а н муравьев история философии
Муравьёв А.Н.
Андрей Николаевич Муравьёв
Доктор философских наук, доцент кафедры истории философии Института философии СПбГУ, сопредседатель Санкт-Петербургского Общества немецкой классической философии.
В 1976 году окончил философский факультет Ленинградского государствен ного университета им. А.А.Жданова по кафедре истории философии. Кандидат философских наук (1987), доцент по кафедре истории философии (1998). Стаж педагогической работы в вузах 30 лет, в т.ч. в РГПУ им. А.И.Герцена 30 лет.
Автор 61 научной работы по истории философии и философии об разования общим объемом 36,8 п.л. За последние пять лет опубликовал 25 работы (в т.ч. 13 статей, 6 материалов научных конференций, 2 тезисов, 1 учебное пособие, 2 методических разработки) общим объемом 18,6 п.л.
В качестве члена научного коллектива участвовал в разработке двух научно-исследовательских тем, поддержанных грантами Минобразования России.
В 1994 году А.Н. Муравьёв окончил докторантуру кафедры философии РГПУ им. А.И.Герцена, в 2003/04 учебном году прошел семестровую научную стажировку на Санкт-Петербургской кафедре философии РАН. В настоящее время работает над завершением докторской диссертации на тему «Становление понятия опыта в истории философии от Парменида до Гегеля».
Под руководством А.Н.Муравьёва успешно защищены 1 кандидатская диссертация, 20 магистерских и 20 бакалаврских выпускных работ. Он дважды выступал в качестве официального оппонента при защите кандидатских диссертаций и семь раз – как член коллектива при подготовке отзывов ведущей организации по кандидатским и докторским диссертациям.
За последние пять лет А.Н.Муравьёв участвовал в работе Третьего Российского философского конгресса, 7 международных, 1 всероссийской и 4 межвузовских научных конференций, 3-х летних школ молодых ученых. А.Н.Муравьев является членом Международного Платоновского общества, Российского философского общества и Санкт-Петербургского общества классической немецкой философии.
А.Н.Муравьёв читает лекции и ведет практические занятия по разработанным им базовым курсам истории философии и истории зарубежной философии. Кроме того, он разработал и неоднократно читал общий курс «Педагогические предметные технологии», представил на кафедру программу курса «Методика преподавания философии».
На основании решения Совета Д 212.232.05 на базе С.-Петербургского государственного университета о присуждении по результатам защиты 25 мая 2017 года степени доктора философских наук по специальности 09.00.03 История философии и рекомендации президиума ВАК Минобрнауки России издал приказ от 22 декабря 2017 года № 1272/нк о выдаче Муравьёву Андрею Николаевичу диплома доктора наук.
В 2015 году вышла в свет его монография:
Муравьев А.Н. Философия и опыт. – СПб.: Наука, 2015. С.325. – (Сер. «Слово и сущем»). ISBN 978-5-02-038425-5
Монография, написанная в компактной форме очерков, посвящена исследованию взаимодействия философии и опыта на протяжении 2,5 тысячелетий их исторического развития. По ходу исследования логическим методом анализируются различные стороны, эпохи, а также решающие моменты этой истории, что позволяет раскрыть единую тенденцию, которая как закон определяет настоящее и будущее эмпирических наук, искусства, религии и философского познания истины. В заключительной часть монографии особое внимание уделяется идейному основанию и необходимым ступеням отечественной системы образования духа, соответствующей уже достигнутому отношению философии и опыта.
Муравьeва а н — история философии (лeкционный курс)
сайт Владимира Климентьева «История философии» от Муравьева А.Н. — студенческий конспект лекций Владимира Климентьева по истории философии, отредактированный автором лекций — к.ф.н. Андреем Николаевичем Муравьевым, — которые прочитаны им в 1996 — 2000 гг. на I и II курсах Российского Государственного Педагогического Университета им. А.И.Герцена, факультет «Философия человека», Санкт-Петербург. От предварительного понятия до Аристотеля — конспект. От стоиков до Гегеля — авторский текст А.Н.Муравьева. скачать все лекции ZIP 212 kB Содержание лекций для комментариев * Предварительное понятие истории философии (чтение последующих лекций без этой — бессмысленно) * От Фалеса до Анаксагора o Милетская школа (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен) o Пифагор и пифагорейцы o Элейская школа (Ксенофан, Парменид, Зенон) o Гераклит Эфесский o Эмпедокл o Левкип и Демокрит o Анаксагор * От Софистов до Аристотеля o Софисты o Сократ o Платон o Аристотель * От стоиков до скептиков o Стоики и Эпикур o Скептики * Неоплатоники o Плотин o Прокл * Христианское философствование средних веков o Ансельм Кентерберийский o Реалисты и номиналисты * Философствование эпохи Возрождения o Гуманисты o Николай Кузанский o Марсилио Фичино, Джованни Пико делла Мирандолла, Пьетро Помпонацци, Бернардино Телезио o Джордано Бруно * Эмпиризм и метафизика XVII века o исторические условия возникновения o Френсис Бэкон o Рене Декарт o Бенедикт Спиноза o Джон Локк o Лейбниц * Философия эпохи Просвещения o Джордж Беркли o Дэвид Юм o французские материалисты (Вольтер, Д`Аламбер, Дидро, Кондильяк, Гельвеций, Гольбах и Руссо) o немецкое просвещение (Христиан Вольф, Готхольд Эфраим Лессинг, Иоганн Готфрид Гердер) * Классическая немецкая философия o Иммануил Кант o Иоганн Готлиб Фихте o Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг o Георг Вильгельм Фридрих Гегель Муравьев А.Н. Лекция 1 «Предварительное понятие истории философии» Данные лекции должны рассматриваться единственно лишь в качестве посредника для самостоятельного знакомства. Главная задача слушающих — самостоятельно сесть за чтение философских произведений. Что должно быть в результате: минимум — читать без отвращения к произведению и к себе; максимум — понимать философское в философском произведении, понимать конкретное единство различного, т.е. понимать, что все философы занимались не только своей философией, но и вообще философией. Необходимо для самого себя уяснить: почему философ есть философ.
Для этого необходимо понять, что есть философия и, следовательно, из этого понять принадлежность того или иного автора к философии. Выяснить, что есть философия невозможно без уяснения, что есть история философии. Итак, приступим к предварительному определению понятия истории философии. Что такое понятие, пока не ясно, поэтому предварительное, но, т.к.
все-таки понятие, следовательно, противопоставим понятие не-понятию (мнению), т.е. обычному взгляду на историю философии. Обыденный взгляд на историю философии (ИФ — В.К.) исторический, т.е. акцент на историю, а не философию. Мы акцент делаем на философии, т.е. не на истории философии, а на истории философии, т.е. наш подход уже философский. Обыденный взгляд на ИФ покоится на том, чем ИФ кажется.
Рассмотрим виды обычных взглядов на ИФ. 1. Прагматический.
Страдают не специалисты.
Стараются извлечь пользу из ИФ. Стремятся запомнить что-то мудрое, как им кажется, у философа. Цель: украсить свою эрудицию. Некоторые становятся как «ходячая энциклопедия»: знают что, когда и на какой странице и считают, что так и нужно. Журналисты украшают свои статьи: «Человек есть мера всех вещей», «Познай самого себя» и т.д. Этот взгляд самый поверхностный, но положительное в нем то, что — читали, знают, в смысле, помнят.
Если этим и ограничиться, то суть ИФ не досягаема, а философы предстают как чудаки. Обывательский взгляд: философ тот, кто шел-шел, задумался и… свалился в яму среди бела дня. «Вот дурак: не думал бы — не свалился». Сократ вообще почти бомж — имел всего одни сандалии и один плащ. 2. Скептический. Положительное то, что хочет увидеть смысл во всем этом.
Скептик хочет знать пришли ли философы к какому-то единому результату. Он читает и обнаруживает, что философы спорят по всем вопросам — единого мнения нет! И это действительно так, если подойти, как скептик. И, следовательно, результат нулевой и, следовательно, бесперспективно. Скептики признавали благородство философов.
Единственный Ф.Бэкон попался на взятках (основатель эмпирического подхода). Скептик видит, что философы занимались не ради материальных благ, а ради Истины, но Истины не завоевали.
Результат кладбище воинов за Истину: время провели хорошо, но без пользы.
Ни одно учение не достигло своей цели — Истины — считает скептик.
Положительное: во-первых, более серьезный подход, чем у прагматика; во-вторых, видит, что у каждого философа временный триумф, следовательно, у скептика складывается мнение, что философу нельзя доверять нА-слово, будто истина такова. Может быть она ему только кажется таковой? Авторитет философа довлеть не должен.
Надо самому смотреть, а так ли это? Изучая по-настоящему ИФ, необходимо знать как эрудит, но еще должно быть скептическое отношение. Хотя быть только скептиком нельзя, как и только эрудитом. Для чего ты скептик изучаешь философию, может быть даже всю жизнь?
Для того, чтобы узнать, что там учиться нечему, полный аут. А, если скептик оптимист, то решит: лучше заняться чем-то другим, более осязаемым, хотя может быть и менее приятным, например, торговать рыбой — воняет, но хоть деньги есть. 3. Догматический. Это тот кто изучил все, но в отличии от скептика не сокрушил всех, а нашел для себя наилучшее философское учение. Оно — Истина. Люди до него — шли к нему, а после — отошли от истины, увлеклись другим чем-то — неистинным. Догматик обычно называется по имени того философа, чье учение он принял. Этот философ — голова! А остальные не голова. Что тогда? Если не разделять мнение, что ИФ есть череда мнений, то догматик единственный ближе к истине из этих трех, хотя также далек от нее.
Прагматик и скептик имеют дело с историей философий, а догматик — с философией, хотя не с историей философии.
Догматик возвышается над мнением, что у философов есть только мнения. Он верит, хотя и не может доказать, что в том, в им выбранном учении — истина, и тем более вся истина.
Он верит, что в учении есть что-то непреходящее, есть что-то общезначимое, хотя лишь чувствует, но не знает. На вопрос почему — объясняет гениальностью создателя любимого учения или его сверхъестественностью. Ни один из этих трех взглядов с историей философии, в точном смысле, дела не имеет.
История философии — это не история философий — для прагматика и скептика нет единства в множестве философий. А догматик имеет дело только с одной, единственно верной, философией, не имея дела с историей философии.
И на этом основании они строят свои суждения о истории философии! Что такое эти суждения?
Это поверхностные точки зрения, с ИФ дела не имеющие вовсе. Можно изучить все тексты, потратить всю жизнь, но не иметь дела с ИФ вообще. Задача: не остановиться на этих поверхностных взглядах, хотя эта остановка будет очень соблазнительна, а преодоление их будет трудным делом.
Наш вопрос: «Почему философия имеет историю?» — более точно таков: «Почему философия имеет историю, которая есть история именно философии?» Сначала у нас будет предварительный ответ, т.к. предпосылки отрицательны: мы не знаем, что есть философия. Этот вопрос делится на два: 1. что такое философия? 2. что есть история философии (почему философия имеет историю)? Необходимо ответить на них философски, но, т.к.
мы пока не знаем как это, следовательно, надо дать предварительный ответ, отличающийся от предыдущих мнений. Там полагалось, что ИФ — множество учений, живших в разное время, философов.
Поэтому: философия не есть лишь мнение отдельного человека, т.е. это не то, что имеет лишь субъективное значение, а, следовательно, можем предположить (пока предположить), что философия есть что-то более серьезное — это есть знание, которое принадлежит не только кому-то (мне и моему другу), а имеет объективное значение, т.е. независимо от того кто его получил, т.е. для всех. Знание объективно, если оно знание о независимом от людей предмете. Знание объективно, когда, хоть, это я раскрыл, но это знание о том, что принадлежит самому предмету и может быть постигнуто любым другим человеком.
Следовательно, если философия есть объективное знание, то есть объективный предмет у философии. Предварительное определение: философия есть познание философского предмета, того, что обладает объективной значимостью. Философ не тот, кто высказал «философское» мнение, а тот кто высказался о философском предмете. Философия — есть знание философского предмета.
Причина почему философия есть философия и почему философия имеет историю — лежит в предмете философии! Предмет философии чрезвычайно специфичен — не находится в одном ряду с предметами других наук. Отделяет его то, что предмет для любой другой науки предшествует ей; предмет познания дан до познания его наукой. Науки находят свой предмет готовым — им есть чего изучать, т.е. наук может не быть, но предмет есть. Каков же предмет философии? Также предзадан? Нет. Философская наука не имеет предмета до самой философии!
Все существующие предметы познания заняты — для любого предмета есть дисциплина, его изучающая. Что исследовать философии?
Есть выход: «А философия все вместе изучает,» — симпатично так можно пристроиться. Изучай все вместе, но не изучай по-отдельности.
«Пусть нам приносят знания, а мы будем обобщать (чужие знания). Такая философия может быть царица, а может быть паразитка. И это распространенная точка зрения. Это не возможно, т.к. обобщать нельзя, не имея собственного знания об отдельном.
Иначе такое знание у философа будет лишь некомпетентным мнением. Мы вернулись к точке зрения на ИФ как к истории мнений. Обыденный взгляд не может выйти из этого представления о философии. Почему?
Обыденный взгляд не видит у философии предмета! Предмета нет — тупик? Нет, не тупик: предмета нет, но не вообще, а как данного, как существующего независимо от науки философии. Философия имеет предмет, но такой, который не существует до науки философии. Поэтому невозможно определить предмет философии до начала самой философии. Следовательно, чтобы определить предмет философии — философия должна, по крайней мере, начаться.
Предмет философии формируется вместе с философией. Другим наукам до этого не дотянуться — они привыкли исследовать уже имеющийся предмет, а философия исследует — не имеющийся. Образ: физик исследует слона в ярко освещенной комнате; философ — в темной комнате, поэтому, что там узнать заранее нельзя — мудрецы ощупывают разные части по-отдельности и, поэтому слон — это совокупность большого лапуха, колонны и шнурка. Почему философия имеет историю? Это открытие и определение философами заранее неданного предмета. Мудрецы объединив усилия смогут постичь целое (скептик, догматик и эрудит: слон — это змея лопуховидная и столбообразная). Этот образ не точен, т.к. слон уже есть, на самом деле слона нет, даже, если включить свет. Философы ловят черную кошку в черной комнате, когда ее нет.
Это чрезвычайно трудная и драматическая дисциплина. ИФ — история нахождения предмета философии: каждый философ создает свое определение предмета.
В ходе ИФ философия возникает как наука. Мы не можем относиться к философии, как догматик — человек изобрел, как скептик — что ничего нет и, как прагматик — использовать для внешних нужд. Итак, философия — есть познание своего предмета, поэтому она не совокупность мнений, а ИФ — история становления философии наукой об этом предмете; история открытия многими философами предмета философии; — это философия в исторической форме — как возникающая философия. Философия неотделима от своей истории: знать философию нельзя, не зная ИФ, но и знать ИФ нельзя без знания философии. Изучение ИФ должно содействовать разрешению этого действительного противоречия, состоящего в том, что ИФ и философия — одно и тоже, и не одно и тоже. Попытаемся наметить его решение, сформулировать предварительное понятие ИФ. Почему в ИФ множество учений?
Если бы предмет философии был «до» философского познания, то он мог бы быть открыт одним философом, но, т.к. предмета философии не существует до его познания, то каждый философ выдвигает свой взгляд на предмет философии. Каждый из философов претендует на абсолютную завершенность и законченность познания предмета философии. Он является «догматиком» в отношении к себе самому и «скептиком» в отношении к другим. Это почти чудо, что каждому из них удается как-то определить предмет философии, поймать кошку в темной комнате, когда ее там нет. Каждый думает, что это возможно, и делает это. Благодаря этой иллюзии в каждом философском учении что-то действительно есть от предмета философии, но думать, что он этим определением исчерпывается — неверно. А раз так, то выступает новое учение с новым определением, а прошлое — становится историей. Поэтому по внешнему виду ИФ есть временное господство философских учений — вершина становиться не вершиной. Единственный философ, который не опровергал других философов — это первый философ, но он отрицал другие, дофилософские взгляды.
Вот на эту внешность опираются догматик и скептик, ибо по внешности все так и есть. а скептик видит лишь отрицание одним определением другого. С точки зрения скептика, пока существуют люди — они будут опровергать друг друга. Завершенность — это иллюзия. Но, опровержение философа другим философом — не есть абсолютное опровержение. Если бы опровержение было бы абсолютным, то ИФ не было бы и новое определение предмета философии было бы новым лишь по названию. Не было бы развития. Каждое философское учение не было бы философским, если бы в нем не было бы того философского содержания, которое требовалось бы сохранить. В ИФ осуществляется не только опровержение, но и сохранение того истинного, что было в каждом философском учении. Правы оба, говорящие об одном, но по-разному, если второе есть действительно иное определение одного. Сохранение предшествующих определений происходит через усвоение истинного содержания в предшествующих учениях. Философия каждого последующего включает в себя истинное в учениях предыдущих философов. Итак, имеются два противоположных процесса: философия становится ИФ, а ИФ — философией. Единая философия становится многими философскими учениями, но в каждом содержатся все предыдущие учения. Поэтому ни одно философское учение никогда не может быть опровергнуто полностью. В каждом философском учении есть не только нечто преходящее, но и вечное. Как, например, настоящие произведения искусства не стареют. К чему бы я принуждал, если бы обращал внимание только на преходящее? К эрудиции и только. Поэтому, изучая учение какого-либо философа, мы изучаем именно философию и не для того, чтобы узнать, что было, а для того, чтобы узнать, что есть. Надо искать вечное в философском учении. Философские учения по этому второму процессу не только различны, но и едины. И это единство не внешнее, а глубоко внутреннее. Все учения, заслуживающие названия философских, являются необходимыми моментами ИФ, но ни одно из них не выражает предмет философии целиком. Догматик учится только у одного, а о других лишь осведомлен. Скептик же учится лишь всеобщему опровержению учений, не видя сохранения отрицаемого. Необходимо знать все множество и единство философских учений. Но, на самом деле, здесь не два, а три момента. Самый трудный для понимания — третий момент. 1-ый процесс: философия становится ИФ; 2-ой процесс: ИФ становится философией. Эти процессы просты, т.к. противоположны, но, и в этом заключается третий момент, в действительности эти противоположные процессы образуют один процесс. Если изображать наглядно — это круг. Это не путь все выше и выше — пусть низшие плачут, т.к. последнее было бы лучшим. ИФ есть круг, а не спираль без начала и конца. ИФ не безусловный прогресс, а, идя вверх, — идем вниз, а, идя вперед, — назад. Пройдя круг, мы придем не просто к современной философии, а к философии как таковой. Моменты в ИФ: 1. множество (Ф->ИФ); 2. единство (ИФ->Ф);
3. единство единства и множества (ФИФ). Нужно иметь в виду, что единство и различия в ИФ не остаются одними и теми же — они развиваются. В начале ИФ различие настолько не развито, что кажется принципиального различия — нет. Философы как бы говорят почти одно. Но также не развито в начале и единство — кажется, что говорят разное. В ИФ различие и единство развиваются — чем глубже развито различие (чем оно больше) между философскими учениями, тем глубже их единство. Этот процесс идет к тому, что в конце ИФ, когда ее конец совпадет с началом, это глубочайшее внутреннее единство становится явным. Но это происходит только в результате. Это и можно познать, только дойдя до конца. Пока не дойдешь до конца, с необходимостью возникают заблуждения об ИФ. Моя задача: помочь погрузиться от внешнего различия философских учений к их единству и не утонуть в нем, а подняться к пониманию действительных различий между ними. Одному легко делать только легкое дело — другие мешают, но трудное дело — легче делать сообща. Не нужна помощь тому, кто сам может это сделать или тому, кто хочет познакомиться лишь с поверхностью ИФ. Только страдая, в исполнении трудного, можно стать другим. Наслаждаясь, человек остается прежним — живу и хорошо. Пушкин: «О, не хочу я други умирать,/ Хочу я жить, чтоб мыслить и страдать». Настоящая жизнь и состоит в страдании и освобождении мыслью от этих страданий. Человек сначала мыслит по принуждению, не свободно. Мы должны уловить, что все выступившее многообразие философских учений сводятся в их развитое единство. Поэтому: 1) философия одна для всех времен и народов; 2) ни одно учение нельзя понять, вырвав его из целого ИФ. Следовательно, задачи: прежде всего, познакомиться со многими учениями, а понять их можно только в конце. В результате все философские учения в ИФ сводятся к одному вопросу: «Что есть Истина?» Истина — вот предварительное наименование предмета философии. Философы занимаются познанием Истины. Философия могла начаться лишь при стечении воедино 3-х условий: 1. Главное условие. Освобождение от заботы о «хлебе насущном». Появление свободного времени для занятия философствованием. Философия существует лишь сама для себя, она — свободная наука, не имеющая практической пользы. 2. Наличие политической свободы (демократический строй политических отношений). 3. Свобода совести: религиозная терпимость. Лекция 2 Историческое начало истории философии У ИФ два начала: историческое начало ИФ и действительное начало ИФ. Например, для человека: первое — это момент его биологического рождения, второе — начало его самосознания. Действительное начало ИФ — начало ее как способа мышления своего предмета. Надо сказать, что до Платона мы имеем лишь источники, а не первоисточники. Т.е. оставшиеся в трудах других авторов цитаты и пересказы. Но мы не должны жаловаться на свидетельства: Платон, Аристотель, Секст Эмпирик, Диоген Лаэртский. Кропотливая работа была проведена немецким филологом Германом Дильсом — он свел все имевшиеся фрагменты в работе «Фрагменты досократиков». Русские историки философии должны быть благодарны А.О. Маковельскому, сделавшего русский перевод этой работы в 1914 году. Новое издание «Фрагменты раннегреческих философов» I часть вышло в 1989 г. Работа по реконструкции учений трудна: от Фалеса вообще один фрагмент, это не студенческая работа. Некоторую реконструкцию предлагаю и я, естественно можно спорить. МИЛЕТСКАЯ ШКОЛА. ФАЛЕС. Первым возвысился до некоторого подобия философской мысли. Первым понял необходимость понять единую сущность всего существующего. Дошел стих из поэмы. Да, Фалес писал, как Гомер, а не «прозой презренной». О многом говорить не значит мнить разумно. Единое отыскивать достойно мудреца. Одно старайся выбрать; тем самым крепко свяжешь Мужей болтливых речи, лишенные конца. (перевод с греческого А.Н.Муравьева — В.К.) Мысль потрясающая: одно есть одно и, если попадешь, то оспорить нельзя. О многом можно спорить: этот об одном, другой о другом — каждый хочет может что-то свое сказать. Фалес исключил из области интереса ВСЕ, а оставил ОДНО — первое определение предмета философии. Он сориентировал последующих философов на поиски этого одного. Надо найти одно, тогда будет возможность знать все. Фалес первым дал определение этому одному — вода. Фалес искал нечто первое из всего — первоначало. Первоначало начала не имеет, т.к., если то, что принимали за первоначало — само имеет начало, следовательно, оно не первое и тогда действительное первоначало есть то другое, но все равно — одно, не имеющее начало.
В чем Величие Анаксимена: «Да, перврначало есть», — соглашался он с Фалесом. «Да, оно бесконечно», — соглашался он с Анаксимандром. Вопрос к Анаксимандру: «Первоначало неопределенное, но все, что из него — определенное. Откуда определенность?» Из совершенно неопределенного ничего определенного не может появиться; как тогда оно может быть первоначалом? Нет, это лишь возможное первоначало. Оно должно быть неопределенным, что бы из него возникло ВСЕ, но и определенным, чтобы ВСЕ появившееся было определенным. Что может сподвигнуть апейрон, т.е. абсолютно неопределенное, неограниченное, как-либо ограничиться? Ничего, а если есть что-то, то тогда это не апейрон и был. Следовательно, чтобы из неограниченного появилось что-то ограниченное (и не как результат внешнего воздействия) — это неограниченное в себе самом должно быть ограниченным, определенным. Таким образом, природа это неограниченное ограниченное, по Анаксимену. Понятно, что здесь не важно, что это воздух. Неопределенное определенное первоначало Анаксимен лишь выразил через бесконечный воздух. Это образ, милетцы пытались представить себе первоначало. Даже апейрон — образ, только отрицательный. Милетцы первые стали нащупывать предмет философии. Способ — воображение. Это первое рождение философии, когда появиться мысль, тогда будет второе рождение. Философия это мышление об истине. Лекция 3 Пифагор и пифагорейцы Первым назвал себя философом: «Я не мудрец (софос), — ибо мудр, по Пифагору, только бог, — а тот, кто только любит мудрость (софию)». Это тот, кто хочет и стремится быть мудрым, как бог. Кто хочет престать быть просто человеком: обычный человек — это тот, кто — много сплю, много ем и мало думаю. Человеческое ли это? Пифагор первым назвал мир космосом (с греческого — порядок). Как собственно пифагорово до нас дошло лишь одно положение: «Все вещи подражают числу». Сам он ничего не писал, не излагал письменно свое учение. Занятия в его школе носили как открытый, так и закрытый характер — были экзотерические и эзотерические. Поэтому сведения о его учении есть лишь в пересказе пифагорейцев — его учеников и последователей. А саму философию пифагорейцев мы имеем в изложении самих пифагорейцев и Аристотеля. Основные положения философии пифагорейцев: «Началом всего являются вечные числа». Пифагорейцами впервые осуществлен отход от представлений, полагающих в качестве первоначала, — стихии. Число — первое мысленное, не чувственное определение, хотя и не вполне мысленное. Числа по своей природе — ограничивающие и безграничные. Без них ничего бы не было и не было бы порядка, гармонии (т.е. согласованности различного). Число есть сущность всех вещей и гармония чисел есть причина мирового порядка. Следовательно, кто хочет познать все вещи, должен понять природу числа и гармонию чисел. Что есть число по своей природе? Оно сложное и сложнее анаксименовского начала — бесконечного воздуха. Определения природы числа, развиваемые пифагорейцами: монада — единство, одно (вспомним, на познание чего сориентировал всех философов Фалес) или неопределенное единство. Именно потому, что каждое число в себе есть монада — каждое число есть единство, одно. «Два» ведь не расползающиеся «один» и «один», а «два», также «три» и т.д. диада — различие или двойственность. Очень важно, что эти определения не следуют друг за другом случайно, а осознаются пифагорейцами, как необходимо следующие из предыдущих определений. Диада — это не одна монада плюс еще одна монада, ибо откуда еще одна монада приблудилась? Диада есть различие монады от себя самой, это различившееся единство или различенное единство или определение неопределенного. Кто дает это определение? Сама монада определяет себя как диаду. Для того чтобы было два не нужно две монады. Нужно лишь, чтобы монада в себе различилась, стала более определенной. В школе «два это 1+1» — разве это два? Нет, это один и один, т.е. двЕ, а не двА. Первоклассников учат считать и запоминать. «Сколько будет 1+1?» «Два», — отвечает первоклассник. «А 1х1?» «Один». Потрясающе. Что такое настоящая семейная пара? Когда двоЕ есть на самом деле двА, т.е. в себе одно. Это, когда ущипнешь одного, а больно другому. А, если одного щипают, а другому «ну и что», то они не образовывали пару. Они совместны, рядом, но не одно, а отдельны. И, если они расходятся «как в море корабли», то разлучение ничего не изменит в них, как, впрочем, прежде ничего не изменило в них их соединение. Точно также общество, народ, человечество есть единство или отдельность составляющих их людей. Откуда множество? Из единства: нет единства — нет множества. Как здорово: множество из единого! Пифагорейцы снимают всю Милетскую школу. «Все из одного», — но почему так, милетцы не знают. Все появляется, как из «рога изобилия». А пифагорейцы уже догадываются: монада только кажется абсолютно неопределенным. Неопределенность есть ее определенность, следовательно, монада — неопределенное определенное, из которого возникает определенное неопределенное — диада. Диада — это определенная монада или монада положившая себе предел своей беспредельности. Ни монада, ни диада еще не образуют природы Числа. Число — это только единство (монада)? Нет. Число — это только множество (диада)? Тоже нет. Число — это единство монады и диады — триада. Что такое Число? Это единство определенного и неопределенного. Это природа количества — оно может быть любым и каждый раз оно определенно. Милетская школа — качественное первоначало (вода, апейрон, воздух). Пифагорейцы — количественный принцип: он содержит в себе определенность, но как момент — определенность в единстве с неопределенностью. Будет ли правдой сказать, что число это только «1»? Нет: и «2», и «3» — также числа. Любое число едино, но если бы любое число не было бы разделено в себе — можно ли было бы его разделить? Нет. В школе учат, что числа делятся, а почему? Пифагорейцы — создатели математики как науки, а не просто счета: арбуз и арбуз еще вавилоняне могли сложить. Пифагорейцы имели не практическую цель, а выделили число и отношение чисел как самостоятельный предмет. Они занимались познанием необходимых свойств числа как такового. Могла ли возникнуть наука математика без философии? Нет, математика не возникла сама: считали, считали арбузы, бросили и стали считать числа. С чего бы это? И, как считать без арбузов. Палочками? Пифагорейцы впервые уяснили, что такое само число как таковое, а не число арбузов! И тем самым заложили основу математики как науки.
Триада — первое совершенное число, но не самое; истинное единство; истинная, завершенная монада; ; развитое единство. Тетрада — развитая триада; второе совершенное число, в нем раскрывается природа настоящего различия; полностью раскрыта природа диады; различие единства и различия. По пифагорейцам, природа подражает тетраде. Тетрада для природы — закон: 4-е стороны света, 4-е измерения, 4-е конечности у животных и т.д. Декада — совершеннейшее число. Она есть развитая тетрада. Декада содержит в себе все предшествующие моменты определения природы числа (не случайно 1+2+3+4=10). Декада все в себе содержит и все из себя производит — отсюда пифагорейский гимн декаде. Все не просто существует, но в гармонии: в единстве различного, все различно в единстве. Пифагорейцы не только говорят, что все из числа, но и показывают как: