библиотека спгхпа история livejournal
Библиотека спгхпа история livejournal
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
29 декабря 1881 года состоялось торжественное открытие здания Центрального училища технического рисования барона Штиглица, в просторных залах второго этажа которого разместился учебный музей и библиотека.
Для библиотеки были отведены помещения на трех этажах, соединенные между собой внутренней лестницей. В начале 1884 года была закончена отделка основного двухъярусного зала библиотеки, решенного в модном в то время «ренессансном» стиле. Обширный читальный зал представлял собой систему встроенных книжных шкафов из темного дуба, на антресоли вела изящная деревянная лестница с богатой резной отделкой. Декоративное убранство, созданное по проекту архитектора и первого ректора ЦУТР Месмахера, сохранилось и по сей день.
Как выглядели интерьеры библиотеки в то время можно представить по фотографии, хранящейся в фотоархиве Эрмитажа.
Кроме прекрасного декоративного убранства, в библиотечном интерьере были учтены все требования для удобного и надежного хранения фондов. Дубовые шкафы были не только оборудованы полками из некрашеного натурального дерева, но и внутренней вентиляцией, не позволявшей книгам отсыревать или покрываться плесенью. Помещение библиотеки обогревалось с помощью горячего воздуха системой воздуходувов и вентиляционных решеток. В двухсветном зале стояли удобные большие столы, хорошее естественное освещение дополнялось настольными лампами и подвесными светильниками – ведь читателям нередко приходилось делать здесь зарисовки или снимать копии с художественных изданий. По воспоминаниям гравера Ивана Павлова: «Исключительно прекрасное впечатление производила библиотека училища: двухъярусная система богатых шкафов, изумительный порядок и чистота, хороший персонал, а главное – в ней можно было найти все книги по самым различным отраслям искусства».
По утвержденному Уставу и штатам в библиотеке должно было работать два человека: старший библиотекарь и его помощник. Советом Училища были разработаны подробные инструкции, определяющие права и обязанности каждого работника. Перечень этих обязанностей мало отличается от современных требований.
Что касается скрупулезных правил пользования библиотекой читателями, то среди них были и достаточно любопытные: читатель не имел права брать литературу, не входящую в план обучения. При входе в библиотеку он обязан был тщательно вымыть руки, для чего был оборудован специальный умывальник. Значимость этого предмета была столь велика, что задание на его изразцовое обрамление вошло в учебный план в 1910 года.
Своей педантичностью и скрупулезностью правила, несомненно, пришлись по душе первому старшему библиотекарю Ивану Андреевичу Гальнбеку, в библиотеке то и дело слышалась его команда: «Вычищайте ваши руки» или «не кашлять». По словам художника Кузьмы Петрова-Водкина, Гальнбек стал ее «цербером, страшным своей строгостью»: «Каждому подходившему к нему за увражами оно, казалось, говорило: «ага, вот мой самый злостный враг!» Другой ученик ЦУТР, художник. Бучкин, отмечал: «В богатой училищной библиотеке, которой он заведовал, царили порядок и чистота». Впрочем, Бучкину довелось узнать строгого Гальнбека и с другой стороны: « …В домашней обстановке он был добродушный, веселый, чудаковатый хозяин; подчеркивал гостеприимство и по-ребячески шутил».
Гальнбек Иван Андреевич (1855-1934), искусствовед и коллекционер, рисовальщик и архитектор. За участие в русско-турецкой войне 1877-78 годов он был награжден знаком отличия военного ордена Св. Георгия IV степени. Закончив в 1879 году Академию художеств, он получил звание классного художника III степени по архитектуре. В течение двух лет он путешествовал по Европе, изучая искусство и архитектуру европейских стран. Вернувшись в Петербург, Гальнбек 21 января 1881 года был назначен старшим библиотекарем ЦУТР, а с 1882 года преподавал в нем. В 1904 году он создал Русское художественно-промышленное общество и был его первым председателем, занимался археологией и историей архитектуры. Профессор И.А. Гальнбек – автор проектов постройки и реконструкции свыше десяти зданий в Петербурге и его окрестностях, в том числе загородного дома Фаберже, для которого он также сделал несколько проектов и моделей ювелирных изделий.
Гальнбек много сделал для создания великолепной учебной библиотеки, читал лекции, организовывал выставки, конкурсы. Благодаря его деятельности, библиотечные фонды из года в год быстро увеличивались. В ней собирались и превосходно комплектовались фонды по таким разделам, как библиография по искусству, истории искусства, архитектуре, живописи, методике преподавания рисования, резьбе по дереву и мебели, ткачеству, ситценабивному делу и шитью, керамике, фаянсу и фарфору, майолике и эмали, стеклу, мозаике и графике, металлу, бронзе, драгоценным металлам и ювелирному делу, художественных работ из кожи, орнаменту и его истории. Для своего времени все это было представлено в библиотеке почти с всеобъемлющей полнотой. Единственно, чем библиотека была бедна, так это книгами по истории культуры, истории философии и другим гуманитарным наукам. Фонды этих разделов были невелики.
Уже к 1887 году в библиотеке насчитывалось более 3.000 названий различных художественных изданий и до 60.000 рисунков, гравюр, офортов, ксилографий и литографий крупнейших западноевропейских художников, в особенности мастеров декоративно-прикладного искусства.
alexas21
alexas21alexas21
В самом центре старого Петербурга, неподалеку от тенистых аллей Летнего сада и в стороне от шумных городских магистралей, в месте, исстари называемом Соляным городком, в 70-х годах 19-го столетия разместилось одно из крупнейших художественно-промышленных учебных заведений дореволюционной России – Центральное училище технического рисования барона Штиглица.
29 декабря 1881 года состоялось торжественное открытие здания Центрального училища технического рисования барона Штиглица, в просторных залах второго этажа которого разместился учебный музей и библиотека.
Для библиотеки были отведены помещения на трех этажах, соединенные между собой внутренней лестницей. В начале 1884 года была закончена отделка основного двухъярусного зала библиотеки, решенного в модном в то время «ренессансном» стиле. Обширный читальный зал представлял собой систему встроенных книжных шкафов из темного дуба, на антресоли вела изящная деревянная лестница с богатой резной отделкой. Декоративное убранство, созданное по проекту архитектора и первого ректора ЦУТР Месмахера, сохранилось и по сей день.
Как выглядели интерьеры библиотеки в то время можно представить по фотографии, хранящейся в фотоархиве Эрмитажа.
Кроме прекрасного декоративного убранства, в библиотечном интерьере были учтены все требования для удобного и надежного хранения фондов. Дубовые шкафы были не только оборудованы полками из некрашеного натурального дерева, но и внутренней вентиляцией, не позволявшей книгам отсыревать или покрываться плесенью. Помещение библиотеки обогревалось с помощью горячего воздуха системой воздуходувов и вентиляционных решеток. В двухсветном зале стояли удобные большие столы, хорошее естественное освещение дополнялось настольными лампами и подвесными светильниками – ведь читателям нередко приходилось делать здесь зарисовки или снимать копии с художественных изданий. По воспоминаниям гравера Ивана Павлова: «Исключительно прекрасное впечатление производила библиотека училища: двухъярусная система богатых шкафов, изумительный порядок и чистота, хороший персонал, а главное – в ней можно было найти все книги по самым различным отраслям искусства».
По утвержденному Уставу и штатам в библиотеке должно было работать два человека: старший библиотекарь и его помощник. Советом Училища были разработаны подробные инструкции, определяющие права и обязанности каждого работника. Перечень этих обязанностей мало отличается от современных требований.
Что касается скрупулезных правил пользования библиотекой читателями, то среди них были и достаточно любопытные: читатель не имел права брать литературу, не входящую в план обучения. При входе в библиотеку он обязан был тщательно вымыть руки, для чего был оборудован специальный умывальник. Значимость этого предмета была столь велика, что задание на его изразцовое обрамление вошло в учебный план в 1910 года.
Своей педантичностью и скрупулезностью правила, несомненно, пришлись по душе первому старшему библиотекарю Ивану Андреевичу Гальнбеку, в библиотеке то и дело слышалась его команда: «Вычищайте ваши руки» или «не кашлять». По словам художника Кузьмы Петрова-Водкина, Гальнбек стал ее «цербером, страшным своей строгостью»: «Каждому подходившему к нему за увражами оно, казалось, говорило: «ага, вот мой самый злостный враг!» Другой ученик ЦУТР, художник. Бучкин, отмечал: «В богатой училищной библиотеке, которой он заведовал, царили порядок и чистота». Впрочем, Бучкину довелось узнать строгого Гальнбека и с другой стороны: « …В домашней обстановке он был добродушный, веселый, чудаковатый хозяин; подчеркивал гостеприимство и по-ребячески шутил».
Гальнбек Иван Андреевич (1855-1934), искусствовед и коллекционер, рисовальщик и архитектор. За участие в русско-турецкой войне 1877-78 годов он был награжден знаком отличия военного ордена Св. Георгия IV степени. Закончив в 1879 году Академию художеств, он получил звание классного художника III степени по архитектуре. В течение двух лет он путешествовал по Европе, изучая искусство и архитектуру европейских стран. Вернувшись в Петербург, Гальнбек 21 января 1881 года был назначен старшим библиотекарем ЦУТР, а с 1882 года преподавал в нем. В 1904 году он создал Русское художественно-промышленное общество и был его первым председателем, занимался археологией и историей архитектуры. Профессор И.А. Гальнбек – автор проектов постройки и реконструкции свыше десяти зданий в Петербурге и его окрестностях, в том числе загородного дома Фаберже, для которого он также сделал несколько проектов и моделей ювелирных изделий.
Гальнбек много сделал для создания великолепной учебной библиотеки, читал лекции, организовывал выставки, конкурсы. Благодаря его деятельности, библиотечные фонды из года в год быстро увеличивались. В ней собирались и превосходно комплектовались фонды по таким разделам, как библиография по искусству, истории искусства, архитектуре, живописи, методике преподавания рисования, резьбе по дереву и мебели, ткачеству, ситценабивному делу и шитью, керамике, фаянсу и фарфору, майолике и эмали, стеклу, мозаике и графике, металлу, бронзе, драгоценным металлам и ювелирному делу, художественных работ из кожи, орнаменту и его истории. Для своего времени все это было представлено в библиотеке почти с всеобъемлющей полнотой. Единственно, чем библиотека была бедна, так это книгами по истории культуры, истории философии и другим гуманитарным наукам. Фонды этих разделов были невелики.
Уже к 1887 году в библиотеке насчитывалось более 3.000 названий различных художественных изданий и до 60.000 рисунков, гравюр, офортов, ксилографий и литографий крупнейших западноевропейских художников, в особенности мастеров декоративно-прикладного искусства.
art_painter
Addict for Universe
When Yours Dreams Come True
Страницы истории библиотеки ЦУТР барона Штиглица
29 декабря 1881 года состоялось торжественное открытие здания Центрального училища технического рисования барона Штиглица, в просторных залах второго этажа которого разместился учебный музей и библиотека.
Для библиотеки были отведены помещения на трех этажах, соединенные между собой внутренней лестницей. В начале 1884 года была закончена отделка основного двухъярусного зала библиотеки, решенного в модном в то время «ренессансном» стиле. Обширный читальный зал представлял собой систему встроенных книжных шкафов из темного дуба, на антресоли вела изящная деревянная лестница с богатой резной отделкой. Декоративное убранство, созданное по проекту архитектора и первого ректора ЦУТР Месмахера, сохранилось и по сей день.
Как выглядели интерьеры библиотеки в то время можно представить по фотографии, хранящейся в фотоархиве Эрмитажа.
Кроме прекрасного декоративного убранства, в библиотечном интерьере были учтены все требования для удобного и надежного хранения фондов. Дубовые шкафы были не только оборудованы полками из некрашеного натурального дерева, но и внутренней вентиляцией, не позволявшей книгам отсыревать или покрываться плесенью. Помещение библиотеки обогревалось с помощью горячего воздуха системой воздуходувов и вентиляционных решеток. В двухсветном зале стояли удобные большие столы, хорошее естественное освещение дополнялось настольными лампами и подвесными светильниками – ведь читателям нередко приходилось делать здесь зарисовки или снимать копии с художественных изданий. По воспоминаниям гравера Ивана Павлова: «Исключительно прекрасное впечатление производила библиотека училища: двухъярусная система богатых шкафов, изумительный порядок и чистота, хороший персонал, а главное – в ней можно было найти все книги по самым различным отраслям искусства».
По утвержденному Уставу и штатам в библиотеке должно было работать два человека: старший библиотекарь и его помощник. Советом Училища были разработаны подробные инструкции, определяющие права и обязанности каждого работника. Перечень этих обязанностей мало отличается от современных требований.
Что касается скрупулезных правил пользования библиотекой читателями, то среди них были и достаточно любопытные: читатель не имел права брать литературу, не входящую в план обучения. При входе в библиотеку он обязан был тщательно вымыть руки, для чего был оборудован специальный умывальник. Значимость этого предмета была столь велика, что задание на его изразцовое обрамление вошло в учебный план в 1910 года.
Своей педантичностью и скрупулезностью правила, несомненно, пришлись по душе первому старшему библиотекарю Ивану Андреевичу Гальнбеку, в библиотеке то и дело слышалась его команда: «Вычищайте ваши руки» или «не кашлять». По словам художника Кузьмы Петрова-Водкина, Гальнбек стал ее «цербером, страшным своей строгостью»: «Каждому подходившему к нему за увражами оно, казалось, говорило: «ага, вот мой самый злостный враг!» Другой ученик ЦУТР, художник. Бучкин, отмечал: «В богатой училищной библиотеке, которой он заведовал, царили порядок и чистота». Впрочем, Бучкину довелось узнать строгого Гальнбека и с другой стороны: « …В домашней обстановке он был добродушный, веселый, чудаковатый хозяин; подчеркивал гостеприимство и по-ребячески шутил».
Гальнбек Иван Андреевич (1855-1934), искусствовед и коллекционер, рисовальщик и архитектор. За участие в русско-турецкой войне 1877-78 годов он был награжден знаком отличия военного ордена Св. Георгия IV степени. Закончив в 1879 году Академию художеств, он получил звание классного художника III степени по архитектуре. В течение двух лет он путешествовал по Европе, изучая искусство и архитектуру европейских стран. Вернувшись в Петербург, Гальнбек 21 января 1881 года был назначен старшим библиотекарем ЦУТР, а с 1882 года преподавал в нем. В 1904 году он создал Русское художественно-промышленное общество и был его первым председателем, занимался археологией и историей архитектуры. Профессор И.А. Гальнбек – автор проектов постройки и реконструкции свыше десяти зданий в Петербурге и его окрестностях, в том числе загородного дома Фаберже, для которого он также сделал несколько проектов и моделей ювелирных изделий.
Гальнбек много сделал для создания великолепной учебной библиотеки, читал лекции, организовывал выставки, конкурсы. Благодаря его деятельности, библиотечные фонды из года в год быстро увеличивались. В ней собирались и превосходно комплектовались фонды по таким разделам, как библиография по искусству, истории искусства, архитектуре, живописи, методике преподавания рисования, резьбе по дереву и мебели, ткачеству, ситценабивному делу и шитью, керамике, фаянсу и фарфору, майолике и эмали, стеклу, мозаике и графике, металлу, бронзе, драгоценным металлам и ювелирному делу, художественных работ из кожи, орнаменту и его истории. Для своего времени все это было представлено в библиотеке почти с всеобъемлющей полнотой. Единственно, чем библиотека была бедна, так это книгами по истории культуры, истории философии и другим гуманитарным наукам. Фонды этих разделов были невелики.
Уже к 1887 году в библиотеке насчитывалось более 3.000 названий различных художественных изданий и до 60.000 рисунков, гравюр, офортов, ксилографий и литографий крупнейших западноевропейских художников, в особенности мастеров декоративно-прикладного искусства.
olgitza2011
Прекрасен Дилетант на зыбкой лунной дорожке.
Нельзя забывать, что истоки варьете были связаны с традициями народного театра. Со временем представления из сатирических превратились в развлекательные. Коммерция диктовала свои условия искусству. Кафешантан или кафе-концерт, как разновидность легкого жанра, конечно, было явление, заимствованное у Европы. Но вот унизительные во многом условия контракта для артистов, навязывавшие им раскрутку клиентов ресторана, было изобретением чисто русским. Многие из заграничных звезд кафешантана такие условия не принимали, иные же, наоборот, проявляли такую изобретательность, что удостаивались ценных подарков от своих хозяев. Так, некая певичка Зизи ухитрялась ужинать одновременно в шести кабинетах, заказывать по 24 блюда и до дюжины шампанского, чем, к радости хозяина, значительно опустошала кошельки своих почитателей.
В русском кафешантане любили веселиться с актерами. Еще с петровских времен актеры были всенепременнейшими участниками увеселительных сборищ. Вспомним хотя бы знаменитую «Свадьбу карликов». Позже богатые вельможи содержали собственные театры, и не всегда репертуар их был строго классическим. А широкая русская душа требовала выхода из узких рамок этикета. В конце 19 века, когда буржуазия взяла экономику страны в свои руки и почувствовала свободу волеизъявления, она выплеснулась в небывалый по размаху веселящийся триумф. Образования и воспитания новому классу не хватало, но очень хотелось создавать нечто новое, блестящее и грандиозное. Люди, наделенные особыми талантами, такие как Дягилев, Морозов, Щукин и немногие другие, участвовали в художественной жизни и помогали создавать новую российскую культуру, иные же спешили получить от так неожиданно расцветшей жизни как можно больше удовольствий. Появившаяся масса кафе-концертных заведений, а их в Петербурге к 1907 году было около полусотни, работала в основном на богатеющие слои купечества, «золотую молодежь» и буржуазию, учитывая их пикантные вкусы и желания. Такое было время.
«Балетный ужин» в ресторане «Кюба». 1914 год.
Справедливости ради надо сказать, что сеть таких театров давала работу в летний сезон более 2.000 артистов. Русский кафешантан не забывал об исконно народных видах искусства, они гармонично дополняли концертные программы. За два с лишним десятилетия кафешантана в «Крестовском саду», на его сценах выступали народные и цыганские хоры, оркестры, гармонисты и балалаечники, частушечники, лапотники и куплетисты. Из общего ряда выделялись, например, народный хор Ильи Арефьевича Скалкина, заслуживший признание не только петербургской, но и европейской и американской публики. Во Франции в 1889 году за выступление в феерии «Генерал Скобелев», о славном герое Русско-турецкой войны, демонстрировавшейся в парижском «Ипподроме», 10 танцоров этого хора были награждены серебряными медалями, а сам Скалкин – золотой. На сцене Крестовского имели успех знаменитые петербургские и московские цыганские хоры, а также ставшие популярными остроумные имитации-пародии на цыганские романсы в исполнении куплетиста Молдавцева.
Московский цыганский хор под руководством Ивана Григорьевича Лебедева.
Румынский оркестр Саввы Пандуриану приобрел особую популярность в Петербурге после выступления в Крестовском саду в 1895 году, в те дни редко можно было застать свободный столик. Очевидцы выделяли исключительную задушевность и непосредственность исполнения даже самых простых мелодий: «Когда начинала петь его скрипка, сад замирал. Все превращалось в слух…» Русская гармонь и балалайка вызывали не меньший восторг у слушателей, истинным виртуозом игры на этих инструментах в «Крестовском» считался П.А. Голицын.
Садовые увеселения традиционно дополняли цирковые номера. Труппы акробатов, пантомимистов и гимнастов в изобилии населяли Крестовский ландшафт. Экзотики добавляли дрессированные собачки в шкурах львов, крокодилов, леопардов и для ощущения совсем уж «дикой саванны» – слоны. По улицам Петербурга слонов, конечно же, водили и не раз. В мае 1900 года это произошло вновь. Три слона, в сопровождении своего дрессировщика г. Локкарта, прошествовали от Варшавского вокзала до Крестовского острова на глазах любопытствующей публики. «Петербургский листок» отмечал совершенно фантастические способности этих слонов: они играли на разных инструментах, проделывали гимнастические упражнения, уморительно разыгрывали целый водевиль и даже ездили на велосипедах! Этот далеко не полный перечень заполнял антракты и перерывы в драматических спектаклях, которые несмотря ни на что шли в Крестовском. На большой открытой сценической площадке в разные годы играли драматические труппы под руководством М.И. Бабикова, А.Я. Алексеева, Я.В. Быховца-Самарина, Л.И. Градова-Соколова. Ставились водевили и оперетты, причем в один вечер можно было посмотреть французскую или русскую оперетту, и водевиль, и фарс. «Открытые» представления, конечно, были рассчитаны на публику попроще, которая «звезд с неба не хватала».
Звездный же дождь проливался в закрытом театре, и желающих ощутить на себе его магнетическую силу не останавливали ни погода, ни цены, ни дорога. В этот период «Крестовский сад» часто называли «Созвездием». В 1901 году в штате театра состояло 347 артисток. Нужно отметить, что «созвездие» это тщательно отбиралось за границей несомненно талантливым в этой области, «незаменимым» главным управляющим М. С. Истамановым. Свое душевное обаяние он подкреплял знанием иностранных языков и чисто практическими навыками, создав, например, единственную в своем роде картотеку артистов с фотографическими портретами и краткими биографиями. Этнографическое разнообразие молодых хорошеньких этуалей было одним из «коньков» распорядителя сада. Высокий, элегантный, с обнаженной в любую погоду головой, всегда в черном украшенном золотыми брелоками, как медалями, костюме, он встречал на вокзале роскошными букетами своих «звезд», прибывавших в Петербург не только из Европы, но и из-за океана. Артисты, в большинстве своем, платили ему признательностью и ни один из них не был обижен.
Афиши и газетные анонсы пестрели обворожительного звучания именами: испанка Тортояда – «новая Отеро», парижская звезда Альбани Ривьер Дебриеж – «с голосом скрипки и ликом Венеры», «королева пластических поз» Сюзанна Дювернуа, демонстрировавшая живые картины и копии со статуй знаменитых скульпторов, опереточная звезда «прекраснейшая» Антония Рамос и новая «королева бриллиантов» мадемуазель Фажет. Услаждали глаз и слух «отличные имитации и пародии» на популярных див госпожи Фужер, а «Звезда Востока» Бен-Баи впервые поразила Петербург «танецем живота».
Даже «неподражаемая исполнительница неаполитанских песен», красавица Лина Кавальери, мелькнула на небосклоне Крестовского в начале своей блистательной карьеры. Звезды и звездочки встречали в России самый горячий прием и уезжали, осыпанные цветами и аплодисментами, мехами и бриллиантами. Русские этуали пока еще были не в моде, но при ближайшем рассмотрении многие заграничные «звездочки» оказывались вполне русскими девушками. Хотя изредка блистали и российские звезды.
Мария Николаевна Лабунская, бывшая артистка кордебалета, покинув сцену Императорских театров, избрала для себя легкий жанр и была вознаграждена обожанием и любовью публики. Ее с восторгом встречали в парижском Фоли-Бержер, пресса ставила ее в один ряд с признанными звездами жанра Отеро и Кавальери.
Дополнительную привлекательность привносили этнографические, зоологические и курьезно-фантастические изыски. Африканская деревня ашантиев была построена и заселена в один летний сезон на Крестовском. Обозрение их повседневной жизни дозволялось с 2 часов дня до 10 вечера…. В другой сезон зрителям предлагалось поглазеть на аквариум с дивными живыми «русалками» – «девами воды». А татуированные с головы до ног люди поражали воображение почти так же, как и сейчас. Каждую зиму в Крестовском саду устраивались самые высокие ледяные горы, строились причудливые ледяные дома со всей обстановкой, катания на лихих тройках.
Но устроителей «Крестовского сада» заботила не только организация веселья. Они были в числе попечителей приюта принца П.Г. Ольденбургского и регулярно устраивали гуляния с фейерверками в его пользу, а в 1899 году магометанин Ялышев жертвует деньги на строительство мечети. За свою благотворительную деятельность Истаманов и Ялышев были удостоены звания почетных граждан Петербурга и Крестовского острова. Президент Франции Феликс Фор, приезжавший в 1897 году на закладку Троицкого моста французской фирмой «Батиньоль», побывав на франко-русском празднике, устроенном в его честь на Крестовском, наградил Ялышева золотой медалью, а Истаманова серебряной. Персидский шах, побывавший в Петербурге в 1898 году, посетив Крестовский, наградил обоих устроителей бухарской звездой «Лев и Солнце».
В печати эти два человека были не раз награждены лестными эпитетами, хотя людей их занятия чаще в оной ругали. Ивана Константиновича Ялышева помянули в некрологе как аккуратного и честного антрепренера, не обманувшего ни одного актера. А Моисея Соломоновича Истаманова за артистичность натуры и идеальные качества – прозвали этуалью среди распорядителей. Этот человек был счастливой звездой Крестовского, и после его неожиданной смерти в 1905 году Крестовский продержался недолго. И.К. Ялышев так и не смог оправиться от этого удара. Сад хирел на глазах и в 1910 году был продан с аукциона. Последующие владельцы не оставили сколько-нибудь заметного следа в истории «Крестовского сада». Все попытки возродить былое величие сада другими арендаторами оказались безуспешными. Газета «Петербургский листок» писала в июне 1912 года: «Закрылся Крестовский сад и театр. Двери театра и буфета наглухо заколочены досками. Осталось без заработка много артистов, подвизавшихся в театре «Миниатюр», на концертной эстраде и сцене «Мавританского павильона». Попытка открыть Крестовский сад в форме товарищества артистов не увенчалась успехом».
В 1920-е ее сменил трамвай, и остатки трамвайного кольца еще до недавнего времени читались среди последних уцелевших яблонь. В советское время в день матча из всех районов города на Крестовский остров шли трамваи с табличками «к стадиону имени Кирова». А после игры к двум посадочным площадкам один за другим подходили трамваи и диспетчер объявлял, по какому маршруту будет следовать каждый из них. Трамвайными спецрейсами были охвачены все районы города.
В советское время «Крестовский сад» как заведение, чуждое победившему пролетариату, сожгли, на месте его образовался пустырь, где впоследствии устроили площадку для обучения начинающих автомобилистов.
Сегодня на острове все меньше деревьев, зато растет лес строительных кранов…
Усова О.В., гл. библиограф библиотеки СПГХПА им. А.Л. Штиглица
Опубликовано в газете «Санкт-Петербургские ведомости», 1.06.2002.