биография мамин сибиряк серая шейка
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
Фото Все
Дмитрий Мамин-Сибиряк — биография
Дмитрий Мамин-Сибиряк – выдающийся писатель-прозаик, драматург, автор цикла романов об освоении Сибири – «Приваловские миллионы», «Горное гнездо», «Дикое счастье», «Золото», «Хлеб», а также многочисленных рассказов и сказок для детей, объединенных в сборнике «Аленушкины сказки».
У произведений Дмитрия Мамина-Сибиряка есть две отличительные черты – они очень красочные и реалистичные, несмотря на то, что во многих из них есть отголоски народных сказаний и легенд. Читаются они на одном дыхании, легко запоминаются, и остаются в памяти навсегда. Может быть, по этой причине их включали в программу средней школы, чтобы дети с детства имели возможность прикоснуться к народным традициям и сказаниям, посмотреть совершенно другими глазами на окружающий мир.
Детство
Родился Дмитрий Мамин в поселке Висимо-Шайтанского завода 25 октября (6 ноября) 1852 года. В настоящее время этот поселок называется просто Висим. Отец будущего писателя – заводской священник Наркис Мамин, мама – дочь дьякона Анна Степанова. После него в семье родилось еще трое детей – дочь Елизавета и сыновья Владимир и Николай.
Наркис Мамин был священником Никольского храма поселка Висим, членом Уральского общества любителей естествознания. Мама учила детишек, приходивших за знаниями в местную церковноприходскую школу, причем даже не получала за это зарплату. Дмитрий всегда вспоминал свои детские годы с улыбкой на лице, он считал их самым счастливым периодом своей жизни, особенно, если сравнивать с более поздними годами его биографии. Мамин вспоминал, что родители его не то, что не били, даже ни разу не упрекнули и не повысили на него голос. Мальчик рос в обстановке любви и уважительного отношения друг к другу.
При Висимо-Шайтанском железоделательном заводе, принадлежавшем Акинфию Демидову, открыли школу для детей рабочих этого предприятия. Вначале Дмитрий учился дома, а потом его тоже отправили в это учебное заведение. Когда сыну исполнилось двенадцать, отец настоял, чтобы он отправился в Екатеринбург, и продолжил обучение в духовном училище. Наркису очень хотелось, чтобы сын продолжил его дело. Но это учебное заведение славилось своими крутыми нравами, которые никак не подходили слабому здоровьем Дмитрию. В итоге он заболевает, и отцу ничего не остается делать, как забрать мальчишку домой. Два следующих года будущий писатель пробыл в домашних стенах, его окружали любимые люди, не менее любимые книги, он много гулял.
Через два года Дмитрий продолжил обучение в том же училище, потом стал студентом Пермской духовной семинарии. Для него наступили трудные времена. Мало того, что он жил впроголодь, так еще и ощущался недостаток пищи для ума, которую не могло дать церковное образование. Единственное, что радовало парня – посещение кружка, где собирались передовые семинаристы, увлеченные идеями и творчеством Александра Герцена, Николая Чернышевского, Николая Добролюбова.
Дмитрий Мамин никак не мог определиться со своим призванием. Он отправился в Санкт-Петербург, стал студентом ветеринарного факультета медицинской академии, позже продолжил обучение на обще хирургическом факультете. Вскоре молодой человек понял, что это не его путь, и поступил на отделение естественных наук Петербургского университета, потом перевелся на юридический факультет.
Нужно было за что-то жить, и Дмитрий давал частные уроки. При этом он зачастую посылал деньги младшему брату Владимиру, студенту Московского университета. После окончания вуза Владимир начал адвокатскую практику, преуспел в этом деле, а также оставил свой след в политике. Сам Дмитрий так и не получил диплом ни одного из вузов.
Дмитрий Мамин-Сибиряк в юности
Из университета он ушел по болезни, Дмитрий на протяжении всей жизни страдал туберкулезом. Мамин поселился в Нижней Салде вместе с родителями. В 1878-м не стало отца семейства, и Дмитрий, на правах старшего сына, взвалил на себя все проблемы с материальным обеспечением семьи. Из-за материальных трудностей Мамины уезжают в Екатеринбург, там Дмитрию было легче найти применение своим нереализованным талантам, и устроиться на работу.
Но этим ожиданиям не суждено было сбыться. Дмитрий очень много работал, писал рассказы, повести, очерки, новеллы. Регулярно отправлял свои сочинения в разные издательства, но кроме равнодушных отказов не получал ничего. Можно сказать, что семью спасло знакомство Дмитрия с первой супругой, которая много помогала ему, советовала, поддерживала. В результате, в 1881-м его очерки под названием «От Урала до Москвы» появились на страницах московских «Русских ведомостей». Он подписался под очерком Д.Сибиряк, и с тех самых пор этот псевдоним стал частью фамилии прозаика.
Творчество
Первые попытки создать литературное произведение Дмитрий предпринял еще тогда, когда учился в семинарии. Столичный бомонд не интересовало творчество писателя из глубинки, его попытки рассказать об истории Урала, его людях, красоте природы наталкивались на безразличие и отторжение. В Дмитрии видели талантливого провинциала.
Лишь после того, как он издал свой роман «Горное гнездо», его начали воспринимать, как серьезного автора, к Мамину пришла первая популярность. Получив приличный гонорар за публикацию, Мамин приобрел дом в Екатеринбурге, в котором поселились его мама и сестра. Следующие рассказы – «В худых душах», «В камнях», «Старатели», только добавили Мамину-Сибиряку популярности и любви читателей.
Дмитрий Мамин-Сибиряк с коллегами по «думскому цеху»
Логическое продолжение этих публикаций – роман «На улице», где прозаик знакомит читателя с начинающим развиваться капитализмом, который ломает прежние ценности и идеалы, и пытается найти новые среди интеллигенции Петербурга.
Вслед за этим литератор публикует рассказы «Хлеб» и «Братья Гордеевы», роман под названием «Золото». В последнем произведении он описывает всю мощь и красоту природы Сибири, быт старателей. Пристальное внимание Мамин-Сибиряк уделяет особенностям натуры человека, такой противоречивой и многообразной, проявляющей свои самые худшие стороны под влиянием золота – презренного металла. Главный лейтмотив произведения «Дикое счастье» — испытание богатством, пройти которое суждено не каждому.
1896 год открыл новую грань таланта Мамина-Сибиряка, он выпустил отдельную книгу для детей, которую назвал «Аленушкины сказки». Дмитрий признавался, что если бы у него появилась такая возможность, то он писал бы исключительно детскую литературу, считая это наивысшим счастьем.
Помимо сказок Мамин-Сибиряк писал детские рассказы о природе. Он стал своеобразным родоначальником этого жанра в русской литературе. Его произведения получали различные престижные премии, рассказ под названием «Зимовье на Студеной» удостоился золотой медали Петербургского комитета грамотности. Мораль есть в каждом его произведении для детей. В «Сказке про храброго зайца» писатель стареется внушить детям, что нужно верить в себя, в собственные силы, а еще если тебя поддерживают близкие, то никакие трудности не страшны.
Кроме того, что автор старается развить детское восприятие и кругозор, он имел и нравственную подоплеку, хотел, чтобы читатель проникся судьбой героев его произведений.
Дмитрий Мамин-Сибиряк читает с дочкой
Настоящей жемчужиной в творчестве Мамина-Сибиряка стал роман «Приваловские миллионы». Все его следующие произведения не идут ни в какое сравнение с этим романом, ему присуща особая глубина и художественная сила повествования. Особенно книга пришлась по вкусу русским революционерам, которым очень импонировала попытка прозаика «достучаться» до совести богачей, и открыть глаза на действительность, на то, как живет простой рабочий человек.
Личная жизнь
Свою первую жену – Марию Алексееву, Дмитрий встретил на пикнике в 1877-м. У нее имелся законный муж и трое детей, отец женщины работал на престижной должности на заводе Демидовых. В 1878-м Мария бросила мужа, и переехала в Екатеринбург.
Официального оформления отношений не последовало, влюбленных устраивал гражданский брак. Спустя некоторое время Дмитрий перевез в Екатеринбург мать и сестру. Писатель не только устроил свою личную жизнь, Мария стала для него не просто супругой, но и надежным, умным советчиком в вопросах творчества, а также редактировала его произведения.
Они прожили недолго, расстались в 1890-м, когда Дмитрий без памяти влюбился в артистку Екатеринбургского драматического театра Марию Гейнрих, дочку городского фотографа. Она тоже оказалась замужем, однако с супругом не жила. Дмитрий хотел оставить после себя память для первой жены, и не нашел ничего лучше, как посвятить ей одно из своих произведений – роман под названием «Три конца». После этого он забрал Гейнрих, и отправился с ней в Петербург.
Дмитрий Мамин-Сибиряк с дочкой Аленой
Муж Марии, петербургский актер Абрамов, так и не дал ей развода. Но это не остановило влюбленного литератора и его молодую возлюбленную. К слову сказать, писатель был старше своей пассии почти в два раза. Этот брак мог стать долгим и счастливым, если бы в 1892 году 28-летняя Мария не умерла через день после того, как родила дочь. Девочка получила имя Елена, но Мамин-Сибиряк называл ее не иначе, как Алёнушка.
Он пришел в себя, когда понял, что больная дочь может остаться никому не нужной сиротой, осознал, что девочка нуждается в его любви и заботе. Именно ей, своей Алёнушке, Дмитрий посвятил отдельный сборник сказок под названием «Алёнушкины сказки». Позже писатель признавался, что написал его с большой любовью, граничащей с самоотречением. Самая известная сказка — «Серая шейка» стала олицетворением его маленькой дочери, дороже которой у прозаика не было никого в мире.
Дмитрий Мамин-Сибиряк с дочерью Аленой
В 1900-м писатель женился в третий раз. Он официально расписался с гувернанткой своей дочери – Ольгой Гувале. Няня смогла научить приемную дочь многим вещам. Елена прекрасно рисовала, умела играть на рояле, сочиняла стихи, занималась изучением иностранных языков и философии. Елена Мамина умерла в 1914 году, ей исполнилось всего 22 года. Причиной смерти девушки стал туберкулез. Накануне она побывала на родине своего отца, составила завещание, согласно которому, передавала Екатеринбургу все недвижимое имущество, доставшееся ей от отца. В доме, где родился и рос ее отец, Елена просила открыть музей.
Смерть
Последние годы жизни писателя принесли ему новые испытания. Несмотря на то, что не так давно Дмитрий стал популярным писателем-реалистом, у него появились материальные трудности. Можно даже сказать, что он жил на грани нищеты. В 1911-м с ним случился инсульт, спровоцировавший частичный паралич. Через год Мамин-Сибиряк снова начал страдать от плеврита. В совокупности эти заболевания и привели к печальному итогу – Дмитрий умер 2 (15) ноября 1912 года.
Местом упокоения певца Урала стало Никольское кладбище Александро-Невской лавры. Спустя два года, в 1914-м, там же похоронили и его дочь – Елену Мамину. Через сорок лет, в 1956 году останки Дмитрия Мамина-Сибиряка, Марии Абрамовой и Елены Маминой перенесли на Волковское кладбище, и предали земле на Литераторских мостках.
Избранные произведения
Ссылки
Образование
Семья была очень интеллигентной, и Дмитрий Наркисович получил хорошее домашние образование, которое он продолжил в висимской школе, а потом в Духовном училище Екатеринбурга и семинарии Перми.
Именно в это время молодой человек начал понимать, что труд священника не для него. Из Перми он перевелся в Санкт-Петербург, сначала в Медико-хирургическую академию (учился на отделении ветеринарии, а потом на общем хирургическом), а потом в Петербургский университет на Факультет естественных наук, позднее – на Юридический факультет. Это был настоящий поиск себя, будущий писатель старался понять, что ему действительно интересно).
Мамин-Сибиряк краткая биография
Мамин-Сибиряк писал очерки, романы и рассказы про Урал. Самыми значимыми в биографии стали детские сказки, которые Мамин-Сибиряк сочинял для любимой дочки.
Биография Мамина-Сибиряка кратко для детей 3 класс
В 1852 году, 6 ноября, – в посёлке Висим, родился Дмитрий Наркисович Мамин. Обучался в заводской школе, потом в Екатеринбурге и Санкт-Петербурге. После 6 лет обучения на разных факультетах, возвратился на Урал и стал зарабатывать писательством. Жили впроголодь. Писатель болел туберкулёзом. В 1911 году у него парализовало руку и ногу. Умер он в ноябре 1912 года, похоронен в Санкт-Петербурге.
Первый брак и раннее творчество
Через год из-за резкого ухудшения здоровья (писатель всю жизнь боролся с туберкулезом) Дмитрий Наркисович вернулся к родителям на Урал.
После смерти отца он стал главным кормильцем семьи (было 2 младших брата и сестра). В это же время он женился на Марии Якимовне Алексеевой, которая стала его главной помощницей и советчицей в первых литературных опытах.
Они поселились в Екатеринбурге, и в 1880 году Мамин – Сибиряк начал писать. Вдохновение он черпал в поездках по родному Уралу. Также он часто бывал в Санкт-Петербурге, где работал с редакторами журналов.
Литература
Первые рассказы в творческой биографии Мамина-Сибиряка были написаны еще во время учебы в семинарии. Юноша мастерски описывал красоты природы и жизнь уральских людей, однако его произведения долгое время оставались незамеченными.
Только после публикации романа «Горное гнездо», Дмитрий получил определенную популярность в обществе. На заработанный гонорар он приобрел в Екатеринбурге дом для матери. После этого из-под пера писателя вышли рассказы «В худых душах», «Старатели» и «В камнях», которые также получили признание.
М. Горький, Д. Н. Мамин-Сибиряк, Н. Д. Телешов и И. А. Бунин. Ялта, 1902 г.
В 1886 г. в свет вышел новый роман Мамина-Сибиряка – «Бурный поток», где говорилось о развитии капитализма. Одновременно с этим он продолжал писать короткие рассказы и очерки.
За свою биографию Дмитрий Мамин-Сибиряк издал 15 романов, написанных в духе реализма. В них рассказывалось о жизни простых людей, проживавших в Сибири и на Урале, а также затрагивались политические изменения, происходившие в России.
Наибольшую популярность получили следующие труды Мамина-Сибиряка:
Последнюю из представленных книг критики назвали жемчужиной творчества Мамина-Сибиряка. Его произведения побуждали читателя не только узнавать историю или какие-нибудь интересные факты, но и задумываться о жизни и поступках его героев.
Личная драма
В 1890 году писатель оформил развод с первой женой и женился еще раз на актрисе Марии Абрамовой. Брак был недолгим: Мария умерла родами, оставив на руках мужа свою больную хореей дочь от первого брака.
Писатель долго добивался опеки над Еленой (или Аленушкой, как её называли в семье). В краткой биографии Мамина-Сибиряка для детей упоминается, что он посвятил ей целый цикл произведений «Алёнушкины сказки» и, завершив процедуру удочерения, воспитывал ее как родную дочь.
Дмитрий Наркисович Мамин — Сибиряк 1852 — 1912
Писатель родился 25.10 (06.11) 1852 года на Висимо-Шайтанском заводе (Урал) в семье приходского священника по фамилии Мамин.
Первый брак и раннее творчество Через год из-за резкого ухудшения здоровья (писатель всю жизнь боролся с туберкулезом) Дмитрий Наркисович вернулся к родителям на Урал. После смерти отца он стал главным кормильцем семьи (было 2 младших брата и сестра). В это же время он женился на Марии Якимовне Алексеевой, которая стала его главной помощницей и советчицей в первых литературных опытах. Они поселились в Екатеринбурге, и в 1880 году Мамин – Сибиряк начал писать. Вдохновение он черпал в поездках по родному Уралу. Также он часто бывал в Санкт-Петербурге, где работал с редакторами журналов.
П ервым плодом этого изучения стала серия путевых очерков «От Урала до Москвы», опубликованных в московской газете «Русские ведомости». Затем в журнале «Дело» вышли его очерки «В камнях», рассказы («На рубеже Азии», «В худых душах» и др.). Многие были подписаны псевдонимом Д. Сибиряк.
Последние годы В последние несколько лет писатель тяжело болел. Он пережил инсульт, паралич, перенес плеврит. Умер писатель в 1912 году в Санкт-Петербурге, где и был похоронен на одном из кладбищ Северной столицы. Его приемная дочь не надолго пережила отца. Она умерла от туберкулеза в 1914 году.
Произведения Мамина-Сибиряка для детей «Зимовье на Студеной» (1892), «Серая шейка» (1893), «Зарницы» (1897), «По Уралу» (1899) и другие приобрели широкую известность. Некоторые критики сравнивают сказки Мамина со сказками Х.-К. Андерсена.
» Детская книга — это весенний солнечный луч, который заставляет пробуждаться дремлющие силы детской души и вызывает рост брошенных на эту благодатную почву семян».
Интересные факты
Личная жизнь
С первой супругой, Марией Алексеевой, Мамин-Сибиряк познакомился в 1877 г. на пикнике. На тот момент девушка состояла в законном браке и имела троих детей. Ее отец занимал высокий пост на предприятиях Демидовых. В скором времени Алексеева ушла от мужа к Мамину-Сибиряку.
Между супругами была полная идиллия. Мария поддерживала Дмитрия во всем и являлась отличным помощником по литературным вопросам. Интересен факт, что писатель неоднократно доверял жене редактировать свои произведения.
Однако в 1890 г. они решили расстаться. Мамин-Сибиряк начал сожительствовать с театральной артисткой Марией Абрамовой, которая также официально была замужем, хотя и не жила вместе с мужем.
В результате писатель посвятил бывшей жене роман «Три конца» и уехал с Абрамовой в столицу. Интересно, что сестра Марии, Елизавета, станет в будущем второй супругой Александра Куприна.
Но на этом этапе биографии Мамина-Сибиряка счастье отвернулось от него. Через два года после начала отношений с Абрамовой, в 1892 г. она умерла. Произошло это на следующий день после рождения их дочери. Девочку назвали Еленой, хотя всю жизнь отец нежно звал ее Аленушкой.
Стоит отметить, что на протяжении какого-то времени Мамину-Сибиряку не удавалось дать дочери свою фамилию, поскольку она являлась незаконнорожденной. Кроме того, Алена была больна хореей – болезнью, характеризующейся хаотичными и нерегулярными движениями.
По причине смерти возлюбленной писатель впал в уныние, начал злоупотреблять алкоголем и часто думал о самоубийстве.
Дмитрий Мамин-Сибиряк с дочерью Аленушкой (Еленой)
Уйти из жизни Мамину-Сибиряку не давала дочь, которая нуждалась в его опеке. В своей творческой биографии литератор посвятит ей цикл «Аленушкины сказки», проникнутый пониманием детского характера. Известная «Серая шейка» по сути является прообразом больного ребенка.
В 1900 г. Дмитрий Мамин-Сибиряк вступил в брак с Ольгой Гувале, которая была няней его дочери. Мачеха занялась образованием приемной дочери. Однако достигнув 22-летнего возраста, Елена скончалась от туберкулеза.
Аленушкины сказки. Порядок чтения
Подписи к слайдам:
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк 1852 — 1912
В 1866г. был определён в Екатеринбургское духовное училище. Затем 4 года отучился в Пермской духовной семинарии. Потом будущий писатель учился на ветеринара в Петербургской медико-хирургической академии, затем на юридическом факультете Петербургского университета. Но, проучившись год, вынужден быть оставить из-за материальных трудностей и резкого ухудшения здоровья (начался туберкулез).
В эти годы он совершает много поездок по Уралу, изучает литературу по истории, экономике, этнографии Урала, погружается в народную жизнь, общается с «простецами», имеющими огромный жизненный опыт.
Первым плодом этого изучения стала серия путевых очерков «От Урала до Москвы», опубликованных в московской газете «Русские ведомости». Затем в журнале «Дело» вышли его очерки «В камнях», рассказы («На рубеже Азии», «В худых душах» и др.). Многие были подписаны псевдонимом Д. Сибиряк.
После горькой утраты любимой жены, Мамин-Сибиряк выдвигается еще как прекрасный писатель о детях и для детей. Его сборники «Детские тени», » Аленушкины сказки» (1894-1896) имели очень большой успех и вошли в русскую детскую классику.
С дочкой Алёнушкой К детской литературе Дмитрий Наркисович относился очень серьезно. Обращаясь к писателям, своим современникам, Мамин-Сибиряк призывал их правдиво рассказывать детям о жизни и труде народа. «Детская книга — это весенний солнечный луч, который заставляет пробуждаться дремлющие силы детской души и вызывает рост брошенных на эту благодатную почву семян».
Последние годы жизни писатель тяжело болел. 26 октября 1912 года в Петербурге отмечалось сорокалетие его творческой деятельности, но Мамин уже плохо воспринимал пришедших поздравить его — через неделю, 2 (15) ноября 1912 года, он скончался. С 1956 года прах писателя, его дочери и жены находятся на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге.
Память
Надгробие Д. Н. Мамина-Сибиряка на Литераторских мостках
Смерть
Последние годы биографии выдались для Мамина-Сибиряка непростыми. Несмотря на свою популярность, он жил в крайней нищете. В 1911 г. он перенес инсульт, после чего был частично парализован.
На следующий год его начал мучить обострившийся плеврит, который еще больше подкосил и без того слабое здоровье писателя.
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк умер 2 ноября 1912 года в возрасте 60 лет. Он похоронен на петербуржском Волковском кладбище.
Произведения
Д. Н. Мамин-Сибиряк
Серая шейка
Первый осенний холод, от которого пожелтела трава, привел всех птиц в большую тревогу. Все начали готовиться в далекий путь и все имели такой серьезный, озабоченный вид. Да, нелегко перелететь пространство в несколько тысяч верст… Сколько бедных птиц дорогой выбьется из сил, сколько погибнет от разных случайностей, – вообще, было о чем серьезно подумать.
Серьезная, большая птица – лебеди, гуси и утки собирались в дорогу с важным видом, сознавая всю трудность предстоящего подвига; а более всех шумели, суетились и хлопотали маленькие птички – кулички-песочники, кулички-плавунчики, чернозобики, черныши, зуйки. Они давно уж собирались стайками и переносились с одного берега на другой, по отмелям и болотам с такой быстротой, точно кто бросил горсть гороху. У маленьких птичек была такая большая работа…
Лес стоял темный и молчаливый, потому что главные певцы улетели, не дожидаясь холода.
– И куда эта мелочь торопится! – ворчал старый Селезень, не любивший себя беспокоить. – В свое время все улетим… Не понимаю, о чем тут беспокоиться.
– Ты всегда был лентяем, поэтому тебе и неприятно смотреть на чужие хлопоты, – объяснила его жена, старая Утка.
– Я был лентяем? Ты просто несправедлива ко мне, и больше ничего. Может быть, я побольше всех забочусь, а только не показываю вида. Толку от этого немного, если буду бегать с утра до ночи по берегу, кричать, мешать другим, надоедать всем.
Утка вообще была не совсем довольна своим супругом, а теперь окончательно рассердилась:
– Ты посмотри на других-то, лентяй! Вон наши соседи, гуси или лебеди, – любо на них посмотреть. Живут душа в душу… Небось лебедь или гусь не бросит своего гнезда и всегда – впереди выводка. Да, да… А тебе до детей и дела нет. Только и думаешь о себе, чтобы набить зоб. Лентяй, одним словом… Смотреть-то на тебя даже противно!
– Не ворчи, старуха. Ведь я ничего не говорю, что у тебя такой неприятный характер. У всякого есть свои недостатки… Я не виноват, что гусь – глупая птица и поэтому нянчится со своим выводком. Вообще мое правило – не вмешиваться в чужие дела. Зачем? Пусть всякий живет по-своему.
Селезень любил серьезные рассуждения, причем оказывалось как-то так, что именно он, Селезень, всегда прав, всегда умен и всегда лучше всех. Утка давно к этому привыкла, а сейчас волновалась по совершенно особенному случаю.
– Какой ты отец? – накинулась она на мужа. – Отцы заботятся о детях, а тебе – хоть трава не расти.
– Ты это о Серой Шейке говоришь? Что же я могу поделать, если она не может летать? Я не виноват…
Серой Шейкой они называли свою калеку-дочь, у которой было переломлено крыло еще весной, когда подкралась к выводку Лиса и схватила утенка. Старая Утка смело бросилась на врага и отбила утенка; но одно крылышко оказалось сломанным.
– Даже и подумать страшно, как мы покинем здесь Серую. Шейку одну, – повторяла утка со слезами. – Все улетят, а она останется одна-одинешенька. Да, совсем одна… Мы улетим на юг, в тепло, а она, бедняжка, здесь будет мерзнуть… Ведь она наша дочь, и как я ее люблю, мою Серую Шейку! Знаешь, старик, останусь-ка я с ней зимовать здесь вместе…
– Те здоровы, обойдутся и без меня.
Селезень всегда старался замять разговор, когда речь заходила о Серой Шейке. Конечно, он тоже любил ее, но зачем же напрасно тревожить себя? Ну, останется, ну, замерзнет, – жаль, конечно, а все-таки ничего не поделаешь. Наконец, нужно подумать и о других детях. Жена вечно волнуется, а нужно смотреть на вещи просто. Селезень про себя жалел жену, но не понимал в полной мере ее материнского горя. Уж лучше было бы, если бы тогда Лиса совсем съела Серую Шейку, – ведь все равно она должна погибнуть зимою.
Старая Утка, ввиду близившейся разлуки, относилась к дочери-калеке с удвоенной нежностью. Бедная Серая Шейка еще не знала, что такое разлука и одиночество, и смотрела на сборы других в дорогу с любопытством новичка. Правда, ей иногда делалось завидно, что ее братья и сестры так весело собираются к отлету, что они будут опять где-то там, далеко-далеко, где не бывает зимы.
– Ведь вы весной вернетесь? – спрашивала Серая Шейка У матери.
– Да, да, вернемся, моя дорогая… И опять будем жить все вместе.
Для утешения начинавшей задумываться Серой Шейки мать рассказала ей несколько таких же случаев, когда утки оставались на зиму. Она была лично знакома с двумя такими парами.
– Как-нибудь, милая, перебьешься, – успокаивала старая Утка. – Сначала поскучаешь, а потом привыкнешь. Если бы можно было тебя перенести на теплый ключ, что и зимой не замерзает, – совсем было бы хорошо. Это недалеко отсюда… Впрочем, что же и говорить-то попусту, всё равно нам не перенести тебя туда!
– Я буду всё время думать о вас… – повторяла бедная Серая Шейка. – Всё буду думать: где вы, что вы делаете, весело ли вам… Всё равно и будет, точно и я с вами вместе.
Старой Утке нужно было собрать все силы, чтобы не выдать своего отчаяния. Она старалась казаться веселой и плакала потихоньку ото всех. Ах, как ей было жаль милой, бедненькой Серой Шейки. Других детей она теперь почти не замечала и не обращала на них внимания, и ей казалось, что она даже совсем их не любит.
А как быстро летело время! Был уже целый ряд холодных утренников, от инея пожелтели березки и покраснели осины. Вода в реке потемнела, и самая река казалась больше, потому что берега оголились, – береговая поросль быстро теряла листву. Холодный осенний ветер обрывал засыхавшие листья и уносил их. Небо часто покрывалось тяжелыми облаками, ронявшими мелкий осенний дождь.
Вообще хорошего было мало, и который день уже неслись мимо стаи перелетной птицы…
Первыми тронулись болотные птицы, потому что болота уже начинали промерзать. Дольше всех оставались водоплавающие. Серую Шейку больше всего огорчал перелет журавлей, потому что они так жалобно курлыкали, точно звали ее с собой. У нее в первый раз сжалось сердце от какого-то тайного предчувствия, и она долго провожала глазами уносившуюся в небе журавлиную стаю.
«Как им, должно быть, хорошо!» – думала Серая Шейка.
Лебеди, гуси и утки тоже начинали готовиться к отлету. Отдельные гнезда соединялись в большие стаи. Старые и бывалые птицы учили молодых. Каждое утро эта молодежь с веселым криком делала большие прогулки, чтобы укрепить крылья для далекого перелета. Умные вожаки сначала обучали отдельные партии, а потом – всех вместе. Сколько было крика, молодого веселья и радости…
Одна Серая Шейка не могла принимать участия в этих прогулках и любовалась ими только издали. Что делать, приходилось мириться со своей судьбой. Зато как она плавала, как ныряла! Вода для нее составляла всё.
– Нужно отправляться… пора! – говорили старики вожаки. – Что нам здесь ждать?
А время летело, быстро летело… Наступил и роковой день. Вся стая сбилась в одну живую кучу на реке. Это было ранним осенним утром, когда вода еще была покрыта густым туманом. Утиный косяк сбился из трехсот штук. Слышно было только кряканье главных вожаков.
Старая Утка не спала всю ночь – это была последняя ночь, которую она проводила вместе с Серой Шейкой.
– Ты держись вон около того берега, где в реку сбегает ключик, – советовала она. – Там вода не замерзнет целую зиму…
Серая Шейка держалась в стороне от косяка, как чужая…
Да все были так заняты общим отлетом, что на нее никто не обращал внимания. У старой Утки всё сердце изболелось за бедную Серую Шейку. Несколько раз она решала про себя, что останется; но как останешься, когда есть другие дети и нужно лететь вместе с косяком.
– Ну, трогай! – громко скомандовал главный вожак, и стая поднялась разом вверх.
Серая Шейка осталась на реке одна и долго провожала глазами улетевший косяк. Сначала все летели одной живой кучей, а потом вытянулись в правильный треугольник и скрылись.
«Неужели я совсем одна? – думала Серая Шейка, заливаясь слезами. – Уж лучше было бы, если бы тогда Лиса меня съела…»
Река, на которой осталась Серая Шейка, весело катилась в горах, покрытых густым лесом. Место было глухое – и никакого жилья кругом. По утрам вода у берегов начинала замерзать, а днем тонкий, как стекло, лед таял.
«Неужели вся река замерзнет?» – думала Серая Шейка с ужасом.
Скучно ей было одной, и она всё думала про своих улетевших братьев и сестер. Где-то они сейчас? Благополучно ли долетели? Вспоминают ли про нее? Времени было достаточно, чтобы подумать обо всем. Узнала она и одиночество. Река была пуста, и жизнь сохранялась только в лесу, где посвистывали рябчики, прыгали белки и зайцы.
Раз со скуки Серая Шейка забралась в лес и страшно перепугалась, когда из-под куста кубарем выкатил Заяц.
– Ах, как ты меня напугала, глупая! – проговорил Заяц, немного успокоившись. – Душа в пятки ушла… И зачем ты толчешься здесь? Ведь все утки давно улетели…
– Я не могу летать: Лиса мне крылышко перекусила, когда я была еще совсем маленькой…
– Уж эта мне Лиса. Нет хуже зверя. Она и до меня давно добирается… Ты берегись ее, особенно когда река покроется льдом. Как раз сцапает…
Они познакомились. Заяц был такой же беззащитный, как и Серая Шейка, и спасал свою жизнь постоянным бегством.
Так и случилось. Была тихая-тихая, звездная ночь. Тихо стоял темный лес на берегу, точно стража из великанов. Горы казались выше, как это бывает ночью. Высокий месяц обливал всё своим трепетным, искрившимся светом. Бурлившая днем, горная река присмирела, и к ней тихо-тихо подкрался холод, крепко-крепко обнял гордую, непокорную красавицу и точно прикрыл ее зеркальным стеклом.
Серая Шейка была в отчаянии, потому что не замерзла только самая середина реки, где образовалась широкая полынья. Свободного места, где можно было плавать, оставалось не больше пятнадцати сажен.
Огорчение Серой Шейки дошло до последней степени, когда на берегу показалась Лиса – это была та самая Лиса, которая переломила ей крыло.
– А, старая знакомая, здравствуй! – ласково проговорила Лиса, останавливаясь на берегу. – Давненько не видались… Поздравляю с зимой.
– Уходи, пожалуйста, я совсем не хочу с тобой разговаривать, – ответила Серая Шейка.
– Это за мою-то ласку! Хороша же ты, нечего сказать. А впрочем, про меня много лишнего говорят. Сами наделают что-нибудь, а потом на меня и свалят… Пока – до свиданья!
Когда Лиса убралась, приковылял Заяц и сказал:
– Берегись, Серая Шейка: она опять придет.
Да, чудно хорошо было кругом! А бедная Серая Шейка знала только одно, что эта красота – не для нее, и трепетала при одной мысли, что ее полынья вот-вот замерзнет и ей некуда будет деться. Лиса действительно пришла через несколько дней, села на берегу и опять заговорила:
– Соскучилась я по тебе, уточка… Выходи сюда, а не хочешь, так я и сама к тебе приду… Я не спесива…
И Лиса принялась ползти осторожно по льду к самой полынье. У Серой Шейки замерло сердце. Но Лиса не могла подобраться к самой воде, потому что там лед был еще очень тонок. Она положила голову на передние лапки, облизнулась и проговорила:
– Какая ты глупая, уточка… Вылезай на лед! А впрочем, до свиданья! Я тороплюсь по своим делам…
Лиса начала приходить каждый день – проведать, не застыла лп полынья. Наступившие морозы делали свое дело. От большой полыньи оставалось всего одно окно, в сажень величиной. Лед был крепкий, и Лиса садилась на самом краю. Бедная Серая Шейка со страху ныряла в воду, а Лиса сидела и зло посмеивалась над ней:
– Ничего, ныряй, а я тебя всё равно съем… Выходи лучше сама.
Заяц видел с берега, что проделывала Лиса, и возмущался всем своим заячьим сердцем:
– Ах, какая бессовестная эта Лиса. Какая несчастная эта Серая Шейка! Съест ее Лиса…
По всей вероятности, Лиса и съела бы Серую Шейку, когда полынья замерзла бы совсем, но случилось иначе. Заяц всё видел своими собственными косыми глазами.
Дело было утром. Заяц выскочил из своего логовища покормиться и поиграть с другими зайцами. Мороз был здоровый, и зайцы грелись, доколачивая лапку о лапку. Хотя и холодно, а все-таки весело.
– Братцы, берегись! – крикнул кто-то.
«Эх, теплая старухе шуба будет!» – соображал он, выбирая самого крупного зайца.
Он даже прицелился из ружья, но зайцы его заметили и кинулись в лес как сумасшедшие.
– Ах, лукавцы! – рассердился старичок. – Вот ужо я вас… Того не понимают, глупые, что нельзя старухе без шубы. Не мерзнуть же ей… А вы Акинтича не обманете, сколько ни бегайте. Акинтич-то похитрее будет… А старуха Акинтичу вон как наказывала: «Ты смотри, старик, без шубы не приходи!» А вы – бегать…
Старичок пустился разыскивать зайцев по следам, но зайцы рассыпались по лесу, как горох. Старичок порядком измучился, обругал лукавых зайцев и присел на берегу реки отдохнуть.
– Эх, старуха, старуха, убежала наша шуба! – думал он вслух.– Ну, вот отдохну и пойду искать другую.
Сидит старичок, горюет, а тут, глядь, – Лиса по реке ползет, – так и ползет, точно кошка.
– Ге, ге, вот так штука! – обрадовался старичок. – К старухиной-то шубе воротник сам ползет… Видно, пить захотела, а то, может, и рыбки вздумала половить.
Лиса действительно подползла к самой полынье, в которой плавала Серая Шейка, и улеглась на льду. Стариковские глаза видели плохо и из-за Лисы не замечали утки.
Старичок долго прицеливался, выбирая место в будущем воротнике. Наконец грянул выстрел. Сквозь дым от выстрела охотник видел, как что-то метнулось на льду,– и со всех ног кинулся к полынье. По дороге он два раза упал, а когда добежал до полыньи, только руками развел: воротника как не бывало, а в полынье плавала одна перепуганная Серая Шейка.
– Вот так штука! – ахнул старичок, разводя руками. – В первый раз вижу, как Лиса в утку обратилась… Ну и хитёр зверь!
– Дедушка, Лиса убежала, – объяснила Серая Шейка.
– Убежала? Вот тебе, старуха, и воротник к шубе… Что же я теперь буду делать, а? Ну, и грех вышел… А ты, глупая, зачем тут плаваешь?
– А я, дедушка, не могла улететь вместе с другими. У меня одно крылышко попорчено…
– Ах, глупая, глупая. Да ведь ты замерзнешь тут или Лиса тебя съест… Да…
Старичок подумал-подумал, покачал головой и решил:
– А мы вот что с тобой сделаем: я тебя внучкам унесу. Вот-то обрадуются… А весной ты старухе яичек нанесешь да утяток выведешь. Так я говорю? Вот то-то, глупая…
Старичок добыл Серую Шейку из полыньи и положил за пазуху.
«А старухе я ничего не скажу, – соображал он, направляясь домой. – Пусть ее шуба с воротником вместе еще погуляет в лесу. Главное – внучки вот как обрадуются…»
Зайцы всё это видели и весело смеялись. Ничего, старуха и без шубы на печке не замерзнет.