бабуля новотроицкий вор биография
Место смерти изменить нельзя
Кто не помнит лихие 90-е? Братки в кожаных плащах. Рестораны. Красивые машины. Шикарные женщины. Всё это вызывало одновременно и страх, и уважение у рядовых граждан. Молодежь, видя ту красивую, но опасную жизнь, с завистью засматривалась на них. После серых брежневских времен, когда все были, как инкубаторские, в криминальные 90-е все-таки присутствовала определенная романтика.
Многие хорошо помнят имена криминальных лидеров, а также группировки, контролировавшие районы и города. Когда после разборок кого-то убивали, на следующее утро весть будоражила весь город. Бабушки на скамейках – и те обсасывали каждую подробность, добавляя еще что-нибудь от себя. А похороны? Кого еще так хоронили, как известных в Орске или Новотроицке воров в законе, смотрящих и активных членов ОПГ? Пышные похоронные процессии шли по центральным улицам городов. Мрачные серьезные братки, в мехах и бриллиантах женщины. По обочинам – стражи порядка, готовые предотвратить беспорядки. Эта теневая жизнь существовала параллельно с обычной городской. Сегодня нашим читателям мы открываем секретные файлы криминальной жизни тех лет, а также наших дней. Они являются результатом журналистского расследования и собраны из многих источников, в том числе и тех, что по некоторым причинам не могут быть упомянуты в статье. На все это небезынтересно взглянуть, потому что то близкое к нам время живо и поныне. И не только в нашей памяти. Происхождение капиталов части очень известных в городе предпринимателей берет свое начало от легализации доходов криминального бизнеса 90-х, когда часть общака вкладывалась в организацию нового предприятия или развитие уже имеющегося. А те, кто раньше был замечен в связях с криминалом, сегодня стали порядочными людьми в белых воротничках.
Новейшая история организованных преступных формирований, во главе которых стояли воры в законе, началась в смутное время 80-90-х. В 1988 году на экраны страны вышел фильм «Воры в законе», где одного из криминальных авторитетов играет Валентин Гафт. Именно в застойные годы в тени начинает зарождаться власть криминала. Одной из первых предпосылок послужило ослабление функции правоохранительных органов. Достаточно вспомнить противостояние андроповского КГБ со щелоковским МВД. Вот когда реформа МВД была бы к месту. Далее перестроечные годы. Рушатся все государственные устои. Политический строй трещит по швам. Экономика переживает переходный период приватизации.
В Орске появление первого лидера криминального мира было связано с именем Александра Шнайдера. В Новотроицке в это же время делами ведал Корчагин. Начинается сбор денег на общак за счет крышевания легального бизнеса, сборов с нелегальных дел, вхождения в экономическую деятельность предприятий.
По нашим данным, группа Шнайдера придерживалась так называемой славянской линии и была против кавказских группировок. Хотя есть те, кто с этим не согласен. Истинную причину убийства 36-летнего Александра Шнайдера до сих пор не оглашают. Пуля киллера настигла его возле собственного дома в 1994 году.
Сразу после резонансного дела к криминальной власти в городе приходят кавказцы. Наверное, не случайно, что до сих пор многие из криминальных личностей кавказской национальности в Орск приехали из одного и того же грузинского села или из Сухуми. Так, после смерти Александра Шнайдера место криминального лидера в Орске занимает выходец из Сухуми – вор в законе Гурам Баланов. И кавказская группировка начинает расширять сферы влияния. Теперь в их списке, кроме контроля над рэкетом, разбоями и грабежами, появляются кражи автомобилей и торговля наркотиками. В то же время в Орске некоторый вес имел уроженец Новотроицка, орский вор в законе Юрий Третьяков по кличке Бибуля.
К середине 90-х активизировались правоохранительные органы. В основном благодаря работе спецподразделений, направленных на искоренение организованной преступности, – РУБОПа, СОБРа и ОМОНа. Их сотрудники, проводя спецоперации, работали под прикрытием. Вылавливали с поличным рэкетиров на городских рынках, задерживали грабителей на трассах, где криминальные бригады поджидали фуры с грузами. Деятельность правоохранительных органов, мягко говоря, сильно не нравилась преступникам.
Следующую историю нам поведал один из источников. Однажды один орский криминальный авторитет решил наладить мосты с милицией. К первому командиру ОМОНа Геннадию Томбергу пришел Бибуля и предложил разделить город на зоны: «У тебя – своя бригада, у меня – своя. Будем работать, не мешая друг другу». Естественно, Томберг отказался. Тогда Бибуля пригрозил ему неприятностями. Под неприятностями Третьяков подразумевал ликвидацию командира ОМОНа. В 1996 году смотрящий по городу Гурам Баланов «заказывает» Геннадия Томберга. Началась настоящая война разведок. У Гурама были свои осведомители в форме. Его бойцы прослушивали радиопереговоры на милицейских частотах. Спецподразделения знали об этом и пользовались в своих интересах для дезинформации. За сотрудниками ОМОНа велось круглосуточное наблюдение.
Но Гураму Баланову не удается осуществить задуманное. 5 октября 1997 года он был расстрелян в баре «Пингвин». В том же году после долгой болезни умирает Юрий Третьяков – 33 лет от роду. На «престол» орского криминального мира поставлен земляк Гурама – Тэнгиз Дидишвили. Жестокий, темпераментный грузин продолжает расширять криминальный бизнес. Он берет под контроль орскую проституцию.
Гурамовское обещание покончить с Томбергом Тэнгиз Дидишвили воспринимает как личное. Из своих братков находит исполнителя по кличке Бурун. Киллер на несколько месяцев становится тенью командира ОМОНа. Изучает его повадки, маршруты движения по городу. Но тут кое-кто сливает Буруну информацию, которая впоследствии спасает ему жизнь. Дело в том, что Тэнгиз Дидишвили планировал после ликвидации Геннадия Томберга расправиться с самим Буруном. Такого киллер от «хозяина» не ожидал и сделал ход конем. Зная, что его «шеф» перешел дорогу другой группировке, обманул на приличные деньги, киллер сдает Тэнгиза. С 30-летним Дидишвили расправились 17 июля 1999 года возле бара «Престиж». Хотя эту историю официально сотрудники милиции не подтверждают.
После в городе смотрящим назначают вора-карманника Лёнчика.
История развития орского криминала с момента его появления в 1980-е годы раскрывает противостояние так называемой славянской линии криминала и кавказской. На протяжении всего времени смотрящие и воры в законе этих группировок сменяли друг друга.
В то же время в Новотроицке славянская линия поддерживается с момента появления. О корчагинской группе давно всем известно: в 90-е они вытеснили всех кавказцев из города и тех, кто распространял наркотики. Кинотеатр «Сталь» стал местом сбора реальных братков. А в рядом расположенном кафе «Спорт» всегда сидели спортсмены, которым импонировала политика Корчагина.
– Сейчас воров в законе в области нет, – говорит Феликс Обрезаненко. – Лёнчика раскороновали. Рашид за решеткой. В Новотроицке смотрящим от Корчагина остался Генералов. Сам Корчагин осел в Москве. Есть смотрящий в Орске, но особого влияния он не имеет. Имеются положенцы – это те же смотрящие, но по зонам. Связи местных смотрящих с Москвой есть. Как правило, собираемый здесь общак идет на нужды в зону, вкладывается в легальный бизнес. Скажем, часть средств отправляется в Оренбург, как раньше покойному вору в законе Тимохе, а часть – московским ворам в законе, чтобы в нужный час от них получить поддержку. Часть оставляется на собственные нужды.
Есть сведения, что, кроме общаков городских и региональных, имеется всесоюзный общак. Его сумма исчисляется сотнями миллионов долларов.
Продолжение истории о криминальной жизни Восточного Оренбуржья читайте в следующую среду.
Бабуля новотроицкий вор биография
Здорова витек Санек силай упокоился в 10 или 11 году болел сильно.в июле.
Здорово Братан. Ты не в курсе Леха Беляйчик собирается свой вопрос решать, может все с концами отлегло? Серега ведь в силах похлопотать перед Братьями Ворами. Будет времячко отпиши по возможности. Фарта тебя Земляк и долгих лет жизни!
День Добрый. Юрка сидел на малолетке возможно с тех давних пор его дразнили, но я точно не в курсе с чем связанно его прозвище. Помню что когда в 80-х он находился рядом с Сашкой Икоником они сидели на тройке его Бибулей все звали. Последние годы жизни Юрка постоянно кентовался с Вором Гурам Михалычем которого потом проводил в последний путь. Царствия всем Небесного, помянем добрым словом!
Царствие тебе небесное. тебя всегда будем помнить. оренбургская шпана.
Братва, всем доброго времени суток. Никто мне информации не подкинет про Сашу Силая? Заранее спасибо. Всем здоровья, вечной жизни.
Добрый Вечер Витек. Санек Силай покойный в Орске похоронили, я с ним разговаривал последний раз в 2009-10 год он тогда на тройке Новотроицкой сидел. В то время если не ошибаюсь Кимо на пятерке сидел в Ешке. Силай зарезал либо шмальнул в Олега Зуба который типа Вором назвался в 90-х. Саня Бродяжной Мужик, Царствия Небесного всем Братьям Ворам и Бродягам!
Саня, ещё такой вопросик нарисовался. С ним братушонок ходил под одним небом, Костян звали, по моему ещё звали «даутик». Про него ничего нет? Последний раз помню на пятёре чалился.
Здорово Вася. Возможно ты прав в своей отписки. Орские менты всегда сволочи лютовали, Близкого по зоне с Вором Серегой Бабнищем, а именно Вельмисея до смерти забили в местном Ивс но Бродяга не сломался, покинул мир иной Честным и Духовитым Человеком. Говоря про Бибулю я точно помню что он сильно мучился от своей болезни и не смог вылечится, проведенные годы в Советских лагерях пошатнули здоровья молодого Вора, он практически сгорел Бедолага от тяжелой болезни.
Здорово Кошмар. В Орске на Первомайском погосте покоятся Воры: Агур Сухумский (Гурам Михалыч) и Бибуля Новотроицкий (Юра Третьяк) и Орские Авторитеты: Братья Шнайдеры Сашка и Витька, Сухумские Тенго и Гена.
Светлой памяти Юре Бибуле. Юрка родился и рос в г.Новотроицк но жил и двигался последние годы в Орске. Похоронили 30 декабря под новый год, Царствия Небесного!
Север, а не знаешь сын Бибули Олег где и чем сейчас занимается? Он уехал из Орска?
Привет Цербер. Нет не в курсе я ведь Оренбургский, надо поинтересоваться кто коренной Орчанин, кто с Людьми двигается и пробить за Олежика, будет возможность непременно отпишу. С праздником всех Православных Христиан и кто верит в Господа Бога Нашего!
Фотка с орской братвой не прогрузилась. Перегрузи по-братски! спасибо!
Привет Цербер. Первое фото поставлено, второе просьба Редакции стереть где Бибуля с Орской Братвой произошел дефект, 5 фото где Бибуля с Иконником сидят исправить ИТК-5 Новотроицк они не сидели вместе в ИТК-8 п.Сулак г.Оренбург
У него нету сына «Олега» только «Вова»! В оренбурге Учиться щас
Вова младший. Есть старший сын. Крутится в компании с сыном Абхазца.
Здравствуйте,люди добрые!Случайно как то сюда занесло.Могу сказать правду и только правду,потому что знаю сама не по наслышке.Юра Бибуля,он же Третьяков похоронен В Новотроицке,на входе по левую сторону от часовни,искать долго не придется,памятник болотного цвета. Сама лично подхожу здороваюсь,он был приятелем моего мужа,ныне покойного. Всем им земля пусть будет мягче пуха
Привет Кошмар. Да конечно Юра Бибуля Вор. Он долго стремился в семью, достойно шел воровской дорогой, проходя через все остроги Оренбуржья. Скорбно что про воровал не долго, Бибуля вошел в Братский круг осенью 1996 года на сходняке присутствовали Воры: Серега Бабнищ Оренбургский, Петруха Орский, Агур Сухумский, Саша Икона. Подошли к Бибули именно Агур и Петруха. Царствия всем Небесного, Вы всегда в наших сердцах!
Спосибо за ясность Север! Много раз бываю у Отцов на погосте в Степном а Бибуля в Орске покоятся Север?
Север 13.06.2014 17:50
Саша Икона с детства стремился воровать первый срок сидел в Бузулуке ИТК-2 повязали примерно в 15-16 лет, срок мотал на малолетке 1974-76 год. Потом прошел взросляк перевели в ИТК-8 Оренбурга. Прошли годы Икона стал полохенцем строгой восьмерки. Последний свой срок отсидел в ИТК-3 Новотроицка где пересекался с Юрой Бибулей который находился в приятельских отношениях с Ворами: Петрухой Орским и Агуром Сухумским. Саша Икона Оренбургский вошел в семью и стал вором в 1996 г. Про воровал достойно и ушел вором навсегда! Царствия Небесного Братва помнит,скорбит!
Вор в законе Гурам Баланов
Вор в законе Гурам Баланов — Агура
25 октября 1997 года город Орск был наводнен дорогими автомобилями и солидно одетыми мужчинами с татуировками, которые выступали из под рукавов одежды, и наколками-перстнями на пальцах. Многие из них прибыли в город авиарейсами из различных регионов России и стран СНГ, другие приехали из близлежащих городов и областей. Наряды милиции в этот день патрулировали улицы города в усиленном режиме.
В этот день криминальные авторитеты и воры в законе с большей части России и стран СНГ прощались со смотрящим по Орску, вором Гурамом Балановым по прозвищу Агура. На похоронах присутствовало более 400 человек. Больше таких помпезных похорон Орск не видел.
Гурам Баланов
Гурам Баланов родился 1 мая 1951 года в Сухуми, и при рождении имел другую фамилию — Патарая. Здесь же заимел и первые судимости — в 1969 году был осужден на один год заключения за кражу. По выходу из колонии, был коронован в воры в законе, так как жил и на воле и в тюрьме по воровским законам.
Слева воры в законе: Авто Глонти, Гурам Баланов и Бесик Кориаули
В следующий раз, уже в 1974 году, Гурам Патарая, получивший к тому времени прозвище Агура, был вновь осужден за кражу, и приговорен к четырем годам колонии, где занял место смотрящего. Выйдя на свободу, продолжил руководить преступным миром Сухуми, где в 1980 году опять попался на незначительном преступлении и отбыл на год в места не столь отдаленные.
Внизу слева воры в законе: Авто Глонти, Бесик Кориаули, Гурам Баланов (Агура), Гайоз Квития (фото: Прайм Крайм)
Освободившись, провел на свободе всего около года, и вновь попал за решетку на год. Это была последняя судимость вора в законе, и последние годы, которые он провел в Грузии. В дальнейшем он отправился в Россию, где воры определили его в смотрящие по городу Орску. Способствовал этому назначению смотрящий по Оренбургской области, в которую и входит Орск, вор в законе Петр Козлов (Петруха Орский).
Смотрящий по Орску
Раньше почетный титул смотрящего по Орску имел вор в законе Александр Шнайдер. Но в свете криминального передела он был убит в 1994 году. Гурам Баланов занял его место. Он во всем устраивал местных уголовников, разрешая конфликты в преступной среде. Зато отношения с маститыми коммерсантами у Агура не заладились с самого начала. Дело в том, что крупные предприятия, которые пытался взять под свой контроль смотрящий, принадлежали бизнесменам — выходцам из силовых структур. У них было огромное влияние, и кого либо из криминальных лидеров они не признавали. Но Баланов просто так не сдавался, и «засовывал» свои щупальца в нефтяной бизнес, вокруг которого всегда происходили кровавые разборки.
Слева воры в законе: 3) Матвей Пилиди, 5) Гурам Баланов (Агура)
Возможно Агура уповал на свои связи среди таких законников, как Петрик, Дзениладзе и Лексик. Московские воры имели не меньший вес, чем оппоненты Баланова. Поэтому он и лез в крупный бизнес, который сулил огромные прибыли всему воровскому сообществу. Говорят, что бизнесмены, которых пытался потеснить вор в законе, приезжали на разборки к московским авторитетам, которые поддерживали Агура. Но уехали ни с чем. Тем не менее они отказывались принять поражение, и дальше сопротивлялись напору смотрящего, который постепенно захватывал их лакомые куски.
Сам Гурам Баланов жил достаточно богато по местным меркам. Имел две квартиры в одной из девятиэтажек. В трехкомнатной жил с семьей, а однокомнатную сделал офисом, где и проводил значительную часть времени, принимая здесь авторитетных гостей.
К тому времени смотрящий за областью Петруха уже вовсю шел по пути легализации — открыл несколько фирм, в том числе и торгующую ГСМ. В этом бизнесе его прикрывал Агур.
Убийство Агура
У Баланова в криминальном мире практически не было врагов. Как говорит источник mzk1.ru, не сунься он в нефтяной бизнес, так и прожил бы вполне безопасную и довольную жизнь. Денег у него было много, хватило бы и внукам. Претензий со стороны «коллег», никто и никогда не предъявлял. По воровской линии он был кристально «чист». Обычные коммерсанты при Агуре были тоже в хорошем положении и никогда не жаловались — платили вполне сносную дань и действительно были в безопасности от беспредела, благодаря его «крыше». Да и силовики не особо интересовались деятельностью смотрящего, при котором в городе все было спокойно.
Так бы и руководить ему криминальным Орском и проблем не знать, но амбиции требовали подчинить себе весь коммерческий сектор, в том числе и опасную нефтяную сферу, которую контролировали олигархи. Только на этой почве у вора были постоянные конфликты и стычки с властными людьми. Особенно острый вышел конфликт за контроль доходов нефтехимического предприятия «Орскнефтеоргсинтез».
Это убийство вызвало большой шок как в криминальной среде, так и у силовиков. Агура считался правильным вором, его уважали даже милиционеры, так как он действительно держал в узде всех преступников в городе, не позволяя выходить им за рамки дозволенного. Никаких кровавых разборок при Баланове никогда не происходило, в отличии от других городов. Поэтому убийство устраивающего практически всех авторитета вызвало массу вопросов как у криминального мира, так и у оппонентов в среде силовиков.
Похороны смотрящего
Похороны смотрящего были очень помпезными. В Орск прибыло около 400 лидеров криминального мира. Среди дорогих машин с российских регионов, присутствовали и автомобили с иностранными номерами. По сведениям оперативников, они насчитали более 100 машин, на которых приехали авторитеты, чтобы проститься со своим соратником. Похороны показали все влияние, которое имел Агура при жизни.
Во дворе дома, где проживал покойный, блатные накрыли шатер, куда и был поставлен гроб, к которому выстроилась огромная очередь из желающих проститься. По словам оперативников, которые наблюдали за всем происходящим с крыши соседнего дома, эта очередь напоминала очередь в Мавзолей Ленина. Распорядителем на похоронах был преемник Баланова криминальный авторитет Бибуля.
Когда процессия с гробом двинулась на кладбище, в центре города движение было парализовано. Сотрудники ГАИ ретировались в соседние подъезды, чтобы не мешать братве самим следить за порядком.
Воры в законе Отари Тоточия и Матвей Пилиди вместе с близкими Агура на его могиле
На кладбище после траурных речей, дорогой гроб из красного дерева был опущен в могилу, которая после закапывания, была вся увенчана цветами и венками. После этого на поминки отправились в ресторан «Юбилейный» самые близкие Гураму люди, так как заведение не смогло вместить и трети всех желающих помянуть усопшего.
Взрывы могилы
Могила Гурама Баланова после взрыва
Взрывателей так и не нашли. После этого случая уже никто не повторял подобное.
Похожие материалы
Опубликовано 25 Июл 2019 | Денис Артемов Новости
«Пошел поговорить — и дважды всадил в капитана заточку» В 90-х он ходил на стрелки с ореховскими и выживал на зонах: рассказ русского гангстера
На минувшей неделе Совет Федерации принял закон, сильно осложнивший жизнь ворам в законе и криминальным авторитетам: теперь за один только неформальный статус их могут посадить лет на 8-15. Михаил Орский — в прошлом не последний человек в криминальном мире — один из таких авторитетов. В лихие 90-е он занимался рэкетом, выходил на стрелки с ореховской братвой и скрывался от милиции. Он в полной мере испытал все тяготы жизни за решеткой, среди его знакомых были воры в законе и лидеры преступных группировок. Но сегодня Орский отошел от дел и может не бояться уголовного преследования. В эксклюзивном интервью «Ленте.ру» он рассказал о своем пути русского гангстера.
Первый шаг
Свою криминальную карьеру я начал еще в 1979 году, когда впервые пошел на квартирную кражу. В то время я учился на втором курсе журфака МГУ, и меня окружали дети корифеев журналистики. После учебы они шли в рестораны, а в своих гардеробах имели невиданную для меня роскошь — джинсы. Меня же, выходца из профессорской семьи, родители держали в черном теле и давали по 20 копеек на метро. Я мерк на фоне блестящих мажоров и был для них человеком с окраины. На первое преступление меня подтолкнула бунтарская натура и желание изменить ситуацию.
Материалы по теме
«Трупы выносили из бараков с отпиленными головами»
«Меня стали звать Зверем»
Я занимался спортом и рос крепким парнем, поэтому быстро стал грозой района. Информацию о преступном мире черпал из детективных фильмов, где всегда болел за шпионов и бандитов. Еще одним источником стали блатные песни, которые душевно пел пацан по кличке Лелик — мой единственный знакомый с судимостью, отбывший на «малолетке» срок за хулиганство. Мои криминальные увлечения привели к тому, что мы с моим приятелем Ваней решили «подломить» [вскрыть] пару хат в нашем же районе.
Подельник лучше моего орудовал по слесарной части — ему выпало вскрывать замок. Помню, как замер перед дверью первой квартиры, понимая, что если сделаю шаг — назад дороги не будет, моя жизнь навсегда изменится. Мы ушли с богатой добычей. В эпоху тотального дефицита продать можно было все, что угодно, от книг и ваз до бытовой техники. Любые ценности отрывали с руками, и с наших похождений кутило полдвора. Вскоре за первой квартирной кражей последовала вторая.
Мне было интересно, насколько хорошо работает советская милиция — и вскоре я узнал об этом. Пару месяцев спустя после первой квартирной кражи рядом со мной резко затормозила «Волга», и два сотрудника закинули меня на заднее сиденье. Вскоре я оказался в «Бутырке», где меня ждало большое разочарование. Тюрьма представлялась мне миром жестких паханов, которые тем не менее по-братски меня встретят. Но даже со своими квартирными кражами я был там чуть ли не самым козырным.
В основном со мной сидели тунеядцы, похитители кастрюль, «чердачники» [судимые, высланные из Москвы за 101-й километр, но вернувшиеся и нарушившие паспортный режим] и прочие подобные им личности. Никаких паханов. Суд дал нам с Ваней по 2,5 года — и мы попали на зону. Тамошний уклад жизни удивил меня не меньше, чем контингент «Бутырки». Бал на зоне правили здоровенные активисты-мордовороты [добровольные помощники администрации], ненавидящие москвичей.
В то время у столицы не было своих лагерей, и осужденных москвичей распределяли по всему СССР, в разные республики и области. Зэкам из других городов было попроще: в области все друг друга знали еще с работы или учебы и быстро находили приятелей. Появилось даже понятие «местная зона». Но мне, москвичу, не повезло: на меня постоянно писали кляузы. С тех пор я стал ненавидеть активистов.
Проведя полгода в тюрьме и год в лагере, я попал под «олимпийскую» амнистию 1980 года. Оставшийся год добивал на химическом предприятии в городе Новотроицке (Оренбургская область). По окончании срока в Москве меня не прописали, и я остался на Южном Урале, где провел около десяти лет. Там работала сильнейшая секция карате, и я серьезно занялся борьбой. Со временем старший тренер стал моим сообщником. Используя «куклы» [фальшивые деньги], мы кидали местных барыг, «покупая» у них разные товары, в том числе японскую аппаратуру.
Увы, один из них дал на нас показания ментам — и меня снова задержали. В камере я решил: пан или пропал — и вскрыл вены, чтобы меня отвезли в больницу. В приемном покое притворился еле живым от потери крови, а когда конвой утратил бдительность — сбежал. Так началась моя жизнь профессионального преступника.
40 дней на свободе
В Новотроицке я познакомился с матерым рецидивистом Толей Птенцом. Он был всего на пять лет старше меня, но с его психологией и опытом годился мне в отцы. Помимо «малолетки», он уже дважды отсидел на строгом режиме и научился превосходно «читать» людей. Это вынужденная мера, если хочешь чувствовать себя в безопасности на зоне. Птенец обучал меня «ломке» денег [мошеннический прием, когда покупатель при помощи ловкости рук отдает продавцу меньше денег, чем тот просит]. Мы подходили на рынке к модным торговцам джинсами и изображали из себя недалеких колхозников, которые хотят прикупить пару шмоток.
Допустим, джинсы стоили 200 рублей, а мы брали их за 90 и быстренько скидывали барыге, который толкал их за 160 рублей. Таким образом минут за 20 мы клали себе в карман процент, равный половине среднемесячной зарплаты. К «работе» Птенец подпускал меня постепенно. Это дело тонкое: если фокусам с деньгами за пару часов можно научить кого угодно, то артистизму — нет. Смотреть в глаза потерпевшему, кидая его, и при этом изображать из себя невинность — задача не самая простая. Моя роль была скорее охранно-вспомогательной.
Мы устроили затяжные гастроли по городам Союза: катались по рынкам и иногда воровали. Птенец был человеком властным, но я и сам был прирожденным лидером; и хотя я многому у него научился, со временем у нас появились разногласия. Вскоре я начал «ломать» самостоятельно, но мне были нужны не только деньги: хотелось руководить своей группой. Постепенно вокруг меня собирались люди. С одним парнем по кличке Подлый мы освоили «работу» через «проходняки» — сквозные подъезды.
Выглядело это так: для начала потерпевшим надо было показать какой-нибудь товар. Например, как-то я изображал из себя подставного покупателя, а Подлый — тренера-расхитителя, который получил на складе кроссовки и спортивные костюмы для команды и втихую распродает их. Мы «сняли» на рынке каких-то лохов и довезли до нужного места; по легенде они поехали за товаром вместе со мной. В подъезде при них я доверчиво вручил деньги Подлому, который с ними удалился, а «терпилы» стали меня ругать — мол, зачем сразу отдал.
Минут через пять в коридоре было слышно, как мой подельник здоровался с мифическими соседями. Затем Подлый выходил в домашних тапочках, поедая бутерброд. Всю эту атрибутику мы заранее прятали в подъезде. Мне торжественно вручались кроссовки, лохи отдавали деньги — и Подлый уходил через «проходняк». Все это длилось, пока в Иваново нас не поймал опер с крадеными вещами. Подлый сел, а мне помог соскочить со срока, но через какое-то время я снова попался и получил 2,5 года за мошенничество.
Вообще, по моим наблюдениям, большинство рецидивов случается в первые месяцы, а то и дни, когда в голову вчерашним арестантам бьет внезапная свобода. Особенно часто это происходит под действием алкоголя или наркотиков, но к первому я всегда был равнодушен, а ко второму и вовсе не прикасался. Когда я вышел после срока за мошенничество, на свободе пробыл всего 40 дней, а потом меня опять задержали, на этот раз за старые и новые квартирные кражи.
Помню, когда меня брали в 80-х, я жил в частном секторе Лямбурга [Оренбурга]. На момент ареста я, пританцовывая со сковородкой под песни Токарева, жарил макароны. Внезапно в дом вошел мужчина в костюме и сказал: «Михаил Петрович, сковороду поставьте. Карате демонстрировать не будем?» На улице меня ждали милицейская машина и еще пара сотрудников. Все прошло интеллигентно — никакого орущего ОМОНа и угроз.
Меня обвинили в двух десятках «подломленных» хат. В те годы я записался в секцию туризма и в походах по уральским горам освоил спуск дюльфером, когда сверху крепится страховка, и ты сам себя спускаешь, отталкиваясь ногами от склона. Оказалось, что таким образом можно проникать с крыши на верхние этажи жилых домов, чем я и пользовался.
«Пошел поговорить — и дважды всадил в капитана заточку»
Под следствием я хорошо осознал, что такое «пресс-хата». Основная цель «прессовщиков» — заставить сознаться подследственных во вменяемых им преступлениях. Некоторых приковывали наручниками и избивали сапогами, а одному парню двое «прессовщиков» сели на голову и ноги и держали. В это время третий жег спину раскаленной кружкой. Мне повезло всего этого избежать — тюремщики побоялись связываться с профессорским сынком.
Со мной решили поступить хитрее. В изоляторе временного содержания (ИВС) ко мне определили стукача. Эта гнилая кумовка ездила мне по ушам, уговаривая сдать подельников, а заодно сообщила, что в оренбургском остроге сейчас находится вор по фамилии Курский, и попросила передать ему привет. Спустя трое суток я отправился в тюрьму. Тогда я был не особо опытен и не удивился совпадению, когда попал в одну камеру с этим самым вором. На самом же деле я оказался в «пресс-хате» — только идеологической, а Курский был вором-самозванцем и агентом оперативной части.
Он страдал туберкулезом и постоянно харкал в баночку. В моменты приступов он начинал взывать к моей «босяцкой» совести: «Мишаня, ты же один из камеры выходишь… Ну договорись там с мусорами, что они тебе там шьют? Возьми пару краженок, ты же видишь, вор без чифира подыхает. » Курский намекал: если я сознаюсь — то смогу рассчитывать на чифир и другие «льготы» от тюремщиков, которыми смогу делиться с ним как со старшим по камере. При всем сострадании к мукам «старого уркагана» сознаваться в кражах я отказывался. Через несколько месяцев я узнал, что он подсадной.
Тогда я нахамил Курскому, а тот сразу маякнул операм, что я перестал воспринимать его как вора. Буквально на следующее утро меня закрыли в карцер; после 20 суток я вернулся в камеру. Теперь самозванец Курский стал называть меня терпигорцем и бродягой, отдавал мне масло и компот. Мы как бы заключили условный пакт о ненападении. Потом был суд, где очаровательная судья приговорила меня к четырем годам. Так я оказался в оренбургском лагере строгого режима ИТУ №8. Зона считалась «черной» [под негласным контролем уголовников] и «пьяной». Те, у кого была возможность, ставили в лагере брагу и варили самогон.
Вообще, в лагерях я наблюдал немало парадоксальных вещей. Например, нигде больше мне не встречалось такого количества взрослых людей, любящих мультики. Сидят битые жизнью мужики, пьют чифир — и тут кто-то выдает: «О, мультфильмы начались!» Все тут же бегут смотреть. Еще заключенные фанатично привязаны к своим матерям, ведь они исправно возят непутевым сыновьям передачи и ездят на свидания. Правда, оказавшись на свободе, бывшие заключенные довольно быстро забывают о сыновней любви.
Зачастую даже самые отпетые бандиты держат при себе иконки. А некоторые арестанты при возможности заводят себе кошек. Так же поступил и я: котенок был черный в белых пятнах и получил кличку Пузырь. С ним мы провели почти весь срок; когда я освободился, забрал Пузыря с собой. В 1988 году я пополнил ряды уральской «отрицаловки» [зэков, отказывающихся идти на любой контакт с тюремной администрацией]. Жить по совести гораздо легче, хоть и пришлось отбыть весь срок от звонка до звонка. Зато на «шнырях» администрации я оторвался по полной программе. Мы называли их козлами, но колотил я их как собак — с полным осознанием своей правоты. Ведь таким образом мы наказывали предателей.
Случались на зоне и любопытные знакомства. Так, во время отсидки я закорешился с хорошим парнем по кличке Бубль, который стал мне лагерным «сыном», а через год к нам пришел первый рэкетир. Вся зона бегала на него смотреть. Никто толком не знал, что с ним делать и как относиться. По факту же это был обычный парень, но сильный духом. Он не поладил со своим отрядником, и за два дня до свидания с женой опер лишил его встречи. Рэкетир пошел поговорить и дважды всадил в капитана заточку. Мент выжил. Его коллеги били парня несколько дней подряд, а тот терпел.
«Чтобы двигаться в Москве, нужно общаться с достойными»
Больше всего на меня повлиял арестант с погонялом Плюс. Тихий и спокойный, он обладал удивительной особенностью: если несколько человек сидели друг напротив друга за столом, мой знакомый мог сказать фразу так, чтобы его услышали только определенные личности. Думаю, это тоже результат камерной системы. До его прихода обстановка в «отрицаловке» была нестабильная и суетливая, но Плюс быстро навел порядок. Он взял на карандаш все прибыльные точки в лагере, в первую очередь сувенирщиков, которые резали из дерева посуду, шахматы, шкатулки и прочее.
В наши с Бублем задачи входила встреча московских этапов, и если среди зэков попадались рукодельники, мы тут же направляли их деятельность в нужное русло. Допустим, им по силам было сделать десять поделок в месяц, из них семь они оставляли себе, а три скидывали в общак. Вещицы, как правило, шли на подкуп шоферам, которые могли что-то завезти, и мусорам, закрывающим за них глаза на наши вольности. С этими установками я и освободился в 1990 году. На воле действовали коммерсанты, но для меня они были все равно что лагерные сувенирщики, которые обязаны были скидываться.
Так я и пришел к рэкету. При этом часть полученного оставлял себе, часть отвозил ребятам в тюрьмы. В Москве меня не было около 11 лет, не считая визитов на три-четыре дня между отсидками, — само собой, за это время я не успевал толком узнать город. Когда я вернулся в 1990 году, некоторые вещи меня выводили из себя. Например, по утрам возле каждого магазина с алкоголем собиралась орава ублюдков, которые раскидывали стариков, вламывались в магазин после открытия и закупали спиртное пакетами. Потом эти мордовороты приезжали к метро «Речной вокзал» и выставляли товар с наценкой. Естественно, это были мои клиенты.
Меня удивило и порадовало полное отсутствие в нем пафоса: мы и тогда, и несколько лет спустя легко находили общий язык. Вскоре через спортзал кикбоксеров меня устроили ночным сторожем в физкультурно-оздоровительный комплекс (ФОК), где в течение года я занимался спортом, плавал в бассейне, парился в бане, да еще и деньги за это получал! В мои смены туда заглядывали участники Чеченской ОПГ. Не могу сказать о них ничего плохого, но постепенно нам стало тесно в одной берлоге — и я покинул ФОК.
В конце 1990 года началась «раздача слонов»: ОПГ делили сферы влияния в Москве. Я сразу это не понял и посчитал, что опоздал, и вся столица уже поделена. Даже родной район у Речного вокзала оказался окружен со всех сторон: с области — Долгопрудненской, Лобненской, Химкинской и Зеленоградской ОПГ. На самом вокзале обосновались «чехи» [представители Чеченской ОПГ] и красноярские бандиты, а со стороны Москвы к нему примыкала зона влияния Коптевской ОПГ.
В 1991 освободился Бубль — и, пораскинув мозгами, мы решили сколотить небольшую гоп-компанию и отправиться в Калининград. Там располагался крупный морской порт, а значит, моряки с валютой и товарами на продажу. Местный рынок оказался абсолютно непуганым, а тюремный срок не сказался на ловкости наших рук. Команда быстро распалась, но у нас с Бублем все шло ровно. Вдохновленные успехом, мы решили все же попытать счастья в столице.
По возвращении мой подельник вспомнил, что его мать общается с одним старым уркаганом [уголовником]. Он назначил нам встречу в ресторане «Фиалка» на территории парка «Сокольники». То было легендарное место, где собирался весь цвет старого преступного мира Москвы: воры в законе Владимир Савоськин (Савоська), Вячеслав Слатин (Ростик), Юрий Алексеев (Горбатый), Александр Прокофьев (Саша Шорин), Шакро Какачия (Шакро Старый) и другие. Там же мы познакомились со старым карманником Борей Жидом, который дал совет: «Для того чтобы начать двигаться в Москве, нужно общаться с достойными людьми. Вы можете общаться с нами». Решили: так тому и быть.
С тех пор все и закрутилось. В то время воры в законе вышли из подполья и заняли место, подобающее их влиянию. Они сменили китайские куртки на дорогие костюмы, а с трамваев пересели на мерседесы. Я за них радовался: мои знакомые были глубоко порядочными людьми со своими принципами, но большую часть жизни провели в тюрьмах. Теперь у них появилась возможность пожить как следует. Постепенно дерзкий молодняк тоже потянулся к ворам, а «Фиалка» стала местом, куда приезжали ходоки со всей России — за советом и справедливостью.
«Я пырнул мента ножом в бочину»
В начале 90-х в России появилось множество знахарей, колдунов, гадалок и прочих шарлатанов, с которых можно было нормально получать. Как-то я попал на выступление к «матушке» Дарье; вход был свободным, но публика пришла на удивление приличная. После первых сеансов с «матушкой» все стало ясно, а в фойе кинотеатра, где она выступала, несколько аферистов развернули бойкую торговлю приворотами, заговорами и прочей мишурой. Увидев это, я предложил своим амбалам стрясти с администратора денег. К слову, та же участь постигала таксистов, дежуривших у метро.
В итоге нам с товарищем пришлось спасаться бегством. Один из отморозков догнал меня, и я пырнул его ножом в бочину. Лишь потом я узнал, что это был мент. Тогда я решил залечь на дно, но пока собирал вещи, нагрянули коллеги пострадавшего. Пришлось выпрыгивать в окно со второго этажа. Я бежал, а вслед гремели выстрелы. Закончилось тем, что меня схватили и поволокли к дому, попутно избивая. После этого дни для меня потеряли счет. Сначала избивали те, кто участвовал в захвате, потом дежурная смена, а потом — бойцы ОМОН (оказалось, порезанный мной мент — инструктор по рукопашному бою в этой чудной структуре).