атака мертвецов первая мировая история
Атака мертвецов. Первая мировая: история ужаса и подвига
К столетию со дня удивительной победы
Приблизительное время чтения: 8 мин.
«Русские не сдаются!» Рождение этой знаменитой фразы пресса и мемуары участников Первой мировой войны связывают именно с тем боем. Утро 6 августа 1915 года. Немцы, осаждающие русскую крепость Осовец, начинают газовую атаку, жидкий хлор из сотен баллонов устремляется на защитников форпоста. Вскоре к газу добавляется шквальный огонь орудий. По расчетам немецких командиров, мало кто из русских мог остаться в живых после такого. Но вдруг — «мертвые» встают из могил.
вспоминает участник событий, командир полуроты 13-й роты Алексей Лепёшкин. Так началась битва, получившая позже название «атака мертвецов». Накануне 100-летия со дня начала Первой мировой войны мы решили подробно рассказать об одном из самых поразительных ее эпизодов.
«Черное время» русских крепостей
По большому счету крепостям в годы Первой мировой войны не повезло. Если на протяжении многих лет они считались главными узлами многокилометровых линий обороны и в связи с этим получали необходимое финансирование на проведение модернизации, то в годы Великой войны 1914–1918 годов они столкнулись с большими проблемами. И не только в России. Довольно скоро выяснилось, что полевые войска могут обходить крепости, блокируя их сильные гарнизоны — иногда соответствовавшие по численности небольшой армии — и превращая неприступные цитадели в огромные каменные ловушки. В большинстве случаев стоявшие во главе армии генштабисты энтузиастами крепостной войны не были и потому в конце концов нашли, с их точки зрения, наиболее эффективный способ избежать капитуляций сильных крепостных гарнизонов — просто оставлять крепости на произвол судьбы при отходе полевой армии, взрывая все их укрепления и оставляя неприятелю груду руин. Но за этими сухими строками, описывающими закат «эры крепостей», скрыто многое: тяжелые будни гарнизонов, грохот тысяч орудий, предательство и самоотверженность, и, наконец, один из самых известных эпизодов войны — «атака мертвецов». В последние годы он получил широкую известность и стал символом стойкости русского солдата в годы Первой мировой (или, как называли ее в России, Второй Отечественной) войны, примерно тем же, чем для Великой Отечественной стала Брестская крепость.
Лето 1915 года в целом и месяц август в частности стали «черным временем» русских крепостей: именно тогда были довольно бездарно сданы Новогеоргиевская и Ковенская крепости, а Ивангородская и Осовецкая крепости по решению командования эвакуированы. При этом Осовец ни по размерам гарнизона, ни по значению совсем не мог равняться ни с Новогеоргиевском, ни с Ковно, ни с каким-нибудь Перемышлем. Это была добротная, с несколько устаревшими линиями укреплений крепость, перекрывавшая железнодорожный и шоссейный пути на Белосток.
«Там, где миру конец,
Стоит крепость Осовец,
Там страшнейшие болота,
Немцам лезть в них неохота» —
так распевали оказавшиеся волей судеб в крепости ратники ополчения.
Былые штурмы и силы сторон
Первые две попытки штурма Осовца (Подробная история обороны Осовца изложена в книге непосредственного участника событий С. А. Хмелькова «Борьба за Осовец». — Ред.) были предприняты в сентябре 1914 года и в феврале —марте 1915 года и закончились неудачей: немцы понесли серьезные потери и возобновлять приступ не стали. Единственно, вторая попытка была серьезнее, а потерпев провал, немцы перешли к позиционной войне, активно накапливая силы и подготавливая новый штурм.
Осаждающие не сильно превосходили по численности гарнизон крепости. Однако немецкие командиры были известны своим умением создавать огромный перевес на участке главного удара, чем они и пользовались как на Восточном, так и на Западном фронтах. На этот раз 11-я ландверная (Ландвер — немецкие войска милиционного типа, аналог русского ополчения. — Ред.) дивизия подготовилась к штурму крайне серьезно. Для взятия передовых Сосненской и Заречной позиций русских было решено использовать отравляющие вещества и мощную артиллерийскую поддержку.
Внимание! Газы!
«около 4 часов утра немцы выпустили целое облако удушливых газов и под прикрытием их густыми цепями повели энергичное наступление, главным образом на 1, 2 и 4 участки Сосненской позиции. Одновременно с этим противником был открыт ураганный огонь по Заречному форту, заречной позиции и по дороге, ведущей с последней на Сосненскую».
Впрочем, какие-то меры противодействия газам все же уже были: солдаты жгли перед окопами паклю и солому, поливали брустверы и распыляли обеззараживающий известковый раствор, а также надевали имевшиеся в их распоряжении противогазовые повязки и маски. Впрочем, все это было не слишком эффективно, к тому же многие солдаты использовали обычные мокрые тряпки, которыми обматывали лицо.
Немецкая артиллерия создала огневой вал, под прикрытием которого ландвер пошел в наступление. Сопротивления после подобной подготовки никто не ожидал. Все шло по плану: части 18-го и 76-го ландверных полков без особых проблем заняли первую и вторую позиции, легко сломив сопротивление также сильно пострадавшей от газов и артобстрела ополченской роты, стоявшей на самой Сосненской позиции. Однако затем начались проблемы: сначала ландштурмисты 76-го полка слишком увлеклись наступлением и попали под собственные газы, потеряв порядка тысячи человек, а когда остатки 12-й русской роты открыли огонь из центрального редута, атака немедленно прекратилась.
«Живые мертвецы»
Уже упоминавшийся Дневник боевых действий сообщает: «Получив донесение об этом (имеется в виду занятие 1-й линии обороны) от командира 3-го батальона капитана Потапова, который сообщил, что немцы, занявшие окопы, продолжают продвигаться к крепости и находятся недалеко уже от резерва, командир полка тотчас же приказал 8-й, 13-й и 14-й ротам выступить с форта на Сосненскую позицию и, перейдя в контратаку, выбить немцев из занятых ими наших окопов». Эти части, и в том числе 13-я рота, атаку которой возглавил подпоручик Владимир Карпович Котлинский, также сильно пострадали от газа и артобстрела и потеряли до половины личного состава (потери 14-й роты, находившейся в крепости, были меньше). Немцам обещали, что они просто займут незащищенные позиции. Однако все складывалось по-другому: навстречу им поднимались русские солдаты с обмотанными тряпками лицами, «живые мертвецы».
«Приблизившись к противнику шагов на 400, подпоручик Котлинский во главе со своей ротой бросился в атаку. Штыковым ударом сбил немцев с занятой ими позиции, заставив их в беспорядке бежать. Не останавливаясь, 13-я рота продолжала преследовать бегущего противника, штыками выбила его из занятых им окопов 1-го и 2-го участков Сосненских позиций. Вновь заняли последнюю, вернув обратно захваченные противником наше противоштурмовое орудие и пулеметы. В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело». Котлинский умер к вечеру того же дня, Высочайшим приказом от 26 сентября 1916 года он был посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.
Один из очевидцев сообщил газете «Русское слово»:
«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям».
Как это ни печально, но судьба крепости Осовец уже была решена: поступил приказ эвакуировать ее. 23 августа здания и укрепления оставленной русскими войсками крепости взлетели на воздух, а через два дня немцы заняли еще дымящиеся руины.
Осовец был оставлен, но «атака мертвецов» 13-й роты не была бессмысленной: она стала нерукотворным памятником русскому солдату, который отдавал свою жизнь за свободу народов Европы, за то, чтобы они могли сами выбирать свое будущее
«Атака мертвецов»: мифы и реальность
Ровно сто лет назад произошло событие, вошедшее в историю под названием «атаки мертвецов». 24 июля (по новому стилю – 6 августа) 1915 года защитники крепости Осовец успешно контратаковали немцев, несмотря на то, что многие из русских солдат были отравлены газами. Как это часто случается с легендами, отталкиваясь от реального факта, журналисты, писатели и людская молва приписали русским солдатам много сверхчеловеческого и невероятного. Попробуем выяснить, как всё происходило на самом деле.
Крепость среди болот
К моменту начала Первой мировой войны польские губернии Российской империи были защищены рядом крепостей. Так, важный железнодорожный узел Белосток прикрывала Осовецкая крепость, которая располагалась недалеко от места впадения в реку Нарев её притока реки Бобр и перекрывала узкий перешеек суши, ограниченный непроходимыми болотами с севера и юга.
В 1882 году на возвышении возле селения Осовец начали строительство форта-заставы площадью в 1 кв. км, рассчитанного на 60 тяжёлых орудий. Однако ширина перешейка суши, ограниченного болотами, была больше участка, контролируемого огнём орудий, поэтому на правом берегу Бобра для прикрытия переправы через него построили форт №2, получивший название Заречного. А юго-западнее основного форта возле Шведской переправы (здесь в 1708 году переправлялись войска Карла XII) был возведён форт №3, который назвали Шведским.
От главного форта в сторону Заречного и Шведского фортов были насыпаны гласисы – земляные насыпи высотой до 2 м, направленные пологой частью в сторону вероятного противника. Ограниченная фортами и гласисами территория получила название плацдарма, на котором возвели батареи, пороховые погреба, казармы, склады, жилой городок и прочие строения.
Стремясь максимально закрыть будущему противнику возможность форсировать Бобр и Нарев, в 1892 году ещё юго-западнее началось возведение так называемого Нового форта №4 по проекту инженера Н. А. Буйницкого. Промежуток между Новым фортом и плацдармом прикрыли подготовленными пехотными позициями, здесь же построили несколько бетонированных артиллерийских пунктов наблюдения.
Наконец, в 1912 году некоторые строения крепости усилили: часть кирпичных сооружений укрепили обсыпками из бутового камня и песка, поверх которых устроили так называемые «железобетонные тюфяки».
Первые бои и первые хлопоты
В силу своего расположения, близкого к довоенной русско-германской границе, крепость подверглась нападению уже в сентябре 1914 года – к её позициям подошли подразделения 8-й германской армии в количестве около 40 батальонов, которые попытались взять штурмом передовые траншеи. В их тылу развернулись 60 штурмовых орудий калибром до 203 мм, что значительно превышало мощность крепостной артиллерии, основную часть которой составляли устаревшие 152-мм пушки образца 1877 года. Но даже с таким вооружением русские войска смогли дать достойный отпор врагу.
После первого обстрела 26 сентября началась контрбатарейная борьба, а атаки немцев на полевые позиции, вынесенные западнее фортов крепости, были подавлены шквальным артогнём. На следующий день последовали две фланговые атаки русских войск, в результате которых противник был вынужден отвести от крепости свои войска и в 1914 году больше её не тревожил. За успешное отражение нападения коменданта крепости генерал-лейтенанта К. А. Шульмана наградили орденом Святого Георгия 4-й степени. После этого Шульмана отстранили от командования крепостью (только в сентябре 1915 года ему доверили 30-ю резервную пехотную бригаду). Был ли генерал ранен, или что-то в его действиях не устроило командование – об этом история умалчивает. Гарнизон возглавил бывший начальник артиллерийской службы генерал-майор Н. А. Бржозовский, который до 8 апреля 1915 года был временно исполняющим обязанности, а затем официально вступил в должность.
После первого штурма защитникам крепости стало понятно, что их передовые позиции устроены слишком близко к предпольным укреплениям цитадели. По этой причине противник мог вести относительно прицельный огонь по плацдарму. Чтобы исправить положение, позиции (состоявшие из траншей, ходов сообщений и многорядных проволочных заграждений) отодвинули от крепости на дистанцию в 8–10 км. Основными укреплениями, прикрывшими подходы к Заречному и Шведскому фортам, стали траншеи между селениями Сосня и Бялогронды, которые назывались Сосненскими позициями. Чтобы увеличить дальность ведения огня крепостной артиллерией, из Кронштадта в Осовец доставили две 152-мм дальнобойные скорострельные пушки системы Канэ.
Второй приступ: когда «Большая Берта» бессильна
Второй штурм немецкие войска предприняли в феврале-марте 1915 года. Перед этим, в последних числах января, под давлением превосходящих сил противника из района Иоганисберга в сторону Осовца начала своё отступление русская 57-я пехотная дивизия численностью около 5,5 тыс. человек. Ведя арьергардные бои, она отходила к позициям перед крепостью, которые наличный гарнизон спешно готовил к обороне.
22 февраля началась осада Осовца. Для разрушения укреплений крепости и подавления её батарей немцы собрали несколько десятков осадных орудий калибром от 107 до 305 мм, а «вишенкой на торте» стали несколько мощнейших 420-мм орудий (неофициальное название – «Большая Берта»). При штурме укреплений бельгийской крепости Льеж двум «бертам», как правило, хватало дня, чтобы вывести из строя один форт. Немецкие артиллеристы установили их на расстоянии, недостижимом для снарядов устаревших 107-мм и 152-мм русских пушек. Однако немцы не знали о привезённых в Осовец двух 152-мм пушках Канэ – именно это сыграло важную роль в дальнейшем развитии событий.
25 февраля началась бомбардировка. Немцы обрушили шквал снарядов на батареи, форты и полевые укрепления. Огонь корректировали пилоты аэропланов, а также артиллерийские наблюдатели, поднимаемые в воздух на воздушных шарах. Свидетель обстрела майор Спалек позднее писал в польском журнале «Saper i Inżynier Wojskowy»:
«Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа»
В стремлении подавить артиллерию крепости немцы мало обстреливали полевые позиции, поэтому потери в людях Осовец понёс небольшие. Таким образом, не было выполнено главное условие успешного штурма – артиллерия крепости осталась неподавленной, а без этого её штурм пехотой оставался обречённым на провал. Поэтому немцы прекратили обстрелы, отвели осадную артиллерию, а вскоре сняли с позиций и часть пехоты. Но полностью от идеи взять Осовец они не отказались.
Газовая атака
Позиции противников в районе крепости не двигались с места до конца июля. Гарнизон Осовца укреплял оборону, используя имевшиеся средства, немцы также зарылись в землю, отгородились проволочными заграждениями и периодически постреливали из-за них.
В конце июля русские инженеры заметили начало каких-то крупных земляных работ на немецкой стороне, но понять их характер не смогли. Позже стало известно, что противник начал обустраивать позиции для более чем тридцати газобаллонных батарей, вооружённых несколькими тысячами баллонов с отравляющим газом. Тринадцать дней немцы ждали, когда подует благоприятный для них западный ветер, и 6 августа в 4:00 начали газовую атаку. На Сосненских позициях в это время находилось девять русских рот, из которых пять регулярных Землянского полка и четыре – ополчения. Против них противник сосредоточил двенадцать батальонов 11-й Ландверной дивизии, за которыми находились ещё шесть батальонов. Их атаку поддерживали 24–30 осадных орудий.
Сплошная пелена зелёного газа шириной в 2 км поползла над землёй в сторону крепости, поднимаясь на высоту до 15 м. Через 5–10 минут газ достиг Сосненских позиций. На тот момент русские солдаты не имели никакой защиты от отравляющих веществ, кроме почти бесполезных тряпичных повязок. Первыми погибли солдаты, находившиеся в секретах и разведывательных партиях, затем стали задыхаться солдаты рот, занимавших передовые траншеи. 9-я, 10-я, 11-я роты и рота ополченцев, державшие оборону в центре позиций, погибли полностью, а от 12-й роты, находившейся слева (на 3-м участке), осталось всего 40 человек. На правом фланге на запасной позиции у села Бялогронды из трёх рот выжило 60 человек (по данным М. С. Свечникова и В. В. Буняковского – 20).
Газ быстро продвигался вперёд и проник в глубину русской обороны на 20 км, но уже после 12 км его отравляющее действие практически сошло на нет. Тем не менее, в крепости, казематы и батареи которой не были оборудованы надлежащим образом, практически весь гарнизон, включая командование, получил отравления различной степени.
Между тем, на 3-м участке всё ещё сопротивлялась 12-я рота. Немцы пытались обойти её траншеи с тыла, однако не преуспели в этом. Правее, на резервной позиции близ села Бялогронды, держали оборону два пулемётчика и стрелки.
Начальник Сосненской позиции капитан Потапов выдвинул из резерва роту ополченцев, которая заняла последний (тыловой) ряд траншей на бугре, после чего запросил подкреплений у командования гарнизоном. Генерал Бржозовский приказал артиллерии крепости поставить огневую завесу на первой и второй линиях траншей Сосненских позиций (чтобы не дать немецким подкреплениям приблизиться к уже прорвавшимся вперёд ротам), а командиру 2-го отдела обороны полковнику Катаеву – нанести контрудар уцелевшими ротами Землянского полка.
Контратака 13-й роты
Первой в контрнаступление из Заречного форта перешла 13-я рота, в задачу которой входило отбить 1-й участок. Следом за ней выдвинулись 8-я и 14-я роты, которые должны были занять, соответственно, 2-й участок и деревню Сосня. Именно атака 13-й роты вошла в мировую историографию как «атака мертвецов», хотя многое в ней, как это часто бывает с легендами, впоследствии преувеличили. Например, часто можно встретить рассказы о том, что из траншей поднимались солдаты, выдержавшие атаку хлором. Однако это совсем не так – роты, находившиеся в окопах, были полностью уничтожены, а в атаку пошёл резерв, находившийся в стороне от центра газового облака.
Роту повёл вперёд её командир подпоручик Котлинский, который, как и все его солдаты, получил газовое отравление, но остался в строю. Под огнём противника рота преодолела 1 км, отделявший её от Сосненских позиций, после чего рассыпалась цепью и повела наступление вдоль железной дороги. Свидетельство очевидца тех событий напечатала в 1915 году газета «Русское Слово»:
«Когда участок полотна железной дороги был нами пройден, когда до немцев оставалось 300–400 шагов, Котлинский приказал роте залечь под холмом, а сам вышел под ураганным огнём противника на открытое место и в бинокль осмотрел расположение его сил… Выбранное им место для атаки оказалось удачным»
В современных описаниях можно встретить рассказы о том, что увидев живых русских солдат, выбегавших из хлорного тумана, немцы пустились наутёк. На самом же деле они открыли шквальный пулемётный и ружейный огонь, в результате которого часть русских солдат погибла. Смертельное ранение получил и подпоручик Котлинский, успевший передать командование подпоручику Стржеминскому. В ротном журнале боевых действий указывалось:
«В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело»
Паника среди немцев началась, когда они сошлись со своим противником в рукопашной схватке. Немецкие солдаты, как и их командиры, были полностью уверены, что газы сделают всё дело, и никакого заметного сопротивления они не встретят. Но когда на немцев из уже поредевших клубов газа пошли в атаку люди с кожей, позеленевшей от окиси хлора, они бросились наутёк. На плечах противника русские солдаты ворвались во вторую линию траншей, где им удалось отбить невредимыми противоштурмовые орудия и пулемёты, которые немцы захватили несколькими часами ранее.
Далее землянцы начали прорываться к хутору, носившему название «дворы Леонова». Здесь между траншеями второй и первой линий 1-го участка Сосненских позиций были натянуты проволочные заграждения, разделявшие немецких и русских солдат. Пройти через них можно было только по соединительному ходу, который простреливался немцами.
Артиллерия крепости сосредоточила огонь на дворах Леонова, где из-за своей скученности немцы понесли огромные потери. После этого русские солдаты забросали соединительный ход гранатами и ворвались в первую линию траншей. Мало кто из немцев смог вырваться из этой ловушки – большинство навсегда осталось на проволочных заграждениях, узкие проходы в которых не могли пропустить всех «желающих». Те же немногие, кто выжил, после этого долго страдали нервными расстройствами и распространяли легенду об атаке «мертвецов».
Вторая «атака мертвецов»
Между тем, 12-я рота под командованием подпоручика Чеглокова не менее героически удерживала 3-й участок, упорно отбивая атаки врага. Вскоре к ней смогли пробиться солдаты 14-й роты, половину состава которой газы вывели из строя – но даже этого подкрепления хватило, чтобы отбить у противника Сосню. Увидев на её окраине изувеченные трупы своих товарищей, русские солдаты озверели. Их не смог удержать ни численный перевес противника, ни слабость после газового отравления. Офицерам стоило больших трудов заставить своих подчинённых щадить пленных, которых взяли живыми только 14 человек. Остальные немцы были переколоты штыками, погибли на проволочных заграждениях или ретировались. К 11:00 приступ был окончательно отбит.
Точные потери обеих сторон неизвестны до сих пор и вряд ли станут известны в будущем. В российских архивных документах удалось обнаружить лишь данные о потерях офицерского состава – один убитый в бою (подпоручик Котлинский) и семь отравленных газами. Немецкая сторона свои документы не нашла или же не пыталась найти, мотивируя это утерей архивов во время Второй мировой войны.
Отступление в века
К сожалению, героизм защитников крепости оказался напрасным. Ещё до легендарных событий в Осовце, в мае 1915 года, германо-австрийским войскам удалось прорвать русский фронт в Галиции, и, чтобы избежать окружения, русская армия начала общее отступление из Галиции и Польши. Решение о сдаче Осовецкой крепости уберегло её защитников от второй газовой атаки (её подготовка была в разгаре, когда немцы выяснили, что противника перед ними нет).
23 августа в крепости оставались лишь две роты сапёров, инженеры гарнизона и часть артиллеристов. Все укрепления четырёх фортов были заминированы пироксилином, который в изобилии хранился в погребах. Четыре оставленные 150-мм пушки вели огонь, изображая присутствие всей артиллерии, после чего в 19:00 сапёры подожгли здания, а в 20:00 последние защитники Осовца подорвали заряды, заложенные в укреплениях, и отступили.
История о русских солдатах, которые встали среди клубов хлорного газа и бросились на врага, стала легендарной. Участники «атаки мертвецов» стали героями песен и видеоклипов, о них снято несколько документальных фильмов. Однако мало кто вспоминает об артиллеристах, чьи действия решили исход этого сражения, о героической 12-й роте и о безвестном пулемётчике, уложившем множество врагов.
История Руси · Российской империи · СССР · история фортификации · танкостроения · политэкономия и политология · кинематограф
«Атака мертвецов»: как поляк и белорус совершили подвиг ради России
6 августа исполнилось 106 лет со дня знаменитой атаки русских воинов против немцев. «Атака мертвецов» — под таким названием вошла в историю контратака 13-й роты 226-го Землянского полка в 1915 году, совершенная в момент обороны нашей важной крепости Осовец, защищавшей польские губернии Российской империи.
По описаниям очевидцев, у них был страшный вид, поскольку многие пострадали от осколков, контузий и боевого хлора. Некоторые кашляли и харкали, их лица были обмотаны окровавленными тряпками. Тем не менее русские яростно кинулись на немцев. И тысячи германцев были настолько шокированы страшным зрелищем, что в ужасе стали убегать, падая под ударами русских штыков и пуль.
Крепость Осовец русским все-таки пришлось потом оставить, но слух о ее героической обороне и о страшных потерях немцев прокатился по всей Европе, пугая врагов Российской империи и воодушевляя ее союзников.
В 1915 году в газете «Русское слово» было опубликовано воспоминание одного из непосредственных участников обороны Осовца, относительно самой контратаки 24 июля он писал следующее:
«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям.
Немцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Впрочем, нет, я знаю одного героя — выдающегося героя — этой атаки. К Землянскому полку в начале войны был прикомандирован только что окончивший военно-топографическое училище юноша подпоручик Котлинский. Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.
Теперь, сильно отравленный газами, он получил приказание вести роту в контратаку, пошел впереди солдат, имея при себе только бинокль.
В минуту адского, невероятного обстрела он, ориентируясь, спокойно осматривал отдельные места боя и отдавал соответствующие приказания.
И наряду с этой безумной, беззаветной отвагой он берег жизнь своих людей. Он принес себя в жертву своей роте. Выбранное им место для атаки оказалось удачным. Немцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулеметы.
Но сам подпоручик Котлинский был ранен разрывной пулей в бок и умер к вечеру того же дня».
В 1916 году Котлинский за храбрость посмертно был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. В СССР память таких героев обычно замалчивалась, но сейчас справедливость начинает восстанавливаться. В 2019 году Псковская городская дума присвоила имя Владимира Котлинского одной из улиц. При этом жизнь героя развенчивает мифы о Российской империи, бытующие до сих пор. В том числе миф о том, что выходцы из простого народа не могли сделать карьеру.
Подпоручик Котлинский происходил из простых крестьян Минской губернии, но прекрасно отучился, получил жалованное дворянство и, без сомнения, мог бы сделать блестящую карьеру в Русской императорской армии, если бы не последующие трагические события. Излишне говорить, что Котлинский не ассоциировал себя с нацией «гордых литвинов». Он пал за единую, неделимую Россию, успев передать командование другому герою.
Ротный журнал боевых действий за тот день в том числе указывает: «В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело».
Так что начал «атаку мертвецов» горячий русский патриот Котлинский, который был по современной терминологии белорусом, да еще и представителем «угнетенного крестьянства». А закончил ее поляк, который, согласно современным стереотипам, вообще должен был тогда находиться в революционном антироссийском подполье, а не в первых рядах русской армии.
Владислав Максимилианович Стржеминский родился 21 ноября 1893 года в Минске в семье польского дворянина и подполковника Русской императорской армии Максимилиана Бенедикта Стржеминского. Отец считал для сына единственной достойной карьерой военную, и в 1904 году 11-летний Владислав был отдан в 3-й Московский кадетский корпус. Позже он успешно закончил еще и 3-й Московский Императора Александра II кадетский корпус, а также Николаевское инженерное училище в Петербурге, руководство которых вовсе не травило его за польское происхождение. И его тоже ждала бы блистательная карьера российского военного, но он был тяжело ранен в 1916 году, потерял руку и ногу, а потом случилась революция.
Однако и в мирной жизни Стржеминский проявил огромное мужество, сумев стать одним из самых известных художников Польши. Причем его переезд в Польшу из Советской России был связан не с неким польским национализмом, а с неприятием коммунистической власти. Несмотря на инвалидность, он женился на русской немке, стал отцом. Его дочь Ника дожила до 2006 года и была похоронена на православном кладбище г. Лодзи.
Артиллерией крепости Осовец командовал тоже человек польского происхождения, правда родившийся на территории Великороссии. Это был Николай Александрович Бржозовский, который из простого прапорщика дослужился до звания генерал-майора ко времени осовецких событий. Он героически прошел русско-турецкую войну 1877–78 годов, поход в Китай 1900–01 годов, русско-японскую войну 1904–05 годов. Он был отмечен множеством наград и отличался крутым нравом. Когда во время осады крепости Осовец к русскому гарнизону пришел немецкий парламентер, предложивший ему сдать крепость, грозя штурмом в случае отказа, генерал Бржозовский сдаться категорически отказался. Вместо этого он предложил парламентеру остаться в крепости до конца будущего штурма на таких условиях: если атака германской армии будет неудачной, то немца повесят, а если крепость будет взята, то пусть повесят его, Бржозовского.
Немец остаться отказался, вместо этого предложив старшему адъютанту штаба крепости Михаилу Свечникову пoлмиллиoнa имперских марок за сдачу Осовца. На что получил ответ: «Русские не сдаются». Крепость устояла, а это выражение стало нарицательным.
Сторонник Российской империи и герой войны Бржозовский не смирился с властью большевицкого интернационала, который активнее всех поддержали иностранцы и «тыловые крысы». Он стал видным участником Белого движения. В 1919 году был назначен начальником гарнизона Архангельска и окрестностей, заместителем генерал-губернатора Северной области. Бржозовский умер в эмиграции, категорически отказавшись принять коммунистический режим.
На примере «атаки мертвецов» и биографий ее героев можно увидеть не только героизм русских воинов, но и лживость мифов о Российской империи как о «тюрьме народов» и сплошном мраке жизни «угнетенных классов». Те же поляки стали массово поддерживать отделение от России только после Февральской революции 1917 года, в которой большую роль сыграли большевики. А до этого многие из них дружно помогали русским отстаивать родную империю. А выходцы из крестьян порой становились военачальниками.