в своем жалком прозябании тешились одной горделивой мыслью, что у них-то кровь чистая, без примеси. Одним из них был Лазарус Морель.
Публикуемые в американских журналах дагерротипы Мореля не аутентичны. Отсутствие подлинных изображений человека, столь запоминающегося и знаменитого, наверняка не случайно. Можно предположить, что Морель уклонялся от посеребренной пластинки главным образом для того, чтобы не оставлять лишних следов да кстати поддержать таинственность… Однако мы знаем, что в молодости он был некрасив и что слишком близко посаженные глаза и тонкие губы не располагали в его пользу. Впоследствии годы придали ему ту особую величавость, которая бывает у поседевших негодяев, у удачливых и оставшихся безнаказанными преступников. Он был истый аристократ-южанин, несмотря на нищее детство и бесчестную жизнь. Недурно зная Священное Писание, он произносил проповеди с необычайной убедительностью. «Видел Лазаруса Мореля на кафедре, — записывает некий владелец игорного дома в Батон-Руж, штат Луизиана, — слушал его назидательные речи и видел, как у него на глазах проступали слезы. Я-то знал, что он прелюбодей, похититель негров и убийца перед лицом Господа, но и мои глаза плакали».
Другое яркое свидетельство этих благочестивых порывов исходит от самого Мореля. «Я открыл наугад Библию, наткнулся на подходящий стих у апостола Павла и говорил проповедь час двадцать минут. Не потеряли зря это время и Креншоу с товарищами — они покамест угнали у моих слушателей всех лошадей. Мы их продали в штате Арканзас, кроме одного гнедого, горячего коня, которого я придержал для собственного употребления. Креншоу он тоже понравился, но я его убедил, что конь этот ему не подходит».
Красть лошадей в одном штате и продавать их в другом было лишь незначительным отклонением в преступной истории Мореля, однако это занятие уже предвещало тот метод, который обеспечил ему прочное место во Всеобщей Истории Бесчестья. Метод, единственный не только по обстоятельствам sui generis[15], его определившим, но и по требующейся для него низости, по сатанинской игре на надежде и по постепенному развороту, схожему с мучительным развитием кошмара. Аль Капоне и Багс Моран[16] орудуют огромными капиталами и покорными автоматическими ружьями в большом городе, но их занятие достаточно пошлое. Они спорят из-за монополии; только и всего… Что до численности шайки, так Морель под конец командовал какой-нибудь тысячей молодцов, и все они приносили ему клятву верности. Двести входили в Верховный Совет, издававший приказы, которые выполнялись остальными восемьюстами. Опасности подвергались подчиненные. В случае бунта их предавали суду либо просто бросали в быстрые мутные воды реки с надежным камнем на ногах. Частенько то были мулаты. Их бандитская роль состояла в следующем.
Хорхе Луис Борхес «Всемирная история бесславья»
Всемирная история бесславья
Historia universal de la infamia
Другие названия: Всемирная история низости; Всеобщая история бесчестья; Всеобщая история подлогов; Всеобщая теория бесчестья
Язык написания: испанский
Перевод на русский: — В.Г. Резник (Всеобщая история бесчестья) ; 2000 г. — 1 изд.
Дебютная книга (сборник) повествовательной прозы Борхеса.
«Всемирная история бесславия» объединяет восемь историй (очерков) о людях, которым моральное падение, мошенничество, преступления или позор открыли дорогу к славе.
В окончательное издание 1954 года было добавлено несколько статей в раздел «Etcétera» и предисловие.
В произведение входит:
Обозначения: 
циклы 
романы 
повести 
графические произведения 
рассказы и пр.
Издания на иностранных языках:
Классика магического реализма — и целиком из кладезя идей! То из чего бы родились не то что повести или рассказы, — романы! — как просто запись в бортовом журнале судно, что медленно дрейфует в каботажной спячке вдоль берегов Страны Хитросплетений по океану Вымысов! О чём же там — о вере и неверии, о чуде сновидений и пророчеств. да — обо всём! Щедрая скупость Борхеса 🙂
Очередной пересказ Борхесом очередной легенды из столь любимой Борхесом истории. В данном случае мусульмано-мавританской. Полу-фантастика полу миф. Сюжет заправленный изрядной долей восхищения силой слова. О том что выдуманное порой реальней чем реальное.
Вцелом, это не литература в классическом виде, а скорее альтернатива литературе. Исключение составляет разве что Мужчина из Розового кафе(на мой взгляд, лучший рассказ сборника). Где-то я читал, что Борхес почерпнул идеи этих рассказов толи из новостей, толи из реальной жизни и изменил их до неузноваемости. Стиль написания схож с газетным, как будто идет сухое излогание фактов без уходов влево и вправо, и без лишних слов. Однако же не стоит отказывать сборнику в наличии художественных деталей. Они есть в каждом рассказе, но они не играют главную роль.
Борхес показал себя здесь как безусловно высокоэрудированого человека(в этом не откажешь)ввиду наличия всемозможных деталей истории, культуры различных народов. Но самый сок в том, что каждый рассказ написан по-разному — в духе того народа, о котором идет речь в рассказе(особенно выделяются Неучтивый церемониймейстер Котсуке-но-Суке и Хаким из Мерва, красильщик в маске).
Сборник достаточно ровный. Рассказы, собранные в нем, как явствует из заглавия, повествуют о всевозможных прохиндеях и мошенниках, которые, так или иначе, добились (пусть и сомнительной) славы. Все эти рассказы по стилю, имхо, являются чем-то средним между обычным рассказом и очерком (эссе, статья?). Поэтому подозреваю, что настоящих поклонников этой книги будет немного. Но для того, чтобы ознакомиться или получить представление о методах, которые Борхес использует для сочинения своих произведений – сборник «в самый раз»!
Борхес всеобщая история подлогов
Всемирная история низости
Жестокий освободитель Лазарус Морель1
В 1515 году отцу Бартоломе де Лас Касасу стало очень жалко индейцев, изнемогавших от непосильного труда в аду антильских золотых копей, и он предложил императору Карлу V ввозить негров, чтобы от непосильного труда в аду антильских золотых копей изнемогали негры. Этому любопытному извращению чувств филантропа мы обязаны бесчисленными следствиями: отсюда блюзы Хэнди2, успех в Париже художника с Восточного берега3 Педро Фигари4, превосходная проза, трактующая о беглых рабах, другого уругвайца, дона Висенте Росси, мифологическое величье Авраама Линкольна, пятьсот тысяч погибших в войне между Севером и Югом, три миллиарда триста миллионов, потраченных на военные пенсии, статуя мнимого Фалучо5, включение глагола «линчевать» в тринадцатое издание Академического словаря, страстный фильм «Аллилуйя»6, мощная штыковая атака Солера7 во главе его «смуглых» и «черных» в Серрито, прелесть сеньориты такой-то, негр, убивший Мартина Фьерро8, пошлая румба «Эль Манисеро», пресеченный и заточенный наполеоновский порыв Туссен-Лувертюра, крест и змея9 на Гаити, кровь коз, зарезанных ножом папалоа10, хабанера как мать танго, танец кандомбе11.
А кроме того, преступная и великолепная жизнь жестокого освободителя Лазаруса Мореля.
Миссисипи, Мать Вод, самая длинная река в мире, была достойным поприщем для этого несравненного подлеца. (Открыл ее Альварес де Пинеда12, и первым ее исследователем был капитан Эрнандо де Сото13, конкистадор, который завоевал Перу и скрашивал месяцы тюремной жизни инке Атауальпе, обучая его игре в шахматы. Когда капитан умер, его могилой стали воды этой реки.) Миссисипи – широкогрудая, бесконечно длинная и смуглая сестра рек Парана, Уругвай, Амазонка и Ориноко. Воды этой реки имеют цвет кожи мулата – более четырехсот миллионов тонн ила, принесенного ими, ежегодно загрязняют Мексиканский залив. Такое количество почтенных древних нечистот привело к образованию дельты, где гигантские болотные кипарисы растут на отбросах непрестанно размываемого континента, а топкие лабиринты, усеянные дохлой рыбой и заросшие тростником, все расширяют границы и мирную тишину зловонной своей империи. Севернее, на широтах Арканзаса и Огайо, также простираются низменности. Живет там желтолицее племя изможденных бедняг, болеющих лихорадкой, с жадностью глядящих на камни и железо, потому что у них нет ничего, кроме песка, да древесины, да мутной воды.
В начале девятнадцатого века (нас интересует именно это время) обширные хлопковые плантации на берегах Миссисипи обрабатывали негры, трудившиеся от зари до зари. Спали они в бревенчатых хижинах на земляном полу. Все родственные связи, кроме отношения «мать – дитя», были чисто условными и туманными. Имена были, но многие обходились без фамилий. Читать негры не умели. Мягким фальцетом они напевали свои песни, удлиняя английские гласные. Работали рядами, согнувшись под бичом надсмотрщика. Порой убегали, тогда бородатые мужчины вскакивали на красивых лошадей, а сильные охотничьи собаки шли по следу.
К основе, состоявшей из животной надежды и африканских страхов, они прибавили слова Писания: их верой стала вера в Христа. Взволнованно, хором они пели: «Go down, Moses14». В Миссисипи они видели некое подобие мутной реки Иордан.
Владельцами этой труженицы-земли и этих негров-рабов были праздные, жадные длинноволосые господа, обитавшие в больших домах, глядевшихся в реку, – с непременным псевдогреческим портиком из белой сосны. Хороший раб стоил дорого и тянул недолго. Некоторые были настолько неблагодарны, что вскоре заболевали и умирали. Следовало выжимать из этих ненадежных тинов максимум прибыли. Поэтому их держали в поле от первого луча солнца до последнего, поэтому ежегодно собирали со своих земель урожай хлопка, или табака, или сахара. Утомленная и задерганная непрестанной обработкой земля быстро истощалась; в плантации вклинивались густые заросли сорняков. На заброшенных фермах, в предместьях, в чащах тростника и на вонючих болотах жили poor whites, белые бедняки. То были рыболовы, охотники за чем придется, скотоводы. Они нередко выпрашивали у негров куски краденой пищи и в своем жалком прозябании тешились одной горделивой мыслью, что у них-то кровь чистая, без примеси. Одним из них был Лазарус Морель.
Публикуемые в американских журналах дагерротипы Мореля не аутентичны. Отсутствие подлинных изображений человека, столь запоминающегося и знаменитого, наверняка не случайно. Можно предположить, что Морель уклонялся от посеребренной пластинки главным образом для того, чтобы не оставлять лишних следов да кстати поддержать таинственность. Однако мы знаем, что в молодости он был некрасив и что слишком близко посаженные глаза и тонкие губы не располагали в его пользу. Впоследствии годы придали ему ту особую величавость, которая бывает у поседевших негодяев, у удачливых и оставшихся безнаказанными преступников. Он был истый аристократ-южанин, несмотря на нищее детство и бесчестную жизнь. Недурно зная Священное Писание, он произносил проповеди с необычайной убедительностью. «Видел Лазаруса Мореля на кафедре, – записывает некий владелец игорного дома в Батон-Руж, штат Луизиана, – слушал его назидательные речи и видел, как у него на глазах проступали слезы. Я-то знал, что он прелюбодей, похититель негров и убийца перед лицом Господа, но и мои глаза плакали».
Другое яркое свидетельство этих благочестивых порывов исходит от самого Мореля. «Я открыл наугад Библию, наткнулся на подходящий стих у апостола Павла и говорил проповедь час двадцать минут. Не потеряли зря это время и Креншоу с товарищами – они покамест угнали у моих слушателей всех лошадей. Мы их продали в штате Арканзас, кроме одного гнедого, горячего коня, которого я придержал для собственного употребления. Креншоу он тоже понравился, но я его убедил, что конь этот ему не подходит».
Красть лошадей в одном штате и продавать их в другом было лишь незначительным отклонением в преступной истории Мореля, однако это занятие уже предвещало тот метод, который обеспечил ему прочное место во Всеобщей Истории Бесчестья. Метод, единственный не только по обстоятельствам sui generis15, его определившим, но и по требующейся для него низости, по сатанинской игре на надежде и по постепенному развороту, схожему с мучительным развитием кошмара. Аль Капоне и Багс Моран16 орудуют огромными капиталами и покорными автоматическими ружьями в большом городе, но их занятие достаточно пошлое. Они спорят из-за монополии; только и всего. Что до численности шайки, так Морель под конец командовал какой-нибудь тысячей молодцов, и все они приносили ему клятву верности. Двести входили в Верховный Совет, издававший приказы, которые выполнялись остальными восемьюстами. Опасности подвергались подчиненные. В случае бунта их предавали суду либо просто бросали в быстрые мутные воды реки с надежным камнем на ногах. Частенько то были мулаты. Их бандитская роль состояла в следующем.
Источниками рассказа, по словам Борхеса, послужили автобиографические записки Марка Твена «Жизнь на Миссисипи» (1883; в гл. XXIX автор, в свою очередь, ссылается на «позабытую книгу, изданную с полвека назад») и труд Бернарда Де Вото «Америка Марка Твена» (1932).
Уильям Кристофер Хэнди (1873-1958) – американский музыкант, руководитель джазового оркестра, автор знаменитого «Сент-Луи блюза» (1914).
Восточный берег – название нынешнего Уругвая до 1815 г. (употребляется и по сей день), до 1830 г. он именовался Восточной провинцией, а затем – Восточной республикой Уругвай.
Педро Фигари (1861-1938) – уругвайский поэт и художник, часто изображал жизнь негров. В 1925-1933 гг. жил в Париже, где выставлял свои картины и выпустил несколько книг со своими рисунками. Борхесовская «Страничка о Фигари», посвященная одной из выставок художника, появилась в 1928 году в буэнос-айресском журнале «Критерио», где работали и печатались друзья Борхеса (Ф.Л.Бернардес, Э.Мальеа и др.).
Фалучо – прозвище Антонио Руиса, аргентинца негритянского происхождения, участника Войны за независимость испанских колоний в Америке, поднявшего мятеж в гарнизоне т.Кальяо и расстрелянного испанцами в 1924 году. В Буэнос-Айресе на площади Ретиро ему установлен памятник, ему посвящены поэмы, исторические труды.
«Аллилуйя» (1929) – фильм Кинга Видора с участием актеров-негров и негритянской музыкой (Борхес также упоминает его в эссе «Наши недостатки»).
Мигель Эстанислао Солер (1783-1849) – аргентинский военачальник, участник Войны за независимость, губернатор Восточной провинции (1814) и провинции Буэнос-Айрес (1820). В бою под Серрито 31 декабря1812 года командовал подразделениями, состоявшими из негров и мулатов.
. негр, убивший Марина Фьерро. – Поэма Эрнандеса заканчивается миром. Придуманная «вторая смерть» героя-гаучо – центральной фигуры аргентинской национально-литературной мифологии – станет сюжетом позднейшей новеллы Борхеса «Конец» (сб. «Вымышленные истории»).
Крест и змея – ритуальные символы соответственно христианства и язычества.
Папалоа – жрец негритянского культа «вуду» на Гаити.
Кандомбе (в Бразилии – кандомбле) – экстатическая ритуальная пляска негров в Латинской Америке, описана в рецензировавшейся Борхесом книге В.Росси и не раз изображалась на картинах П.Фигари.
Альварес де Пинеда – испанский мореплаватель. В 1519 году прошел вдоль северного и северо-западного побережья Мексиканского залива.
Эрнандо де Сото (1500-1542) – испанский конкистадор.
Сойди, Моисей (англ.) – ветхозаветное обращение Бога к пророку Моисею, вошедшее в негритянские духовные песнопения (спиричуэлс).
Борхес всеобщая история подлогов
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Борхес, «Всеобщая история подлогов».
Все рассказы «Всеобщей истории. » имеют одинаковую структуру. Перед нами галерея жизнеописаний мужчин и женщин, которые относятся к категории мерзавцев, людей бесчестных. Они приобрели известность благодаря извращенности своей дурной натуры. Каждое повествование разделено на маленькие главы: в первой из них автор определяет пространственно-временные характеристики, затем вводит персонаж и показывает его преступления, и в конце рассказывает о смерти подлеца. В этом сборнике Борхес рассказывает нам о людях, на самом деле существовавших, их происхождение было темным и несчастным; эти рассказы не являются исторической справкой или анекдотом, это жизнеописание в миниатюре, а также очевидно, что книга эта была написана не только для того, чтобы рассказать нам о чем-то ужасном, но и для того, чтобы очаровать красотой изложения, о чем Борхес и говорит в прологе: «Барочный стиль этой книги заявлен в самом названии» («Ya el excesivo título de estas páginas proclama su naturaleza barroca.»)
«Вдруг наступает полная тишина, ее не замечает лишь распевающий песни пьяный. Входит – могучее всех могучих парней – мексиканец с лицом пожилой индианки. Голова украшена огромным сомбреро, по бокам – пистолеты. На скверном английском он желает доброй ночи всем гринго, сукиным детям, пьющим в таверне. Никто не отвечает на вызов. Билл спрашивает, кто таков, и ему шепчут с опаской, что это Дэго – то есть Диего, – или Белисарио Вильягран из Чиуауа. Тут же грохочет выстрел. Прикрытый парапетом из широких спин, Билл всаживает пулю в дерзкого гостя. Рюмка падает из рук Вильяграна, потом рушится тело. Второй пули ему не надо. Не взглянув на покойного щеголя, Билл продолжает диалог. «Да неужели? – говорит. – А я – Билл Харриган из Нью-Йорка»»
Бесчестье это не то же самое, что зло. Не просто совершен аморальный поступок, задета репутация. Можно быть плохим наедине с собой, бесчестным всегда по отношению к другим. Описываемые мерзавцы не смогли сохранить верность даже собственным принципам. Это и объединяет персонажей рассказов, хотя временные, географические и культурные составляющие повествования отличаются.
Основой искусства Борхеса, равно как узнаваемости и неповторимости его произведений, является его великолепный язык, стилистические фигуры, используемые им в работе: оксюморон, метафора, множественные перечисления, противоречивое описание, неожиданный финал.
Книга: Хорхе Луис Борхес «Всеобщая история подлогов»
 | 2008 | 88 | бумажная книга |
Хорхе Луис Борхес
Хо́рхе Луи́с Бо́рхес (исп. Jorge Luis Borges ; 24 августа 1899, Буэнос-Айрес — 14 июня 1986, Женева) — аргентинский прозаик, поэт и публицист. Борхес известен прежде всего лаконичными прозаическими фантазиями, часто маскирующими рассуждения о серьёзных научных проблемах или же принимающими форму приключенческих либо детективных историй. Эффект подлинности вымышленных событий достигается у Борхеса введением в повествование эпизодов аргентинской истории и имен писателей-современников, фактов собственной биографии. В 1920-е годы стал одним из основателей авангардизма в испаноязычной латиноамериканской поэзии.
Содержание
Биография
Борхес родился в 1899 году в Буэнос-Айресе. Его полное имя — Хорхе Франсиско Исидоро Луис Борхес Асеведо (Jorge Francisco Isidoro Luis Borges Acevedo), однако, по аргентинской традиции, он никогда им не пользовался. Со стороны отца у Борхеса были испанские и ирландские корни. Мать Борхеса происходила, по-видимому, из семьи португальских евреев (фамилии её родителей — Асеведо и Пинедо — принадлежат наиболее известным еврейским семьям выходцев из Португалии в Буэнос-Айресе). Сам Борхес утверждал, что в нём течёт «баскская, андалузская, еврейская, английская, португальская и норманнская кровь». В доме разговаривали по-испански и по-английски. В возрасте десяти лет Борхес перевёл известную сказку Оскара Уайльда «Счастливый принц».
Сам Борхес так описал своё вступление в литературу:
С самого моего детства, когда отца поразила слепота, у нас в семье молча подразумевалось, что мне надлежит осуществить в литературе то, чего обстоятельства не дали совершить моему отцу. Это считалось само собой разумеющимся (а подобное убеждение намного сильнее, чем просто высказанные пожелания). Ожидалось, что я буду писателем. Начал я писать в шесть или семь лет.
В 1914 году семья поехала на каникулы в Европу. Однако из-за Первой мировой войны возвращение в Аргентину отложилось. В 1918 году Хорхе переехал в Испанию, где присоединился к ультраистам — авангардной группе поэтов. 31 декабря 1919 года в испанском журнале «Греция» появилось первое стихотворение Хорхе Луиса. Вернувшись в Аргентину в 1921 году, Борхес воплотил ультраизм в нерифмованных стихах о Буэнос-Айресе. Уже в ранних произведениях он блистал эрудицией, знанием языков и философии, мастерски владел словом. Со временем Борхес отошёл от поэзии и стал писать «фантазийную» прозу. Многие из лучших его рассказов вошли в сборники Вымыслы (Ficciones, 1944), Хитросплетения (Labyrinths, 1960) и Сообщение Броуди (El Informe de Brodie, 1971). В рассказе «Смерть и буссоль» борьба человеческого интеллекта с хаосом предстает как криминальное расследование; рассказ «Фунес, чудо памяти» рисует образ человека, буквально затопленного воспоминаниями.
В 1937—1946 годах Борхес работал библиотекарем, впоследствии он называл это время «девять глубоко несчастливых лет», хотя именно в тот период появились первые его шедевры. После прихода к власти Перона в 1946 г. Борхес был уволен с библиотечной должности. Судьба вновь вернула ему должность библиотекаря в 1955 году, причем весьма почётную — директора Национальной библиотеки Аргентины, — однако к тому времени Борхес был слеп. Пост директора Борхес занимал до 1973 года.
Хорхе Луис Борхес вместе с Адольфо Биой Касаресом и Сильвиной Окампо участвовал в создании знаменитой Антологии фантастической литературы в 1940 году и Антологии аргентинской поэзии в 1941 году.
В начале 1950-х годов Борхес вернулся к поэзии; стихи этого периода носят в основном элегический характер, написаны в классических размерах, с рифмой. В них, как и в остальных его произведениях, преобладают темы лабиринта, зеркала и мира, трактуемого как нескончаемая книга.
Признание и награды
Начиная с 1960-х гг. Борхесу был присуждён ряд национальных и международных литературных премий, в том числе:
Борхес был удостоен высших орденов Италии (1961, 1968, 1984), Франции (1962), Перу (1964), Чили (1976), ФРГ (1979), Исландии (1979), Ордена Британской империи (1965) и ордена Почётного легиона (1983). Французская академия в 1979 году наградила его золотой медалью. Он избирается членом академии в США (1967), почётным доктором ведущих университетов мира.
После смерти
В 2008 году в Лиссабоне был открыт памятник Борхесу. Композиция, отлитая по эскизу земляка литератора Федерико Брука, по мнению автора, глубоко символична. Она представляет собой гранитный монолит, в котором инкрустирована бронзовая ладонь Борхеса. Как считает скульптор, который в 80-е годы сделал с руки писателя слепок, это символизирует самого творца и его «поэтический дух». На открытии монумента, установленного в одном из парков в центре города, присутствовала вдова писателя Мария Кодама, возглавляющая фонд его имени, видные деятели португальской культуры, в том числе Нобелевский лауреат Жозе Сарамаго.
Борхес и творчество других деятелей искусства
В 1965 году Пьяццолла сотрудничал с Хорхе Луисом Борхесом, сочиняя музыку к его поэмам.
В 1969 году Бернардо Бертолуччи снял по по мотивам рассказа Борхеса «Тема предателя и героя» фильм Стратегия паука (итал. La Strategia Del Ragno ).
Пётр Вайль о Борхесе
«Нобелевский комитет, как любое интеллигентское сообщество, состоит из людей левых убеждений. Левых, естественно, по европейской терминологии. Именно поэтому один из величайших писателей XX века, Борхес, не получил Нобелевской премии. Всё дело в том, что он нанес визит Пиночету, пожимал ему руку и хвалил за то, что он сокрушил коммунистов. При этом все понимали величие Борхеса как писателя, но Пиночета не простили.» [4]