блокада ленинграда страшная трагедия в истории человечества но все же шутка
Блокада ленинграда страшная трагедия в истории человечества но все же шутка
Мне повезло, потому что Дядю Гришу я нашел еще на первом курсе института. Так он меня все пять лет и стриг до «равномерной прозрачности» – это его коронная фраза.
Жив ли он сейчас? Все-таки двадцать пять лет прошло.
Ему и тогда было около семидесяти.
Сам маленький, худенький, шустрый, из породы вечных мальчиков.
Этот «мальчик» всю войну на пузе прополз: от родного Ленинграда и аж до самого Рейхстага.
Я как-то спросил:
— Дядя Гриша, а там, на фронте, вас наверняка выручало парикмахерское ремесло?
— Да ни боже мой. Представь себе – ты от рассвета, до самой темноты тягаешь свою противотанковую «дуру», или окоп сквозь камни роешь. И что, ночью, вместо сна еще кого-то стричь? А отказать нельзя, товарищей обидишь. Нет уж, извините, как-нибудь без меня.
А, кстати, после госпиталя я попал в новую роту и там встретил одного дурика с моей парикмахерской. Вот его загоняли бедного – ни днем, ни ночью ножницы из рук не выпускал. Я как увидел его, так сразу и сказал: ляпнешь кому, что я тоже парикмахер, убью…
Дядя Гриша всегда был легок, весел и спокоен, и раздавал жизнеутверждающие советы по любому поводу.
Так что, на самом деле, ходил я к нему не только за полубоксом, но и за кусочком доброго настроения.
— Здравствуйте, Дядя Гриша, как ваши дела?
— О, привет, студент, да ты оброс как мамонт. Заходи, садись. Дела мои плохи для меня, зато хороши для тебя.
— Как это?
— Плохо, что продуло меня вчера на футболе, теперь вот кашляю и чихаю, а хорошо, то, что у меня из носа все время капает отличное средство для укладки волос.
Как-то Дядя Гриша поведал мне историю своего феерического профессионального дебюта:
Было это перед самой войной, я как раз только окончил курсы и меня направили на работу в маленькую парикмахерскую на Васильевском.
И вот, наступил мой первый в жизни самостоятельный рабочий день. Заведующая указала мне место и ушла в свой кабинет. Я, конечно, жутко волновался, но виду не подавал. Сижу – жду.
Наконец, входит мой первый клиент – солидный такой мужчина, лет пятидесяти. Усаживаю его в кресло, все как положено. Спрашиваю:
— Как желаете постричься?
— Подстриги меня: спереди на нет, а сзади подлиннее оставь. И давай побыстрее, да смотри, чтоб аккуратно было.
— Извините пожалуйста, э-э-э, вы, наверное, ошиблись. Может, спереди подлиннее, а сзади на нет?
— Мальчик, не морочь мне голову, я сказал тебе: «Спереди на нет, а сзади подлиннее! Все давай начинай, некогда мне с тобой спорить!
— Так, значит – спереди на нет, а сзади подлиннее?
— Да стриги уже!
— Но это будет как-то. странно.
— Ты что издеваешься!? Ничего не странно! Нормально. Стриги как говорю и не выдумывай! Сколько можно зря болтать?
Он глянул на себя в зеркало и как давай орать:
— Ты что, паразит, наделал?! Ты в своем уме? Да ты же меня изуродовал совсем! Заведующая! Зовите заведующую!
Другие парикмахерши смотрят и только хихикают.
Вышла заведующая – Галина Борисовна, клиент орет прямо матом, милицией грозится.
Я уж и так понял, что не суждено мне стать парикмахером, не мое это. Взял пиджак и бочком-бочком к выходу.
А заведующая, вдруг положила руку клиенту на голову и тот сразу смолк. Посмотрела она на меня сурово, как Снежная Королева на говно, и говорит:
Раз уж тут пишут не только о смешном. Хочу поделиться историей нашей семьи. Блокадный Ленинград. На Лермонтовском проспекте жила семья моих предков. Отец, мать, и две дочки 17 и 21 года. Отец (мой прадед) однажды зимой ушел с карточками за хлебушком и не вернулся, как и многие в годы блокады. Домашние ждали, ждали и его и хлеб.
А он все не идет. И тут звонок в дверь: прабабушка открывает: стоит женщина, такая же исхудавшая, как и она.
И говорит, что муж Ваш умер, замерз, увезли его (считается, что на Пискаревке похоронен), при нем карточки хлебные нашли. Я Вам их принесла. Прабабушка смотрит на нее и поверить не может: что голодный человек в голодное время карточки умершего принес семье. Так это ее это благородство потрясло до глубины души, что он сказала: «Спасибо Вам, возьмите карточки себе». Отдала обратно. Не смогла забрать.
Всю жизнь вспоминала эту женщину, удивлялась ее нравственной чистоте. Блокаду с дочками пережила, одна из них бабушка моя. Оттуда и мой род пошел. Жаль, не знаем мы имени этой праведницы. Поклон ее потомкам.
Руки прочь от пенсионера!
Особо сильно в последние годы распухла любовь к ветеранам. Одна беда-любви все больше, ветеранов все меньше. Не беда!
Будем считать любого старого хмыря, обвешанного металлическими кружочками-ветераном. Битвы у пивного ларька пос. Томилино.
Не было его и там? Говно-вопрос! Объявим ВЕТЕРАНОМ ТРУДА.
Я вот вообще с трудом понимаю это словосочетание. Veteranus у латинян означало старого, опытного воина. Даль тоже
категоричен: Ветеран одряхлевший солдат. То есть ветеранство подразумевает участие в боях. А Ветеран Труда где сражался?
В битвах за урожай? В моем больном воображении битва за урожай, это когда пейзане двух соседних сел мудохают друг дружку, не поделив сноп сена.
Оно бы и ладно, старикам везде у нас почет, кабы любовь эта не перерастала у сограждан в извращенные формы.
Копнул дальше- оказывается у деда семейка под девизом «Вместе соберемся только на кладбище». Из тех ячеек общества, где кто-то постоянно сидит. Сынули там с таким букетом из УК, что просто гордость берет. Хорошую смену воспитал ветеран!
Пазл сложился. Оно и понятно почему папаня сынков не сдает. Там на каждого по две мокрухи, они папке-стукачу враз головенку седеньку открутят.
Но буря возмущения то какая! Депутат Государственной Думы Игорь Сапко воспалился тут же. Всех уволить! Позор!
А что по итогу? Деду впаяли ниже нижнего. Год условно. Курям на смех. Ему пятера светила во все окна, если по уму.
«Правительство Камчатского края уволило сотрудницу, которая сняла на видео пенсионера, пришедшего с обрезом ружья к зданию администрации региона. Комментируя поступок мужчины, женщина предложила его «чпокнуть» дротиком, как животное.»
Меня, уверен, съедь я с глузда и попрись со стволом правду в Администрацию искать, шлепнули б на пороге. И за ноги в грузовик бы поволокли, под матюки уборщицы, что мозгами, гад, все ступени изгваздал. И граждане единодушно одобрили б.
Тоже мне, поклонник Жванецкого.
«Я хочу купить, как во время войны, танк на средства артиста, но пользоваться самому какое-то время. Приятно, наверное, внезапно появиться в ЖЭКе и попросить заменить пол на кухне, не выходя из машины. Хорошо въехать в базар и через щель спросить: «Скоко, скоко? Одно кило или весь мешок?»
Одно неясно-вот как реагировать если Пенсионер отмудохал Ветерана Труда? Или Ветеран Труда растлил Пенсионерку?
А Знатный Сталевар отрезал яйца у Труженика Полей?
При такой тенденции становится понятна причина повышения пенсионного возраста. Это ж борьба с пенс-апокалипсисом!
А то заполнят улицы городов маразматики с обрезами- тогда одна надежда на Паркинсона. С его ручной трясучкой. Авось промахнутся в неуступившего место.
Такая ж жизнь кучерявая пойдет-хоть и не помирай вовсе!
Месяца полтора-два тут была история про зоопарк в блокадном Ленинграде ( https://www.anekdot.ru/id/980438 ). Признаюсь, она не давала мне покоя. Дело в том, что в моей семье осталось ещё 3 ветерана. Двух я знаю еле-еле, да и живут они от меня далеко, в Израиле, а вот одного я знаю хорошо. Он мало того, что ветеран, он ещё и пробыл в Ленинградской блокаде до марта 1942. На День Благодарения, когда семья собралась, я улучил момент, поведал ему про бегемота и поинтересовался его мнением. В ответ я услышал то, чем хотел бы поделиться. Мне кажется, что его рассказ достаточно интереснен, ибо не думаю, что на сей день, осталось много блокадников-ветеранов.
Даже не знаю, как этот очерк назвать. Пускай так и будет:
«Рассказ в День Благодарения.»
«Жили мы на Пушкинской улице, это самый что ни нa есть центр Ленинграда, до Кузнечного рынка рукой подать. На начало Войны мне было 15 лет, только 8-ой класс закончил. Я ведь, как и ты, декабрьский.
Отец с братом ушли в ополчение и сгинули осенью 1941-го, как и почти все ополченцы. Даже не знаю где они захоронены. И захоронены ли вообще. А мы с мамой остались в Ленинграде, об эвакуации даже и не думали.
За ноябрь-декабрь всё, что только можно было, отнесли на Кузнечный. Там барахолка была, при везении, можно было обменять вещи на продукты. Хотя и не было у нас особо ничего, из приличных вещей лишь отцовская одежда, пальто, ботинки и т.д. А мебель и книжки нам самим нужны были, мы ими буржуйку топили.
А забыл, ещё часы каминные у нас были, бронзовые. Старинные, красивые, с наядами и лозами винограда. Их ещё до моего рождения, в начале 20-х, отец где-то достал. Они тяжеленные, но я умудрился, дотащил до рынка. Такие планы на них строил, думал обменяю на крупу или хлеб. Так целый день простоял, но на них никто и не позарился. Еле обратно отнёс, все руки оттянул. Мы, когда эвакуировались, в комнате их оставили. Когда мама вернулась в 1944-м, они так и стояли, никто не взял.
Я так скажу, кто бы там чего ни писал и ни говорил, на 125 грамм хлеба в день прожить невозможно. Все, кто выжил, имели ещё что-то. Или запасы старые, или вещи на обмен, или доступ к продуктам. Иначе они померли бы в декабре 1941-го, это без вариантов.
Нам повезло. У меня двоюродный брат был, на 14 лет меня старше. Его призвали и он служил в самом Ленинграде. Должность его уже и не припомню, но знаю, что в его части он заведовал раздачей продовольствия солдатам. Потери же у нас большие были, так бывало пайки выделялись, а солдат уже убит. Раз в дней 10-12 он навещал нас, и приносил немножко еды. Сухарей, реже крупы, сахар пару раз, банку консервов. Без него бы мы умерли однозначно.
А в начале января фартануло, и ещё как. Немцы в начале 1942-го бомбить стали меньше, но обстрелов было очень много. Так вот, раз на моих глазах убило лошадь. Да-да, были лошади в блокаду. Она ещё дух не испустила, как на неё набросились. Каждый пытался урвать кусок мяса, кто ножом, кто щепкой, кто просто руками. Я одним из первых добежал, удалось достать кусочек. Кусок мяса в январе 1942-го, огромное богатство.
Так вот, в феврале прошёл приказ, мол: «Скоро весна, всё растает, будет эпидемия. Немедлено убрать.» Привезли ломы, лопаты, тачки. Всем жителям приказали идти и чистить. И я пошёл, и мама моя.
На следующий день мы с ней слегли. До сих пор не знаю, что это было, или от голода сил не осталось, или перетрудились, или переостудились, или какую-то инфекцию подхватили. А может, и всё вместе.
Мы лежали плашмя в нашей комнатушке и встать не могли. Даже говорили еле-еле. Холодно, аж жуть. И так хочется есть.
Ну, а потом нам ещё раз повезло. У мамы брат был, на какой-то мелкой должности, вроде писаря, служил в штабе Ленинградского фронта. Продуктами он нам не помогал, но добавил в список для эвакуации. И по Дороге Жизни в марте 1942-го нас вывезли.
На станции много вагонов было, на одном былo написано краской «Пятигорск.» То есть, планировалось, что он на Кавказ поедет. Мы туда и поехали, но по дороге на другой поезд пересели и добрались до Ташкента. А там снова пересели, и поехали в Самарканд. В декабре 1942-го, как только 17 исполнилось, меня призвали. Отправили в учебку в Термез, а потом на Степной Фронт, пока не ранило.
Что с Пашей произшло? Ничего. Так и прослужил всю войну в Ленинграде. Соседка? С ней тоже всё нормально, но муж у неё умер. В следующую зиму. После войны мы в той квартире не остались, переехали на Петроградку, в другую коммуналку.
Так бегемот выжил, говоришь? Хм. Очень интересно. А я и не знал.
(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)
Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!
Как женщины и дети трудились в колхозе
Зима 41-го и гнилая картошка
В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.
В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.
Военнопленные и 44-й год
Сорок пятый и другие годы
45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.
Без нытья и роптания!
И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.
Как уехал из деревни
А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят.
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.
«Все не так, ребята».
Вспомнился Высоцкий. В Питере, на Невском 54, внутри парадного (ну Питер же) висит мемориальная доска. Написано там следующее: «Эта парикмахерская работала всю блокаду. Труд парикмахеров доказал, красота спасет мир.» Вот только в помещении бывшей парикмахерской. ДОДО-Пицца! Слов нет, одни эмоции, и тексты великого тезки нынешнего президента.
Через неделю в тот двор пришёл седой мужчина и бережно снял фотографию собаки с обелиска. Сказал обступившим его строителям:
— Это наш Трезорка! Он спас нас и наших детей от голода. Я его фотографию повешу в новой квартире.
Мужчина рассказал удивительную историю.
Осенью 1941 года окраины северных районов города сравнительно мало страдали от обстрелов и бомбёжек, основные удары немцев приходились на центральную часть Ленинграда. Но голод пришёл и сюда, в том числе и в деревянный дом на четыре семьи, в каждой из которых были дети.
В семьях двора регулярно варили бульоны из зайчатины. Женщины научились шить из шкурок тёплые зимние варежки, меняли их на табак у некурящих, а табак обменивали на еду.
Охотничьи походы Трезора подсказали ещё один спасительный маршрут: дети с саночками ходили на засыпанные снегом поля и выкапывали картофель, капусту, свёклу. Пусть подмороженные, но продукты.
Во время блокады в этом доме никто не умер. В новогодний вечер 31 декабря детям даже установили ёлку, и на ветках вместе с игрушками висели настоящие шоколадные конфеты, которые выменяли у армейских тыловиков на пойманного Трезором зайца.
Так и пережили блокаду. Уже после Победы, в июне 1945 года Трезор, как обычно, с утра отправился на охоту. А через час пришёл во двор, оставляя за собой кровавый след. Он подорвался на мине. Умный пёс, видимо, что-то почуял, успел отскочить, поэтому не погиб сразу. Умер уже в родном дворе.
Тот мужчина попросил строителей:
— Если сможете, не застраивайте могилу Трезора. Посадите на этом месте ель. Пусть у ребятишек-новосёлов зимой будет ёлка. Как тогда, 31 декабря 1941 года. В память о Трезорке.
Жители высотной новостройки уже привыкли, что возле одного из подъездов растёт большая красивая ель. И не многие знают, что она посажена в память о блокадной собаке. Спасшей от голода шестнадцать ленинградцев.
Блокада Ленинграда Самая страшная осада города в военной истории человечества длилась 871 день
Блокада Ленинграда
Самая страшная осада города в военной истории человечества длилась 871 день
На улицах блокадного Ленинграда
Летом 1941 года на Ленинград шла группа армий «Север», общей численностью 500 тысяч человек, под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба. Леебу поручалось уничтожить части Красной армии, расположенные в Прибалтике, развить наступление, захватить все военно-морские базы на Балтийском море и к 21 июля овладеть Ленинградом. 9 июля был занят Псков. 10 июля немецкие танки прорвали фронт и пошли на Лугу. До Ленинграда оставалось 180 километров. 21 августа немцы заняли станцию Чудово, перерезали Октябрьскую железную дорогу и через 8 дней овладели Тосно. 30 августа пал крупный железнодорожный узел Мга. Последняя железная дорога, соединяющая Ленинград со страной, оказалась в руках немцев. 8 сентября 1941 года гитлеровцы захватили у истока Невы город Шлиссельбург, окружив Ленинград с суши. Началась 871-дневная блокада Ленинграда.
Тучи над городом встали.
На момент установления блокады в городе находилось 2 миллиона 544 тысячи человек, в том числе около 400 тысяч детей. Кроме того, в пригородных районах, то есть тоже в кольце блокады, осталось 343 тысячи человек.
В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие хотели выехать, но пути уже были отрезаны.
Горожане начали готовиться к осаде: люди бросились изымать средства из сберкасс, за несколько часов был выбран весь денежный запас по городу. У всех магазинов выстроились огромные очереди. На самом деле в осаду мало кто верил, но по старой привычке запасались сахаром, мукой, мылом, солью. Даже по официальным данным спрос на эти продукты в некоторых районах превышал 500 процентов.
Управление НКВД по Ленинградской области произвело обследование состояния хранения НЗ (неприкосновенного запаса) продовольствия. В своем донесении под грифом «совершенно секретно» на имя секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) управление сообщало, что «кладовые непригодны для хранения продуктов, не соблюдаются требования санитарного надзора, неприкосновенный запас подвергнут порче. Из-за течи воды с потолка подмочены мешки с сухофруктами, сливочное масло покрыто плесенью, рис и горох заражены клещом, мешки с сухарями разорваны крысами, покрыты пылью и пометом грызунов».
Начало блокады
10 и 11 сентября был проведён переучёт всех съестных припасов, скота, птицы, зерна. Исходя из фактического расхода на обеспечение войск и населения, на 12 сентября имелось: муки и зерна на 35 дней, крупы и макарон на 30, мяса на 33 дня, жиров на 45, сахара и кондитерских изделий на 60 дней. Почти отсутствовали картофель и овощи. Чтобы растянуть ничтожные запасы муки, по решению Ленгорисполкома к ней подмешивалось 12 процентов солодовой, соевой и овсяной муки, 2,5 процента размолотых жмыхов и 1,5 процента отрубей.
С первых дней сентября в Ленинграде были введены продовольственные карточки. Закрылись столовые и рестораны. Весь скот, имевшийся в колхозах и госхозах, был забит, мясо сдали на заготовительные пункты. Кормовое фуражное зерно перевезли на мельницы с тем, чтобы перемолоть и использовать в качестве добавки к ржаной муке. Администрацию лечебных заведений обязали вырезать из карточек граждан, находящихся на лечении, талоны на продукты за время их пребывания в больницах. Такой же порядок распространялся и на детей, находившихся в детских домах. Занятия в школах были отменены до особого распоряжения.
Однодневная порция хлеба на человека
«…В Ленинграде жуткий голод. Ездим по полям и свалкам и собираем всякие коренья и грязные листья от кормовой свеклы и серой капусты, да и тех-то нет».
Дорога Жизни
С 12 сентября по 15 ноября, когда навигация официально закончилась, по Ладоге удалось доставить 24097 тонн зерна, муки и крупы, более 1130 тонн мяса и молочных продуктов и других грузов. Каждый рейс по озеру был подвигом. Осенние штормы на Ладоге делали невозможным судоходство.
125 блокадных грамм
В городе резко возросло количество краж, убийств с целью завладения продуктовыми карточками. Начались налеты на хлебные фургоны и булочные. В пищу шло все. Первыми были съедены домашние животные. Люди отдирали обои, на обратной стороне которых сохранились остатки клейстера. Чтобы заполнить пустые желудки, заглушить ни с чем не сравнимые страдания от голода, жители прибегали к различным способам изыскания пищи: ловили грачей, яростно охотились за уцелевшей кошкой или собакой, из домашних аптечек выбирали всё, что можно употребить в пищу: касторку, вазелин, глицерин; из столярного клея варили суп, студень.
«…Мы превратились в стаю голодных зверей. Идешь по улице, встречаешь людей, которые шатаются, как пьяные, падают и умирают. Мы уже привыкли к таким картинам и не обращаем внимания, потому что сегодня они умерли, а завтра я».
«…Ленинград стал моргом, улицы стали проспектами мертвых. В каждом доме в подвале склад мертвецов. По улицам вереницы покойников».
Вскоре подошло к концу топливо. Перестали работать электростанции, в домах погас свет, внутренние стены квартир покрылись изморозью. Ленинградцы начали устанавливать в комнатах железные печки-времянки. В них сжигали столы, стулья, платяные и книжные шкафы, диваны, паркетные плитки пола, а затем и книги. Но, подобного топлива хватило ненадолго. К декабрю 1941 года город оказался в ледяном плену. Улицы и площади занесло снегом, закрывшим первые этажи домов.
Город и его борьба
КОЛОННА САУ СУ-122 НАПРАВЛЯЕТСЯ НА ФРОНТ. Фото из архивов Министерства обороны СССР
Ленинград подготовился и к возможному прорыву немцев. На этот случай был разработан план уничтожения войск противника. На улицах и перекрёстках были возведены баррикады и противотанковые препятствия, построено 4100 дотов и дзотов, в зданиях оборудовано более 20 тысяч огневых точек.
Зимой 1942 года было решено создать при радиокомитете симфонический оркестр. Его руководителем стал скрипач и дирижер Карл Элиасберг. Зимой 1942 года он настолько ослаб, что не мог ходить от истощения. 9 февраля его привезли в стационар на детских саночках с диагнозом «алиментарная дистрофия 2-й степени».
2 июля 1942 года в Ленинград на самолете с Урала доставили партитуру 7-й симфонии Дмитрия Шостаковича. Композитор начал писать ее в блокадном городе, но был эвакуирован в Свердловск из-за болезни.
Дмитрий Шостакович. Симфония №7 «Ленинградская».
Город продолжал жить. 25 декабря 1941 года произошло первое повышение норм выдачи хлеба, рабочим на 100 граммов, служащим, иждивенцам и детям на 75 граммов. 24 января 1942 года ввели новые нормы снабжения хлебом. Рабочие стали получать 400 граммов, служащие 300, иждивенцы и дети 250, войска в первой линии 600, войска тыловых частей 400 граммов. 11 февраля паёк снова был увеличен.
Жителей старались эвакуировать. Эвакуация из города началась еще в конце ноября 1941 года, но массовый характер он приняла лишь в январе 1942 года, когда окреп лёд. Из блокадного Ленинграда уезжали в первую очередь дети, женщины с детьми, больные, раненые и инвалиды. Эвакуации подлежали также научные работники, студенты, учащиеся ремесленных училищ, рабочие эвакуируемых заводов и их семьи.
«28 декабря 1941 года Женя умерла.
Бабушка умерла 25 января 1942-го.
Дядя Вася умер 13 апреля.
Савичевы умерли. Умерли все.
Осталась одна Таня.
Таню обнаружили служащие специальных санитарных команд, обходившие ленинградские дома. Когда ее нашли, она была без сознания от голода. Вместе со 140 другими ленинградскими детьми в августе 1942 года девочку эвакуировали в село Красный Бор Горьковской области. Врачи два года боролись за ее жизнь. Таню перевели в расположенный в том же районе Понетаевский дом инвалидов с более квалифицированным медицинским обслуживанием. Но болезнь уже была неизлечимой. 24 мая Таню перевезли в Шатковскую районную больницу. Там 1 июля 1944 года она и умерла. Ее похоронили на поселковом кладбище.
Зима 1942-43 годов резко отличалась от предыдущей. По улицам города уже ходил общественный транспорт, не видно было снежных сугробов и мусора. Работали предприятия, получившие топливо и электроэнергию. Открылись школы, кинотеатры, почти во всех домах действовали водопровод и канализация, работали городские бани, имелся, хотя и небольшой, запас дров и торфа.
В 1943 году положение осаждённого Ленинграда значительно улучшилось. Весной ГКО принял Постановление о восстановлении предприятий Ленинграда. К концу года трудящиеся города частично или полностью ввели в действие 212 заводов и фабрик, выпускавших более 400 видов военной продукции. К зиме 1943-44 годов 99 процентов жилых домов имели уже действующий водопровод. Было отремонтировано 350 тысяч квадратных метров уличных магистралей, на 12 маршрутах стали курсировать 500 трамвайных вагонов.
Прорыв и снятие блокады
Слава и тебе, великий город,
Сливший воедино фронт и тыл.
В небывалых трудностях который
Выстоял. Сражался. Победил.
Вера Инбер, 1944 год
2 декабря 1942 года Ставка Верховного главнокомандующего утвердила план операции Волховского и Ленинградского фронтов, условно названный «Искра». Местом прорыва блокады был избран узкий выступ, разделявший войска фронтов. Учитывая выгодную обстановку, сложившуюся к началу следующего года, Ставка приказала 12 января 1943 года перейти в наступление южнее Ладожского озера и прорвать блокаду Ленинграда.
В ночь на 19 января 1943 года радио Ленинграда передало, что блокада прорвана.
18 января 1943 года ГКО принял решение о форсированном строительстве железнодорожной ветки, которая связала бы Ленинград со страной. За 18 дней строители проложили линию Шлиссельбург-Поляна протяжённостью 33 километра и возвели переправу через Неву. Утром 7 февраля жители Ленинграда восторженно встретили первый железнодорожный состав, пришедший прямо с Большой земли. С февраля по декабрь 1943 года по вновь построенной железной дороге прошло 3104 поезда.
14 января 1944 года в 9 часов 35 минут по противнику открыли огонь тяжёлые морские орудия из Кронштадта, с фортов и кораблей, а также многочисленная полевая артиллерия. Атака стрелковых частей 2-й армии началась в 10 часов 40 минут. К 27 января 1944 года войска Ленинградского и Волховского фронтов взломали оборону 18-й немецкой армии, разгромили её основные силы и продвинулись на 60 километров в глубину. Видя реальную угрозу окружения, немцы отступили. С освобождением Пушкина, Гатчины и Чудово блокада Ленинграда была полностью снята.
Вопросы, мифы и факты
Пункт 4. Предполагается город окружить тесным кольцом и. путем обстрела и бомбежки сравнять его с землей. Если будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.
Из Директивы начальника штаба военно-морских сил Германии об уничтожении г. Ленинграда
22 сентября 1941 г.
г. Берлин Секретно
4. Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.
Можно ли было отдать город немцам?
Сколько человек погибло в блокаду?
Был ли суд над гитлеровцами за блокаду?
Последние слова
ВЕЧНАЯ СЛАВА ГЕРОЯМ, ЗАЩИТИВШИМ ЛЕНИНГРАД!
Google AdSense
При подготовке использованы следущие материалы:
Н. Ломагин. В тисках голода: Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб, 2000.
Материалы сайта Ленинград Блокада Подвиг
Материалы сайта Ленинград в годы войны
Статьи Натальи Шкуренок и Елены Боровик
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов